Сталь голубого сердца || Беллами Блейк

Ветер на Голубых горах никогда не был ласковым. Он врывался в ущелья с воем голодного зверя, трепал знамёна над башнями и заставлял даже самую прочную сталь звенеть от напряжения. Но Стефания стояла на балконе своих покоев босиком, в одной лишь тонкой тунике, и даже не ёжилась. Холод был ей союзником. Он притуплял ту боль, что поселилась внутри месяц назад и никак не желала уходить. Рыжие волосы, распущенные и густые, словно расплавленная медь, развевались на ветру огненными прядями. Она смотрела вниз, на главное поселение Оускейн Кру, и внутри было пусто. Так пусто, как бывает только в доме, из которого ушел последний живой. Там, внизу, ещё теплилась жизнь. Кузницы дымили, молоты стучали о наковальни — клан оружейников никогда не останавливал работу, даже в дни траура. Люди сновали между домами, торговцы раскладывали товары, дети играли у фонтана. Всё как обычно. Всё как при отце. Только отца больше не было. Король Эйдан из Оускейн Кру, мудрейший и сильнейший из правителей, которых знали эти горы, погиб месяц назад. И смерть его была до нелепого, до скрежета зубовного не достойна такого воина. Не в бою, не защищая границы, не с мечом в руке. На охоте. Паршивая лиса, загнанная в угол, вонзила клыки ему в предплечье. Царапина. Жалкая царапина, которая обернулась заразой, лихорадкой и полутора неделями мучений. Стефа до сих пор помнила запах трав, которыми она пыталась вылечить отца. Помнила его лицо — то искажённое болью, то расслабленное в бреду, когда он разговаривал с мёртвыми братьями. Помнила, как держала его за руку в последнюю ночь, мокрую от испарины, и врала, что всё будет хорошо. Он умер во сне. Ей сообщили сразу. Она не плакала. С тех пор прошёл ровно месяц, и всё это время трон Оускейн Кру пустовал. Формально он принадлежал ей — Стефании, единственной наследнице, дочери Эйдана по праву крови и стали. Но пока длился траур, пока не прошли все церемонии поминовения, всеми делами клана заправлял Тайриз, старый советник её отца. Седой, как вершины их гор, хитрый, как горный лис, и осторожный до зубного скрежета. Он не узурпировал власть — нет, он просто «помогал». «Временные меры, принцесса» — говорил он на каждом совете, и Стефа сжимала челюсть так, что зубы скрипели. Она понимала: её не воспринимают всерьёз. Пока Лекса не пришлёт официальное подтверждение, пока Полис не признает её полноправной королевой, она остаётся лишь «дочерью Эйдана». Наследницей без короны. Принцессой в башне. Дверь балкона скрипнула за спиной, и Стефа моргнула, возвращаясь из своих мыслей в реальность. — Королева! Мужской голос, знакомый до последней ноты — низкий, с хрипотцой, похожий на скрежет точильного камня о сталь. Себастьян. Военачальник армии Оускейн Кру, преданный друг её отца и лучший советчик самой Стефы. Человек, который учил её держать первый меч. Который носил её на плечах, когда она была совсем крохой. Который стоял рядом с Эйданом в десятках битв и ни разу не дрогнул. Стефа не обернулась. Она продолжала смотреть вниз, на поселение, и ветер трепал её волосы, бросая рыжие пряди на лицо. — Себастьян… — произнесла она ровно. — Я ещё не королева. И неизвестно, стану ли ей. Военачальник усмехнулся — она услышала эту усмешку, не видя её. Его тяжёлые шаги приблизились, и вот он уже стоял рядом с ней, опираясь широкими ладонями о каменные перила. Вместе они смотрели на Голубые горы, на дым кузниц, на людей, которые пока ещё не знали, кому присягнут. — Ты единственная наследница — произнёс Себастьян весомо, как отрубил. — Кровь и сталь. Никто другой не подойдёт для этой роли лучше тебя. Стефа вздохнула — глубоко, устало, — и наконец повернула к нему голову. Её глаза цвета лесного ореха встретились с его — тёмными, спокойными, как омут, в котором отражаются звёзды. — Отец мёртв уже месяц — сказала она, и голос её дрогнул лишь на слове «отец». — Скоро трапеза поминовения. А Лекса до сих пор не прислала приказ о том, что я могу занять его место. Без неё я — никто. Тень трона. Принцесса, чья власть заканчивается на пороге этого балкона. Она сжала челюсть, и скулы заострились, проступив под бледной кожей. Себастьян посмотрел на неё — на эту юную, но уже такую закалённую болью женщину — и вздохнул: — Стефа, я знаю тебя много лет. Я помню, как ты с Лексой играла и тренировалась в детстве. Вы были не разлей вода. — Это было до того — резко перебила она, выпрямляясь, — как она убила моего брата. Слова упали, словно камни в воду. Тяжёлые. Неотвратимые. Себастьян не отвёл взгляда. — Да! — признал он. — Но ты должна помнить: это был финальный конклав. И ты должна помнить, что Фиирит не желал Лексе смерти. Он любил её. — Знаю! — прошептала Стефа. — Именно это его и погубило. Его доброта. Его неспособность ударить ту, кого он любил как сестру. Она отвернулась к горам, и ветер снова бросил ей в лицо пряди рыжих волос. Себастьян молчал несколько мгновений, а потом заговорил — тише, мягче: — Я уверен, Командующая скоро пришлёт приказ о твоей коронации. Ещё не прошёл полный срок поминания короля Эйдана. Но когда он истечёт, придёт приглашение в Полис. Там советники дадут своё добро на передачу всего тебе. Он обвёл рукой панораму перед ними — горы, шахты, кузницы, людей, дома. — Ты только взгляни, Стефания. Это всё твоё. По праву крови. По праву стали. И все эти люди — он указал вниз, на поселение — пойдут за тобой. Не потому, что ты дочь Эйдана. А потому, что ты — полноправная королева этих земель. Просто ты сама пока этого не поняла. Стефа долго молчала. Смотрела вниз, на людей, которые жили своей жизнью и не знали, что их будущая королева стоит на балконе и чувствует лишь пустоту. А потом она выпрямилась — не резко, а медленно, словно расправляя крылья. — Тайриз… — произнесла она, и голос её стал жёстче. — Он заправляет всеми делами уже месяц. Совет, поставки, переговоры — всё через него. Он говорит, что это временно. Но я вижу, как он смотрит на трон. Как задерживается в зале советов, когда все уходят. Как поправляет бумаги на столе отца. Себастьян нахмурился: — Ты думаешь, он метит на трон? — Я думаю — медленно произнесла Стефа — что он не отдаст власть добровольно. Он слишком долго был вторым. И теперь, когда отец ушёл, а я всё ещё не коронована, у него появился шанс стать первым. Она повернулась к военачальнику и посмотрела ему прямо в глаза: — Я не могу ждать, пока Лекса соизволит прислать письмо. Я не могу сидеть в этой башне и делать вид, что меня устраивает роль принцессы без власти. Тайриз управляет моим кланом, Себастьян. Моим. И если я не начну действовать сейчас, то скоро он найдёт способ убедить всех, что я слишком молода, слишком неопытна, слишком... женщина, чтобы править. Себастьян скрестил руки на груди и долго, изучающе смотрел на неё. Потом кивнул — коротко, по-военному: — Что ты предлагаешь? — Для начала — перестать называть меня принцессой — ответила Стефа — В этих стенах, среди наших людей, я — королева. И я начну вести себя соответственно. Совет, который собирает Тайриз по средам? Я приду туда. Сяду во главе стола. И покажу всем, что Оускейн Кру не остался без лидера. Она замолчала, переводя дыхание, а потом добавила тише, но с той стальной ноткой, которую Себастьян так ценил в её отце: — Я не позволю никому — ни Тайризу, ни Лексе, ни всей Коалиции — решать за меня, готова ли я править. Я дочь Эйдана. Я наследница трона по праву крови и стали. И я возьму то, что принадлежит мне. С их согласия или без него. Ветер взвыл в расщелинах, словно горы сами одобряли её слова. Себастьян посмотрел на неё, и в его глазах блеснуло что-то похожее на гордость. — Вот теперь я узнаю дочь Эйдана, — произнёс он. — Когда идём в совет? — Завтра, — ответила Стефа. — А сегодня... сегодня я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь о текущих поставках. Если Тайриз думает, что я не разбираюсь в оружии и торговле, пусть это будет для него сюрпризом. Себастьян усмехнулся — впервые за этот разговор — и кивнул: — Будет сделано... моя королева. Стефа в последний раз взглянула на горы, на заходящее солнце, которое красило вершины в цвет запёкшейся стали, и развернулась к двери. Пустота внутри никуда не делась. Но теперь она ощущалась иначе — как тишина перед бурей. Как спокойствие перед боем. Завтра она войдёт в зал совета. Завтра она заявит о себе. А там — будь что будет. Полис, Лекса, коронация — всё это подождёт. Сейчас главное — вернуть власть в своих землях. И она её вернёт. Чего бы это ни стоило.

***

Пламя свечей в покоях юных фрейлин дрожало, отбрасывая на каменные стены причудливые, пляшущие тени. Здесь, в этой небольшой, но богато обставленной комнате, пахло сушёными горными травами и тёплым воском. Тяжёлые гобелены с изображением серебряных рудников защищали от вездесущего сквозняка Голубых гор, а две узкие кровати, стоящие у противоположных стен, были застелены мехами снежных лисиц — подарок Эйдана, который он сделал девочкам незадолго до смерти. Стефания сидела на низком деревянном стуле ровно между кроватями. Её стройная фигура была расслаблена так, как это редко случалось на людях — здесь не было нужды держать королевскую осанку перед теми, кого она помнила ещё неуклюжими малышками. Кайри и Телииза, тринадцати и четырнадцати лет, принадлежали к самым знатным семьям Оускейн Кру, чья кровь смешивалась с историей клана на протяжении поколений. Именно поэтому они почти с рождения воспитывались в главном здании поселения, подле трона, впитывая науку власти так же естественно, как горный воздух. Рыжие волосы Стефы в полумраке казались почти алыми, когда она склонилась чуть ближе к девочкам, продолжая рассказ тихим, обволакивающим голосом. Голосом, в котором звенела сталь воспоминаний и мягкость колыбельной одновременно. — ...и тогда воин, истекая кровью, преградил путь вражескому отряду — шептала Стефа, и в её глазах отражался огонь свечи. — Его доспехи были пробиты в трёх местах, меч затупился, а в груди горела только одна мысль: «Она должна жить». Принцесса кричала ему бежать, спасаться, но он лишь улыбнулся ей через плечо. Знаете, что он сказал? — Что? — в унисон, затаив дыхание, прошелестели девочки, подавшись вперёд на своих меховых подушках. — Он сказал: «Любовь — это не когда держат за руку при свете дня. Любовь — это когда закрывают собой во тьме, не прося ничего взамен». Он выстоял в том бою один против двенадцати. Не потому, что хотел славы. А потому, что её жизнь была для него дороже собственной. Стефа замолчала, давая девочкам додумать финал самостоятельно. Кайри, тёмноглазая и острая, как необработанный клинок, смотрела куда-то в потолок, явно представляя себе этого воина. Телииза, более мягкая, со светлыми волосами и глазами цвета горного неба, прижимала ладони к груди. — И они поженились потом? — спросила Телииза мечтательно. — Разумеется! — улыбнулась Стефа — Прямо на поле боя. Жрец нашёлся среди раненых, алтарём послужил перевёрнутый щит, а свидетелями были павшие враги. — Фу-у-у! — сморщила нос Кайри — Свидетели — мёртвые? Это какая-то страшная свадьба. — Зато честная! — хмыкнула Стефа. — Никто не шептался за спиной и не обсуждал наряды. Девочки захихикали, и этот звук — чистый, детский, незамутнённый — был лучшим лекарством от той пустоты, что Стефа носила в себе последний месяц. — А почему ты училась бою с детства, а мы нет? — внезапно спросила Кайри, и смех оборвался. Стефа повернула голову к девочке. Кайри сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на неё требовательно, почти вызывающе. В свои тринадцать она уже имела характер, способный посоперничать с горным обвалом. — Мы ведь тоже сильные! — добавила она, вздёрнув подбородок. — Почему нам нельзя? Стефа вздохнула. Она помнила себя в этом возрасте — такой же нетерпеливый огонь, такое же желание доказать всем и сразу. — Потому что вы слишком молоды для войн и бойни — сказала она спокойно, без снисхождения. — Но в других кланах учат этому с детства! — подхватила Телииза, и её мягкий голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Я слышала, что Лекса сейчас тренирует ребят нашего возраста. Сама, лично! Имя, произнесённое в этой беззаботной комнате, резануло Стефу сильнее, чем она ожидала. Воздух будто стал холоднее. Она выпрямилась на стуле, и огонь свечи отразился в её глазах двумя острыми искрами. — Потому что мы не Трикру! — отчеканила она, и голос её зазвенел металлом. — И мы не будем посылать детей на верную смерть. Наша армия сильна не потому, что в ней бьются дети, научившиеся держать лук раньше, чем ложку в зубах. Сила Оускейн Кру — в дисциплине, в стратегии и в выдержке. Она перевела дыхание, стараясь унять раздражение. Девочки притихли. Кайри обиженно закусила губу, Телииза опустила глаза на сцепленные пальцы. — Вы — фрейлины! — продолжила Стефа мягче, и её голос снова стал тем самым, сказочным, успокаивающим — Однажды одна из вас, возможно, возглавит армию. А другая будет отвечать за поставку оружия для всей Коалиции. Если вы того захотите, вы станете воинами. Так тому и быть. Но сейчас вы должны учиться. Потому что без ума вы не сможете выиграть ни одного боя. Она сделала паузу, а потом её губы тронула лёгкая, лукавая улыбка: — Или же вы станете принцессами и найдёте своего воина, который будет готов отдать за вас жизнь. — Фу-у-у! Никогда! — хором закричали девочки и скривили носы так, словно им предложили выпить горькой настойки. Кайри запустила в Стефу подушкой, и та, поймав её в воздухе, тихо рассмеялась — искренне, гортанно, тем редким смехом, который позволяла себе только в этой комнате. — А если серьёзно… — вдруг сказала Телииза, отсмеявшись — ты правда думаешь, что станешь королевой? Смех стих. Стефа посмотрела на девочку — на её светлые, слишком мудрые для четырнадцати лет глаза — и почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что мы слышим разговоры, Стефа! — тихо сказала Телииза. — Взрослые думают, что мы маленькие и ничего не понимаем. Но мы слышим, как советник Тайриз говорит с другими. Он говорит, что ты не готова. Что без подтверждения от Хеды ты — никто. Стефа сжала челюсть. Значит, Тайриз уже не просто управляет делами — он сеет сомнения среди людей. Сеет их так, что даже дети слышат. — Тайриз — старый человек — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Он много лет служил моему отцу. Но он забыл одну простую вещь. — Какую? — спросила Кайри. — Что корона не спрашивает, готова ты или нет! — Стефа посмотрела на девочек по очереди. — Она просто падает на голову. И тогда у тебя есть только два выбора: либо удержать её, либо упасть вместе с ней. Я не собираюсь падать. Она сказала это спокойно, без пафоса, но так, что у Кайри по спине пробежали мурашки. — А Лекса? — спросила Телииза осторожно, словно ступая по тонкому льду. — Ты её ненавидишь? Вот теперь вопрос был действительно взрослым. Слишком взрослым для девочки, которая ещё верит в сказки о благородных воинах. Стефа долго молчала. Она смотрела на свечу — на то, как воск стекает по бронзовому подсвечнику, как пламя колеблется от невидимого сквозняка. — Ненависть — это огонь — сказала она наконец. — Если держать его в себе слишком долго, он сжигает тебя изнутри. Я... не знаю, что чувствую к Лексе. Наверное, когда-нибудь я это пойму. Но не сегодня. Она поднялась со стула, давая понять, что тема закрыта. — А теперь — спать. Обе! — Но мы ещё не устали! — запротестовала Кайри. — А я устала — отрезала Стефа, но уголки её губ дрогнули. — И если вы сейчас не заснёте, завтра я не расскажу вам, чем закончилась история про женщину-воина, которая однажды победила целую армию, просто правильно выбрав место для битвы. — Это та, у которой был меч из лунного серебра? — ахнула Телииза. — Она самая. Но историю услышат только те, кто немедленно закроет глаза и укутается в одеяла. Две головы мгновенно исчезли под мехами. Стефа усмехнулась, задула свечи и направилась к двери. — Стефа! — раздался тихий голос Кайри из темноты. — М? — Ты будешь хорошей королевой. Лучше, чем Тайриз. Лучше, чем кто-либо. Стефа остановилась, держась за ручку двери. В горле встал комок, который она не позволила себе проглотить сразу. — Спасибо, Кайри — прошептала она в темноту. — Спи. Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Прислонилась спиной к холодному камню стены. Закрыла глаза. Девочки верили в неё. Себастьян верил в неё. Даже отец — она чувствовала это где-то глубоко внутри — верил в неё. Осталось только самой поверить. Она открыла глаза, оттолкнулась от стены и пошла по коридору — туда, где в Зале Стратегий её ждал военачальник с картами поставок и планами на завтрашний совет. Предстояла долгая ночь. Но теперь она была к ней готова.

***

Зал Стратегий встретил её привычным запахом старого пергамента, металла и воска. Себастьян уже ждал — он стоял у массивного стола, склонившись над разложенными картами, и в свете факелов его лицо казалось высеченным из того самого голубоватого камня, что добывали в их горах. Когда дверь закрылась за Стефанией, он выпрямился и кивнул ей — коротко, по-военному, но в его глазах читалось что-то ещё. Тревога? Или, может быть, гордость за ту, которая наконец решилась взять бразды правления в свои руки? — Ты долго — заметил он, пододвигая к ней стопку документов. — Девочки не хотели спать — ответила Стефа, опускаясь на стул. — Задавали слишком взрослые вопросы. Про Тайриза. Про корону. Про то, почему я ещё не королева. — И что ты им сказала? — Правду. Почти… — Она потянулась к ближайшему свитку. — Рассказывай. Что тут у нас? Себастьян вздохнул. Тяжело, как вздыхают перед боем, из которого неизвестно, вернёшься ли живым. Он развернул перед ней карту — не военную, а торговую, с отмеченными маршрутами поставок, рудниками и складами. — Начну с хорошего! — произнёс он. — Кузницы работают в полную мощность. Заказы выполняются, оружие уходит в кланы согласно договорам. Твои фрейлины могут спать спокойно — Оускейн Кру всё ещё держит Коалицию за горло нашей сталью. — Это не моя заслуга! — заметила Стефа. — Это заслуга мастеров, которые работали при отце. — Верно — кивнул Себастьян. — А теперь — плохое. Тайриз. Он выложил на стол ещё один документ — финансовый отчёт за последний месяц. Стефа пробежала глазами по цифрам, и её брови поползли вверх. — Это что? — спросила она, указывая на несколько строк. — А это то, что Тайриз пытался скрыть — мрачно ответил военачальник. — Три дня назад он подписал распоряжение о перенаправлении части поставок. Якобы для «дипломатического жеста». Угадай, в какой клан. Стефа впилась взглядом в документ. Ей не нужно было гадать. — Трикру… — Именно! Пятьдесят мечей, тридцать наконечников для копий и две осадные башни. По сниженной цене. Якобы «в знак дружбы и лояльности». Но я проверил — Лекса об этом даже не просила. Тайриз делает это по собственной инициативе. Стефа медленно отложила документ. Её пальцы, только что спокойные, сжались в кулак. Внутри закипала ярость — та самая, что последний месяц была заперта под крышкой скорби и пустоты. Теперь крышка дала трещину. — Он покупает их расположение… — произнесла она глухо — Он хочет, чтобы в Полисе его считали союзником. Чтобы когда придёт время решать, кому достанется трон Оускейн Кру, у него уже были друзья среди советников. — И не только это — добавил Себастьян, доставая ещё один свиток — Вот переписка с главой кузнецов. Тайриз пытается убедить его, что ты «слишком молода», «слишком эмоциональна» и «не готова к бремени власти». Он не говорит прямо, что хочет занять трон сам, но... — Но он подводит к этому! — закончила за него Стефа. Она встала. Рывком, не в силах больше сидеть на месте. Прошлась по залу, и её шаги гулко отдавались от каменных плит. Пламя факелов металось, словно вторя её гневу. — Мой отец доверял ему! — сказала она, не оборачиваясь. — Эйдан называл его другом. Сажал за свой стол. Советовался с ним по каждому важному вопросу. А теперь этот старик пытается украсть трон у его дочери? Она резко развернулась к Себастьяну, и в её глазах горел тот самый огонь, который военачальник видел раньше только у Эйдана. — Ты знаешь, что сделал бы отец, если бы узнал об этом? Себастьян молчал, но по его лицу было видно — он знал. — Он бы воткнул ему нож в горло! — произнесла Стефа ледяным тоном. — Прямо здесь, в этом зале! Без суда, без совета, без колебаний. Потому что предательство — единственное, чего Эйдан не прощал никому! — Ты не твой отец! — тихо сказал Себастьян. — Знаю! — она почти выкрикнула это, и эхо разнеслось под сводами. А потом, спохватившись, понизила голос. — Знаю… Я не могу просто убить его. Я не могу править, начав с казни старика, которого многие уважают. Это сделает меня тираном в глазах клана. — Именно — кивнул Себастьян. — Тайриз умён. Он не даёт тебе повода для открытого обвинения. Все его действия — «временные меры», «забота о клане», «дипломатическая гибкость». Он действует в рамках закона. — Тогда я прижму его законом! — отрезала Стефа. Она вернулась к столу, уперлась в него ладонями и склонилась над картами. — Завтра совет. Я сяду во главе стола — это моё право, и никто не посмеет меня прогнать. Ты будешь рядом. И ты подтвердишь всё, что рассказал мне сегодня. Пусть все увидят: Тайриз действует за моей спиной, тратит ресурсы клана на подкуп и сеет сомнения среди наших людей. — А если совет не поддержит тебя? — спросил Себастьян прямо. — Если часть глав ремёсел уже на стороне Тайриза? Стефа выпрямилась. Посмотрела на него — и впервые за этот долгий разговор на её губах мелькнула усмешка. Не весёлая. Опасная. Та, что обещала бурю. — Тогда я напомню им, чья кровь течёт в моих жилах. И чья сталь куётся в наших кузницах. Если они хотят видеть королеву — они её увидят! Если хотят видеть дочь Эйдана — они её получат! А если кто-то хочет войны... — она коснулась рукояти кинжала на поясе — что ж, Оускейн Кру никогда не боялись воевать. Себастьян смотрел на неё и видел не двадцатитрёхлетнюю девушку, а королеву. Не просто наследницу, а ту, кто способна удержать этот горный клан на своих плечах. — Я с тобой… — сказал он просто. — До конца! — Знаю — ответила она уже мягче. — Ты всегда был со мной. Даже когда я сама в себя не верила. Она отошла от стола и направилась к двери, но на пороге остановилась: — Себастьян. Приготовь всё для завтрашнего совета. И... будь готов к тому, что Тайриз не сдастся без боя. Если он поймёт, что теряет власть, он может пойти на отчаянные меры. — Я буду готов — пообещал военачальник. — И мои люди тоже. Стефа кивнула и вышла в коридор. Ночь ещё не закончилась, но она чувствовала, как пустота внутри заполняется чем-то новым. Не скорбью. Не гневом. А решимостью. Отец не дожил до этого дня. Он не увидит, как она сядет во главе совета и потребует вернуть ей то, что принадлежит по праву. Но она сделает это за него. И сделает так, как сделал бы он сам. Честно. Твёрдо. И если потребуется — с ножом в руке.

***

Утро выдалось холодным и ясным — таким, какие Стефа любила с детства. Солнце заливало Голубые горы золотом, снег на вершинах сиял так, что резало глаза, а в кузницах уже вовсю стучали молоты. Но всё это осталось где-то там, за стенами Зала Стратегий, куда Стефания вошла задолго до назначенного часа. Она села во главе стола. На место отца. Кресло было массивным, из тёмного дерева с металлическими вставками — то самое, в котором Эйдан провёл бессчётное количество советов, подписывал договоры, принимал послов. Стефа провела ладонью по подлокотнику, чувствуя холод отполированного годами дерева. Оно всё ещё хранило его присутствие. Или, может быть, ей просто хотелось в это верить. Рядом с ней, по правую руку, сидел Себастьян. Военачальник был облачён в парадные одеяния, а его лицо выражало ту самую спокойную уверенность, которая всегда действовала на Стефу отрезвляюще. Он ничего не говорил — просто был рядом, и этого было достаточно. Совет должен был начаться с минуты на минуту. Но зал был пуст. Стефа перебирала пальцами по столу — ритмично, размеренно, словно отсчитывая удары сердца. Тишина давила на уши. Советники из разных ремёсел — кузнецы, охотники, горные добытчики, хранители складов — все они опаздывали. Все до единого. — Пунктуальность Оускейн Кру… — произнесла она негромко, и в её голосе сквозил яд. — Когда-то это было нашей гордостью. Себастьян хмыкнул, но ничего не ответил. Прошло ещё несколько томительных минут. Стефа уже собиралась встать и уйти, что бы найти каждого лично. Но дверь наконец распахнулась. В зал начали входить советники. Первым, как всегда, шёл Тайриз. Старый советник смеялся — тем самым скрипучим, довольным смехом, который Стефа ненавидела с детства — и что-то увлечённо рассказывал главе охотников, коренастому мужчине с обветренным лицом. За ними следовали остальные: глава кузнецов, хранительница оружейных складов, глава горных добытчиков, распорядитель караванов. Все они шумели, переговаривались, и было видно — они не ожидали увидеть здесь её. А потом Тайриз поднял глаза и замер. Смех оборвался. Глава охотников, не успевший остановиться, едва не врезался в спину советника. По цепочке, один за другим, все затихли, увидев принцессу, сидящую во главе стола. На том самом месте, которое Тайриз уже успел считать своим. — Принцесса Стефания! — произнёс Тайриз, и его голос прозвучал на удивление ровно для человека, который только что получил удар под дых. Он склонил голову в поклоне, и остальные советники поспешили последовать его примеру. — Для нас честь видеть вас на совете. Стефа не встала. Она оглядела вошедших — медленно, изучающе, задерживая взгляд на каждом. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза горели холодным огнём. — Приветствую, советники! — произнесла она, и её голос, ровный и звонкий, разнёсся по залу. — Прошу, занимайте свои места. Мы и так задержались. Надеюсь, на то была веская причина. Советники начали рассаживаться, переглядываясь с явным недоумением. Тайриз двинулся было к месту во главе стола — по привычке, выработанной за месяц, — но осёкся, наткнувшись на холодный взгляд Стефы. Ему пришлось обойти стол и сесть по левую руку от неё, на место, которое обычно занимал Себастьян. Военачальник же остался сидеть по правую — и это тоже было знаком. Расстановка сил изменилась. — Принцесса… — начал Тайриз, складывая руки перед собой — мы не ожидали вашего присутствия. Раньше вы... не проявляли особого интереса к делам совета. Стефа повернула голову к нему. Медленно, как хищник, заметивший движение в траве. — Раньше — произнесла она с нажимом — делами совета занимался мой отец. Теперь его нет. И я здесь, чтобы занять его место. Разве это не очевидно? Тайриз выдержал паузу. Его морщинистое лицо было непроницаемо, как старая карта, но в глазах промелькнуло что-то — не страх, скорее расчёт. — Разумеется, принцесса! — ответил он мягко, почти отечески. — Но вы должны понять: управление кланом — это не только право, но и огромная ответственность. Мы все скорбим по королю Эйдану, и я лишь пытался облегчить ваше бремя в эти тяжёлые дни. Вы так молоды, и потеря отца... — Мне двадцать три! — перебила его Стефа ледяным тоном. — Мой отец в этом возрасте уже командовал армией и заключал торговые договоры с пятью кланами. Не нужно говорить со мной как с ребёнком, советник. В зале повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом. Советники замерли, боясь пошевелиться. Себастьян сидел неподвижно, но уголки его губ едва заметно дрогнули — он ждал этого. Тайриз вздохнул и развёл руками: — Принцесса, я не хотел вас оскорбить. Но поймите — есть процедуры. Есть традиции. Пока Хеда не подтвердит ваше право на трон, мы не можем... — Не можете что? — Стефа подалась вперёд, и её голос зазвенел сталью — Не можете признать меня королевой? Не можете подчиняться дочери Эйдана? Или не хотите? Она обвела взглядом остальных советников. Те сидели, опустив глаза, и их молчание было красноречивее любых слов. — Я вижу! — продолжила она, поднимаясь со стула — Вы все здесь сидите и молчите. А за моей спиной Тайриз перенаправляет наши поставки в Трикру по сниженной цене, называя это «дипломатическим жестом». За моей спиной он шепчет главе кузнецов, что я «слишком молода» и «не готова». За моей спиной он уже месяц управляет моим кланом, пока я жду письма от Хеды, которое — о чудо! — всё никак не приходит! Её голос сорвался на крик, и советники вздрогнули. Глава охотников вжал голову в плечи. Хранительница складов побледнела. Даже Себастьян, видавший виды, слегка напрягся — таким тоном Эйдан когда-то отдавал приказы перед решающей битвой. — Вы думаете, я не вижу? — Стефа уперлась ладонями в стол и наклонилась вперёд, обводя их горящим взглядом — Вы думаете, я не знаю, что происходит в моём собственном клане? Вы все — советники, избранные моим отцом. Вы клялись ему в верности. А теперь вы позволяете этому старику! — она бросила уничтожающий взгляд на Тайриза — плести интриги за моей спиной? Вы считаете, что я не достойна трона? Отвечайте! Тишина. Гробовая, звенящая. Советники переглядывались, но никто не решался заговорить первым. И тут глава кузнецов — тот самый, которого Тайриз пытался переманить на свою сторону — внезапно поднялся со своего места. Он был бледен, на лбу блестели капли пота, а руки, привыкшие держать молот, нервно теребили край кожаного фартука. Он бросил быстрый, полный вины взгляд на Тайриза, словно прося прощения за то, что сейчас сделает, а потом повернулся к Стефе. — Принцесса… — произнёс он хрипло, и голос его дрожал, — я должен вам кое-что сообщить. Тайриз резко повернулся к нему: — О чём ты, Бран? Но кузнец уже не смотрел на него. Он смотрел только на Стефу, и в его глазах читался страх — страх перед ней, перед Тайризом, перед выбором, который он сейчас делал. — Сегодня утром пришло письмо! — выпалил он, словно прыгая в ледяную воду. — От Командующей. Из Полиса. Гонец доставил его ещё до рассвета. Стефа замерла. Её сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. — Письмо? — переспросила она медленно — От Лексы? И где оно? Бран снова бросил взгляд на Тайриза — на этот раз уже не виноватый, а почти обвиняющий. — У советника Тайриза! — произнёс он. — Он получил его и не соизволил сообщить вам. Я сам видел, как гонец передавал свиток. В зале повисла мёртвая тишина. Стефа медленно, очень медленно повернулась к Тайризу. Её лицо было бледным, но в глазах горел такой огонь, что даже Себастьян невольно положил руку на рукоять меча — на всякий случай. — Это правда? — спросила она тихо. Слишком тихо для того гнева, что клокотал внутри. Тайриз открыл рот, закрыл, снова открыл. Его всегдашняя маска невозмутимости дала трещину, и сквозь неё проступило что-то лихорадочное, затравленное. — Принцесса, я лишь хотел... — Это. Правда? — повторила Стефа, и каждое слово упало, как камень. Тайриз сглотнул. Он посмотрел на Брана — уничтожающим, полным ярости взглядом, обещавшим расправу, — а потом снова на Стефу. — Письмо пришло… — признал он. — Но я собирался сообщить вам позже. После совета. Я не хотел отвлекать вас от... — Где оно? — перебила Стефа. — В моих покоях. Я прикажу принести его немедленно, и мы вместе... — Ты! — произнесла Стефа, и её голос задрожал от едва сдерживаемой ярости — Получил письмо от Хеды. От Командующей Коалицией. Письмо, которое касается моего трона, моей короны, моего будущего. И ты спрятал его. От меня. От своей будущей королевы. Она шагнула к нему, и Тайриз инстинктивно отшатнулся, прижимаясь спиной к спинке стула. — Ты понимаешь, что это измена? — спросила она ледяным тоном — Ты понимаешь, что мой отец, который называл тебя другом, сейчас перевернулся бы в могиле, узнав, что ты творишь за его спиной? Он бы воткнул тебе нож в затылок! Прямо здесь! Прямо сейчас! И был бы прав. Тайриз побледнел. Его губы задрожали, но он всё ещё пытался сохранить остатки достоинства. — Я действовал в интересах клана! — произнёс он. — Вы эмоциональны, принцесса. Вы можете принять неверное решение, прочитав письмо. Я лишь хотел подготовить почву для... — Довольно! Стефа выпрямилась. Она посмотрела на Себастьяна — тот уже стоял, готовый действовать, — и коротко кивнула ему. — Себастьян. Проводи советника Тайриза в его покои. Пусть возьмёт письмо. И немедленно вернётся с ним сюда. Без охраны, без слуг, без задержек. Если он попытается скрыться или уничтожить письмо — считай это подтверждением измены и действуй соответственно. Себастьян шагнул к Тайризу, и старый советник поднялся — медленно, с трудом, словно за одну минуту постарел ещё на десять лет. — Принцесса, вы пожалеете об этом… — прошептал он. — Возможно — ответила Стефа, глядя ему в глаза. — Но лучше жалеть о сделанном, чем о том, чего не сделала. Иди! Тайриз вышел в сопровождении Себастьяна, и тяжёлая дверь закрылась за ними. В зале остались советники — притихшие, бледные, как провинившиеся дети. Стефа обвела их взглядом и снова опустилась в кресло отца. — Совет продолжается! — произнесла она. — Теперь без Тайриза. И начнём мы с того, что каждый из вас расскажет мне, что ещё скрывал от меня старый советник. Я слушаю. Советники переглядывались. В зале стояла та особенная тишина, какая бывает только перед бурей — когда воздух сгущается, а нервы натягиваются до предела. Стефа сидела во главе стола, выпрямив спину, и её взгляд, холодный и требовательный, по очереди останавливался на каждом из присутствующих. — Я слушаю! — повторила она. — Что ещё скрывал от меня советник Тайриз? Первой заговорила хранительница оружейных складов — суровая женщина с седым ёжиком волос и стальным взглядом. Она поднялась, сжимая в руках отчётные свитки, и заговорила чётко, по-военному: — Принцесса, я не знала о письме. Клянусь! Но я знаю о поставках. Тайриз приказал мне подготовить партию клинков для Трикру со скидкой в треть от обычной цены. Я возражала — он сказал, что это временная мера для поддержания добрых отношений с Полисом. — На сколько клан оскудел от этой «временной меры»? — спросила Стефа. — Достаточно, чтобы снарядить два полных отряда… — ответила хранительница, и в её голосе звучала плохо скрываемая злость. — Я пыталась донести это до совета, но Тайриз настоял, что решение принято и обсуждению не подлежит. Стефа медленно кивнула, перевела взгляд на главу горных добытчиков — молодого ещё мужчину с обветренным лицом. Тот заёрзал на стуле. — А ты? — спросила она. — Что скрывал ты? — Ничего, принцесса! — выпалил он. — То есть... почти ничего. Тайриз просил меня задерживать отчёты о добыче. Говорил, что вы слишком загружены трауром и не должны отвлекаться на цифры. Я думал, это правда. — Ты думал — повторила Стефа с горькой усмешкой. — Вы все думали. А на самом деле он просто выводил ресурсы из-под моего контроля. Глава охотников, коренастый мужчина с длинным шрамом через всю щёку, не стал дожидаться вопроса: — Он приказал мне отправить лучших следопытов сопровождать караван в Трикру. Бесплатно! Сказал, что это жест доброй воли. — Бесплатно… — процедила Стефа — Наши люди рисковали жизнями на горных перевалах, а Тайриз раздавал их услуги, как подачку на рынке. Она замолчала, переводя дыхание. Внутри всё кипело, но она не позволяла гневу захлестнуть себя. Не сейчас. Сейчас нужно было другое — холодная, расчётливая ярость, та самая, с какой её отец входил в переговоры с врагами. — Кто ещё? — спросила она. Но договорить ей не дали. Тяжёлая дверь зала отворилась, и в проёме показались двое. Себастьян шёл первым — его лицо было спокойным, но рука лежала на рукояти меча. За ним, словно побитый пёс, плёлся Тайриз. Старый советник выглядел так, будто за те несколько минут, что отсутствовал, постарел на добрый десяток лет. Его плечи опустились, взгляд был затравленным, а в дрожащих пальцах он сжимал свиток. Свиток с меткой Трикру. Стефа перевела взгляд на Себастьяна. Тот едва заметно кивнул — коротко, успокаивающе. Письмо было нераспечатанным. Это радовало. По крайней мере, Тайриз не успел уничтожить или подменить его, хотя, видимо, очень хотел. — Проходи — произнесла Стефа, откидываясь на спинку кресла. — Я вижу, ты принёс то, что должен был принести ещё на рассвете. Тайриз подошёл к столу, но садиться не стал. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и его пальцы, сжимавшие свиток, дрожали. Все взгляды в зале были прикованы к нему — советники смотрели с осуждением, любопытством и толикой злорадства. Ещё вчера он сидел во главе этого стола и раздавал приказы. Сегодня он стоял перед ним, как провинившийся школяр. — Читай! — приказала Стефа. — Вслух. Чтобы все слышали. Тайриз сглотнул. Сломал печать — аккуратно, почти благоговейно, стараясь не повредить символ Трикру. Развернул свиток. Его глаза забегали по строкам, и по мере того, как он читал про себя, выражение его лица менялось — напряжение уступало место растерянности, а затем чему-то похожему на облегчение. — Читай вслух! — повторила Стефа с нажимом. Старый советник откашлялся и начал. Его голос, обычно скрипучий и уверенный, теперь звучал глухо и надтреснуто: — «От Хеды Лексы, Командующей Коалицией Двенадцати Кланов, к клану Оускейн Кру. С глубокой скорбью я узнала о кончине короля Эйдана, мудрого правителя и доблестного воина. Его потеря — удар для всей Коалиции. Я направляю самые искренние соболезнования его дочери, Стефании, и всему клану Оускейн Кру...» Тайриз сделал паузу, переводя дыхание. Стефа сидела неподвижно. Соболезнования. Значит, Лекса всё же помнила об отце. Помнила о ней. Что-то дрогнуло внутри — не скорбь, скорее странное облегчение от того, что смерть Эйдана не осталась незамеченной в Полисе. — Дальше — произнесла она. — «...В связи с утратой и необходимостью обеспечить преемственность власти — продолжил Тайриз, — я призываю наследницу Эйдана из Оускейн Кру, Стефанию, явиться в Полис для решения неотложных вопросов, касающихся будущего клана и его места в Коалиции. Срок явки — десять дней с момента получения послания. Да будет ваш путь безопасен. Хеда Лекса, Командующая Коалицией». Тайриз опустил свиток. В зале повисла тишина — на этот раз не напряжённая, а задумчивая. Советники переглядывались, переваривая услышанное. В письме не было ни слова о короне. Ни подтверждения, ни отказа. Только вызов в Полис. Только десять дней. — И это всё? — спросила Стефа, хотя уже знала ответ. — Да, принцесса… — ответил Тайриз. — Это всё, что было. Она медленно кивнула. Значит, Лекса не дала ей корону просто так — она хотела видеть её в Полисе. Хотела говорить лично. Хотела, чтобы Стефания проделала этот путь и предстала перед советниками Коалиции. Это было ожидаемо. Но срок — десять дней — был до безобразия мал. — Десять дней… — произнесла Стефа задумчиво. — Шесть дней пути при хорошей погоде. Семь — если пойдут дожди. Мы должны выдвигаться немедленно. — Немедленно? — встрепенулся Тайриз, и в его голосе прорезалось что-то от прежнего, властного советника. — Принцесса, это невозможно! Нужно подготовить караван, собрать сопровождение, отправить гонца в Полис с уведомлением о вашем прибытии... — Ты ещё не понял? — перебила его Стефа, поднимаясь со стула — Ты здесь больше не отдаёшь приказы! Она вышла из-за стола — медленно, плавно, как хищник, почуявший добычу. Её рука легла на рукоять меча, и советники затаили дыхание. Себастьян напрягся, но не двинулся с места — он знал этот взгляд. Он видел его раньше. У Эйдана. Стефа обнажила меч. Клинок вышел из ножен с тихим, певучим звоном — голубоватая сталь, закалённая в горных кузницах, блеснула в свете факелов. Она поднесла его к лицу, разглядывая лезвие, словно проверяя заточку. Свет заиграл на острие, и Тайриз побледнел. — Принцесса! — начал он, отступая на шаг — Я лишь забочусь о вашей безопасности... — О моей безопасности? — Стефа усмехнулась, не поднимая глаз от меча. — Ты, который скрывал от меня письмо Хеды? Ты, который перенаправлял мои ресурсы в Трикру? Ты, который шептал за моей спиной, что я не готова править? Она подняла меч и резким, выверенным движением приставила кончик клинка к горлу Тайриза. Холодная сталь коснулась морщинистой кожи, и старый советник замер, зажмурившись от ужаса. Его дыхание стало частым и поверхностным, кадык дёрнулся, едва не задев остриё. — Принцесса, умоляю... — прошептал он. — Я не хотел... я думал только о благе клана... вы не понимаете... я служил вашему отцу тридцать лет... — Ты служил моему отцу! — повторила Стефа, и её голос был холоден, как лёд на вершинах Голубых гор. — А мне ты служить отказался. Ты решил, что можешь забрать то, что принадлежит мне по праву крови и стали. Ты думал, что я — просто девчонка, которую можно обвести вокруг пальца! Она надавила чуть сильнее — самую малость, но достаточно, чтобы на коже Тайриза выступила капелька крови. Советник всхлипнул. — Стефа! — негромко произнёс Себастьян. Не «принцесса» — просто по имени, как обращаются к равной. Как обращались к Эйдану в минуты, когда нужно было остановить его от непоправимого. Стефа услышала. Она выдержала паузу — долгую, мучительную для Тайриза, который боялся даже дышать, — а потом отвела меч. Резко, одним движением, словно стряхивая грязь с клинка. Тайриз начал хватать ртом воздух. Его лицо было серым, как пепел. Стефа повернулась к остальным советникам. Они сидели, вжавшись в стулья, с круглыми от страха глазами. Даже суровая хранительница складов побледнела. — Теперь вы видите — произнесла Стефа, и её голос разнёсся под сводами зала — что я серьёзно намерена взять то, что принадлежит мне по праву. Я не просила этого. Я не выбирала этого. Но я — дочь Эйдана, и я буду править. С вами или без вас. Она указала мечом на Тайриза, всё ещё стоявшего за ней: — А советник Тайриз — всего лишь пугливый крот. Он хорош, когда нужно шептаться по углам, но когда дело доходит до стали, он он скулит как щенок и молит о пощаде. Таким людям не место у трона Оускейн Кру. Она убрала меч в ножны — резко, с металлическим лязгом, заставившим вздрогнуть даже Себастьяна. — Я выдвигаюсь в Полис сегодня! — объявила она. — Со мной поедет Себастьян и отряд лучших воинов. Тайриз останется здесь — под домашним арестом, в своих покоях. Без права переписки, без права приказов, без права голоса. Когда я вернусь — а я вернусь королевой — я решу его судьбу. Она обвела взглядом советников — каждого по очереди. — У кого-то есть возражения? Тишина была ей ответом. Советники сидели, опустив головы, и ни один не осмелился поднять взгляд. Даже Тайриз, сжимавший окровавленный воротник, молчал. — Вот и славно! — произнесла Стефа. — Совет окончен. Готовьтесь. Мы выступаем через час.

***

Час пролетел как одно мгновение. Стефа едва успела переодеться в дорожный костюм — кожаный дублет цвета запёкшейся крови, расшитый серебряной нитью, тот самый, что надевала только в самых важных походах — и собрать небольшую сумку с самым необходимым. Остальное ей было не нужно. Не в этот раз. Она ехала не красоваться, а доказывать. Внутренний двор цитадели осветился факелами. Пламя металось на ветру, выхватывая из темноты фигуры всадников, крупы лошадей, блеск оружия. Отряд из пятнадцати лучших воинов — не парадная свита, а настоящие убийцы в броне из воронёной стали — выстроился в две шеренги. Кони фыркали, били копытами о каменную брусчатку, пуская пар из ноздрей в холодный горный воздух. Стефания сидела в седле жеребца по имени Шторм — подарка отца на её восемнадцатилетие. Конь был под стать хозяйке: норовистый, сильный, с бешеной искрой в тёмных глазах. Она чувствовала его напряжение — или, может быть, это было её собственное напряжение, передавшееся животному. Рыжие волосы она убрала в тугую косу, перекинутую через плечо. У бедра висел длинный кинжал, за спиной — короткий меч. Не украшение. Оружие. Себастьян на гнедом тяжеловозе занял место по правую руку от неё, облачённый в полный боевой доспех. Шум поднятых по тревоге всадников разбудил поселение. Сначала в окнах хижин зажглись робкие огоньки свечей, потом заскрипели двери, и вскоре вдоль главной улицы, ведущей от цитадели к воротам, начал собираться народ. Кузнецы в прожжённых фартуках выходили прямо из кузниц, не успев отложить молоты. Женщины кутались в плащи, прижимая к себе детей. Старики, опирающиеся на посохи, хмурились, вспоминая, вероятно, другие проводы — те, когда Эйдан уходил в свой последний поход. Горные добытчики с ещё не отмытыми от руды лицами тревожно переглядывались. — Что происходит? Куда она? — Принцесса Стефания? — Среди ночи... Не к добру это... Шёпот толпы нарастал, смешиваясь с треском факелов и конским ржанием. Стефа тронула поводья и выехала чуть вперёд, оказавшись лицом к лицу со своим народом. Пламя осветило её лицо — бледное, решительное, с горящими глазами, в которых отражалась не только сталь, но и та самая пустота, что поселилась внутри месяц назад. Только теперь эта пустота была заполнена решимостью. Она подняла руку, и толпа затихла. — Люди Оускейн Кру! — голос Стефы разнёсся над площадью, звонкий и чистый, словно удар клинка о клинок — Вы знаете меня. Вы знали моего отца, Эйдана, величайшего из королей, когда-либо правивших этими горами. Сегодня я получила послание от Хеды. Командующая призывает меня в Полис, дабы решить вопросы преемственности власти и утвердить моё право на трон нашего клана. По толпе пробежал гул. Кто-то одобрительно закивал, кто-то нахмурился. Стефа продолжила, и её голос стал твёрже: — Я еду не просить. Я еду не умолять. Я еду взять то, что принадлежит мне по праву крови и стали. Пока меня не будет, делами клана управляет совет — но без Тайриза. Он отстранён от власти за предательство, и когда я вернусь, то решу его судьбу по закону! По толпе пронеслась волна изумлённых возгласов. Тайриза знали все — и новость о его отстранении была сравнима с ударом грома среди ясного неба. Но Стефа не дала времени на пересуды. — Работайте в кузницах! — продолжила она. — Добывайте руду! Пусть ни один враг не посмеет даже помыслить, что Оускейн Кру ослаб. Мы — хребет Коалиции. И хребет этот не сломать. Я вернусь вашей королевой. Клянусь памятью отца! Она выдержала паузу, обводя взглядом лица в толпе. Старая знахарка, лечившая её разбитые коленки в детстве. Молодой кузнец, чей отец ковал меч для Эйдана. Дети, что родились под звон металла и выросли, зная: их клан — один из сильнейших. — Стефа! Звонкий девичий крик разорвал тишину, и из дверей главной башни, кутаясь в наспех накинутые плащи, выбежали Кайри и Телииза. Босые, взлохмаченные, с перепуганными глазами. Они растолкали толпу, не обращая внимания на недовольные возгласы, и бросились к всаднице. — Ты уезжаешь?! Сейчас?! — голос Кайри дрожал. — Почему ты не разбудила нас? Почему не попрощалась? — Ты же вернёшься? — Телииза вцепилась в стремя, и в её глазах блестели слёзы — Ты обещала, что мы будем учиться... Что однажды станем воинами... Ты обещала! Стефа смотрела на них сверху вниз, и впервые за эту долгую, безумную ночь что-то тёплое пробилось сквозь ледяной панцирь, сковавший её сердце. Она наклонилась в седле и мягко, почти нежно, коснулась ладонью щеки Телиизы. — Тише, маленькие мои… — произнесла она с улыбкой, той самой, что предназначалась только для них. — Я вернусь! И когда вернусь, первым делом проверю, сколько страниц из книги по истории кланов вы выучили. Если ни одной — никаких тренировок с мечом. Поняли? Девочки закивали, шмыгая носами. Кайри попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали. Она была старше всего на год, но именно сейчас, в свете факелов, казалась совсем ребёнком — испуганным, но старающимся быть храбрым. — Ты... ты там осторожнее! — пробормотала Кайри, глядя в землю. — В Полисе. Не доверяй чужим! Стефа усмехнулась — не весело, но тепло. — Я не доверяю никому, кроме вас и Себастьяна! — ответила она. — А теперь — марш в постель. Обе. Утром у вас занятия с наставницей, и если она пожалуется, что вы спали на ходу, я вернусь и заставлю вас переписывать историю кланов от первого короля до моего отца. Все двенадцать томов. — Все двенадцать?! — ахнула Телииза, и слёзы на её глазах мгновенно высохли от ужаса. — Все. Двенадцать! — подтвердила Стефа с притворной строгостью. — Так что лучше выспитесь. Кайри фыркнула — всё ещё дрожащим, но уже более похожим на неё смешком. — Ты ужасная! — заявила она. — Я знаю… — улыбнулась Стефа. — Именно поэтому из меня выйдет отличная королева. Она выпрямилась в седле и бросила взгляд на Себастьяна. Тот понимающе кивнул и повернулся к воротам. — Открыть ворота! — прогремел его голос. — Отряд! Выступаем! Тяжёлые створки главных ворот, окованные железом, с протяжным скрежетом начали разъезжаться в стороны. За ними открылась черная пасть ночи — бескрайние леса, петляющая дорога и далёкие, укутанные туманом вершины. Стефа в последний раз взглянула на девочек. Кайри стояла, обняв Телиизу за плечи, и обе смотрели на неё снизу вверх — две маленькие фигурки в свете факелов, такие хрупкие и такие родные. — Берегите друг друга! — сказала она тихо, так, чтобы услышали только они. А потом ударила каблуками в бока Шторма, и жеребец, всхрапнув, сорвался с места. Копыта загрохотали по камню, факелы взметнулись, и отряд, вытянувшись в колонну, покинул пределы поселения. Толпа ещё долго стояла у ворот, глядя вслед исчезающим в темноте огням. А две маленькие фигурки на балконе башни, прижавшись друг к другу, смотрели в ночь, пока последний отблеск факела не растворился во тьме. — Она вернётся… — прошептала Телииза, то ли спрашивая, то ли утверждая. — Конечно, вернётся! — ответила Кайри, и в её голосе прозвучала та самая сталь, которой она когда-нибудь прославится. — Она же Стефания из Оускейн Кру. А мы всегда возвращаемся!