гриффиндорский пожар.

***

утро в хогвартсе пахло не завтраком. оно пахло сыростью, старым камнем и дыханием тысячелетий, застывших в стенах.сквозь высокие окна гостиной гриффиндора лился мутный, молочный свет - небо затянуло серой пеленой, будто оно само решило надеть траур по вчерашнему дню. Астерия Уитмор не спала. она лежала на узкой кровати, глядя в балдахин, и слушала, как где-то вдали стучат капли дождя по стеклу.её рыжие волосы разметались по подушке, а бледное лицо казалось ещё бледнее в этом призрачном свете.она не раздевалась на ночь.только сняла тяжёлые ботинки, но осталась в чёрном свитере и брюках.так было привычнее.безопаснее.если что-то случится, она всегда сможет вскочить и убежать.или ударить. соседки по комнате - две девочки с курса младше, которые уже ушли вниз.они пробовали заговорить с ней вчера, но Астерия ответила односложно, и они отстали, как отстают от диких зверей, чувствуя, что те не приручаются. она медленно села на кровати, и её ноги коснулись холодного каменного пола.волшебство здесь было повсюду, но в этом замке почему-то не было тепла.только величие.только старина, которая давила на плечи. барышня натянула длинное пальто поверх формы - оно стало её броней, её вторым слоем кожи.она не стала застёгивать пуговицы, позволив полам свободно развеваться.в кармане лежала почти полная пачка сигарет, но курить в гостиной было нельзя, поэтому она просто сжала её в пальцах, ощущая хруст бумаги, и спустилась вниз по лестнице.

***

большой зал встретил её гулом голосов и запахом свежей выпечки. казалось, здесь собралась вся школа : сотни голов в мантиях, звяканье вилок, шелест пергамента.Уитмор шла к столу гриффиндора медленно, будто её ноги вязли в воздухе. она чувствовала на себе взгляды, как уколы булавок : кто-то смотрел с любопытством, кто-то с осуждением, а кто-то - с той самой тягучей, опасной заинтересованностью, от которой у неё начинало щипать кожу на затылке. она взяла себе чашку чёрного кофе, без сахара и без молока.только обжигающая, горькая горечь, которая прогоняла остатки сна. и тут же услышала его голос.тихий, с хрипотцой, которая уже въелась в память. — ты пьёшь кофе, как яд.и выглядишь так, будто он тебе нужен, чтобы выжить. Астерия не подняла головы.она продолжала смотреть в тёмную гладь напитка, чувствуя, как он приближается.Уизли сел прямо напротив неё, с другой стороны стола, хотя вокруг было полно свободных мест.он наклонился вперёд, опершись локтями о столешницу, и его карие глаза, полные весёлого безумия, внимательно изучали её лицо. — доброе утро, прекрасная незнакомка, — произнёс он, и в его голосе звучала театральная сладость. — ты прекрасно выглядишь для той, кто не спала всю ночь. она медленно подняла глаза.встретилась с ним взглядом, и в этом взгляде не было ни капли растерянности. — откуда ты знаешь, что я не спала, рыжий придурок ? — спросила она.её голос был ровным, как ледяная поверхность озера. — о, мерлин, у тебя под глазами тени, — мягко ответил он, не отводя взгляда. — а ещё я видел свет в твоём окне.гостиная гриффиндора выходит на ту же башню, что и моя.я тоже не спал. „мы, бессонные души, всегда узнаём друг друга.” его слова были странно тёплыми. она почувствовала, как внутри неё шевельнулось что-то - незваное, липкое.она тут же подавила это, сделав глоток кофе и обжигая язык. — я не душа, — сказала она, ставя чашку на стол. — я просто человек, который хочет, чтобы его оставили в покое. — о, я знаю, — улыбнулся рыжий, но его улыбка стала чуть мягче, чуть уязвимее. — но мне кажется, ты говоришь это так часто, что уже сама в это поверила..а на самом деле, Асти, ты ждёшь, чтобы кто-то не ушёл.ты ждёшь, чтобы кто-то остался. — он сценически развёл руками. это было слишком. слишком глубоко. слишком точно. девушка сжала край чашки так сильно, что побелели костяшки.она смотрела на него с вызовом, но внутри у неё всё дрожало, как струна, которую перетянули. «Асти» - повторила она у себя в голове. ранее она не слышала, чтобы её так кто-то называл. — ты слишком много о себе воображаешь, Уизли, — прошептала она. — ты не знаешь меня.ты видишь только то, что хочешь видеть. — нет, — тихо ответил он, и в его голосе исчезла вся насмешка. — я вижу то, что ты пытаешься спрятать.и я не отступлюсь.просто запомни это. он проговорил эту тошнотворную фразу в конце, прямо как Малфой вчера, ей пришлось задуматься над этим, пока Фред стаскивал с её тарелки кусок тоста - нагло, без спроса - и откусил его, продолжая смотреть ей в глаза.этот жест был таким интимным, таким наглым, что у неё перехватило дыхание. он ел с её тарелки.он пил её кофе глазами. она уже открыла рот, чтобы сказать ему что-то колкое, как вдруг воздух вокруг изменился. взгляд.тяжёлый, гнетущий, полный боли и сдерживаемой ярости. Астерия медленно повернула голову в сторону стола слизерина.он сидел там, сжимая вилку с такой силой, что металл, казалось, мог погнуться. он не смотрел на еду.он смотрел на неё. на то, как Фред сидит напротив неё, как он улыбается ей, как он крадёт её пространство. на его лице не было привычного высокомерия.была только тихая, гулкая ревность.и тоска.такая глубокая, что она, словно волна, накрыла девушку даже на расстоянии. она отвела взгляд, сделав вид, что ничего не заметила, но краем глаза она видела, как Драко медленно отложил вилку, встал из-за стола и вышел из большого зала, даже не закончив завтрак.его платиновые волосы мелькнули в дверях и исчезли. — он страдает, — тихо сказал кареглазый, проследив за её взглядом.он перестал жевать и смотрел на неё с неожиданной, почти звериной серьёзностью. — ты разбила его, Уитмор.он так смотрит на тебя, будто ты - единственная луна в его ночи..а ты сидишь здесь, со мной, и пьёшь свой горький кофе. это жестоко. она резко подняла глаза на Фреда. чувствуя, как гнев поднимается внутри неё - гнев на него, на Драко, на себя. — он сам выбрал смотреть на меня, — холодно сказала она. — я не просила его о любви.я не просила никого о любви. я хочу жить своей жизнью, а не быть чьей-то мечтой. рыжий откинулся на спинку стула.он смотрел на неё, и его глаза блестели в свете парящих свечей.он медленно облизнул губу, и этот жест был таким чувственным, таким хищным, что у барышни пересохло в горле. — а кем ты хочешь быть ? — спросил он. — кем ты хочешь стать, Уитмор ? расскажи мне. я хочу знать каждую твою мысль.каждый твой страх.каждое твоё желание. она почувствовала, как мурашки пробежали по рукам. она ненавидела этот вопрос. она ненавидела то, как он смотрит на неё..но не могла отвести взгляд. — я хочу быть той, кто исчезает, когда становится слишком больно, — ответила она. — я хочу быть ветром, чтобы меня чувствовали, но никто не мог удержать. он улыбнулся.но на этот раз в его улыбке не было веселья.была только тёмная, всепоглощающая нежность. — тогда держись крепче, — тихо сказал он. — потому что я собираюсь стать той бурей, которая поймает твой ветер.

***

она вылетела из большого зала через пять минут.ей нужно было уйти.ей нужно было спрятаться в тишине. она пошла в библиотеку - это место казалось ей самым безопасным. здесь пахло старыми книгами, воском и тайнами.стеллажи уходили ввысь, как стволы древнего леса. Астерия прошла в самый дальний угол, села на пол, прижавшись спиной к холодному дереву, и закрыла глаза. она не слышала шагов, но почувствовала лёгкое дуновение воздуха.через мгновение перед ней на колени упала маленькая бумажная птичка.оригами.сложенное из кусочка старого, слегка пожелтевшего пергамента.там было написано : «ты говоришь, что хочешь быть ветром, но даже ветер касается земли, когда устаёт летать.я буду твоей землёй.просто скажи, когда устанешь». почерк был быстрым, летящим, с лихими завитушками. она узнала его по той наглости, с которой буквы бросались на бумагу. Астерия сжала записку в руке, чувствуя, как бумага мнётся и трещит под пальцами.она должна была выбросить её, она должна была забыть этот утренний разговор. но вместо этого она спрятала записку в карман своего длинного пальто, рядом с пачкой сигарет. закрыв глаза, она позволила себе выдохнуть.вокруг неё пахло книгами, пылью и чем-то едва уловимым - рыжим, пороховым, опасным. она чувствовала, как шрам на запястье начинает зудеть.и внутри неё, где-то глубоко, в том месте, которое она так старательно замораживала, начинала капать талая вода. лёд трескался. и она ничего не могла с этим поделать.