«Золотая клетка и хулиган»

      Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы Магнолии в мягкие оранжевые и багровые тона. Люси шла по полупустой аллее, ведущей от автобусной остановки к её дому. После разговора с Эрзой она была сама не своя. Слова подруги о том, что Нацу — это «катастрофа», эхом отдавались в голове, смешиваясь с воспоминаниями о его поцелуе на холме и яростном признании в коридоре. Она была так погружена в свои мысли, что не заметила, как из-за поворота выехал чёрный тонированный фургон. Он медленно, почти бесшумно, катился по дороге, словно хищник, выслеживающий добычу. Люси почувствовала неладное слишком поздно. Внезапно дверь фургона с пассажирской стороны распахнулась на ходу, и оттуда высунулась рука в чёрной перчатке. Сильная хватка вцепилась в лямку её сумки и с нечеловеческой силой рванула её на себя. — А-а-а! — закричала Люси, теряя равновесие. Её протащило по асфальту несколько метров, пока она не врезалась в борт машины. Всё произошло за считанные секунды. Дверь фургона распахнулась шире. Из тёмного салона показалась ещё одна рука, которая грубо схватила её за волосы и с силой втянула внутрь. Люси закричала снова, но чья-то ладонь в перчатке тут же зажала ей рот. — Тихо, принцесса, — прошипел мужской голос у самого её уха. Голос был холодным, безэмоциональным и пугающе знакомым. — Не усложняй нам задачу. Внутри фургона было темно. Люси пыталась отбиваться, царапаться, но её руки тут же заломили за спину, и она почувствовала холодное прикосновение металла к запястьям. Наручники. Её сковали. — Объект захвачен, — сухо произнёс всё тот же голос в рацию. — Уходим. Фургон резко сорвался с места, визжа покрышками. Люси швырнуло на пол. Она лежала на жёстком резиновом покрытии, пытаясь отдышаться. Паника ледяными когтями сжимала сердце. Кто это? Зачем? Она попыталась разглядеть лица похитителей, но в темноте были видны лишь смутные силуэты в чёрных масках-балаклавах. — Кто вы? Что вам нужно?! — выкрикнула она, пытаясь придать голосу твёрдости. Один из них, сидевший ближе к ней, наклонился. В тусклом свете приборной панели Люси на мгновение увидела его глаза. Холодные, серые и абсолютно пустые. И в этот момент её осенило. — Ты... — прошептала она, и ужас сковал её сильнее любых наручников. Она знала этот голос. Она видела эти глаза раньше. Давно. Мужчина ничего не ответил. Он лишь молча натянул маску обратно и отвернулся. Нацу сидел на крыше своего гаража и смотрел на темнеющее небо. Он уже обзвонил всех общих знакомых, оббегал все места, где она могла быть. Ничего. Телефон Люси был выключен. Он чувствовал себя беспомощным идиотом. Он должен был быть рядом. Должен был защитить её от всего мира, а вместо этого позволил ей уйти одну, обиженной и сбитой с толку.       Его телефон завибрировал. На экране высветился неизвестный номер. — Да? — рявкнул он в трубку. В ответ — лишь тишина и какой-то странный шорох. — Кто это? Если это шутка...       И тут он услышал его. Едва различимый всхлип. Знакомый всхлип. — Люси? — его голос мгновенно изменился, наполнившись тревогой и надеждой. — Люси, это ты? Где ты?! В трубке раздался другой голос — тот самый холодный, знакомый ему до дрожи голос из прошлого. — Драгнил, — произнёс он без единой эмоции. — У нас твоя принцесса. У Нацу перехватило дыхание. Кровь отхлынула от лица. — Что... что тебе нужно? Отпусти её! — Приходи один. Парк «Белые акации». Полночь. Приведёшь кого-то ещё — она умрёт. И без глупостей. В трубке раздались гудки. Нацу смотрел на погасший экран телефона так, будто тот был ядовитым змеем.       Он узнал этот голос. Узнал мгновенно. Это был Джек Фуллостер. Это был его старший брат. Тот, кого все считали погибшим много лет назад в результате несчастного случая. Тот, кто носил кличку «Тень» и был самым опасным человеком из их прошлого. Нацу сжал телефон с такой силой, что пластик заскрипел. Игра закончилась. Началась война.       Нацу спрыгнул с крыши гаража, приземлившись с глухим стуком. Его сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё звучал холодный, безжизненный голос из прошлого. Грей Фуллостер. «Тень». Человек, которого не должно было существовать в их жизни. Человек, чьё возвращение несло только смерть и разрушение. Он ворвался в дом, где на диване всё ещё сидел настоящий Грей, листая какой-то журнал. — Грей! — рявкнул Нацу так, что тот подскочил, роняя журнал. — Какого... — начал было Грей, но Нацу не дал ему договорить. Он схватил друга за грудки и с силой впечатал в спинку дивана. — Это ты! — прорычал Нацу, его алые глаза горели яростью и отчаянием. — Это всё подстроил твой чёртов братец! Грей побледнел. Он смотрел на Нацу с непониманием, которое быстро сменилось ужасом. — О чём ты говоришь? Мой брат... — Он жив, Грей! — заорал Нацу, встряхивая его. — Он только что звонил мне! У него Люси! Он сказал... он сказал привести всех в парк в полночь! Грей замер. Его лицо стало белее мела. Он оттолкнул руки Нацу и вскочил на ноги. — Это невозможно... — прошептал он, оседая обратно. — Он не мог... мы же похоронили пустой гроб. — Похоже, он вернулся, чтобы забрать то, что считает своим по праву, — раздался от двери ледяной голос Джерарда. Он стоял на пороге, полностью одетый, словно и не собирался ложиться. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах горел опасный огонёк. Он всё слышал. — Я так и думал, что это он. Слишком чисто сработано. Ни следов, ни свидетелей. Только его стиль. — Что... что нам делать? — Грей выглядел совершенно сломленным. Его брат, которого он считал мёртвым, был не просто жив, а держал в заложницах девушку его лучшего друга. Нацу снова начал метаться по комнате, как загнанный зверь. — Я пойду туда. Я пойду один. Я отдам ему всё, что он захочет!       Джерар одним движением оказался перед ним и схватил его за плечо, заставляя остановиться. Его хватка была стальной. — Нет. Ты не пойдёшь один. Это именно то, чего он ждёт. Он хочет выманить тебя, Нацу. Хочет сломать тебя на глазах у всех. Мы пойдём вместе. Но не как толпа. Мы будем его тенями.       В этот момент в дом ворвался Гажил. Его металлические руки были сжаты в кулаки, а глаза горели диким огнём. — Я только что был у неё дома! — прорычал он. — Её там нет! Её телефон выключен! Что происходит?!       Джерар отпустил Нацу и повернулся к Гажилу. — Её похитили. И мы знаем кто. Он вкратце пересказал им всё: звонок, требование и главное — имя похитителя. Когда он закончил, в комнате повисла гробовая тишина. Гажил медленно перевёл взгляд на Грея. В этом взгляде не было насмешки или злости. Только мрачное понимание и сочувствие. — Твою ж мать... — выдохнул Гажил. Грей закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. — Я должен был догадаться... — прошептал он. — Этот холод... эта жестокость... Это он. Джерар подошёл к окну и посмотрел на темнеющее небо. — У нас есть несколько часов до полуночи. Мы должны подготовиться. Это будет не просто встреча. Это будет ловушка. И мы должны быть готовы ко всему.       Нацу посмотрел на Джерара, затем на Грея и Гажила. В его глазах больше не было паники. В них горел тот самый огонь, который сделал его легендой «Хвоста Феи». — Хорошо, — твёрдо сказал он. — Мы сыграем по его правилам. Но правила будем диктовать мы. Часы начали свой отсчёт до полуночи. Игра теней началась.       Мир для Люси сузился до размеров тёмного, душного багажника фургона. Единственными источниками света были тусклая красная лампочка на панели управления и узкая щель в крышке багажника, через которую пробивалась тонкая полоска умирающего дня. Каждый ухаб на дороге отдавался болью в затылке, которым она ударилась при похищении. Руки, скованные за спиной холодными металлическими наручниками, давно онемели. Плечи болели от неестественной позы. Но физическая боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим её сердце. Она узнала его. Узнала, как только он заговорил. Этот голос... он годами преследовал её в кошмарах. Голос из её прошлого. Из того времени, когда она была не Люси Хартфилией, наследницей корпорации, а просто безымянной девочкой в чужой, холодной стране. — Ты... ты же... — прошептала она тогда, не в силах закончить фразу. Имя застряло в горле комком. Он не ответил. Он никогда не отвечал на такие вопросы. Он просто действовал. Сейчас он сидел напротив неё, в углу багажника, и чистил нож. Длинное, изогнутое лезвие поблескивало в красном свете, когда он медленно и методично проводил по нему масляной тряпкой. Он делал это абсолютно бесшумно и безэмоционально, словно выполнял рутинную работу.       Люси сжалась в комок, пытаясь отодвинуться как можно дальше, вжаться в металлическую стенку. Она чувствовала себя пойманным животным. — Зачем? — её голос был хриплым и дрожащим. — Зачем я тебе? Мой отец... он заплатит любой выкуп! Только отпусти меня!       Мужчина даже не поднял глаз. Он продолжал своё монотонное занятие. Лезвие скользило по ткани с тихим, убаюкивающим ш-ш-ш. Этот звук сводил с ума. — Ты не товар, чтобы тебя продавать, — наконец произнёс он всё тем же безжизненным голосом. — И твой отец... он мне не интересен. — Тогда что?! Что тебе нужно?! — крикнула она, и в этом крике смешались отчаяние и ярость.       Он медленно поднял голову. В прорезях чёрной балаклавы его серые глаза казались двумя кусками льда. Он посмотрел на неё так, будто она была не более чем интересным насекомым под микроскопом. — Мне нужен он, — спокойно ответил Джек Фуллостер, «Тень». — Мне нужен Нацу Драгнил. А ты... ты просто приманка. Идеальная, красивая приманка. Он сделал паузу, наклоняя голову набок. — Знаешь, я наблюдал за тобой. За тем, как ты на него смотришь. Как он смотрит на тебя. Это... забавно. Вы оба такие наивные. Думаешь, он придёт за тобой? Думаешь, он сможет тебя спасти?       Он убрал нож и сделал резкое движение вперёд. Люси вскрикнула и отшатнулась, но он лишь схватил её за подбородок стальными пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. — Он придёт. И это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Я заберу у него всё. Как когда-то забрали у меня. Я сотру эту самодовольную ухмылку с его лица раз и навсегда. А ты... ты будешь смотреть.       Он отпустил её так же внезапно, как и схватил, и откинулся обратно в свой угол, снова беря в руки нож. — А пока... сиди тихо. Не хочу портить товарный вид раньше времени. Фургон снова подпрыгнул на кочке, и Люси больно ударилась плечом. Слёзы брызнули из глаз, но она не издала ни звука. Она смотрела на человека в маске, который методично водил лезвием по точильному камню, и понимала: она попала в лапы к монстру. И её единственный шанс на спасение — это тот самый хулиган и спорщик, которого она сама оттолкнула всего несколько часов назад. «Пожалуйста, Нацу... найди меня...» — мысленно взмолилась она, закрывая глаза, чтобы не видеть этого страшного человека и его сверкающий нож.       Часы в гостиной Нацу Драгнила тикали с оглушительной громкостью. Каждая секунда отбивала похоронный марш по их надеждам. За окном давно стемнело, и город погрузился в глубокую, непроглядную ночь. До полуночи оставалось меньше часа. В комнате царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом кожи — это Нацу нервно мерил шагами расстояние от дивана до окна. Грей сидел в кресле, бледный и неподвижный, словно статуя. Он не проронил ни слова с тех пор, как они разработали план. Гажил стоял у стены, скрестив на груди металлические руки, и сверлил взглядом дверь. Джерар проверял обойму своего пистолета — спокойно, методично, как хирург перед операцией. — Пора, — наконец произнёс Джерар, убирая оружие. Его голос был холоден и лишён эмоций. — У нас пятнадцать минут, чтобы занять позиции. Нацу остановился. Он посмотрел на своих друзей. На Грея, чьё лицо было маской сдерживаемой ярости и вины. На Гажила, в глазах которого плясали опасные огоньки предвкушения битвы. На Джерарда, воплощение ледяного спокойствия. — Вы знаете правила, — продолжил Джерар. — Никакой импровизации. Никакой геройской дурости. Мы — тени. Мы не идём к нему. Мы ждём, пока он не покажет своё лицо и не приведёт нас к ней. — А если он её... — голос Грея сорвался. Он не смог закончить фразу. — Не если, а когда, — отрезал Джерар, глядя ему прямо в глаза. — Он приведёт её. Он захочет, чтобы Нацу увидел её. Это часть его игры. Наша задача — сломать его игру. Нацу надел свою кожаную куртку и проверил карманы. — Я готов.       Они вышли из дома в полной тишине. Каждый был погружён в свои мысли, но цель у всех была одна. Парк «Белые акации» находился на окраине города — огромное, заросшее место с лабиринтом из старых аллей, заброшенных беседок и густых зарослей, где легко можно было спрятать целую армию.       Нацу прибыл на место первым. Он вышел из-за поворота и увидел её. Центральная беседка, освещённая тусклым светом единственного уцелевшего фонаря. В центре стоял человек в длинном чёрном плаще. Он стоял спиной к Нацу, совершенно неподвижно. Нацу сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Он сделал шаг вперёд. — Я пришёл! — крикнул он в пустоту парка. — Отпусти её!       Человек в плаще медленно повернулся. Лунный свет упал на его лицо, и Нацу почувствовал, как внутри всё леденеет. Это был он. Те же холодные серые глаза, что и у Грея, но лишённые всякой жизни. Тонкие губы были искривлены в жестокой ухмылке. — Драгнил, — произнёс он с нескрываемым презрением. — Где она?! — прорычал Нацу, делая ещё один шаг. — Терпение, мальчик, — голос Фуллостера был тихим и опасным, как шёпот змеи. — Ты слишком нетерпелив. Прямо как твой отец.       Он щёлкнул пальцами. Из темноты за его спиной выступили две фигуры в масках. Они тащили кого-то за собой. Нацу рванулся вперёд, но остановился как вкопанный. Это была Люси. Её руки были связаны за спиной, волосы растрёпаны, на скуле виднелся тёмный синяк. Но она была жива. Она смотрела на него огромными, полными ужаса и надежды глазами. — Люси! — выдохнул Нацу. — Ты опоздал, Драгнил, — прошипел Джек, обходя беседку по кругу, словно хищник вокруг добычи. — Ты всегда опаздываешь. Внезапно он резко выбросил руку вперёд и схватил Люси за горло, прижимая её спиной к своей груди. В другой руке блеснуло лезвие ножа, которое он приставил к её шее. — Ещё один шаг — и я перережу ей глотку, — его голос был абсолютно спокоен. Нацу замер. Его трясло от бессильной ярости. — Отпусти её! Это наш с тобой счёт! Она здесь ни при чём! Джек рассмеялся. Это был сухой, безжизненный смех. — Она — это всё! Она — твоё слабое место! Твоя ахиллесова пята! Я заберу у тебя самое дорогое... так же, как вы забрали у меня всё! Он надавил лезвием чуть сильнее, и на шее Люси выступила капля крови. — брат... нет... — прошептал Грей, выходя из тени деревьев в нескольких метрах от них.       Старший брат медленно повернул голову. Его ухмылка стала шире. — А вот и младший братец пожаловал. Решил посмотреть, как я закончу то, что начал много лет назад? Джек отвлёкся всего на секунду, но этого было достаточно. В тот же миг из темноты бесшумно метнулась тень. Джерар возник прямо за его спиной с невероятной скоростью. Раздался глухой удар рукояти пистолета о затылок. Джек охнул и начал оседать на землю, его хватка на Люси ослабла. — Беги! — заорал Нацу и рванулся к ней.       Но он не успел сделать и двух шагов. Земля под его ногами взорвалась фонтаном грязи и гравия. Из-под земли с металлическим лязгом вырвались толстые железные прутья, сплетаясь в прочную клетку прямо перед ним. Гажил Рэдфокс поднялся из укрытия в кустах, его глаза горели зелёным огнём ярости. — Попался! — прорычал он.       Джерар уже разрезал верёвки на руках Люси и подхватил её, не давая упасть. Грей подбежал к ней с другой стороны. — Люси! Ты в порядке? — его голос дрожал. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова от пережитого шока и глядя на Нацу, запертого в клетке из чистого железа.       Нацу с яростью ударил кулаком по прутьям. — Выпусти меня! Я должен быть с вами! Гажил оскалился: — Не дёргайся, Саламандр. Так ты будешь в безопасности от его ловушек. Мы сами закончим это дело.       Джерар поднял с земли бесчувственное тело Джека Фуллостера и закинул его себе на плечо с лёгкостью пушинки. — Уходим. Быстро. Здесь могут быть ещё сюрпризы.       Группа быстро отступила в темноту парка, оставив Нацу одного в железной клетке под тусклым светом фонаря. Он снова ударил по прутьям, оставляя на металле кровавый след от разбитых костяшек.       Игра ещё не была окончена. Но первый раунд они выиграли. И теперь у них был главный козырь в рукаве — сам «Тень». Теперь им предстояло узнать ответы на вопросы, которые были похоронены вместе с его пустой могилой много лет назад.       Они вернулись в дом Нацу. Это было самое безопасное место, которое пришло Джерару в голову. Джека Фуллостера, всё ещё не пришедшего в себя после удара, привязали к тяжелому стулу в подвале. Люси, бледную и дрожащую, усадили на диван в гостиной. Гажил и Джерар стояли на страже, пока Грей пытался напоить её водой.       Когда Нацу, освобождённый из железной клетки Гажила, ворвался в гостиную, он увидел именно эту картину. Его взгляд мгновенно нашёл Люси. Она сидела, сжавшись в комок, и казалась такой маленькой и хрупкой. Их глаза встретились. — Люси! — выдохнул он, делая шаг к ней. Но тут же две стальные хватки остановили его. Джерар и Гажил синхронно схватили его за плечи. — Стой, Нацу, — голос Джерарда был твёрд как камень. — Не сейчас. Дай ей прийти в себя. — Отпустите меня! — прорычал Нацу, пытаясь вырваться. Его пламя начало пробуждаться от ярости и страха за неё. — Я должен убедиться, что с ней всё в порядке! — Она жива! — рявкнул Гажил, усиливая хватку. — И будет в порядке, если ты перестанешь тут всё крушить! Дай ей воздух!       Нацу ещё пару секунд боролся, прожигая их яростным взглядом, но затем увидел глаза Люси. В них не было страха перед ним. В них была мольба. Она едва заметно качнула головой: «Не надо».       Он медленно выдохнул, заставляя пламя внутри утихнуть. Джерар и Гажил отпустили его, но остались стоять рядом, напряжённые как струны.       Внезапно тишину дома прорезал громкий треск рации из подвала. — Эй! — донёсся искажённый помехами, но всё такой же ледяной голос Джека. — Я тут заскучал. Может, поднимемся наверх и поговорим как в старые добрые времена, Драгнил? Нацу дёрнулся было к двери в подвал, но Джерар преградил ему путь рукой. — Мы сами с ним разберёмся. Ты останешься здесь.       Нацу стиснул зубы, но кивнул. Он вернулся к дивану и сел на пол прямо перед Люси, не смея к ней прикоснуться. Он просто смотрел на неё, пытаясь передать взглядом всё то, что не мог сказать при всех. Внизу послышалась возня. Джерар спустился первым. — Очнулся? — его голос был спокоен. — Как мило с твоей стороны составить мне компанию, Фернандес, — издевательски протянул пленник.       Раздался звук удара. Затем ещё один. — Где Драгнил? Я хочу говорить с ним! — прорычал Джек. — Ты будешь говорить с тем, с кем мы позволим, — отрезал Джерар.       Внезапно звуки борьбы внизу стихли. Наступила зловещая тишина. А затем... щелчок. Громкий, отчётливый щелчок взводимого курка.       Все в гостиной замерли. — Я так и думал, что ты прячешь пушку, Фернандес, — голос из подвала был полон ядовитого удовлетворения. — Но я быстрее.       Нацу вскочил на ноги. Его лицо исказилось от ужаса. — Нет... он забрал твой пистолет... В этот момент люк в подвал с грохотом распахнулся. По лестнице быстро поднималась фигура. Джек буквально взлетел наверх, держа перед собой Джерара как живой щит. В руке он сжимал чёрный пистолет, дуло которого было прижато к виску Джерара. Все отпрянули. Гажил пригнулся, готовый к броску. Грей застыл в ужасе. — Бросьте оружие! Все! — скомандовал старший Фуллостер. Его глаза были безумны. Он нашёл свою цель. Его взгляд остановился на Нацу. — Вот мы и встретились... один на один... — прошипел он, толкая Джерара вперёд и делая шаг в сторону Драгнила. — Без твоего папочки-защитника. Он поднял пистолет. Дуло смотрело прямо в грудь Нацу. — Это за мою семью. За мою жизнь. За всё...       Нацу не двигался. Он смотрел в чёрное отверстие ствола и видел лишь пустоту человека, потерявшего всё. Он не боялся смерти. Он боялся не успеть спасти её. Палец на спусковом крючке начал сгибаться.       И в эту долю секунды Люси поняла, что сейчас произойдёт. Она не могла этого допустить. Не могла потерять его снова. Не так.       Времени на крик не было. Время замедлилось до одного-единственного удара сердца. Люси рванулась вперёд со скоростью, которой сама от себя не ожидала. Она оттолкнула замешкавшегося Грея и бросилась наперерез пуле. — НЕТ! — одновременно выкрикнули Нацу и Грей. Она оказалась между Нацу и пистолетом за мгновение до выстрела. Бах!       Звук выстрела оглушил всех. Тело Люси дернулось от удара, словно от мощного толчка. Её глаза широко распахнулись от шока и боли. Она на секунду застыла в воздухе... а затем начала медленно оседать на пол.       Нацу поймал её прежде, чем она упала. Он бережно опустил её на пол, прижимая к себе. — Люси! Люси! Нет! Нет! Только не это! Он увидел дыру в её куртке сбоку. Увидел, как быстро расплывается тёмное пятно. Её лицо было белым как мел, а губы беззвучно шевелились. Джек смотрел на дело рук своих с тупым удивлением. Его план рушился у него на глазах.       Гажил одним прыжком оказался рядом и сбил его с ног мощным ударом в челюсть. Пистолет отлетел в сторону. Джерар поднялся на ноги, потирая висок. Но для Нацу весь мир сузился до маленького пятачка пола и девушки у него на руках. — Люси! Смотри на меня! Смотри на меня! — его голос срывался на хриплый шёпот. По его щекам текли слёзы, падая на её бледное лицо. — Не смей закрывать глаза! Не смей! Грей упал на колени рядом с ними. — О боже... Люси... нет...       Она нашла в себе последние силы. Её рука слабо поднялась и коснулась щеки Нацу. Она попыталась улыбнуться, но вышла лишь болезненная гримаса. — Я... я же обещала... Эрзе... — прошептала она так тихо, что только он мог услышать.       А затем её рука безвольно упала, а взгляд потерял фокусировку. Нацу прижал её к себе ещё крепче, раскачиваясь из стороны в сторону, словно пытаясь убаюкать боль. — Люси... пожалуйста... вернись... Я клянусь... я клянусь тебе всем... я больше никогда не буду играть... Я буду серьёзным... только вернись...       В доме повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь глухими рыданиями Нацу Драгнила над телом девушки, которая закрыла его собой от пули прошлого.       В доме повисла мёртвая, звенящая тишина. Казалось, само время остановилось, не в силах двигаться дальше после того выстрела. Единственным звуком, нарушавшим эту тишину, были глухие, рвущие душу рыдания Нацу. Он прижимал к себе обмякшее тело Люси, словно пытаясь своим теплом вернуть её к жизни, влить в неё свою силу. — Люси... — его голос срывался, переходя в хриплый стон. — Люси, нет... Пожалуйста... Грей стоял на коленях рядом, его лицо было мокрым от слёз. Он смотрел на подругу и не мог поверить. Это не могло быть правдой. Только не с ней.       Гажил и Джерар, забыв о поверженном враге у их ног, застыли как изваяния. Они видели много жестокости в своей жизни, но это... это было за гранью. Видеть сломленным их вечного лидера, их неукротимого Нацу — это зрелище выбило почву из-под ног даже у них.       Внезапно Нацу замер. Он почувствовал что-то. Слабый, едва уловимый толчок под своей ладонью, лежащей на её груди. Затем ещё один. — Она... — прошептал он, не веря самому себе. Его глаза, полные отчаяния, впились в её лицо. — Её сердце... оно бьётся! Грей встрепенулся, словно выходя из транса. — Что? Где? Он прижал два пальца к шее Люси. — Пульс! Нацу, у неё есть пульс! Он слабый, нитевидный, но он есть! Она жива!       Слово «жива» сработало как искра в пороховой бочке. Нацу мгновенно преобразился. Рыдания стихли, уступив место холодной, собранной ярости. Он аккуратно переложил голову Люси себе на колени и лихорадочно осмотрел рану. — Нужен врач! Срочно! — рявкнул он. — Я вызову скорую! — Грей вскочил и бросился к телефону. — Нет! — остановил его Джерар. Его голос был хриплым, но в нём звучала сталь. — Скорая будет ехать слишком долго. Мы не можем рисковать. У меня есть знакомый врач. Надёжный человек. Он будет здесь через десять минут. Нацу кивнул, не отрывая взгляда от бледного лица Люси. — Делай что хочешь, Джерар. Только спаси её. Джерар уже набирал номер. — Гажил! — скомандовал он. — Подними её! Аккуратно! Мы должны остановить кровь до его приезда!       Гажил молча подошёл и одним плавным движением поднял Люси на руки. Она была такой лёгкой, почти невесомой. — Куда? — прорычал он. — Наверх! В гостевую комнату! Клади её на кровать!       Нацу шёл рядом, не отпуская её руки. Он смотрел на алую дорожку капель, падающих на белый ковёр, и чувствовал, как внутри него разгорается не просто пламя, а настоящий пожар ненависти к человеку, который это сделал.       Они уложили её на кровать. Гажил сдернул с неё куртку и испачканную кровью блузку. Рана на боку выглядела ужасающе. — Нужен жгут! — скомандовал Джерард, входя в комнату. Нацу сорвал с себя куртку и сжал её в комок. — Вот! Прижми здесь! Сильнее!       Нацу прижал ткань к ране. Его руки дрожали, но он давил изо всех сил, пытаясь остановить кровотечение. — Держись, Люси... — шептал он ей на ухо. — Ты сильная. Ты справишься. Ты же обещала Эрзе... Помнишь? Ты обещала... Не смей нарушать обещание... Внизу раздался грохот и приглушённые ругательства. — Я займусь нашим гостем! — бросил Джерар и быстро вышел из комнаты.       Грей стоял у двери, кусая костяшки пальцев, чтобы не закричать. — Она ведь выживет? Нацу? Скажи мне...       Нацу не ответил. Он просто продолжал держать компресс и смотреть на её лицо. В его глазах больше не было слёз. В них была лишь непоколебимая решимость. — Выживет, — тихо и твёрдо сказал он. — Я не позволю ей умереть.       Через несколько минут в дом вбежал запыхавшийся мужчина в пальто с медицинским саквояжем. Это был доктор. — Где она? — выдохнул он. Гажил молча указал на кровать.       Началась суета: уколы, бинты, тихие профессиональные команды доктора. Нацу не отходил ни на шаг. Он просто сидел рядом и держал её за руку, чувствуя, как её пульс под его пальцами становится чуть-чуть, едва заметно сильнее. Она была жива. И пока она была жива, у них был шанс всё исправить.       Часы в гостевой комнате Нацу, казалось, тикали громче отбойного молотка. Доктор, пожилой мужчина с усталыми, но невероятно ловкими руками, работал в напряжённой тишине. Он наложил швы, обработал рану и теперь занимался переливанием крови. Люси лежала на белоснежных простынях, подключённая к капельнице. Её дыхание было ровным, но поверхностным, а лицо — пугающе бледным.       Нацу сидел на полу у кровати, не отпуская её руку. Он не чувствовал ни усталости, ни боли в затёкших мышцах. Он просто смотрел на её лицо, боясь моргнуть, чтобы не пропустить момент, когда она откроет глаза. Рядом, в кресле, дремал измотанный Грей. Гажил стоял у окна, глядя в темноту ночи и куря одну сигарету за другой.       Внизу, в подвале, царила иная атмосфера. Джерар методично и безжалостно «беседовал» с пленником. Крики боли эхом разносились по дому, но никто наверху не обращал на них внимания. Это была цена за жизнь Люси.       Прошло несколько часов. Небо за окном начало светлеть, окрашиваясь в предрассветные серо-голубые тона. Доктор закончил свои манипуляции и устало поднялся со стула. — Я сделал всё, что мог, — тихо сказал он, обращаясь к Нацу. — Рана чистая, пуля прошла навылет, не задев жизненно важные органы. Она потеряла много крови и ослаблена, но... она боец. Если переживёт эту ночь, шансы очень высоки. Нацу лишь молча кивнул, не выпуская руку Люси. Доктор собрал инструменты и так же тихо вышел из комнаты.       Тишина снова окутала комнату. Гажил затушил очередную сигарету и подошёл ближе. — Она выкарабкается, Саламандр, — хрипло сказал он, кладя тяжёлую руку Нацу на плечо. — Она же твоя принцесса. А принцессы не сдаются. Нацу ничего не ответил. Он просто сжал её руку чуть крепче. И тут это случилось. Её пальцы, лежавшие в его ладони, слабо дрогнули.       Нацу замер. Он перестал дышать, глядя на её лицо. Ресницы Люси затрепетали. Раздался тихий, едва слышный стон. — Люси? — его голос сорвался на шёпот. Её веки медленно поднялись. Взгляд был расфокусированным, мутным от боли и лекарств. Она не понимала, где находится. Всё вокруг было размытым пятном. — Где... — прохрипела она, пытаясь приподнять голову, но тут же со стоном упала обратно на подушку от резкой боли в боку. — Тише-тише, не двигайся! — Нацу тут же оказался рядом с её лицом, его ладонь легла ей на щёку. — Ты в безопасности. Ты дома. У меня дома. Её глаза наконец сфокусировались на нём. В них мелькнуло узнавание, а затем — паника. — Нацу... — прошептала она. — Он... он хотел тебя... я видела пистолет... — Ш-ш-ш, всё позади, — он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. — Всё хорошо. Ты спасла меня. Снова.       Влага в его глазах была заметна даже в полумраке комнаты. Он улыбался ей дрожащей улыбкой. — Ты такая глупая... зачем ты это сделала? — прошептал он, касаясь её волос. Люси попыталась улыбнуться в ответ, но вышла лишь болезненная гримаса. — Я... я не могла иначе... — её голос был слабее шелеста листьев. — Я не могла тебя потерять... Её глаза начали закрываться сами собой. Действие лекарств и огромная потеря сил брали своё. — Отдыхай... спи... я буду здесь. Я никуда не уйду, — прошептал Нацу, не отрывая от неё взгляда.       Она сделала последний глубокий вдох и провалилась в целительный сон. Но даже во сне её рука не разжала пальцы, так и оставшись сплетённой с пальцами Нацу. Грей в кресле пошевелился и открыл глаза. Он увидел эту картину: разбитого, но живого Нацу и спящую Люси, и почувствовал, как огромный камень падает с его души.       Нацу поднял на него взгляд. В его красных глазах больше не было огня ярости или отчаяния. В них было лишь безграничное облегчение и новая, глубокая решимость. — Теперь всё будет по-другому, — тихо сказал он в пустоту комнаты. — Я клянусь.       Рассвет нового дня вступал в свои права. Самая тёмная ночь закончилась. Но война ещё не была окончена. Она лишь начиналась по-настоящему.       Слова Нацу повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные, как приговор. Он медленно, словно во сне, поднялся с пола. Его движения были скованными, но в них чувствовалась скрытая, смертоносная энергия. Он не посмотрел ни на Грея, ни на Гажила. Его взгляд был устремлён только на открытую дверь, за которой виднелись ступени, ведущие вниз, в подвал. Грей вскочил с кресла. — Нацу, стой! Джерар уже... он выбил из него всё дерьмо. Хватит! Полиция будет с минуты на минуту!       Нацу даже не замедлил шаг. Он прошёл мимо Грея, словно тот был призраком. Его лицо превратилось в каменную маску. В нём не осталось ничего от того импульсивного, улыбчивого парня. Сейчас это был хищник, идущий по следу крови.       Гажил преградил ему путь у лестницы. — Брат, не надо. Ты сделаешь только хуже. Для себя. Для неё. Он того не стоит.       Нацу остановился. Он посмотрел на Гажила, и в его алых глазах плескалась такая бездна ярости, что даже Рэдфокс отступил на шаг. — Он стрелял в неё, Гажил. Он хотел её убить. — И он за это заплатит! — рявкнул Гажил. — Но не так! Не твоими руками! Ты же не убийца!       Нацу молча отодвинул его плечом и начал спускаться по лестнице. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в бетонном подвале. Внизу царил полумрак. Пахло сыростью, кровью и страхом. Джек Фуллостер был привязан к стулу. Его лицо превратилось в сплошной синяк, из разбитой губы и носа текла кровь, заливая белую рубашку Джерара. Он тяжело дышал, но его серые глаза всё ещё горели ненавистью, даже сквозь пелену боли.       Джерар стоял над ним, тяжело дыша и вытирая кровь с костяшек пальцев. Он обернулся на звук шагов. — Нацу, не надо. Я почти...       Нацу не слушал. Он подошёл к пленнику вплотную и остановился. Он просто смотрел на него сверху вниз несколько долгих секунд. Джек поднял голову. Их взгляды встретились: огонь против льда. — Ты... — прохрипел пленник, сплёвывая кровь на пол. — Пришел посмотреть на свою победу? Это было всё, что он успел сказать.       Рука Нацу метнулась вперёд с молниеносной скоростью и схватила его за горло. Он не душил его — пока нет. Он просто держал его, глядя в глаза с такой первобытной яростью, что Джек впервые за всю ночь почувствовал укол настоящего страха. — Ты её тронул, — голос Нацу был тихим, но он пробирал до костей хуже любого крика. В нём слышался скрежет металла и треск пламени. — Ты посмел её тронуть.       Он отшвырнул пленника назад вместе со стулом. Стул с грохотом упал на бетонный пол, но верёвки выдержали. Нацу не дал ему опомниться. Он подскочил к лежащему телу и нанёс первый удар ногой в живот. Пленник захрипел, сгибаясь пополам. — За то, что напугал её! — прорычал Нацу.       Второй удар пришёлся по лицу, ломая нос с отвратительным хрустом. — За то, что заставил её плакать!       Он бил методично и жестоко. Не как уличный хулиган в случайной драке, а как машина возмездия. Каждый удар был наполнен смыслом, был ответом на каждый миг ужаса, который пережила Люси в том багажнике.       Джерар и Гажил попытались вмешаться, но Нацу был словно одержим. Он отмахнулся от них с нечеловеческой силой. — За то, что посмел целиться в неё! — кулак врезался в челюсть. — За то, что она закрыла меня собой! — удар ногой по рёбрам заставил стул заскрипеть.       Кровь была повсюду: на кулаках Нацу, на лице пленника, на холодном полу подвала. Джек уже не кричал и не сопротивлялся. Он мог лишь хрипеть и выплёвывать осколки зубов. Наверху раздался резкий звук полицейской сирены. — Нацу! Хватит! Полиция здесь! — крикнул Джерар сверху.       Нацу замер с занесённым для удара кулаком. Он тяжело дышал, его руки были содраны в кровь об лицо врага. Он посмотрел на свою жертву — окровавленное, сломленное тело в изломанной позе у стены.       Он наклонился к самому уху пленника. — Я не убил тебя сейчас только потому, что хочу видеть твои глаза в суде, — прошипел он так тихо, что услышал только тот, кому это предназначалось. — Я хочу видеть твой ужас, когда ты поймёшь, что твоя жизнь кончена.       Нацу медленно выпрямился и отвернулся. Он прошёл мимо Джерара и Гажила к лестнице, не сказав ни слова. Его руки дрожали от адреналина и остаточной ярости. Наверху его встретил бледный Грей. — Она... она спит? Нацу кивнул, вытирая кровь с костяшек о свою куртку. — Она спит.       Он подошёл к дивану и снова сел на пол рядом со спящей Люси. Взял её руку в свою и закрыл глаза. Война была окончена. Но шрамы от этой битвы останутся с ними навсегда. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов и тихим, едва слышным дыханием спящей Люси. Полиция увезла пленника, который был уже не в состоянии даже стоять на ногах. Джерар, убедившись, что с Люси всё будет в порядке, уехал, чтобы уладить последние формальности. Грей и Гажил, переглянувшись, тихо спустились вниз, оставив Нацу одного.       Он сидел на полу у кровати, как статуя. Его спина была прямой, но плечи казались неестественно напряжёнными. Он не смотрел в окно на занимающийся рассвет. Он не смотрел на дверь. Его взгляд был прикован исключительно к ней. К её бледному лицу, к спутанным золотистым волосам на подушке, к едва заметному движению грудной клетки. Он держал её руку в своей. Его ладонь была огромной по сравнению с её тонкими пальцами. Он осторожно, почти благоговейно, поглаживал тыльную сторону её кисти большим пальцем. Это было единственное движение, которое он себе позволял. В его голове бушевал ураган, но внешне он оставался пугающе спокойным. «Больше никогда», — думал он, и эта мысль билась в его черепе в такт с ударами сердца. — «Больше никогда я не позволю тебе плакать. Больше никогда ты не будешь смотреть на меня с таким страхом, как тогда в коридоре. Больше никогда я не буду играть в эти идиотские игры».       Он вспомнил её слова: «Я обещала Эрзе...». Она закрыла его собой. Не из-за спора. Не из-за его репутации. Она сделала это, потому что... потому что он ей дорог. Эта мысль обожгла его изнутри сильнее любого пламени. «Ты мне очень дорога», — беззвучно прошептал он, глядя на её закрытые глаза. — «Ты даже не представляешь насколько. Ты — самое важное, что есть в этом фальшивом мире. Ты настоящая».       Он сжал её руку чуть крепче, но так, чтобы не причинить боли. «Я исправлюсь», — клялся он сам себе. Эта клятва была высечена в камне. — «Я буду тем, кто заслуживает тебя. Я буду серьёзным. Я буду защищать тебя не от школьных сплетен, а от настоящих монстров. Я буду держать тебя за руку на людях и плевать хотел на то, что скажут другие».       Он представил себе это: как они идут по коридору школы. Не тайком и не прячась. Он идёт рядом с ней, и его рука лежит на её талии или сжимает её ладонь. И пусть хоть кто-то попробует что-то сказать. «Никому не дам к ней приблизиться», — его челюсти сжались. Перед глазами снова всплыло лицо Джека. — «Ни Джерару с его ледяными ухаживаниями, ни Стингу с его приторной улыбкой. Никто не посмеет даже посмотреть в твою сторону так, как не должен».       Он наклонился чуть ниже, его дыхание коснулось её волос. «Ты спасла меня дважды», — думал он, и впервые за эту бесконечную ночь по его щеке скатилась одинокая слеза, теряясь где-то в покрывале. — «В коридоре ты спасла меня от самого себя. А там... там ты спасла мою жизнь».       Он прижался лбом к краю кровати рядом с её рукой. «Я не оставлю тебя», — это была не просто мысль. Это было нерушимое обещание, данное самому себе и ей. — «Что бы ни случилось. Я буду рядом. Я буду держать тебя за руку, пока ты спишь. Я буду рядом, когда ты проснёшься. Я буду рядом всегда».       И он сидел так, охраняя её сон от всех теней мира, пока первые лучи солнца не коснулись оконной рамы, окрашивая комнату в мягкий золотистый свет.       Солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, был тёплым и ласковым. Он гладил щёку Нацу, который, измотанный до предела, всё-таки провалился в тяжёлую, тревожную дремоту прямо на полу у кровати. Его голова лежала на матрасе, рядом с её рукой, которую он так и не выпустил.       Люси очнулась не резко, а медленно, словно выплывая из глубокого, тёмного омута. Первое, что она почувствовала, — это тупая, ноющая боль в боку. Второе — тепло. И третье — ощущение покоя. Она открыла глаза.       Мир был немного размытым, но она сразу увидела его. Нацу спал, сидя на полу. Его лицо, обычно дерзкое и живое, сейчас было расслабленным и беззащитным. Розовые волосы разметались по белому пододеяльнику. Он выглядел таким юным и уставшим.       Сердце Люси сжалось от нежности. Она попыталась приподняться на локте, но боль тут же напомнила о себе, заставив её тихо охнуть. Этот звук сработал как будильник. Нацу дёрнулся и резко вскинул голову. Его глаза, красные от усталости и недосыпа, распахнулись в панике.       Он увидел, что она очнулась, и сон с него как рукой сняло. — Люси! — выдохнул он, мгновенно принимая вертикальное положение. Он сжал её свободную руку обеими ладонями. — Ты проснулась! Как ты? Болит? Где болит? Я сейчас позову доктора! Он начал суетиться, готовый сорваться с места в любую секунду. — Нацу, стой, — её голос был слабым, но твёрдым. Она легонько потянула его за рукав, заставляя снова посмотреть на себя. — Всё хорошо. Правда.       Он замер, нависая над ней. В его глазах плескалась целая буря: страх за неё, облегчение от того, что она пришла в себя, и что-то ещё... что-то новое и глубокое. — Я... я не должен был засыпать, — начал он сбивчиво извиняться. — Я должен был следить. Я должен был быть рядом... — Нацу, — она снова перебила его, на этот раз с лёгкой улыбкой. Её пальцы нашли его растрёпанные волосы. Она провела по ним ладонью, приглаживая непослушные пряди. Это был простой, успокаивающий жест.       Он замер от её прикосновения. Его дыхание сбилось. Он накрыл её ладонь своей, прижимая её к своей щеке и закрывая глаза. — Ты... ты гладишь меня? — прошептал он недоверчиво.       Люси не ответила словами. Она просто смотрела на него. В этом взгляде было всё: благодарность за то, что он здесь; страх, который она пережила; и то самое тепло, которое она чувствовала ещё во сне.       Нацу открыл глаза. В них больше не было паники. В них была решимость. Он наклонился ближе, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я должен тебе кое-что сказать, — его голос стал серьёзным и низким. — Пока ты спала... я много думал. Я был идиотом. Я играл с твоими чувствами из-за глупого спора. Я был слепым кретином. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Но теперь я вижу всё ясно. Мне плевать на Эрзу. Плевать на Джерара и их мнение. Плевать на весь мир. Я хочу быть с тобой, Люси Хартфилия. Не как в игре. По-настоящему. Потому что ты... ты единственная меня понимаешь. Ты видишь меня настоящего. Не хулигана Нацу Драгнила. А просто... меня.       Он говорил быстро, словно боялся, что если остановится, то не сможет закончить. — И я обещаю тебе... я клянусь... я больше никогда не причиню тебе боли. Я буду защищать тебя от всего мира. Я буду рядом.       Люси слушала его, и её сердце билось всё быстрее. Каждое его слово находило отклик в её душе. Она видела перед собой не того парня, который дразнил её в коридоре. Она видела мужчину, готового сжечь весь мир ради неё.       Она медленно подняла свободную руку и коснулась его щеки. — Нацу... я должна тебе кое-что сказать... — её голос дрогнул. — Я нарушила обещание Эрзе. Нацу непонимающе нахмурился. — Какое обещание?       Люси глубоко вздохнула. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Она заставила меня пообещать... не общаться с тобой. Сказала держаться от тебя подальше. Сказала, что ты меня сломаешь... что это всё несерьёзно.       Она сжала его ладонь крепче. — Но я не смогла. Я нарушила это обещание в тот момент, когда решила тебе поверить. Когда я закрыла тебя собой от пули... я сделала это не из-за спора или жалости. Я сделала это потому... потому что люблю тебя. Последние слова она произнесла почти шёпотом, но в тишине комнаты они прозвучали громче любого крика.       Нацу застыл. Его глаза расширились. А затем... медленная, счастливая улыбка расплылась по его лицу — та самая улыбка, которая могла растопить любой лёд. Он наклонился ещё ниже и нежно коснулся её губ своими. — Тогда мы нарушители вместе, — прошептал он ей в губы. — Потому что я тоже люблю тебя, Люси Хартфилия. И теперь уже навсегда.