Проклятие предков: По ту сторону

02.09.2012 КРИСТИН ТОРН (ДЖУЛЬЕТТА АРНО) Я выставляла книги в разных обложках на полку, что висела над головой, думая над расположением остальных вещей. Мой взгляд изредка метался в сторону новой соседки. Зря я, наверное, так резко ответила, но она при первой же встрече успела меня перепугать. Я–то уже думала, что это опять кто–то из тех, кого я предпочла бы забыть. Я задержалась на ней взглядом, подметив, что как нибудь потом надо будет начать сначала и извиниться. В руку попала книга в потрепанной обложке. На передней стороне был вырисован интересный символ: Как будто звезду пересекают различные лепестки и линии. Посредине располагалась надпись «Женевье», написанная ручным почерком. Музыка стала мешать, и я резко вытянула наушники. Я провела пальцами по буквам. Дыхание замерло. Сердце пропустило удар. Дневник–книга матери. Моей мамы, которую я так и не успела толком узнать, ведь умерла она, еще, когда я была маленьким ребенком. Они с отцом были в разводе, однако после ее смерти он забрал нас с сестрой к себе и воспитал. Насколько смог…После его убийства, нас взяла под опеку его сестра, с которой они были очень близки. Так жаль иногда вспоминать об их судьбе. Ладонь потянулась к краю станиц, а желание, наконец, открыть ее, брало верх. Планы прервал резкий звук упавшей сумки Шарлотты. Я вдруг потеряла решимость и, проведя пальцем по корешку, все же поставила ее к остальным. За разборкой вещей подошел вечер, небо залилось темной пеленой, а звезды украсили небосвод. Свет с окна стал попадать все меньше, пока не пришлось включить лампы. Мы с Шарлоттой за это время больше не сказали ни слова, каждый занимался своим делом. После заполнения комнаты под свой лад, она обрела новую атмосферу, пустой на фоне всего осталась лишь кровать у стены, возле стола. Но это изменится с новым поселенцем. Ричард решил, что пока никто не подселился, можно сделать все по своему ладу. В принципе, как обычно. Хотя в отсутствии соседей я ему завидовала. В нашей комнате, над кроватью этой жизнерадостной, полка и стена были завешены искусственными лианами, вперемешку с гирляндой теплого, желтого цвета. В открытой полке лежали несколько альбомов в стопке, простой карандаш, с ручкой и ластиком. Рядом стояли несколько мягких игрушек, шкатулка на замке, и несколько ароматических свечей для украшения. К свисающим гирляндам, деревянными прищепками были присоединены разные фотки, на одной из них Шарлотта, как я подумала, стояла в обнимку с родителями, а на еще одной с каким–то парнем, на голову выше ее. На матрасе лежит большой мягкий медведь, а на коврике около тумбы лежали тапочки в виде акулы. Не скажу, что я что-то значительное поменяла, за исключением нескольких вещей, и не значительных украшений. Полка над кроватью заполнилась книгами, а у самого края стояла фигурка серого кота, который поднимал лапку. По периметру досок, была приклеена светодиодная лента. Господи, как я намучалась, пока пыталась ее приклеить. Под полкой висела картина с каким–то неясным изображением, в темных тонах. Сама не в курсе, откуда она у меня взялась. По–моему, мать Рика подарила однажды. Около шкафа стоит гитара, украшенная множеством наклеек. На деревянной тумбе с несколькими ящиками, стоят электронные часы, настольная лампа, и фоторамка, в которой было фото с Ричардом. Тогда мы только переехали в новую квартиру, и решили сделать несколько снимков. Странно, что из такого количества кадров получилось лишь несколько удачных. Под вечер я сменила привычный топ с джинсами на бордовую кофту и чёрные штаны. Хоть на улице была жара, в блоке почему–то стало как–то прохладно, что и показалось мне странным. На плече лежала растрепанная за весь день коса. Сидя, поджав ноги к груди и облокотившись о стену, я водила ручкой по блокноту, пытаясь расписать сегодняшний день, хотя пальцы чаще теребили пружину, чем слова появлялись на бумаге. Шарлотта, напротив, развалилась на животе, уперевшись локтями в матрас. Ноги болтались в воздухе, согнутые в коленях, как у ребёнка. Волосы собраны в небрежный пучок, скреплённый обычной чёрной ручкой. В кремовой пижаме она выглядела почти по–домашнему. Карандашом она что–то вырисовывала на бумаге, однако ее взгляд постоянно метался ко мне. Она так же, как и я ее, рассматривала меня, однако, было интересно, что творится в ее голове. Я встала с кровати, а матрас тихо скрипнул. Открыв двери, я зашла в общую. Я подошла к чайнику, и, набрав воды, включила его. Мой взгляд метнулся к Ричарду, что, видимо, тоже управился с распаковкой, и теперь развалился на диване, пока по телевизору идет какой–то фильм. Я подошла к дивану, и села возле друга, закинув ногу на ногу. Он тут же поставил фильм на паузу, и повернулся ко мне. – Тут оказалось даже лучше, чем я ожидала. – тихо сказала я, уведя взгляд в сторону. – Ну да. – в ответ хмыкнул он. – Крысы с тараканами вроде не дерутся, плесень ремонт не затеяла. Даже прекрасно. – пауза. – Кстати, как тебе соседка? – Не знаю. Да и разницы особой нет. Ты же меня знаешь – я не мастер заводить знакомства. – Может, всё же стоит познакомиться поближе? Вам ведь жить вместе. – Еще успеется. – я на секунду задумалась, пока пальцы нервно теребили край майки. – Хотя боюсь, что теперь она считает меня стервой. Я... затупила, и, как обычно, получилось грубо. – я слегка наклонила голову. – Но страннее всего то, что она кого–то мне напоминает. Только вот не могу понять кого. – Может, просто кажется? – Наверное. – коротко согласилась, хотя в мыслях было кучу сомнений. – Ладно, слушай, я хотела спросить: нам тут самим еду покупать, или что–то да выдают? – Выдают, но по словам моего дружбана, к которому я уже привык прислушиваться, лучше не рисковать. Так что, как насчет сходить завтра в магазин? – в ответ я угукнула, и бросила взгляд на чайник, который тихо щелкнул и отключился. Встав с дивана, я залила чайный пакетик кипятком. – Будешь чай? – спросила вдруг, и, получив кивок, достала вторую чашку. Повисло молчание, лишь пар поднимался над кружками. – Знаешь что? – произнесла я, глядя в мутную воду. – Спасибо тебе. За все. Не знаю, что делала бы без тебя. – Не за что. Я рядом, если что–то понадобится. Я повернулась, поставила чашку перед ним и вдруг легко, привычно потрепала его по голове. – Спокойной ночи. – бросила, унося свою кружку в комнату.