Демон

      Столицу наёмники взяли почти без боя. Лишь со стороны Черноводной, у так называемых Речных ворот, рота гвардейцев короля схлестнулась с верными Рейнире Золотыми плащами. Солдаты сражались героически, но погибли напрасно: отряды под командованием Деймона беспрепятственно вошли в город с остальных шести направлений. Сразу же заглушили связь, взяли под контроль телецентр и все специальные службы, блокировали выезды. Несколько боевых кораблей Морского Змея встали на рейде залива — в общем, всё, как и говорил Эймонд, по классике. Столица и не пыталась сопротивляться — городская стража полностью перешла на сторону королевы Рейниры, а охрана, оставленная Эймондом для защиты Красного замка, продержалась недолго. Совсем без беспорядков не обошлось: в разных районах локально возникали очаги паники, давка, пробки на дорогах, мародёрство — всё из-за отсутствия какой-либо информации, непонимания и страха, а в Блошином Конце бандитские группировки начали перестрелку. Пока Золотые плащи навели порядок, успело серьёзно пострадать несколько десятков человек. Сир Гвейн Хайтауэр, заместитель командира городской стражи, осознав, что произошла измена, попытался незаметно скрыться из города, — сообщить Эймонду и Колю, что столица захвачена мятежниками, — но его поймали и доставили в батальон на Сапожной площади.       — Проклятый предатель! — гордо бросил он в лицо своему бывшему начальнику Лардженту. — Ты запятнал честь офицера! Родина дала тебе золотой плащ, а ты вывернул его наизнанку!       Лютор Ларджент лишь рассмеялся в ответ.       — Плащи дал нам Деймон, — он отстегнул с бронежилета золотистые фликеры и покрутил у Хайтауэра перед носом. — Видишь? Сколько ни выворачивай, они со всех сторон золотые! — затем повернулся и коротко скомандовал бойцам: — Расстрелять!       Алисента ничего этого не знала. Эйгон спал, напичканный снотворным, Хелейна пребывала в глубокой прострации, а она металась по своим покоям в ожидании неизвестно чего. Хотелось, чтобы всё это закончилось поскорее, хоть как-нибудь — всё равно как. И когда во двор Твердыни Мейгора въехали два тяжёлых военных «Тигра», даже не удивилась. Спустя несколько минут дверь распахнулась, и на пороге возникла Рейнира в бронежилете поверх чёрного комбеза милитари. «Матерь Всеблагая! — успела подумать она, взглянув на падчерицу. — Что ты на себя нацепила?! Ты же и так толстая, а в этом просто необъятная!» Позади неё стоял Деймон. Алисента долго его не видела, и сейчас ей казалось, что он почти не изменился — всё такой же подтянутый, спортивный, плечистый, в полевой военной форме с шевронами… Ему всегда шла военная форма.       — Вы арестованы, Ваша Милость, — объявила Рейнира прямо с порога.       — Что ж, — спокойно ответила она, — коль вы оба здесь, значит, у нас есть возможность всё обсудить.       — Мне нечего обсуждать с вами, — принцесса гордо вскинула голову, колыхнув пышным подбородком. — Вы изменница. Вы узурпировали власть в пользу своего сына.       Надо отдать должное Алисенте — держалась она с достоинством.       — Вот именно, Рейнира! Сына! А ты дочь.       — Железный трон принадлежит мне по праву! — Рейнира едва держалась, чтобы не броситься на мачеху с кулаками. — И отец не раз это подтверждал! А вы нарушили его волю!       — Я всего лишь исполняла закон! — парировала королева. — Единственный закон о престолонаследии, действующий в Семи Королевствах!       Они смотрели друг другу прямо в глаза — принцесса и королева. Женщины-соперницы, любимые одним мужчиной, и обе любящие другого. Между ними было так много общего, но они не желали этого признавать. И каждая была в своём праве, отстаивая его как может.       — Хорошо, — Алисента попыталась разрядить ситуацию, — давай созовём Великий совет. Соберём всех лордов, как некогда сделал король Джейхейрис, и поставим вопрос о престолонаследии. Пусть рассудят они.       — За кого вы меня принимаете? За Грибка? — презрительно усмехнулась Рейнира. — Мы обе прекрасно знаем, как рассудят ваши лорды. Хватит, миледи. Дипломатия давно закончилась. Отдайте приказ охране сложить оружие.       Деймон молчал, глядя на неё как на пустое место. А ведь когда-то он был ей дорог. Она мечтала стать его королевой и править вместе с ним… Алисента собрала в кулак остатки самообладания.       — Что ж, город ваш, принцесса. Как говорится, кот из дому — мыши в пляс. Но, уверена, это ненадолго. Скоро мой сын Эймонд заставит вас захлебнуться в крови.       Больше она не проронила ни слова. Молча стерпела унижение, пока ей надевали наручники и зачитывали обвинительный приговор, молча проследовала в сопровождении наёмников через двор рядом с богорощей с символичным названием «Путь Предателя» — там, в конце, в полукруглой башенке размещались камеры предварительного заключения. Вместе с ней арестовали её отца сира Отто, лорда Тиланда Ланнистера и мастера над законами Джаспера Уайлда. Не было только Лариса Стронга. Хотя чему удивляться? Этот колченогий мерзавец как никто способен переобуваться в воздухе и лизать любую задницу. Она и понятия не имела, что сир Ларис исчез. Вместе с ним исчезли король Эйгон, его дети — принцесса Джейхейра и принц Мейлор, а также двое гвардейцев, Уиллис Фелл и Рикард Торн. Из всей королевской семьи удалось обнаружить лишь тихую полоумную Хелейну, качающую на руках игрушечного дракончика.       Деймон, знавший все ходы и выходы из замка, пустил погоню по каждому из них. Люди Рейниры перерыли всю его территорию и прилегающие районы, а Золотые плащи обыскивали столицу. Но найти беглецов не удалось. Свидетелей не было, никаких данных тоже; камеры наблюдения ничего не зафиксировали.       — Клянусь, командир, они не могли уйти из города! — уверял его Лютор Ларджент. — С тяжело раненым и двумя детьми — согласись, это очень заметно. Они бы по любому где-нибудь засветились.       — Так найди их, — холодно сказал Деймон. — Грош цена триумфу победителя, если узурпатор и его дети на свободе.       В последнее время принц был раздражён и зол. И иногда подолгу задумчив. Даже близость Железного трона не отвлекала его от каких-то своих мыслей. Зато Рейнире не терпелось на нём покрасоваться, поэтому она велела срочно подготовить всё и всех для приведения к присяге. Деймон выступил резко против.       — Сейчас не время для публичных шоу, малыш. Все, кому надо, уже тебе присягнули, к чему эти торжественные посиделки? Мы должны отыскать Эйгона. Пока он на свободе, он угроза, пойми!       — Ну уж нет, — отрезала королева. — Я слишком дорого заплатила за это право. И теперь хочу видеть, как передо мной преклоняют колени. Я хочу слышать, как предатели молят о прощении и клянутся мне в верности.       — Тогда без меня, — он повернулся и пошёл к выходу.       — Ты Защитник Державы, Деймон! — остановила его Рейнира. — Ты обязан присутствовать!       — В стране война, — с трудом сдерживаясь сказал он. — Простор пылает, Речные земли тоже. Армия Эймонда не сегодня-завтра повернёт на столицу. Эйгон в бегах, а наш сын в заложниках у Триархии. Кто, по-твоему, должен разгребать всё это дерьмо?       Рейнира вдруг опомнилась: это же Деймон! С ним нельзя говорить в повелительном тоне — он не признаёт ничьей власти над собой! Только лаской… Сменив гнев на милость, она с мольбой заглянула ему в глаза.       — Прошу, будь рядом со мной на церемонии. Ты заслуживаешь этого не меньше, чем я. А после, обещаю, мы бросим все силы на поиски Эйгона.       План коронации составили в кратчайшие сроки, а комитет по подготовке возглавил мейстер Герардис, которому «светила» должность Великого мейстера вместо арестованного Орвиля. В состав комитета вошли представители верных принцессе домов и некоторые высокопоставленные лица, служившие ещё королю Визерису. Приглашения направили всем без исключения домам, от захудалого рыцарского до великих во всех землях Семи Королевств. В назначенный день, в присутствии двух с половиной тысяч гостей, среди которых были лорды, политики, в том числе бывшие, дипломаты, религиозные деятели, светила науки и даже поп-звёзды, Рейнира в чёрной военной форме с аксельбантами — не в коронационном платье, — с церемониальным плащом Таргариенов на плечах взошла на трон своих предков и поклялась править с чистым сердцем и верой в Семерых. При этом выражение лица у неё было такое, что присутствующим становилось немного не по себе. Присягали все, а несогласных заставляли просить прощения на коленях и только после приносить клятву.       Деймон всю церемонию стоял подле жены с отрешённым видом. Ему были безразличны все эти униженные коленопреклонённые люди. Ни одному из них он не верил. Жизнь — лучший учитель — уже не раз доказывала, что верность на коленях есть кратчайший путь к предательству. Добиться её принуждением невозможно, это всегда должен быть осознанный выбор. Или купленный за деньги. Но Рейнира не желала ничего слушать, упиваясь своим триумфом, и он просто махнул рукой — пусть делает что хочет. У него есть вопросы поважнее. Например, куда подевался Эйгон. Люди Тогарроса, Золотые плащи во главе с Ларджентом, даже тайная агентура Мисарии — все были привлечены к его поискам. Кстати, она теперь вхожа в Красный замок: Деймон сдержал своё слово и взял её к себе. Жене сказал всё как есть, да, собственно, и скрывать было нечего. Мисария ему никто, просто давняя подруга, ещё со времён далёкой молодости, обладающая хорошими связями в криминальном мире столицы, а им сейчас очень нужны такие люди.       Рейнира догадывалась, что Деймон не просто так привёл пред её очи эту женщину. Валирийка, явно за сорок, ухоженная, одета дорого, с хорошей фигурой. Сама она фигурой похвастаться не могла — прошли те времена, когда её соблазнительные формы действительно соблазняли. И с Деймоном они уже давно не были близки: сначала беременность, затем тяжёлые роды, мертворождённая дочь, смерть Люка, депрессия, теперь вот война. Она устала оплакивать сыновей. А мужчине, особенно такому, как Деймон, необходимо внимание. Возможно, это его любовница. Что ж, если так, то пусть оба будут на виду, рассудила Рейнира и позволила Мисарии бывать в замке. Более того, она распорядилась выделить ей покои и назначила исполняющей обязанности мастера над шептунами. Правда, внештатно — леди Мисария титула не имела, а потому не могла официально войти в Малый совет.       Новый день уже вовсю пробивался сквозь витражи Великого Чертога, когда церемонию наконец-то объявили оконченной. Скрывая недовольство, Деймон подал руку королеве — помочь сойти с трона, — и вдруг заметил кровь на её левой ладони. И чем сильнее Рейнира сжимала кулак, пытаясь её остановить, тем сильнее она капала. Он посмотрел ей в лицо: от напускной суровости не осталось и следа, только растерянность и страх.       — Не волнуйся, малыш, это с непривычки, — тихо сказал он и демонстративно вложил её руку в свою. — К трону надо просто приспособиться. Он же железный.       Но кровь заметили и другие присутствующие. И пока Рейнира под руку с супругом шествовали по проходу на выход, люди переглядывались и шептались им вслед. Лорд Эшли Стокворт, один из многих, кому сегодня ночью пришлось каяться за измену и малодушие, повернулся к своему соседу по землям Дункану Росби, такому же перевёртышу.       — Железный трон отверг королеву. Видишь кровь? Значит, недолго ей сидеть на нём.       — Возможно, она вообще недостойна его занимать, — прошептал в ответ лорд Росби.

***

      Сильные дожди размыли дороги, техника вязла в грязи. Это замедляло продвижение армии Эймонда, и вместо планируемых десяти дней, до Харренхолла они дошли почти за двадцать. Уже на подходе к Божьему Оку передовые группы во главе с сиром Кристоном вступили в боестолкновение с гвардией сира Освальда Уода и подразделениями из Дарри и Харроуэя, но в целом, если бы не мерзкая погода, марш можно было бы считать удачным. Неудача ждала впереди. Нет, не пустой Харренхолл, а осознание той немыслимой глупости, которую они с Колем допустили. И как бы ни пытался Эймонд бравировать, что «речной сброд» сбежал от них без боя, все отлично понимали, как классически принц Деймон поимел племянника. А когда сообщили о падении Королевской Гавани, аресте близких и коронации Рейниры, Эймонд пришёл в дикую ярость. И первым, на кого он её обрушил, стал сир Саймон Стронг.       — Ты, тварь, сдал ему замок без боя! — орал он на старика. — Один раз пальнули из базуки, а ты тут же ворота распахнул, как шлюха дешёвая!       — Но, мой принц, я же не солдат, — пытался оправдаться сир Саймон. — Я всего лишь кастелян…       — Ты сраный предатель! — Эймонд не желал ничего слушать. — Вы все, сука, семейка предателей!       — Нет, мой принц! Нет, прошу вас! Стронги всегда верой и правдой служили короне! Мой племянник сир Лионель много лет был десницей вашего отца! А его сын Ларис и сейчас служит королю Эйгону…       — Да все вы продажные твари! А твой колченогий родственник та ещё сволочь! Наверняка это он предупредил Деймона и его шлюху, что город почти не охраняется! А сыновья этой шлюхи — ублюдки Харвина Стронга!       Несчастный старик рухнул на колени, пытаясь воззвать к его благоразумию, но Эймонд велел своим бойцам поднять его и дать ему пистолет. «Стреляй, — сказал он. — Пусть боги рассудят. Попадёшь в меня хоть раз, значит не виновен». Конечно же, сир Саймон не смог выстрелить. Весь обливался по́том и трясся от ужаса, пытаясь наставить оружие на живого человека. А Эймонд не стал ждать, просто разрядил в него всю обойму Мантикора. Затем дошла очередь до внуков сира Саймона, до смерти перепуганных Пакстера, Гермунда, Дэниса, Дункана и самого младшего, Роберта, — их он тоже расстрелял. Ну а дальше валил всех без разбору, мужчин, женщин, детей, не обращая внимания на вопли, стоны и плач. Бывалые гвардейцы молча отворачивались, не в силах смотреть на такое «правосудие». Сир Кристон тоже молчал. Он понимал, чем вызвана ярость принца, и хоть и не оправдывал его, но и не вмешивался. Последней вывели девушку… или женщину… стройную, одетую во всё чёрное, с длинными чёрными волосами и, как показалось сиру Кристону, с чертовщинкой в глазах. Эймонд как раз перезаряжал Мантикор, когда она вскинула голову и взглянула на него.       — Ещё одна Стронг, — ухмыльнулся одуревший от крови и ярости принц.       — Я не Стронг. Я Риверс, — ответила она.       Коль обратил внимание на её голос — в нём не было страха. Как и не было шока от лежащих вокруг мёртвых людей, которых она наверняка знала. С другой стороны, может, у неё именно так проявляется шок. Вообще-то, странная женщина… или девушка. Вроде молодая, а вроде и нет, худая и в то же время с формами, красивая, но есть в её внешности что-то… Он никак не мог подобрать подходящего слова.       — Бастардка, значит? Сука, какие же эти Стронги плодовитые! — Эймонд наставил на неё Мантикор. — Давай, умоляй меня о пощаде и, может быть, я тебя пощажу.       Но женщина осталась всё так же спокойна, только глаза её странно блеснули.       — Зачем? Я и так знаю, что не умру сегодня. И завтра тоже. И ещё много лет. Я знаю своё будущее… — она улыбнулась кончиками губ. — Я и ваше будущее знаю, принц. Хотите расскажу?..

***

      Так победоносно начавшийся марш Джейсона Ланнистера смог остановить старый Петир Пайпер из Розовой Девы. Плечо храброму лорду подставил Тристан Вэнс, владелец Приюта Странника. И хотя боевые подразделения запада сильно превосходили их числом, но это была их земля — Пайпера и Вэнса. Они родились здесь и выросли, здесь были похоронены их предки и, дайте боги, будут жить их потомки. Трижды Ланнистер пытался форсировать Трезубец, и трижды храбрые речные лорды отбрасывали его людей назад. Очередная попытка стала последней для Ланнистера — он погиб. Командование принял на себя сир Адриан Тарбек, и уже под его руководством западная группировка смогла-таки переправиться через реку. В этот раз был убит лорд Вэнс. Причём Тарбек обыграл его: с отрядом в сотню бойцов он незаметно отошёл выше по течению и переплыл Трезубец, а затем напал на подразделения Вэнса с тыла.       И пока силы запада разбирались с речными лордами на реке, на море объявился молодой и дерзкий Дальтон Грейджой. Оба — и Эйгон, и Рейнира, — пытались заполучить парня себе в союзники, и он наконец-то сделал свой выбор. Как нож в масло Красный Кракен со своими людьми вошёл в почти не защищаемый Ланниспорт и навёл там шороху: захватил почти весь флот, а что не смог — уничтожил, разграбил город, взял в заложники почти шестьсот женщин, молодых и совсем ещё юных. Но главной и неожиданной добычей стала любовница лорда Джейсона и его дочки-бастардки. О судьбе этой женщины больше никто ничего так и не узнал, ведь сам лорд погиб на Трезубце. А когда, уже после, корона приказала Дальтону вернуть заложниц, он с пафосом ответил, что лишь Утонувший Бог может разрушить связь между мужчиной с его солёными жёнами.       Меж тем подразделения Ланнистера под командованием сира Тарбека двинулись на восток. Возле родового имения Смолвудов между ними и остатками группы Пайпера произошёл ещё один бой, но Тарбек и тут переиграл своего противника: его люди подбросили старику Пайперу голову его внука, самого младшего. Как парень попал в плен к Тарбеку, осталось неизвестно, но лорд Пайпер, увидав такой «подарок», умер тут же, от обширного инфаркта. Видимо, на нём и держался весь боевой дух солдат, поскольку они отступили. Отступили также и подразделения Джозета Смолвуда, незадолго до этого присоединившегося к Пайперу. Через три дня сир Тарбек вынужден был принять ещё один бой с речными лордами, которых теперь вёл сир Харри Пенни. Не привыкший отсиживаться в штабе, сир Пенни вскоре погиб, однако погиб и Адриан Тарбек. Его гибель не повлияла на исход сражения — западная группировка вновь одержала победу, а речные лорды бежали. Оперативный простор был открыт, а командование принял на себя лорд Хамфри Леффорд. Но он был тяжело ранен, плюс бесконечные проливные дожди, поэтому скорость продвижения сильно замедлилась.       Наконец, когда передовые отряды подошли к западным берегам Божьего Ока, их встретили два объединённых полка северян во главе с Родериком Дастином по прозвищу Родди Развалина. Но не в смысле возраста, хотя он был в преклонных летах и полностью седой, а в смысле «разваливать». Закалённый в былых войнах, свирепый и мощный офицер собрал под знамёна королевы Рейниры таких же ветеранов, как и он сам. И название они себе выбрали соответствующее — Зимние Волки. В общем, северяне вкупе с подразделениями Фореста Фрея и Робба Риверса, бастарда из дома Блэквудов, хорошо настучали западникам по морде. А тут ещё с юга подтянулись небольшие — от взвода до роты — тактические группы других речных лордов и напихали Леффорду, что называется, под хвост. Не придумав ничего лучше, западная армия окопалась на берегах озера. Лорд Леффорд направил Эймонду в Харренхолл пакет с донесением, но его перехватили люди Риверса. Ещё через день подошли подразделения во главе с сиром Гарибальдом Греем, лордом Джоном Карлтоном и новым лордом Блэквудом, совсем ещё мальчиком по имени Бенжикот. И началось самое кровопролитное сухопутное сражение, вошедшее в анналы истории как Озёрная битва, или, как её прозвали в народе, Рыбья Кормёжка. Огромная группировка Ланнистеров, атакованная с трёх сторон, была буквально снесена в озеро. Сотни погибли в камышах, сотни утонули в ледяной воде. Общее число погибших по подсчётам экспертов превысило две тысячи с обеих сторон. Пали в бою лорд Фрей и тяжело раненый Леффорд, лорды Биглстон, Карлтон, Свифт и Рейн, сир Кларент Кракехолл и сир Эмори Хилл, известный как Бастард из Ланниспорта. Западные силы перестали существовать, но трупов было столько, что юный Бенжикот плакал навзрыд, шарахаясь между грудами наваленных тел. Самые большие потери понесли Зимние Волки — лорд Родерик недосчитался большей половины своих бойцов.

***

      Падение столицы и разгром армии Ланнистера не добавляли сиру Колю оптимизма. Да и вообще, обстановка складывалась не из лучших. Подмоги ждать неоткуда, плечо подвоза не выдерживало никакой критики, продукты питания и горючка в замке заканчивались. А на дворе зима, а вокруг враждебные Речные земли… Тут ещё Эймонд, похоже, крепко «подсел» на эту странную леди Алис. В перерывах между разработкой стратегии, которая была сейчас жизненно необходима, он не вылезал из её покоев. Не желал слушать доводов, не принимал никаких разумных решений, а на все предложения отвечал одно — только трус бежит от предателей.       — Хорошо, что ты предлагаешь? — сцепив зубы спрашивал сир Кристон. — Для тебя отступить сейчас на юг, где у нас больше всего союзников, это трусость. Пусть так. Тогда предлагай сам!       — Я уже предложил: мы идём на столицу, окружаем её и берём штурмом, — Эймонд был сдержан и холоден.       — У нас не хватит сил! Западная группировка разбита, а мы вряд ли сможем без боя покинуть Речные земли! Да и с кем брать город в окружение?       — Есть ещё Баратеон. Он обещал мне поддержку. В конце концов, Эйгон где-то в бегах. Не исключено, что он соберёт верных ему лордов и присоединится к нам.       Слушать этот откровенный бред было невыносимо. Такое чувство, что перед ним сидел совершенно другой Эймонд, не тот, который был в Королевской Гавани, с которым они словно играючи разрабатывали сложные наступательные ходы, разбирали карты по направлениям, просчитывали всё до мелочей… с которым они понимали друг друга, наконец. Может, та чёртова баба что-то подмешивает ему в еду? Взгляд у неё как у ведьмы…       — Баратеон со своими отрядами ушёл в Дорнийские Марки, — сир Кристон брал себя в руки и всё терпеливо объяснял по новой, будто имбецилу. — Заявил, что у него локальные конфликты с дорнийцами. Но я уверен, это ложь. Он просто не хочет связываться с наёмниками Деймона. А вот лорд Хайтауэр и принц Дейрон весьма неплохо сражаются в Просторе. Уже взяли Золотую Рощу, Старую Дубраву, Щитовые острова…       — Плевать на них, — осадил его Эймонд. — И на Баратеона тоже. Я сам возьму столицу.       Колю хотелось схватиться за голову. Как, ну как вернуть мальчишку в реальность? Чем эта ведьма его так держит?.. И почему именно она? Ведь были же в замке девушки и моложе её, и красивее. Но, если честно, он и сам думал о ней. Вспоминал её жгучие чёрные глаза, гладкие волосы, идеальную осанку. Иногда она гарцевала по территории замка на лошади, и от её стройных ног в высоких ботфортах трудно было оторвать взгляд. Так это ему, он уже умудрённый опытом мужчина, а что говорить об Эймонде…       И всё-таки, их пути разошлись. Сир Кристон настаивал, что надо идти на юг, чтобы объединиться с Хайтауэром, а Эймонд об этой «стратегии трусов» и слышать не желал.       — Хочешь — уходи. Объяви офицерам, чтобы к утру было проверено состояние техники, и завтра же выступайте.       — А ты? — от неожиданности Коль даже не нашёлся, что сказать.       — Я останусь в Харренхолле, — спокойно пояснил принц. — Буду вести диверсионную войну против местных предателей. Рано или поздно это надоест коронованной суке, и она пришлёт сюда дядюшку.       — А если нет?       — Пришлёт, — Эймонд повернулся и взглянул на него одиноким глазом. — Леди Алис увидела это в пламени камина. И в водах Божьего Ока. И даже в грозовой туче.       — Послушай, — сир Кристон в очередной раз попытался воззвать к его благоразумию, — я всё понимаю — увлечённость, страсть… Я понимаю. Но, Эймонд, тебе не кажется, что это уже слишком? Пламя камина, туча… Скоро мы оперативную обстановку по таро начнём узнавать! Что можно увидеть в пламени?..       — Идите, сир, — с металлом в голосе сказал принц. — Готовьте личный состав к выходу.

***

      Весна, неожиданно ранняя, расщедрилась на невиданное тепло. Проливные дожди резко прекратились, небо просветлело, и в воздухе запахло прелой травой, землёй и талым снегом. А кое-где на клумбах уже поднимали свои бутончики крохотные первоцветы. Стоя у приоткрытого окна, Деймон втянул в себя вечернюю прохладу. Так обычно пахнет в лесу, когда охотишься на глухаря, на токующего тетерева, на жирного дикого гуся…       — Я запретил ей покидать замок, — весь экран лэптопа заполнило крупное рыхлое лицо сира Роберта Квинса, кастеляна Драконьего Камня. — Но она нарушила мой запрет. Сегодня утром мне позвонили с Дрифтмарка — она там, в вашем замке! Мой принц, вы должны вмешаться и повлиять на неё. Леди Бейла просто неуправляема!       — Хорошо, сир Роберт, я вас услышал, — сказал Деймон, стараясь скрыть раздражение. — Завтра же утром я отправлюсь на Дрифтмарк и поговорю с дочерью.       Он не прощаясь захлопнул крышку лэптопа. Пекло, вот мало ему проблем, ещё и Бейла! Деймон иногда думал, что даже если бы и хотел от неё отказаться, то не смог — она была его полнейшей копией. Такая же, как и он, смелая, дерзкая, импульсивная, обожающая спорт, охоту, гонки и летать на всём, что летает. Только если он, будучи подростком, хотя бы не заставлял родных волноваться по поводу нежелательной беременности, то тут как раз риск налицо. Когда Бейла была поменьше, её часто ругали за драки с мальчиками; теперь же те, с кем она прежде дралась, дрались между собой за её внимание. А недавно её застукали с одним из молодых рабочих, которых иногда нанимали в замок на сезонные работы. Ещё немного, и он бы точно её трахнул, хорошо, слуги вовремя вмешались. Сир Роберт, добрейшей души человек, в ярости выгнал парня, даже не заплатив ему за работу. И в каждом своём звонке умолял Деймона хоть что-нибудь сделать. С тех пор, как весь Рейнирин курятник вернулся в столицу, из женщин в замке остались только жена сира Роберта и две горничных. А юной леди необходимо общество себе подобных. Хотя какая Бейла леди? Настоящая пацанка.       Как и та, из Харренхолла. Неттлс… Деймон не ожидал, что не увидит её. Пошёл тогда в кузницу, хотел… ну, фиг знает, может, поговорить, денег дать. Хотя бы попытаться. Просто как-то дерьмово всё вышло… А она исчезла. Всю дорогу, пока они ехали из Харренхолла, он высматривал по сторонам грязно-бурый байк с пятнами грунтовки. Зачем — и сам не знал. Уже после, в располаге, надеялся найти её в бригаде Хаммера, но она так и не появилась, и никто ничего о ней не слышал. Поэтому, когда Рейнира объявила большое вознаграждение за информацию об Эйгоне, он под предлогом розыска опального короля и тех, кто помог ему сбежать, подсунул сыскарям ориентировку на девчонку. Легенда такая, что она якобы тоже могла участвовать в организации побега. Вопроса «как?» ему никто не задал, и слава Богам. Пусть найдут для начала, решил он, разбираться будем после. Но, странное дело: за столько времени ни одной зацепки, будто сквозь землю провалилась. А ведь это байк, он требует заправки, ремонта… Правда, такой, как у неё, собранный из дерьма и палок, годен только для свалки.       Тихо, почти неслышно подошла сзади Мисария, прильнула всем телом к его спине.       — Привет…       — Зачем ты здесь? Я тебя сегодня не звал.       — Ты уезжаешь? — тихо спросила она.       — Да. Отвезу дочь обратно на Драконий Камень.       Она помолчала, а потом сказала задумчиво:       — Как бы я хотела снова оказаться на Драконьем Камне… И чтобы всё было, как много лет назад, только ты и я. Помнишь?       — Помню. Но это невозможно.       Немногословен и резок… В последнее время Деймон очень изменился. Она чувствовала, с ним что-то происходит. Она всегда его чувствовала.       — Тебя что-то беспокоит, мой принц…       — Меня много что беспокоит.       — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — она провела руками по его напряжённым плечам. — Мягкий, расслабляющий, приятный… Тебе станет легче. Хочешь?       — У тебя есть для меня информация? — он будто не слышал её.       — Нет.       — Тогда зачем ты пришла?       — Хотела побыть с тобой… Думала, что нужна тебе.       — Мне нужен сбежавший король и его дети, — холодно ответил Деймон. — Нельзя считать войну выигранной, пока он на свободе.       — И та девушка, из Харренхолла…       — Какая девушка? — сердце неприятно дёрнулось: в последнее время при упоминании о Харренхолле ему всегда становилось неприятно, а на душе начинали скрести кошки.       — Которую ты велел найти.       — А ты нашла?       — Нет. Просто… — Мисария вдруг осмелела. — Иногда мне кажется, что она интересует тебя больше, чем сбежавший король. У тебя с ней что-то было, да?       Деймон повернулся к ней. На его щеках ходили желваки — так всегда, когда он злился, — а в глазах полыхал огонь. Не такого огня она ждала, не такого…       — Уходи, Миса. И пока я тебя не позову, больше здесь не появляйся.       …       Она покинула его покои так же тихо, как и пришла, не прося о милости, не умоляя и не унижаясь. И не сказала ему правды — что уже знает, где находится эта девушка-байкер. Глотая слёзы рассматривала на экране телефона её фото: худая, смуглая, чёрные волосы щёткой, одета бедно. И байк у неё такой же, непонятного грязно-бурого колера. Что Деймон мог найти в ней? Чем она его так зацепила?..       Нет ничего опаснее отвергнутой женщины. Она способна на месть и может натворить таких дел, что война в Семи Королевствах покажется детской игрой в песочнице. А может поплакать в подушку, а затем справится с болью, залечит раны и пойдёт по жизни дальше. Мисария не знала, как ей поступить. Одно знала точно: она готова делить Деймона с королевой, но с невзрачного вида необразованной чернавкой — никогда. Слишком дорогую цену ей пришлось уплатить за право просто быть с ним рядом, слишком многое потерять. Деймон никогда не принадлежал ей, но она всегда была только его, душой и телом, с того самого момента, как он заставил её танцевать, вырвав из грязных лап лейтенанта Уотерса. Она любила его, любого — весёлого и задыхающегося от ярости, требовательного и жующего что-то на ходу; любила, когда он задумчиво молчал и когда ехидно улыбался, когда, полумёртвый от усталости, засыпал сразу после секса, когда глаза его горели драконьим огнём, а костяшки пальцев были разбиты — опять отрабатывал удары, а может, набил кому-то морду… Любила его, когда он спал, раскинувшись крестом на своей кровати, и когда внезапно появлялся, с запахом алкоголя и трёхдневной щетиной, когда курил и злился по пустякам; любила его шрамы — их было немало не теле, — и милую родинку под левым соском… Странное это чувство — любовь. Оно словно подсвечивает любимого человека каким-то нездешним светом, в котором всё кажется родным и бесконечно близким. До боли вдоха. До невозможности выдоха.

***

      На дорогу до Острого Мыса он потратил почти полдня. Пришлось ехать через Королевский лес, а дальше по просёлку вдоль Путеводной, чтобы не нарваться на блокпосты Баратеона. По пути к Приветной Бухте не смог отказать себе в удовольствии проехать, пусть и в отдалении, от знаменитого исполинского реактора, где много лет назад они побывали с юной Рейнирой… От той Рейниры теперь мало что осталось. Зато реактор — вон он, возвышается над бескрайней степью, над гладью залива, пугающий своим постапокалиптическим видом, все эти годы даривший всем желающим острые эмоции, экстрим и своеобразную эстетику.       Он снова, как и тогда, с Рейнирой, пообедал в приморском посёлке рядом с Приветной Бухтой, затем по серпантину до Острого Мыса, вотчины Бар-Эммонов, там дождался парома и ещё почти три часа плыл на пароме до Халла. Уже на подходе стали заметны разрушительные последствия нападения Триархии: повреждённые портовые краны, пробоины на фасадах терминала и магистрального склада, следы пожара, пустые бойницы окон, раскуроченный взрывом один из причалов. Но всё-таки порт работал, принимал и обслуживал суда; ездил туда-сюда спецтранспорт, суетились люди. Съехав по аппарели на причал, Деймон набрал номер дочери.       — Привет, пап… — наконец-то, после почти минуты ожидания ответила Бейла.       — Привет. Я в Халле. Через полчаса буду дома. Надеюсь тебя там застать.       — Ты в Халле? А что ты тут делаешь? — прямоты Бейле было не занимать.       — Встречай меня через полчаса в замке, — сказал Деймон.       Он сунул телефон в карман и, крутанув руль, выехал с причала на территорию. Народу, несмотря на конец дня, довольно много. Хотя для порта конец дня или начало — вообще неважно; жизнь здесь не прекращается ни на минуту. Можно лишь представить, сколько людей было в порту в тот момент, когда триархийцы открыли прицельный огонь по всем пяти функциональным зонам. Халлу ещё повезло — его потрепало, но не так сильно, как Спайстаун. Тот, говорят, почти весь разбит и сожжён. И Высокого Прилива больше нет. Хорошо, что Лейна и Рейнис этого не увидят.       В фокусе бокового зрения мелькнуло что-то… Он резко нажал на тормоз, настолько, что сзади послышался возмущённый сигнал клаксона. Но Деймону было плевать, что обогнавший его водитель показал «фак», — в стороне от проезжей части, плохо заметный из-за сваленных в кучу канатов и старых якорных цепей, возле входа в одну из бытовок стоял грязно-бурый, весь в пятнах грунтовки байк. «Ребята её в порту Халла подобрали…», — вспомнились вдруг слова Хаммера. Пекло, ну конечно же! Куда ещё могла податься эта мелкая дрянь?! И как он раньше до этого не додумался?!       ххх       Начинало темнеть, и в порту вдоль причальной линии зажглись мощные лампы. В кармане штанов зарычал телефон.       — Пап, ну ты где? — возмущённо спросила Бейла. — Говорил полчаса, уже два прошло!       — Извини, — сказал он, не спуская глаз с пятачка, где раскорячился заветный байк. — Мне придётся задержаться, неожиданные дела.       — Ты чего, пап? Ты прикалываешься, что ли?..       Он не стал слушать её возмущений. Это сейчас не главное. Главное… А что главное? Для чего он торчит здесь вот уже почти два часа? Чего ждёт? Может же статься, что девчонки тут и близко нет, а байк стоит не первую неделю, никому не нужный. Она могла его продать, отдать, выменять на еду, наконец. У неё могли его угнать, просто так, на запчасти. Так какого хрена он теряет своё время?.. Но уезжать почему-то не хотелось, будто что-то держало его на этом небольшом кусочке земли среди бытовок, цепей и канатов. Едко пахло морем; этот запах, смешанный с выхлопными газами и парами нефти, с растворёнными в воздухе йодистыми нотками и ароматом бурых водорослей, за десятилетия впитавшийся в бетон и камень, в металл, пеньку и даже асфальт, заполнил собой всё вокруг. Так может пахнуть только в порту. Странно, он прожил здесь, неподалёку от города, пять лет, много времени проводил с Лейной на море, но никогда не чувствовал такого яркого дыхания…       Дверь бытовки вдруг открылась, и на пороге появился какой-то мужик с сумкой через плечо. Остановился, что-то сказал — было видно, как шевелятся его губы, — и пошёл прочь, равнодушно взглянув на внедорожник с тонированными стёклами. Кто это? И кому он что сказал?.. Выждав немного — для верности, — Деймон вышел из машины. Очень захотелось курить, но сигарет не было: как-то сама по себе эта привычка, так и не переросшая в зависимость, сошла на нет. Тогда почему захотелось сейчас, как в прежние времена, после секса? Пекло, слишком много вопросов, решил он, и в несколько шагов преодолел расстояние от машины до байка.       — Ну, здорово, приятель, — усмехнулся принц, осматривая его уже при свете фонаря. — Ты сам тут? Или с хозяйкой?..       Всё оказалось не так уж и плохо: руль бичбар, зеркала, правда, с изолентой на пластиковых корпусах, выхлопная труба явно с какой-то другой машины, но недешёвая, задние шоссейные дуги тоже не родные, сиденье всё потресканное, прикрытое какой-то облезлой меховушкой… Но при этом высокая стойка, что позволяет смещать вес к переду, улучшает управление, аэродинамику, сцепление переднего колеса. Если она сама его собирала — что ж, весьма неплохо. И даже, можно сказать, стильно. Ух ты, а на ручке руля изображён дракон с языками пламени!..       — Отойди от него! — раздался уже знакомый писклявый голос.       Деймон резко вскинул голову: она стояла в дверях той самой бытовки, взъерошенная, лохматая, в старом засаленном комбезе, снова перехваченном верёвкой. Худая цыплячья шея, худые руки… и глаза, наполняющиеся ужасом… Развернулась и юркнула внутрь, но он просчитал её: за пару секунд метнулся к двери и не дал закрыть. Девчонка забилась в дальний угол не то лавки, не то топчана, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь для обороны.       — Подожди… Подожди, пожалуйста… Не бойся… — он выставил руки вперёд, как бы показывая, что ей нечего бояться. — Пожалуйста, выслушай. Я… Мне…       — Чего тебе надо? — прошипела она.       — Я… Я просто хотел извиниться. Понимаю, ты… Прошу, прости меня. За то, что произошло. Пожалуйста.       — Хорошо, простила, — рыкнула из своего угла девочка. — А теперь убирайся!       Деймон обвёл глазами бытовку. Убого, бедно, грязно… Токарный станок, какие-то инструменты, ведро с водой, вылинявшая занавеска на окошке. Топчан, в углу которого она пряталась, застелен старым покрывалом, больше похожим на тряпку. На колченогом столе алюминиевая кружка с недопитым чаем, кусок чего-то сухого, лепёшки, что ли…       — Слушай… Я виноват перед тобой. И хочу как-то загладить свою вину.       — Мне ничего от тебя не надо, — снова прошипела девчонка. — Просто уходи.       Да, это ожидаемо. Она напугана и не хочет его видеть. Но как объяснить этой дуре, что он не для того её искал, чтобы сейчас уйти?!       — Хорошо, — примирительно сказал он. — Я всё понял. Я уйду. Но… — взгляд снова упал на кусок засохшей лепёшки. — Ты позволишь хотя бы угостить тебя обедом? Точнее, ужином…       …       — Как тебя зовут?       Они сидели в небольшом ресторанчике на окраине Халла — голод оказался сильнее гордости и страха; девчонка жадно уплетала сэндвич, облизывая пальцы, а он смотрел на неё и улыбался.       — Нэтали. Но все зовут меня Нэттлс.       — А родители твои где?       — Мама давно умерла. А отца я не помню. Мама говорила, что он был валирийцем, как ты.       «Что ж, Дрифтмарк — вотчина Веларионов. Возможно, какой-нибудь из них и присунул её матери», — подумал Деймон, а вслух сказал: — На валирийку ты вообще не похожа.       — Пофиг, — ответила Нэттлс, размазывая соус по откусанной булке. — А ты как меня нашёл?       — Эм… Случайно, — соврал он. — Просто ехал мимо и заметил твой байк… — она молча жевала, прихлёбывая из стакана сладкую воду. — Ты сама его собрала?       — Да. Но пока не хватает бабла привести его в порядок. Ещё много чего надо сделать — загрунтовать, зачистить, заменить клеммы. А клеммы покупать надо. Я пыталась сделать сама, из батарейки, но не могу втулку под «конус» найти. И надо ещё где-то второй аккумулятор взять, а то свой мне жалко.       Деймон ухмыльнулся.       — Молодец. Видно, что соображаешь. Кто же тебя этому всему научил?       — А вот такие, как ты, — Неттлс с вызовом посмотрела на него. — Кому отсосу, кому подставлю — они и учили.       — Я ведь уже извинился… — хрупкий мостик, который он с таким трудом возвёл, вновь оказался под угрозой.       — Ладно, проехали, — махнула она рукой и тут же спросила: — А ты что, тоже в байках шаришь?       — Немного. Мне нравится всё, что связано с техникой, с гонками… — Его вдруг осенило: — Кстати, а ты гонки любишь?       — Очень, — ответила она. — Но на Халле нет треков. До войны можно было хотя бы по дорогам гонять, а теперь…       — А хочешь, погоняем? Можем даже на спор. Забьёмся, ну… на тысячу оленей, например…       Глаза у Нэттл загорелись и сразу же погасли.       — Ага, у тебя байк поди крутой, а мой Овцекрад едва на ладан дышит.       — Овцекрад? — удивился он. — Ты его так называешь?       — Угу… — она снова запихнула кусок сэндвича в рот. — Я как-то раз на нём овцу сбила. Ну, отара переходила дорогу, а я ехала… — пояснила она, будто Деймон мог и не понять. — И овца тупая попала под колесо. Её за стойку зацепило и протащило немного. А пастух, дурак, бежал за мной и орал, что я у него овцу украла.       Он расхохотался в голос. Нэттлс тоже улыбнулась, не переставая жевать, но тут же напустила на себя воинственный вид.       — В Королевской Гавани есть где погонять. Бывала в Королевской Гавани?       — Нет. Я из Халла только один раз выехала. До этого нигде на материке не была.       «Просто прилепилась к ребятам в подмастерья. Отца, матери нет, сама по себе. Ну, они и взяли — жалко стало…» — снова вспомнились слова Хью Хаммера.       — В пригороде есть отличные треки, — продолжал Деймон. — И автосервисов много. Хочешь, пристрою тебя в серьёзный автосервис в столице? Там хорошие деньги крутятся, а ты, я вижу, разбираешься в технике. Отремонтируешь своего Овцекрада, и тогда мы с тобой погоняем. А? Решайся.       Она внимательно смотрела на него чёрными влажными глазами. Билась жилка на тонкой шее, беспокойно кудрявились за ушами непослушные волосы…       — Не пойму, нахрен тебе всё это? Суетишься тут, извиняешься, жрачку мне купил, работу предлагаешь… Какого хера тебе от меня надо? Кто ты такой, вообще?       — Послушай, Нэтти, — серьёзно сказал он, — я обошёлся с тобой мерзко и хочу загладить свою вину. Это в моих силах… — девчонка молчала, даже перестала жевать. — Тебе нужны деньги? Я мог бы тебе дать, но, уверен, ты их не примешь. Поэтому приглашаю тебя в столицу. Там возможностей куда больше, чем здесь. А я помогу тебе.       — Нэтти… — её лицо вдруг посветлело, разгладилась складка меж чёрных широких бровей. — Меня так мама называла.