absurdity under the cover of night

      — Эта идея будет претендовать на звание самой тупой среди всех остальных твоих идей.       Рики долго смотрит на улыбающегося Накакита и не знает, что хочет сделать в первую очередь: стереть эту ухмылку с лица отцовским лещом или дать смачного поджопника. Хотелось бы как-то помочь умным мыслям догнать лучшего друга, а то что-то он разогнался на второй космической.       Юма привычно не реагирует ни на колкость, ни на устрашающий взгляд со стороны младшего, заявляя:       — Ты проиграл, Рикс, а карточный долг — это закон.       — Да я уж лучше тебе денег выплачу, чем... это.       Юма поджимает губы и качает головой, показывая, что не терпит возражений.       — Ну уж нет. Ты так просто не отделаешься. Сам сказал, что «давай желание». Я тебе всё устроил, придумал, а ты ещё возмущаешься.       — Я не думал, что ты захочешь меня под статью подвести. Ты же понимаешь, что если что-то пойдёт по пизде, я сяду. Даже если не за воровство, так точно за проникновение на частную территорию.       — Ой, я тебя умоляю. Я знаю тебя давно и уверен на сто процентов, что ты не попадёшься. Опыт-то имеется.       Юма нахально играет бровями, на что получает красноречивый средний палец в лицо от Хирота. Ну подумаешь, влез однажды в небольшой магазинчик, с кем не бывает. Рики ничего не говорит другу и снова смотрит в сторону дома, в который ему нужно было проникнуть. Чтоб он ещё раз сыграл с Юмой в карты...       — Мне надо просто туда зайти и взять любую вещь? Или нечто конкретное нужно?       — Убери, пожалуйста, пассивную агрессию, а то аж прямо душно стало, — деланно обмахивается ладонью Накакита. — Да хоть рваную бумажку с пола, мне всё равно. Самое главное, чтобы я понял, что это из того дома, а не из твоего кармана.       — Блять. Я уже вижу, как меня пакуют. Мать мне точно все мозги проест, и тюремная решётка её не остановит.       — Думай о хорошем.       — Обязательно. Как в следующий раз я подставлю тебя, мой дорогой друг.       Рики натягивает капюшон чёрной худи практически до бровей, а на глаза — какую-то маску из магазина хэллоуинских костюмов. Сразу видно, что готовился Юма. Только этот балбес мог вместо обычной маски для лица, купить карнавальную. Нацепив этот ужас, Рики себе под нос сетует на старшего и медленно идёт в сторону двухэтажного дома, выныривая из тени деревьев, в которой стоял. Территория дома была освещена только со стороны главного входа, поэтому пришлось идти к заднему двору. Судя по внешнему виду, семья, что здесь жила, была явно состоятельной, но отсутствие какой-либо ограды и камер удивляло. И настораживало одновременно. Что если Рики уже успел засветиться и даже не заметил этого?       Словно ниндзя, парень лавирует между кустовыми цветами и невысокими деревьями, вставая прямо под небольшим балкончиком на втором этаже. Внизу балкон подпирался колоннами, подвергшимися интересному дизайнерскому решению, что сейчас очень играло на руку Рики. Колонны были облеплены крупными декоративными пластинами, что имели зазоры между собой. Рики использует всю свою физическую силу и прыть, карабкаясь вверх, и в скором времени оказывается на твёрдом полу балкона. Выдохнув, он смотрит вниз и оценивает расстояние до земли и то, насколько болезненно будет прыгать, если вдруг всё пойдёт прахом. Прикинув, что это может обойтись малой кровью, то бишь просто больными ногами, Рики принимается за основное задание. Он поворачивается в сторону большой стеклянной двери, вглядываясь в темноту комнаты. Не увидев за ней никаких признаков движения, он аккуратно прикасается к стеклу. Дверь-купе легко поддаётся и бесшумно отъезжает в сторону, пропуская Рики внутрь. В темноте мало что было видно, но благодаря приглушённому жёлтому свечению от светодиодной ленты, что тянулась по периметру потолка, парень понимает, что попал, видимо, в комнату ребёнка, ну или подростка. Он нервно оглядывается и видит в неосвещенном углу кровать и сбившееся в огромный комок одеяло. Рики прислушивается и слышит тихое сопение. Несмотря на это, сердце колотилось словно бешенное. Если парень хоть как-то издаст звук, ему точно не поздоровится. Полиция и так не жалует Рики за его пристрастие к дорожным нарушениям и неблагополучному образу жизни, так тут ещё и угроза реальной статьи светит. Спасибо, Юма.       Хирота высматривает в полумраке рабочий стол, на котором стоял лишь ноутбук, ушедший в спящий режим, да несколько учебников. Он чертыхается на чужую чистоплотность, быстро оглядывает стол на наличие хоть чего-нибудь бесполезного, что можно было бы представить как доказательство, что желание выполнено и видит единственный на весь стол небольшой исчерканный кусок бумаги, хоть издалека похожий на мусор. Он подносит его к дисплею ноутбука, оценивающе осматривая. На нём были какие-то каракули и нечто похожее на цифры. Рики победно улыбается, складывает бумажку, убирая её себе в карман, и оборачивается в сторону окна, в момент застывая. Сердце падает в пятки. В полумраке он видит, как хозяин комнаты сидит на кровати, держа в руке телефон, тем самым подсвечивая снизу лицо. Рики видит откровенный шок и, кажется, даже может прочитать по губам, как ругается парень — а это был именно он.       Секунда, две и адреналин, наконец, берёт верх. Хирота, боясь лишнего шума, молча и резво преодолевает расстояние до кровати в два шага. Одной рукой он хватает запястье юноши, в которой был зажат телефон, а другая зажимает тому рот. Хирота упирается коленом на кровать и опускает лицо на уровень сидящего, нависнув грозной тенью. Парень испуганно мычит, невольно подаётся назад и упирается спиной в стену. Крупная дрожь проносится по всему телу, а пальцы роняют телефон на кровать. Рики следит за гаджетом и потом, возвращая взгляд на парня, шепчет:       — Будет лучше, если ты будешь молчать.       Парень молчит, всё ещё во все глаза смотря на ночного гостя. Хирота подумал, что нужно как-то обозначить, что он ничего плохого не хотел, но для этого ему необходимо, чтобы юноша не поднимал шума. Как назло, в голову не лезло ни одной подходящей мысли, и он говорит:       — Я сейчас медленно уберу руку. Будь хорошим мальчиком и не кричи.       Рики дожидается кивка и убирает ладонь с чужого лица, однако, второй рукой продолжая держать юношу за запястье. Он лишь немного ослабляет хватку, показывая невраждебность, но всё равно остаётся начеку. Парень напротив рвано делает вдох и облизывает пересохшие губы.       — Что вам нужно? — голос хриплый, явно ошарашенный происходящим. Рики усиленно пытается подобрать слова, чтобы правда звучала не как откровенный бред, но вскоре понимает, что с какой стороны ни подойди к объяснению — в любом случае звучать будет бредово.       — Ничего особенного. Я уже всё, что нужно было, взял. Не беспокойся, ничего ценного забрать и в мыслях не было.       Благодаря подсветке, Рики увидел, как глаза парня метнулись в сторону рабочего стола, где до этого был замечен ночной нарушитель. Невольно он усмехнулся.       — Глаза на меня, котёнок.       Сорвалось с губ быстрее, чем Хирота мог бы подумать. Он чувствует, как парень напрягается, и разжимает пальцы полностью, отпуская чужое запястье. Тот притягивает руку к себе и прижимается к стене позади. Создавалось впечатление, что он пытался с ней слиться.       — Если вам больше ничего не нужно, — парень настороженно держит дистанцию, говорит тихо и глухо. Рики отдаёт ему должное — парень почти не испугался, — почему не уходите?       Хирота, до этого стоявший в сгорбленном состоянии, выпрямляется. Он оценивающе очерчивает тёмный силуэт и ухмыляется, особенно когда видит, что тот зеркалит его взгляд, осматривая высокую фигуру сверху вниз, а затем возвращает его на лицо, скрытое чёрной маской. Он встречает ухмылку Рики, не понимая, как её расценивать, и невольно прижимает одеяло к себе ближе. Внезапное игривое чувство взыграло где-то внутри, и Хирота ощущает, как адреналин кружит голову, задвигая инстинкт самосохранения, что до этого преобладал. В голове мелькает мысль поиграть, несмотря на то, что разум пытается вразумить хоть как-то.       — Может быть, мне нравится смотреть на такие красивые глаза. Прямо оторваться не могу, — Рики наклоняется, приближаясь лицом к чужому и хрипло посмеивается, когда парнишка жмурится и отворачивается. Было слышно по участившемуся дыханию, что тот пытается совладать с паникой. Хирота возвращается в ровное положение и отступает на шаг от кровати.       — Расслабься, на сегодняшнюю ночь я твоя фея-крёстная уборки. Избавляюсь от лишнего мусора на твоём столе.       Рики ныряет в карман рукой и показывает тонкий квадратный листок, зажимая его двумя пальцами. Парень искоса смотрит, чуть щурясь, и убеждается в правдивости слов Рики. Однако, что-то заставляет его выпрямиться на кровати и поддаться вперёд, удивляя Рики.       — Стойте. Зачем вам это?       Хирота недоумённо смотрит на листок с каракулями и цифрами, а затем так же — на парня.       — А тебе это зачем?       — Там очень важная информация, оставьте это, пожалуйста.       Парнишка явно поднабрался смелости. Он откидывает одеяло, что до этого служило ему своеобразным щитом, и встаёт с кровати. Он нервно заламывал пальцы и предусмотрительно не подходил к Рики, хотя в словах был настойчив.       — На нём записан телефон девушки, которая мне очень нравится. Это правда важно. Возьмите что-нибудь другое.       Рики молчит, а его брови взмывают вверх от удивления. Эта ночь прямо полнилась странными ситуациями, хотя удивительно, полнолуние было не сегодня. Хирота позволяет себе ухмылку и кладёт бумажку снова в карман, делая шаг обратно к юноше. Тот дёргается, но продолжает храбриться, не отступая назад.       — А что ты можешь мне предложить, Kätzchen?       Немецкий звучит ещё угрожающе, чем корейский до этого. У юноши после фразы перехватывает дыхание, что служит своеобразным сигналом. Он чуть дёргает головой в сторону двери и тут же срывается с места. Рики благодарит свою реакцию за то, что он успевает схватить непутёвого юношу за запястье быстрее, чем тот достигает своей цели, и прижимает его спиной к стене, пригвоздив внезапно тонкие для парня запястья над головой. Крепкая грудь Рики касается чужой груди, обжигая теплом. С губ юноши срывается болезненный стон от удара затылком о стену, а Хирота не сразу осознаёт, что ему это нравится.       — Я же тебя предупредил, что ничего не случится, если ты не будешь создавать лишнего шума, — Рики убирает прядь чёлки со лба юноши и склоняет голову вбок. — Прояви послушание. Понимаю, что незнакомец в твоей комнате посреди ночи — не есть что-то безопасное, но я уже сказал несколько раз, что ничего не сделаю тебе.       Он наклоняется к уху парня.       — Если только ты не попросишь, — тот вздрагивает от чужого дыхания на шее, покрываясь мурашками и вызывая удовлетворённую усмешку со стороны Рики. Он касается носом мягкой кожи шеи, а парень ёрзает, ведя плечом.       — Ни за что, — говорит чуть громче. На задворках сознания Рики кажется, что голос смутно знаком, но, к сожалению, так сразу в голову никто, кому он мог бы принадлежать, не приходит. Он пытается вглядеться в полупотёмки, но отсутствие должного освещения играет свою роль. Оно будто сильнее давит на глаза, заставляя болезненно моргать от перенапряжения.       — Как скажешь, Kätzchen, — Рики выдыхает в шею парню. Тот не контролирует ещё один стон и ощущает, как вспыхивают щёки. Он резко мотает головой, вырывается из чужой хватки и случайно задевает книги, что лежали на стоящем рядом комоде. В тишине грохот словно сотрясает стены, и за стеной слышится женское:       — Нико! Что случилось?       Шестерёнки в голове Рики крутятся на удвоенной скорости. Женский голос дополняется быстрыми шагами, а в голове мелькает мысль, что этот голос Хирота узнает, к сожалению, из тысячи. Декан Ван Мэй. Рики смотрит на юношу перед собой и понимает, в чью комнату он влез. То был никто иной, как Николас Ван, его однокурсник.       Угроза быть раскрытым достигает высокой отметки, и Рики принимает единственное верное решение — бежать. Он срывается с места в сторону балкона, не оглядываясь, перелезает через перила и, взмолившись всем богам, прыгает вниз. Стопы отдают болью, но страх оказаться замеченным заставляет встать и бежать подальше с территории.       В это время в комнату сына буквально влетает обеспокоенная женщина.       — Дорогой, я слышала грохот, всё хорошо?       Николас стоял посреди комнаты и молчаливо смотрел в темноту улицы, где только что скрылся незнакомец. Он всё ещё пребывал в состоянии шока от происходящего, стараясь устаканить бешеный сердечный ритм. Парень нервно потирает ладони и оборачивается к матери.       — А? Да ничего страшного. Я просто в темноте не сориентировался. Прости, пожалуйста, если напугал.       — Точно? — она обеспокоенно посмотрела на сына и погладила по щеке. Тот кивнул.       — Да. Ничего не произошло.