Аккорд правосудия

Дождь в Токио пах озоном и мокрым асфальтом. Саске Учиха, поправляя воротник дорогого пальто, шёл по пустынному переулку. Его мысли всё еще были в зале суда: пожизненное для Какузу было заслуженным, но взгляд его подельников обещал проблемы. Проблемы не заставили себя ждать. Пятеро теней отделились от стен, перекрывая проходы. — Прокурор Учиха, — прохрипел один, доставая нож. — Ты лишил нашего босса свободы. Мы лишим тебя жизни. Саске спокойно поставил портфель на землю. Карате научило его хладнокровию: он уже прикинул траекторию удара первого нападавшего, когда из глубины улицы донесся звонкий, насмешливый голос: — Ого, ребят! Пятеро на одного? А честность в этом городе уже не в моде, или вы просто такие доходяги, что поодиночке боитесь? Из тени вышел парень. Взъерошенные золотистые волосы, косуха, а за спиной — огромный чехол с гитарой. Он выглядел как оживший кошмар для любого прокурора: дерзкий, шумный и явно не дружащий с правилами. — Вали отсюда, пацан, если жить хочешь, — огрызнулся бандит. — Жить хочу, — Наруто широко улыбнулся и вдруг встал в стойку, профессионально прикрыв челюсть. — Но бокс научил меня, что крыс надо гонять. Эй, красавчик в пальто! Помощь нужна? Саске только хмыкнул. — Только не путайся под ногами. Драка началась внезапно. Саске двигался как хирург: точные удары, блоки, выверенные движения каратиста. Наруто же был стихией — он нырял под удары, бил сериями, заставляя противников отступать. Но их было слишком много. Когда один из бандитов вытащил кастет и замахнулся на Саске сзади, Наруто понял — времени на тактику нет. — Прости, старушка! — крикнул Наруто, срывая со спины чехол с гитарой. Он размахнулся им как дубиной, вкладывая весь вес. Глухой удар, треск дерева — трое бандитов посыпались на землю. Наруто на секунду замер, глядя на обломки своей драгоценной «Gibson», но тут же схватил Саске за руку. — Бежим! Живо! Они неслись по лабиринтам улиц, пока легкие не начало жечь. Наруто затащил Саске в какой-то обшарпанный подъезд и захлопнул дверь. — Ко мне... тут ближе... — прохрипел он, опираясь на колени. — Квартира на третьем. Саске, чье идеальное пальто теперь было в пыли, посмотрел на свою ладонь, которую всё еще сжимал этот безумный спаситель. — Ты разбил свою гитару. — А ты мог разбить голову, — Наруто выпрямился и подмигнул. — Гитару я новую куплю, а такого лица больше не найдешь. Пойдем, красавчик. Переночуешь у меня, пока эти уроды не разбегутся. В квартире Наруто пахло старым деревом, струнами и почему-то апельсинами. Заперев дверь на все замки, Наруто бросил чехол с обломками в угол. Звук был глухим и печальным — разбитая гитара внутри даже не звякнула. — Проходи, не стой в дверях, — Наруто кивнул в сторону кухни, стараясь не смотреть на чехол. — У меня там... ну, не ресторан, но чай найдем. Или даже может что покрепче. Тебе сейчас явно надо. Саске прошел вглубь, чувствуя себя в этом хаосе максимально неуютно. Его дорогое пальто в пятнах пыли выглядело здесь как инородное тело. Он снял его, оставаясь в безупречной белой рубашке, и присел на край шаткого стула. — Ты спас гослужащего, — заговорил Саске, наблюдая, как Наруто ставит чайник. — Ты хоть понимаешь, что эти люди не просто какие-то хулиганы? Это банда Какузу. Я полгода собирал доказательства, чтобы судья впаял их боссу пожизненное. Ты теперь тоже под прицелом. — Ого, так ты у нас важная шишка? — Наруто обернулся, нагло опершись на столешницу. — Я Наруто, кстати. Узумаки Наруто. Солист группы «RasenGun». И знаешь, прокурор, мне плевать, чьи они подельники. Бить толпой одного — это по-крысиному. Я такое не перевариваю. — Саске. Саске Учиха, — представился он, невольно засмотревшись на то, как свет кухонной лампы играет на золотистых волосах парня. — И ты идиот, Наруто. Ты разбил инструмент, который явно стоил как половина моей машины. Ради человека, которого видишь первый раз. Почему? Наруто замер. Он достал две кружки, насыпал заварку и, помедлив, ответил: — Гитара — это просто дерево и лак. А ты... когда ты там в переулке встал в стойку каратиста против пятерых с ножами... у тебя был такой взгляд. Как будто ты уже победил, даже если тебя сейчас убьют. Мне это... — он замялся, подбирая слово, — понравилось. Очень. Саске почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он привык к страху, к уважению, к ненависти подсудимых. Но никто никогда не говорил, что его холодное упрямство кому-то «нравится». — Пей, — Наруто поставил перед ним кружку. — Там мята и немного лимона. Помогает унять мандраж. Они пили чай в тишине, нарушаемой только гулом холодильника и шумом дождя за окном. Саске рассматривал сбитые костяшки на руках Наруто, а Наруто — глубокую складку между бровями Саске. Напряжение в комнате стало густым, почти осязаемым. Это уже не был страх перед бандой. Это был интерес. Хищный, взаимный и пугающий. — У тебя кровь на скуле, — тихо сказал Саске, нарушая молчание. — А? — Наруто потянулся рукой, но Саске перехватил его запястье. — Сиди. Я сам. Саске встал и подошел вплотную. Его пальцы, привыкшие перелистывать сухие тома уголовных дел, коснулись лица Наруто. Кожа была горячей, а взгляд Узумаки — обжигающим. Саске аккуратно стер каплю крови большим пальцем, но руку не убрал. Его ладонь скользнула к затылку Наруто, зарываясь в жесткие светлые пряди. — Знаешь, Узумаки, — прошептал Саске, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — В моей жизни всё идет по правилам. Статьи, кодексы, доказательства. Ты — первое нарушение за последние десять лет. И самое вопиющее. Наруто усмехнулся, хотя дыхание его сбилось. — Любишь выносить обвинения, Учиха? Ну так обвини меня в чем-нибудь. Прямо сейчас. — Обвиняю тебя в неоправданном риске, — Саске наклонился к самому его лицу. — И в том, что ты слишком сильно меня привлекаешь. Он накрыл губы Наруто поцелуем, который был похож на столкновение двух стихий. В нем был вкус чая, адреналина и долгого, мучительного ожидания. Наруто ответил со всей страстью, на которую был способен рокер, чье сердце привыкло биться в ритме быстрых барабанов. Когда Саске подхватил его под бедра, Наруто обхватил его ногами, не разрывая поцелуя. Они добрались до дивана, снося по пути какую-то стопку нот. Теперь, когда имена были названы, а чай допит, слова были больше не нужны. Саске действовал с той же пугающей дотошностью, с какой вел свои самые сложные дела, но сейчас в его движениях не было холода — только густое, концентрированное желание. Когда они оказались на широком, вечно заваленном пледами диване Наруто, Саске не позволил спешке взять верх. Он медленно стянул с Наруто майку, и его взгляд замер на россыпи веснушек на плечах и загорелой коже, которая в полумраке квартиры казалась бронзовой. — Ты светишься, Узумаки, — прошептал Саске, прижимаясь губами к пульсирующей жилке на шее. — Даже в этой дыре ты умудряешься сиять. Наруто судорожно выдохнул, закидывая голову назад. Ощущения были запредельными: прохладные, длинные пальцы Саске исследовали его тело, задерживаясь на каждом шраме, на каждой мышце, натренированной боксом и прыжками на сцене. Саске целовал его так, будто хотел присвоить себе каждый миллиметр этой кожи, впитывая запах дорожной пыли, дешевого парфюма и адреналина. Когда дело дошло до подготовки, Саске проявил неожиданную, почти болезненную осторожность. Он достал гель и начал медленно, по миллиметру, растягивать податливое тело Наруто. Его пальцы двигались ритмично, лаская и расширяя, пока Наруто не начал метаться по подушке, теряя связь с реальностью. Для Наруто всё это было вспышкой сверхновой. Он привык к грубости жизни, к тяжелым гитарным риффам и дракам, но нежность Саске ломала его сильнее любого удара. То, как прокурор смотрел на него — прямо, не отрываясь, с жадным обожанием, скрытым за тонкой пеленой самообладания — заставляло сердце Наруто делать сальто. С каждой минутой, с каждым новым прикосновением он понимал: этот случайный незнакомец из переулка заполняет в нем пустоту, о которой Наруто даже не догадывался. — Саске... ну же... — взмолился Наруто, когда тягучее чувство внизу живота стало невыносимым. — Я сейчас с ума сойду. Саске навис сверху, упираясь ладонями по обе стороны от головы Наруто. Его глаза горели темным, первобытным огнем. Он вошел медленно, давая Наруто время принять его полностью. Ощущение заполненности было настолько острым, что у Наруто на глазах выступили слезы. Он обхватил талию Саске ногами, притягивая его еще ближе, стирая последние границы. Движения Саске были мощными и уверенными. Он не просто брал, он словно подписывал приговор их прежней одинокой жизни. Каждый толчок отзывался в Наруто сладкой судорогой, он вцеплялся в крепкие плечи Саске, шепча его имя как единственное спасение. В этом ритме, в этом хаосе простыней и сбитого дыхания, они влюблялись — бесповоротно и отчаянно. Саске чувствовал, как его ледяная броня рассыпается в пыль под пальцами этого безумного рокера, а Наруто понимал, что готов разбить еще сотню гитар, лишь бы Саске продолжал так на него смотреть. Когда финал накрыл их обоих ослепительной волной, они еще долго не могли разомкнуть объятий. Тишина квартиры казалась другой — уютной и защищенной. Саске лежал, прижимая к себе сонного и растрепанного Наруто. Он смотрел на разбитый чехол в углу, потом на свои руки, которые всё еще дрожали. Мир за окном оставался опасным: банда Какузу, месть, суды... Но мысль о том, что Наруто останется здесь один, была для Саске невыносимой. — Наруто, — негромко позвал Саске, перебирая золотистые пряди. — М-м? — Наруто приоткрыл один глаз, лениво улыбаясь. — Завтра утром мы соберем твои вещи. И ты поедешь со мной. Наруто замер, приподнимаясь на локте. — В смысле? Куда это? Саске отвел взгляд, стараясь придать голосу максимально официальный, «прокурорский» тон: — Ты теперь свидетель нападения на государственного прокурора. Оставаться здесь небезопасно, банда может вычислить твоё местонахождение. У меня квартира в охраняемом комплексе, с камерами и сигнализацией. Тебе придется переехать ко мне. В целях безопасности... обоих. Наруто внимательно посмотрел на него. Он видел, как напряжена челюсть Саске, как он избегает прямого взгляда. Безопасность? Возможно. Но в глубине глаз Учихи читалось совсем другое: отчаянное, почти детское «будь со мной». Наруто расплылся в своей самой яркой, «лисьей» улыбке и притянулся к Саске, целуя его в кончик носа. — Значит, программа защиты свидетелей, да? И как долго она длится, господин прокурор? Саске наконец посмотрел на него — серьезно и насквозь. — Пожизненно, Узумаки. Я об этом позабочусь.