Cats

Фрэнк Айеро стоял на седьмом этаже и медленно курил, глядя в окно, за которым виднелся серый двор с ржавыми качелями и переполненными мусорными баками. Переезд дался ему тяжело. Очередной побег, который он пытался выдать за «новое начало». Но это было не совсем честное выражение для обстоятельств. Ведь он вернулся в родной город не по своей полной воле, а по необходимости. И теперь пытался убедить себя, что это тот самый шанс наконец осесть. Полтора месяца назад ему позвонили из больницы и сказали, что отец умер.Быстро и без предупреждения. Инфаркт. Отец оставил после себя старую трёхкомнатную квартиру в родном районе города, небольшую сумму на счету и кучу долгов по коммуналке. Он продал отцовскую квартиру довольно быстро, но за цену ниже рынка. Деньги от продажи частично ушли на долги, похороны и налоги. На оставшуюся сумму он купил эту квартиру. Тихий район, никаких ожиданий, никаких знакомых. Бинго! Здесь он попробует жить нормально: найти стабильную работу, может, устроится в музыкальную школу преподавать, будет записывать материал в одиночку и не зависеть от чужих амбиций, срывов и зависимостей. Наследство сильно ударило по нему. С одной стороны, пришло облегчение. Наконец-то появилась хоть какая-то финансовая подушка, которой у него никогда не было. С другой — тяжёлое чувство вины. За последние десять лет он редко приезжал домой, звонил отцу от силы раз в месяц и всегда спешил закончить разговор. А теперь эти деньги… Деньги за смерть человека, которого он так и не успел нормально узнать. Смерть отца поставила перед Фрэнком зеркало. Ему уже тридцать шесть. Половина жизни прошла по клубам, турам и съёмным углам. Фрэнк наконец устал, но не от славы, нет, её у него никогда и не было… Он и его группы не были знамениты. Ни больших контрактов, ни толп фанатов на концертах, ни лишних интервью. Последняя группа продержалась почти три года, что стало рекордом. Они мотались по небольшим городкам, спали в фургонах и у знакомых на вписках, иногда собирали по сто-двести человек в зале. Иногда даже получалось сводить концы с концами. Но в итоге всё, как всегда, развалилось: гитарист ушёл в семью, барабанщик подсел на наркотики и потерялся, а басист просто устал от вечной нищеты и ушёл в более перспективную группу по контракту. Фрэнк остался один. Опять. С гитарой, субкультурными татуировками и ощущением, что жизнь проходит мимо, пока он гоняется за чем-то неуловимым. Мечтой… Наследство заставило его впервые по-настоящему почувствовать свой возраст и одиночество. Он понял, что если сейчас не остановится, дальше будет только хуже. Поэтому и решил остаться в родном городе. Попробовать начать «нормальную» жизнь. Соседи здесь оказались неожиданно разговорчивыми. Ещё когда Фрэнк таскал коробки по лестницам, к нему подошла пожилая женщина из квартиры 82. Полная, в застиранном цветастом халате, с сигаретой в зубах и цепким, недоверчивым взглядом. — Новенький в 76-ю въехал? — спросила она без предисловий. — Смотри, парень, тебе не повезло с соседями сверху. Там такое творится… ууу, тьма… Лучше бы тебе сразу окна и вентиляцию чем-нибудь заклеить. Фрэнк стряхнул пепел на пол и приподнял бровь. — А что там такое? Женщина понизила голос, будто делилась страшной тайной: — Псих там. Джерард Уэй. Живёт уже лет семь, как настоящий отшельник. Никто его толком не видит. Только раз в две недели выбегает в магазин пулей, и также пулей обратно. А кошек он таскает со всей округи. Штук сорок уже натаскал, представляешь? СОРОК! Вонь от его квартиры стоит такая, что иногда даже на лестнице дышать тяжело, а мы тут почти все курим. Мы уже и жалобы писали, и полицию вызывали. Приезжают, постоят, руками разведут: «Животных не мучает, шума нет». А запах? Этот запах… Он уже весь подъезд пропитал. — Джерард Уэй? — переспросил Фрэнк. Школа. Двадцать с лишним лет назад. Тощий, угловатый парень, который всегда сидел в самом дальнем углу класса, опустив голову. Рисовал в тетрадках какие-то мрачные вещи. Фрэнк тогда пару раз подходил посмотреть. «Ты странный, Уэй, но рисуешь реально круто, когда я стану рок-звездой, будешь мне обложки рисовать!» — сказал он ему однажды. С тех пор они почти не разговаривали. — Он вообще хоть с кем-то общается? — спросил Фрэнк. — С кем ему общаться? — цокнула женщина. — Мы его между собой зовём — «кошачий псих» или «вонючка». Ты бы осторожнее был. Запах уже и на шестой этаж просачивается, а у тебя прямо под ним квартира. Не повезло. — Н-да… Я знал его, — тихо сказал Фрэнк, глядя в сторону. — Одноклассниками были. — Да ты что? Серьёзно? — она даже чуть подалась вперёд, словно услышала горячую сплетню. — И как он уже тогда был? Таким же чокнутым? Я вот всегда говорила — у него с головой не в порядке было ещё с детства. Нормальный человек разве будет кошек тоннами тащить? Фрэнк пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Странный был парень. Много рисовал, особо ни с кем не общался. Но чтобы вот так… Нет, такого я не ожидал. Может однофамилец вообще. — Ох, парень, ты даже не представляешь! — женщина махнула рукой с сигаретой. — Раньше ещё хоть как-то держался, а после того, как мать его померла, совсем с катушек съехал. Теперь только кошки и его вонючий музей. Иногда ночью такое мяуканье стоит — аж мурашки. А запах… Ты когда-нибудь трупный запах чувствовал? Вот примерно так же, только слабее пока что... Мы уже все в подъезде друг другу жалуемся. Кто-то предлагал даже в газету написать, чтоб приехали и забрали его в дурку вместе с этими тварями. Она понизила голос почти до шёпота: — А один раз, года три назад, он вышел в магазин, а дверь за собой неплотно закрыл. Так из квартиры такой смрад ударил, что соседка с пятого этажа чуть не вырвало в лифте. Говорит, там как в скотомогильнике. Мы потом полиции опять звонили. А он только руками разводит. Вот так и живём. Фрэнк молча кивнул. Он вдруг представил Джерарда, сидящего в темноте среди двух десятков кошек в полной антисанитарии. — Ладно, — сказал он наконец, — спасибо за предупреждение. Буду иметь в виду. — Имей, имей, — кивнула женщина с довольным видом, что нашла нового слушателя. — И если что услышишь или запах совсем невыносимым станет — сразу говори. Будешь дополнительным свидетелем. Она ещё пару секунд постояла, явно надеясь услышать ещё какие-то подробности про школьные годы Джерарда, но Фрэнк просто кивнул и отвернулся к своим оставшимся коробкам. Женщина наконец поняла намёк и пошла вниз по лестнице к себе. Фрэнк долго стоял с сигаретой в руке, глядя на обшарпанную стену подъезда. Джерард Уэй. Из всех возможных соседей сверху именно он.