То, что остается невысказанным

      — Поттер!       Гарри резко поднял голову, словно его облили ледяной водой. Его глаза, которые еще несколько секунд назад были закрыты, в панике распахнулись. Сонно моргнув, он уставился в холодные глаза профессора Снейпа, который склонился над его столом, словно тень, скрестив руки на груди и с презрительной усмешкой на лице.       У Гарри кружилась голова. Он не помнил, как заснул на уроке зельеварения, из всех возможных мест. Его щеки вспыхнули, когда он осознал, где именно он находился. Абсолютно все взгляды в комнате были устремлены на него, что было логично, учитывая, что Снейп практически выкрикнул его имя.       — Мои уроки кажутся вам слишком скучными, Поттер? — сказал Снейп, растягивая слова. Его голос так и сочился ядом. — Или, возможно, вы считаете себя слишком важным, чтобы бодрствовать на моих уроках?       В подземелье повисла напряжённая тишина. Казалось, весь класс затаил дыхание, ожидая реакции Гарри.       — Если это действительно так, — протянул Снейп, развернувшись и отойдя обратно в переднюю часть класса, — возможно, вы соизволите посвятить нас всех относительно ингредиентов, необходимых для приготовления Амортенции? — он лениво облокотился на свой стол, его холодные черные глаза снова уставились на Гарри.       У Гарри пересохло во рту.       — Я… эм… — он не мог вспомнить ни единого ингредиента. Ничего не приходило ему на ум. — Я… я не знаю, сэр.       Он опустил голову и уткнулся взглядом в открытый учебник, но слова будто расплывались перед его глазами. Стыд жег его изнутри, горячо и тяжело разливаясь в грудной клетке.       — У кого-нибудь другого есть ответ на поставленный вопрос?       В воздух тут же взметнулись руки. Казалось, все, кроме Гарри, хотели доказать свои знания. Гарри ещё больше съежился на стуле, отчаянно желая исчезнуть. Снейп вызвал кого-то отвечать, но Гарри не расслышал имя, да и большую часть ответа тоже, только обрывок: «… жемчужную пыль и лепестки роз…».       — Правильно. Пять баллов Когтеврану, — в голосе Снейпа была скука. Но он снова взглянул на Гарри, в его глазах промелькнуло удовлетворение.       — Если вы не можете ответить даже на такой простой вопрос, Поттер, — проговорил Снейп, и его голос снова стал резким, — вам не место в этом классе. Ваша неподготовленность… разочаровывает, — сказал он и замолчал, позволяя этим словам зависнуть в воздухе. — После уроков вы останетесь на отработку. Возможно, тогда вы начнёте догонять своих однокурсников.       С этими словами он отвернулся и вернулся к уроку, словно Гарри был для него лишь пустым местом. Урок медленно вернулся в свое русло, но Гарри продолжал сидеть неподвижно, его уши горели, его лицо было красным, словно обожженным унижением.       Остаток урока прошел как в тумане. Гарри неподвижно сидел на своем месте, его мысли были нечеткими и совсем не об уроке. Он понимал, что после унижения, которое он перенес несколько минут назад, ему следовало хотя бы притвориться, что он слушает, но он чувствовал себя слишком усталым. Именно поэтому он и заснул тогда. Сейчас же, сидя за столом, он чувствовал, как по его телу распространялась тупая боль.       Последнее время головные боли его не оставляли в покое. Постоянная пульсирующая или тупая боль в голове, которая иногда даже перерастала в резкую, словно что-то царапало его мозг.       Отдых не помогал. Во сне его начинали преследовать кошмары, каждый из которых был ужаснее предыдущего. Он просыпался в холодном поту, а его сердце бешено колотилось в груди. Он видел безжизненные глаза Седрика, уставившиеся на него в темноте, и слышал смех Воланд-де-Морта, насмехающегося над ним. Гарри боялся даже закрыть глаза, чтобы не заснуть.       Ну и конечно же, была еще и Амбридж. Чертова Амбридж.       Гарри почувствовал гнев даже при одной мысли о ней. Казалось, она существовала только для того, чтобы сделать его жизнь еще хуже. Каждое слово, слетавшее с ее губ, было обвинением. Она называла его лжецом, и самое ужасное, что вся школа, похоже, в это охотно поверила.       Даже Рон и Гермиона, его лучшие друзья, иногда смотрели на него, будто бы не до конца ему верили. Они с ним спорили, успокаивали и призывали мыслить логически. Каждый раз, когда он видел в их глазах проблеск сомнения, это ощущалось как нож в сердце. Они должны были знать его лучше. Они должны были знать, что он бы никогда не стал лгать о чем-то подобном. Он бы им точно поверил. Всегда.       Остальные студенты были еще хуже. В коридорах за ним постоянно следовал чужой шепот. Ложь "Пророка" пустила корни, Амбридж их только подпитывала, и эта ложь разрослась как ядовитый плющ, выкачав воздух до такой степени, что Гарри едва мог дышать.       Он с опозданием понял, что его правая рука горела. Опустив на нее взгляд, он увидел, что он обхватил ее левой рукой, впившись ногтями в полузажившие слова на коже. Острые буквы «Я не должен лгать» зловеще покрывались темно-красным. Кровь просачивалась между пальцами там, где он разорвал порезы.       Гарри замер. Он даже не осознавал, что причиняет себе боль.       Он запаниковал, увидев на столе небольшое кровавое пятно. Быстро, почти отчаянно, он начал тереть его рукавом, пока оно не исчезло. Рукав стал влажным и липким. Он натянул рукав ниже, скрывая порезы, но боль все еще продолжала пульсировать с каждым ударом сердца. Казалось, эти слова были на нем как клеймо, напоминая жгучей болью, что ему никто не верил.       В груди что-то сжалось, стыд и гнев слились вместе так, что он едва мог дышать.       Вокруг заскрипели стулья по полу, раздались громкие голоса, когда студенты начали собирать свои вещи. Гарри прерывисто выдохнул, напрягаясь. Урок закончился. Это означало, что его отработка со Снейпом вот-вот начнется. Гарри продолжал сидеть неподвижно, пока все ученики не покинули класс. Дверь захлопнулась и воцарилась тишина. Он медленно поднял взгляд и вздрогнул от неожиданности.       Снейп сидел прямо напротив него за столом из следующего ряда. Он лениво повернулся в кресле, словно всегда там сидел. Внутри у Гарри все перевернулось. Как у него получалось всегда появляться из ниоткуда?       Жар разлился по шее Гарри, когда их взгляды встретились. Ему показалось, что во взгляде Снейпа было замешательство. Или, может быть, любопытство? Но он быстро отвел взгляд, снова уткнувшись глазами в стол.       — Поттер, — наконец произнес Снейп резко.       Гарри приготовился к худшему, вжавшись в стул.       — Скажите мне, — протянул Снейп, — что может быть настолько утомительного в жизни пятнадцатилетней знаменитости, что вы засыпаете на моем уроке? Ночи, проведенные окруженным вниманием своих поклонников?       Вот и все.       Гарри резко поднял голову, охваченный гневом.       — Думаете, мне это нравится? — огрызнулся он. Его голос был хриплым и громче, чем он хотел. — Думаете, я так занят тем, что греюсь в лучах славы, что не сплю! Я даже не могу спать! Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу, как Седрик умирает снова и снова. Я слышу смех Волан-де-Морта. Я просыпаюсь, дрожа, в холодном поту. Вы думаете, это весело?       Снейп приподнял бровь, но ничего не ответил.       — Я не могу даже пройти по коридору, не услышав насмешки, — продолжил Гарри. Слова лились из него нескончаемым потоком. — Все шепчут мое имя, называют меня лжецом. Даже Рон и Гермиона… — у него перехватило дыхание, — даже они иногда смотрят на меня, будто они мне не верят. Будто они думают, что я сошел с ума, — он сжал кулаки до боли. — А остальная часть школы верит каждой лжи, которую печатает "Пророк", и каждому слову, что говорит Амбридж… — это имя будто обожгло его язык, и вместе с ним поднялась ярость. — Она… Мерлин, она ненавидит меня больше кого-либо еще. Я даже не знаю почему! Готов поспорить, она и Волан-де-Морт стали бы лучшими друзьями, просто потому, что они оба меня презирают! Нет… возможно, она даже хуже него! Он хотя бы не…       Гарри резко остановился, переводя дыхание. Слова застряли у него в горле. Он не мог этого сказать. Не Снейпу.       Повисла напряженная тишина. Гарри тяжело дышал, что-то будто сдавило его грудь. Он не мог поверить, что он сказал, или почти сказал это. Еще и Снейпу из всех возможных людей. Однако Снейп ни разу не прервал его тираду. Он продолжал сидеть совершенно неподвижно с нечитаемым выражением лица. Лишь его глаза с тревожной сосредоточенностью смотрели на Гарри. Наконец он нарушил тишину.       — Он хотя бы не сделал что? — спросил он, более мягким тоном без резкости. Гарри замер. Его сердце болезненно колотилось в груди. Наверное, никогда до этого он не жалел о том, что не смог промолчать, так сильно. Поэтому он молчал сейчас. В классе была полная тишина, которую прерывало лишь прерывистое дыхание Гарри. Его глаза, еще мгновение назад наполненные яростью, теперь выглядели тусклыми и безжизненными. Его горло все еще горело от слов, которые он произнес, и от слов, которые он произнести не мог. Он упрямо уставился в стол, желая провалиться сквозь землю и исчезнуть.       Снейп задал вопрос. Он спросил, чего именно не сделал Волан-де-Морт. Гарри поджал губы. Как бы Снейп ни спрашивал, как бы ни давил, какой от этого толк?       Ага, конечно, я ему так и скажу: Амбридж пытает меня, заставляя вырезать слова на коже. Абсолютно нормально, не правда ли?       Если бы Гарри это рассказал, Снейп бы только усмехнулся над ним. Он бы назвал его жалким слабаком и сказал, что он заслуживал всей той боли, которую причиняла ему Амбридж. Возможно, это бы даже доставило ему удовольствие. В конце концов, разве Снейп недостаточно доказал за последние пять лет, как сильно он ненавидел Гарри? Гарри уже слышал его презрительный тон.       Бедненький маленький Поттер, наказан розовой жабой. Быть может, она наконец смогла научить вас чему-то, чему ваше высокомерие научить не смогло.       Горький смех попытался вырваться из его груди, но он подавил его. Нет. Лучше было промолчать. Лучше было держать его в себе, где никто не сможет его высмеять за это.       Тишина затянулась, став почти удушающей.       — Ответьте мне, — наконец произнес Снейп тихим голосом. Резкость исчезла, но командный тон остался. Гарри продолжил хранить молчание. — Если вы думаете, что я просто проигнорирую вашу вспышку гнева, то вы глубоко ошибаетесь, — продолжил Снейп. — Вы не имеете права бросать обвинения, а потом избегать вопросов.       Гарри сжал челюсти. Он не отрывал взгляда от стола, избегая смотреть в черные глаза напротив.       — Прекрасно, — сказал Снейп, его голос стал еще холодней. — Если вы не будете говорить, вы… — он резко остановился. Гарри напрягся, ужас сковал его тело. — Поттер, — медленно произнес Снейп, — что это?       Гарри резко поднял голову. Снейп больше не пытался посмотреть ему в глаза. Гарри проследил за его взглядом вниз. Темное пятно на рукаве, которое осталось после того, как он вытер стол. Сейчас уже и без того испорченная ткань была пропитана свежей, липкой кровью. У него перехватило дыхание. Он спрятал руку под стол, словно это еще могло что-то исправить.       — Ничего, — быстро сказал он. Глаза Снейпа сузились.       — Не лгите мне.       — Я не… — Гарри оборвал себя. Он ужасно умел лгать, и они оба это знали.       — Покажите мне вашу руку, — приказал Снейп.       — Нет, — отказ прозвучал слишком быстро, почти панически. Пульс бешено стучал в ушах.       — Гарри, — голос Снейпа стал еще более резким. В своей панике Гарри даже не заметил, что Снейп назвал его по имени. Хотя такого никогда не было.       — Там ничего такого! Просто… просто оставьте это! — сказал Гарри, вцепившись левой рукой в запястье, словно это бы помогло скрыть его секрет.       Снейп плавно встал. Гарри вздрогнул от неожиданности. Профессор подошел ближе, его длинная мантия тихо прошелестела по каменному полу. Снейп остановился, снова нависнув над Гарри.       — Не заставляйте меня повторяться, — сказал он опасным тоном. — Вашу руку. Сейчас же.       Грудь Гарри будто сдавило. Его охватила та же паника, что и каждый раз, когда Амбридж протягивала ему проклятое перо, мило улыбаясь. Он хотел убежать, провалиться сквозь землю, что угодно, лишь бы не оставаться здесь под неумолимым взглядом Снейпа. Но его тело словно окаменело.       Когда Снейп наклонился, Гарри инстинктивно отпрянул. Но сопротивление было в лучшем случае просто слабым. Он был слишком усталым. И, может быть, лишь может быть, часть его просто устала прятаться.       Пальцы Снейпа сомкнулись вокруг его запястья. Он держал крепко, но не слишком, контролируя силу захвата. Он повернул руку Гарри и, несмотря на слабый протест, закатал рукав. Гарри крепко зажмурился. Он услышал тихий вдох, а потом наступила тишина. Гарри заставил себя открыть глаза.       Увиденное оказалось хуже, чем он думал. Кожа на его запястье, испещренная полузажившими порезами, была воспалена, а сами порезы снова открылись и кровоточили, кровь покрывала и без того изуродованную кожу. Сквозь всю эту кашу все еще были видны слова, неровные, грубые и слишком глубоко вырезанные на коже. Даже спустя несколько недель, Гарри с трудом мог смотреть на них, не испытывая тошноту.       Выражение лица Снейпа почти не изменилось. Не было явного ужаса на лице. Но его глаза будто почернели, взгляд стал более острым. Он разглядывал изуродованную руку, обводя глазами каждую букву. Его большой палец на запястье Гарри слегка дернулся.       Гарри хотелось вырвать руку, спрятать ее, но хватка Снейпа была крепкой. Она не причиняла боли, но и не поддавалась сопротивлению.       — Кто, — наконец начал Снейп опасным шепотом, — это сделал.       Это был не совсем вопрос, скорее проклятие на кончике палочки, ожидающее свою жертву. Гарри сглотнул. Он знал, что это рано или поздно произойдет. Если кто-то узнает, все будут смеяться. Они скажут, что он это заслужил, что это была его собственная вина, и что ему следовало держать рот на замке. Что он лжец и ничего больше. И Снейп, Снейп из всех людей, он бы, конечно, этим наслаждался.       Но когда Гарри наконец заставил себя посмотреть Снейпу в глаза, он не увидел там удовлетворения. Лишь что-то холодное, что-то опасное, но не направленное на него. Снейп сжал руку Гарри чуть крепче, напоминая, что он никуда от него не денется.       — Вставайте, — коротко приказал Снейп. Он отпустил руку и резким движением откинул длинный подол своей мантии. — Вы пойдете со мной.       — Что? — Гарри ошеломленно моргнул.       — Сейчас же, Поттер, — непреклонность в его голосе не оставляла места для возражений.       Гарри на мгновение замешкался, а потом поднялся на подкашивавшиеся от волнения ноги. Он натянул рукав как можно ниже, скрывая окровавленную руку, хотя каждый шаг отдавался в ней острой болью. Снейп, не оглядываясь на него, направился к двери, его шаги эхом разносились по подземелью. Гарри тупо следовал за ним. Он не знал, что его ждет, но почему-то не чувствовал страха.       Казалось, они шли целую вечность, хотя на самом деле прошло лишь несколько минут, прежде чем они остановились перед тяжелой деревянной дверью, спрятанной в конце темного коридора. Снейп пробормотал себе что-то под нос, и дверь беззвучно распахнулась. Гарри, напряженный и молчаливый, проследовал внутрь за профессором. Часть его все еще нервничала, ведь Снейп, приведший его в какую-то потайную комнату, вряд ли был очень безопасен. Гарри понимал, что это могло быть его концом. Возможно, Снейп наконец-то решил избавиться от него раз и навсегда.       Но эта мысль была далекой и будто приглушенной. После своей вспышки гнева у Гарри не осталось сил волноваться об этом.       Комната была будто погружена в полумрак, освещаемая лишь слабым огнем в камине. Углы были в тенях. Там не было уютно, по крайней мере не полностью. Казалось, ни один студент не был здесь ранее, но в то же время комната и не казалась неприветливой. Вдоль стен тянулись полки, заставленные книгами в потертых переплетах и стеклянными банками с ингредиентами, которые слабо мерцали в свете камина. Некоторые из них были покрыты тонким слоем пыли, хотя Гарри заметил, что несколько полок были максимально чистыми, а предметы на них идеально расставленными.       В глубине комнаты стоял большой письменный стол, заваленный стопками пергамента, чернильницами и книгами. Рядом с камином находился длинный, старый диван и кофейный столик с чайником на нем. Это было единственное, что делало комнату менее мрачной.       — Садитесь, — коротко сказал Снейп, указывая на диван. Гарри молча подчинился. Когда он сел, у него возникло ощущение, будто его тело стало тяжелым, словно каждая кость в нем увеличила свой вес вдвое. Ему хотелось свернуться калачиком и исчезнуть. Просто перестать существовать на какое-то время.       Снейп не стал долго задерживаться в комнате и, не сказав больше ни слова, вышел через боковую дверь. На мгновение Гарри просто сидел и смотрел на пламя. Свет от огня расплывался перед его глазами. Он подумывал о том, чтобы убежать, но куда бы он пошел? И что бы это дало?       Он полностью облокотился на спинку дивана. Его мысли бесконечно крутились в его голове. Он устал от всего. Устал от борьбы. Устал от притворства.       К тому времени как Снейп вернулся, Гарри уже почти ничего не чувствовал, кроме головной боли и жжения в руке. Снейп поставил на столик небольшую коробку, а затем сел рядом с Гарри. Не говоря ни слова, он снова потянулся к поврежденной руке. Гарри вздрогнул, но не отдернул руку. Пальцы профессора были на удивление твердыми, почти осторожными, когда он закатал рукав и снова осмотрел рану.       Снейп достал из коробки небольшую тряпочку и какой-то бутылек. Жидкость оттуда пахла лекарствами, и когда Снейп приложил ткань с ней к открытым ранам, Гарри зашипел от боли. Жжение было невыносимым. Инстинктивно он хотел вырвать руку, но Снейп крепко держал ее.       — Сидите спокойно, — сказал Снейп почти рассеянно, полностью сосредоточившись на задаче перед ним.       Гарри сжал челюсти, пытаясь вытерпеть боль. Однако, пока Снейп продолжал обрабатывать рану и перевязывать руку медленными, точными движениями, острота боли постепенно притупилась. Прикосновение Снейпа было спокойным, почти нежным, и боль будто расплылась во что-то далекое, что-то в чем Гарри мог практически парить.       К тому моменту, когда Снейп закрепил последнюю полоску чистой ткани вокруг его руки, Гарри чувствовал будто плывет по течению. Он моргнул, вялый и ошеломленный, и понял, что пульсирующая боль в руке ушла. Впервые за несколько недель. Это было… приятно. Впервые за несколько недель он не чувствовал боли.       Когда он поднял глаза, Снейп уже не работал над его рукой, а сидел напротив, держа в одной руке чашку чая. Его черные глаза были устремлены на Гарри, как всегда нечитаемые. Гарри сглотнул.       — Что… что теперь будет? — его голос был едва слышен. У него пересохло в горле, и безнадежность в его собственном голосе его тревожила. Рука больше не болела. Тело стало легче и спокойнее, но, конечно, это было временно. Конечно, завтра все начнется сначала.       Снейп аккуратно поставил чашку на столик.       — Теперь, — тихо сказал он, — вы отдохнете. Мы поговорим завтра. После того, как вы выспитесь и будете более отдохнувшим, — его тон голоса не оставлял места для возражений. Гарри моргнул, глядя на него. Он чувствовал замешательство и недоверие.       — Вы… вы мне поможете? — спросил он, его голос немного дрожал. Взгляд Снейпа не дрогнул.       — Я со всем разберусь. Теперь ты в безопасности. Спи.       И каким-то образом, несмотря ни на что, Гарри поверил ему. Голос профессора был спокойным и уверенным. Узел в животе немного ослаб. Гарри кивнул, измученный до предела, и, устроившись поудобнее, свернулся калачиком на диване.       Он быстро заснул, но прямо перед тем, как провалиться в сон, он почувствовал, как что-то теплое и мягкое легло ему на плечи. Очки были аккуратно сняты с его лица, а затем пальцы медленно и успокаивающе провели по его волосам.       Гарри выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание, и впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. По-настоящему, действительно в безопасности.       И на этот раз, пока он спал, ему не снились кошмары.