Привет, Генри!

***

— То есть ты его украл? — Эмма буравила Генри взглядом. — Крадут чужое, а это — и моё тоже, — легко апеллировал он, пожав плечами и откусывая сэндвич. — Генри, ты взял вещь Реджины без спроса. Это воровство. Проблема Эммы в воспитании номер три: очень тяжело быть строгим родителем. — Она снимала это для меня, — настаивал мальчик. — Чтобы я смотрел, когда вырасту. Я вырос и смотрю. И где тут проблема? — Эмма сжала челюсти. Иногда пацан был просто невыносим в своём упрямстве. — Генри, — вздохнула она, набирая воздуха и терпения, — ты мог спросить её, мог… — Да она бы в жизни не дала показать это тебе! — перебил Генри. Эмма снова вздохнула. — Ты сам прекрасно понимаешь, что это фиговый поступок. И ты возьмёшь этот диск, отдашь его Реджине и извинишься, — Терпение куда-то стремительно испарялось. — Если бы она не была такой злобной, мне не нужно было бы ничего красть… то есть брать! — он вскочил со стула. — И не буду я извиняться! Я это для тебя сделал, сама и извиняйся! — Значит так, молодой человек, — Эмма встала, опираясь руками на кухонный остров. — Ты ведёшь себя как Реджина, — он замер посреди комнаты, удивлённо смотря на неё. — Я веду себя не как Реджина, я веду себя как твоя мать. И как твоя мать я говорю тебе перестать вести себя как засранец! — Я сделал это для тебя! — крикнул он. — И перестань меня отчитывать! Ты не ма… Ты не Реджина! Хватит пытаться её заменить! — Генри схватил с кресла рюкзак и распахнул дверь. — Генри! — рявкнула Эмма пустому коридору. — Да блять! — невинная столешница получила удар.

***

Она сделает это сама. Сама принесёт диск и огребёт по полной. В конце концов, это и её вина тоже. Пацан вёл себя так, потому что она слишком долго играла в «доброго копа», потакая всем его прихотям и проезжаясь по авторитету Реджины на своём «Жуке». И вот, принося в жертву обед, она вырулила из участка к дому на Миффлин-стрит. Стараясь как-то подготовить себя к грядущей встрече, Эмма прокручивала в голове вчерашние кадры. Сейчас она приедет, отдаст Реджине её имущество, выслушает тонну привычных унизительных комментариев в свой адрес. Но в этот раз сделает это всё молча и с достоинством. Потому что в этот раз она едет не к мадам Мэр, а к женщине, которая десять лет растила её сына. Сына, который украл у неё диск. Диск, который хранит часть её жизни. Часть, которую Реджина оберегала с рвением Цербера. Из которой Эмма с Генри устроили киновечер. Свон заскулила. Ей крышка.

***

Дверь открылась вместе с саркастичным: — Мисс Свон, поразительная оперативность. Эмма непонимающе уставилась на Реджину. Решив проигнорировать странный комментарий, вздохнула поглубже и начала: — Реджина, я… — Где он? — умение выслушать входило в список многочисленных достоинств, которыми Реджина не обладала. Эмма снова уставилась на неё, хмурясь. Да что происходит? — Мисс Свон, вас контузило по дороге сюда? Где Генри? Эмма чувствовала себя идиоткой. Рядом с Реджиной такое случалось на сто процентов чаще, чем ей бы хотелось. По дороге сюда она продумала несколько вариантов событий: от самого благоприятного, где её достоинство банально втаптывают в грязь, до поножовщины. И если бы Реджина сдержала обещание и не стала использовать магию, у Эммы даже были бы шансы выжить. Но планы её нарушены совершенно непонятным вопросом, и вот она стояла, растерянно таращась на Реджину. Что-то действительно вечно. — Реджина, я не понимаю… ты о чём вообще? — Мне звонили из школы. Генри там нет. И я бы очень хотела осведомиться о делах, которыми занят мой сын, вместо получения образования. — Он не в школе? — А, — Реджина растянулась в холодной улыбке, — так вы ещё и не в курсе. Прекрасно. — Тебе звонили? Почему… — Потому что я всё ещё являюсь единственным законным опекуном Генри, мисс Свон. И как бы вам ни хотелось отобрать его у меня, я всё ещё несу за него ответственность. Эмма вздохнула, сдерживая себя от ответного удара. Мысленно досчитала до десяти. Примерно столько нервных клеток у неё осталось на этот разговор. Десять… — Реджина, давай не будем ссориться, сейчас я всё… — Ссориться? Мне дела нет до ссор с вами. Я хочу знать одно: где мой сын? Восемь… — Я сейчас разберусь, — Эмма достала из кармана телефон. — Уверена, что всё в порядке. — В полном! Ребёнок всего лишь не появился в школе, — продолжала возмущаться Реджина. Эмма была уверена: будь в Зачарованном лесу средняя школа, Реджина была бы самой главной занудой, которая напоминает о домашке, если учитель вдруг забыл задать. Шесть… — Вдруг ему плохо? Или на него напали хулиганы? Или тролли? — Реджина стала расхаживать по крыльцу, цокая шпильками. — Боже, да в этом городе полно людей, которые мечтают навредить моему сыну! — Реджина, не паникуй. Мы поссорились с утра, вот он и умотал. — О, — ехидная ухмылка расцвела на лице Реджины, — проблемы в раю? Не так-то просто быть настоящим родителем, да, мисс Свон? Три… — Не берёт, — констатировала она, начиная искать номер Дэвида. — Вы не в состоянии обеспечить моему сыну даже базовую безопасность! — Ну у тебя это получалось просто великолепно, — буркнула она, всё ещё пряча глаза в телефоне. — Ну уж в родительстве я преуспела куда больше вашей семейки, — Эмма поджала губы. Один… ноль. — Да, особенно, когда он попёрся в чёртов Бостон, чтобы разыскать меня! — крикнула она, нажимая «вызов». По секундной трещине в холодной маске Реджины Эмма поняла, что попала в цель. Сама напросилась. — Я напишу, как найду Генри. А ты… Боже, перестань быть такой задницей, Реджина! Я не тебе, Дэвид. Секунду, — она развернулась на пятках и прошагала к «Жуку», каждым яростным шагом намереваясь втоптать дорожку глубже в землю. На пассажирском сиденье машины так и лежал диск. Забыла. Эмма вцепилась в руль и надавила на газ — чёрт бы с ним. — Дэвид, нужно найти Генри.

***

«Генри дома. Всё ок» Это всё, что получила Реджина после нескольких часов ожидания и гляделок с телефоном. Где он был? С кем? Как он себя чувствует? Она покормила его? Они помирились? «Всё ок» — всё, что она заслужила знать о своём сыне. «Всё ок» — вместило в себя почти одиннадцать лет материнства. Реджина отбрасывает телефон на стол. Но он не ранен, у него ничего не болит. Он в безопасности, в своём новом доме со своей новой семьёй. Пора бы с этим смириться. Она делает глоток фирменного сидра. Отвратительно. Реджина вдруг осознаёт, что тревоги о сыне помогли хоть как-то разбавить тягучее болото бесконечно одинаковых дней. Ненадолго, но у неё появилась маленькая цель — убедиться, что Генри в порядке. Помочь, если будет нужно. Но теперь «всё ок», и ей снова некуда себя деть. Ещё глоток. Гадко. Она всегда жила целями: научиться верховой езде, сбежать из-под гнёта матери, прервать уродливый брак, отомстить Белоснежке. Вечная гонка, подменявшая жизнь. А потом она наложила проклятие — остановилась, чтобы перевести дыхание, насладиться собственной победой. А потом замерла. Реджина получила всё, чего желала, но этот путь оказался тупиковым — больше не к чему стремиться, некуда идти. Дорога к триумфу была мучительно долгой, падение заняло секунду. А потом с ней случился Генри, и цели стали не нужны. У неё появился смысл. Он показал ей мир, который не сводится к одной тропе, ведущей прямиком к победе. Его мир был огромным, ярким, с тысячами дорог. И она стала просыпаться не чтобы идти к чему-то, а чтобы идти рядом с ним. Теперь её смысл делит свой мир с другими. А она учится тому, что никогда не было ей подвластно, — ожиданию. Реджина допивает бокал. Невыносимо. А сидр был очень даже неплох.

***

«Зачем вы приезжали?» «Что?» «Вы не знали, что Генри не в школе. Зачем вы приезжали?» Блядство. И почему Реджина вспомнила про это теперь, после их с Генри торжественного примирения? Когда они уже договорились незаметно вернуть диск на место? «Хотела честно вернуть диск с твоей личной жизнью, но передумала, потому что ты — заноза в заднице, и ещё одной перепалки с тобой я не выдержу». — Эмма, всё в порядке? — Мэри-Маргарет поднимает на Эмму проницательный взгляд. Свон поражала способность женщины чувствовать любую перемену в настроении Эммы всегда, кроме моментов, когда ей действительно этого хотелось. — Всё супер! Руби пишет, — она не знала, зачем соврала. И теперь ей нужно соврать ещё раз, но уже Реджине. «Хотела обсудить кое-что» — как-то размыто. «О Генри» — а теперь выглядит так, будто им всё ещё есть что обсуждать. «Но это уже не важно» «Что конкретно вы хотели? Он в порядке?» — ответ пришёл незамедлительно. «Да-да, всё супер» «Конечно, совсем забыла, что „всё ок“» Эмма нахмурилась. Реджина цитирует её? Зачем? «Мисс Свон, вы не назвали предмет обсуждения» Эмма недовольно цокнула. За-ну-да. «Говорю: уже не важно» «Он мой сын. Мне важно всё» Старая песня. «И не скажу» — раздражённо написала Эмма. За день она прошла через два скандала, поиски сына по всему городу, попытку объяснить свои чувства десятилетке и допросы Мэри-Маргарет о причинах их ссоры. И всё это из-за Реджины Миллс. «Потому что ты балуешься» — в сердцах напечатала она. И нажала отправить. Наверное, в состоянии аффекта от… от дерьмового дня. В ужасе прикрыла рот ладонью. Зачем. Зачем она написала это ей. ЕЙ! «???» — очень угрожающе. Эмма молча смотрела на экран. — Эмма, всё точно хорошо? Мэри-Маргарет, не до тебя сейчас. Эмма выдавила фальшивую улыбку и кивнула. «Мисс Свон, я жду объяснений» Эмма сглотнула. Терять ей уже нечего: «Потом!» И добавила, финальным гвоздём в крышку своего гроба: «Спокойной ночи, Реджина» «Спокойной ночи, Эмма» — пришло шестью минутами позже. Но Эмма уже не видела — побеждала Генри в жестоком видеоигровом бою. На кону стоял дополнительный час до сна для него, вымытая посуда для Эммы и возможность отвлечься и не думать о том, что только что было отправлено Злой Королеве. Тоже для Эммы.

***

На следующий день Генри был вынужден обедать у Реджины. Без боя пацан не сдавался, поэтому Эмме пришлось замаскировать нежеланный визит под миссию по возвращению диска. Название пока в разработке. Подвозя сына к особняку Реджины, Эмма задумалась о том, как они докатились от увиденного её на экране к тому, что имеют сейчас. Генри провёл в этом доме десять лет, а теперь не желал задержаться на два часа. И ей бы было жалко Реджину, если бы она не помнила о вчерашней ссоре. Но она помнила, поэтому, высаживая Генри, подарила ему сочувственную улыбку и направилась назад в участок. Встреча с Реджиной после вчерашней маленькой смс-революции была нежелательной и опасной. Но Эмма считала, что вышла победителем — Реджина так и не ответила ничего на её сообщения. Она ухмыльнулась себе и, тормозя у работы, достала телефон. Она вышла сухой из воды, и её телефон хранит доказательства! «Спокойной ночи, Эмма» — Свон замерла. Она не знала как, но всё уже умудрилась упустить сообщение от Реджины и провести в неведении полдня. Спокойной ночи. Не проклятия, не оскорбления, не угрозы смерти. Спокойной ночи. Эмма. Не мисс Свон, не недоразумение, не дочь идиотов. Эмма. И как это понимать?

***

Вместе с писком духовки раздался стук. Как раз вовремя. Реджина вытерла руки о кухонное полотенце и почти побежала в холл. — Привет, Генри! — она широко улыбнулась, по привычке раскрывая руки для объятий. — Привет! — Генри скользнул в дом. — Что на обед? Она сидела напротив Генри, поглощённая его рассказами. Поначалу он не испытывал желания делиться с ней чем-то, но Реджина прекрасно знала, как разговорить своего мальчика. Они работали над новым проектом в школе. И его сочинение заняло первое место на конкурсе. На той неделе он впервые сел на лошадь. Одноклассник назвал его ботаном, но он нашёлся с ответом. Мэри-Маргарет готовит неплохие блины. А из Эммы кулинар так себе. Росомаха сильнее Супермена. Он обыграл Эмму в приставку. Генри рассказывал и рассказывал, едва успевая прерываться на курицу. А Реджина слушала и слушала, не размениваясь на еду. Не сейчас, когда её сын с ней. — Дэвид подъехал, — как-то неуверенно сказал Генри, отводя взгляд. — О, — она сильно старалась не показать своего разочарования. — Стой, я испекла печенье. Положу в контейнер. На пороге он сделал шаг в её сторону, но тут же отдёрнул себя и просто открыл дверь. — Ну, пока… — он развернулся и прошагал к припаркованному пикапу. — Пока, — вышло как-то совсем тихо. — Генри, скажи Эмме, чтобы купила тебе новые кроссовки! Эти совсем не годятся.

***

Эмма зашла пожелать Генри доброй ночи, как, по её убеждению, делают все родители. Но в этот раз от неё не укрылось заговорщическое выражение его мордашки. — Что? — настороженно спросила Эмма, приподнимая бровь. Генри хитро улыбнулся и покосился на тумбочку рядом со своей кроватью. На ней лежал другой кейс для DVD-диска с выведенной надписью «Генри Миллс 1,5–2,5 года». —Твою ма… Пацан!