Холодный огонь

Они нашли укрытие в небольшой пещере. Костер был разведён с осторожностью, чтобы дым не привлёк внимание патрулей. Зуко сидел у стены, его рана была перевязана, но все всё ещё были в шоке от того, что он сделал. Катара не могла смотреть на него, не думая о том, как он прижёг свою рану. Сокка сидел, уставившись в землю. Аанг смотрел на Зуко с болью и непониманием. Тоф стояла у входа, прислушиваясь к звукам леса. — Почему ты это сделал? — спросил Аанг наконец. — Ты мог бы дать Катаре исцелить тебя. Она целительница. — Это было бы долго, — сказал Зуко, и его голос был ровным, без эмоций. — И она бы потратила много силы. А так — меньше энергии, быстрее, и я не истеку кровью. Если нас найдут, я должен быть готов сражаться. — Но ты сжёг себя! — воскликнул Сокка. — Ты прижёг свою рану! Это же безумие! — Это нормально, — сказал Зуко, пожимая плечами. — Я делал это много раз. Тишина повисла в воздухе. Катара смотрела на него, и в её глазах была боль. — Много раз? — переспросила она. — Ты делал это раньше? — Конечно, — сказал Зуко. — Когда я был солдатом Империи Огня, целителей не было. Нужно было выживать любыми способами. Это самый быстрый способ остановить кровь и избежать инфекции. Особенно когда ты в бегах. — Но это же больно! — сказал Аанг. — Как ты можешь так спокойно к этому относиться? Зуко смотрел на огонь, и на его лице появилась странная тень. — Боль — это просто сигнал, — сказал он. — Он говорит о том, что что-то не так. Но если ты научишься игнорировать его, он становится просто фоном. Как шум ветра или вода в реке. Когда ты в бегах, ты не можешь позволить себе быть слабым. — Ты говоришь о себе? — спросил Сокка. — Ты научился игнорировать боль? — Я научился, — сказал Зуко, и его голос стал тише. — Когда я был ребёнком, отец бил меня. Он наказывал меня за ошибки. Если я кричал или плакал, он наказывал меня сильнее. Поэтому я научился не кричать. Я научился не чувствовать. Катара взяла его за руку, и он не отстранился. — Ты не должен был учиться этому, — сказала она. — Ты был ребёнком. Ты заслуживал любви и защиты. — Возможно, — сказал Зуко. — Но это было давно. Я уже привык. И сейчас это помогает мне выживать.