В объективе фанкамов

Вечер в общежитии обещал быть максимально скучным. Хан, укутавшись в безразмерное худи, лениво листал ленту в телефоне, когда дверь его комнаты практически слетела с петель. На пороге стоял запыхавшийся, растрепанный, но абсолютно счастливый Феликс. Его глаза горели безумным азартом, а на губах играла победная улыбка. Не говоря ни слова, он проскочил внутрь и запер за собой дверь. — Хан, ты идешь со мной? — светящийся от счастья омега посмотрел на своего друга, тяжело дыша после бега по коридорам общаги. Джисон оторвался от экрана и недоуменно выгнул бровь, глядя на это стихийное бедствие: — Куда «со мной», Ликс? Ночь на дворе, комендантский час через час... Вместо ответа Феликс с заговорщическим видом вытащил из-за спины руку и победно взмахнул двумя глянцевыми прямоугольниками. На плотной бумаге переливался до боли знакомый, заветный логотип. У Феликса было два билета на концерт ATEEZ. Хан замер, и его телефон едва не выскользнул из пальцев прямо на кровать. Он перевел взгляд с билетов на сияющее лицо друга, отказываясь верить собственным глазам. На этот концерт было нереально достать проходки — сайт упал в первую же секунду продаж, оставив миллионы фанатов ни с чем. — Ч-ч-что?! — наконец выдавил из себя Хан, а его голос от шока смешно сорвался на писк. — Феликс, скажи, что это фотошоп, иначе у меня сейчас остановится сердце! — Самые настоящие! Фан-зона, Хан-и, прямо у сцены! — Ликс подскочил к кровати и замахал билетами у самого носа друга. — Твой любимый Минги будет стоять от нас буквально в паре метров! Ну так что, ты со мной или мне искать другого спутника? Джисон резко вскочил, напрочь забыв про усталость. Эмоции захлестнули его с головой, и он, не сдержавшись, завопил на всю комнату, хватая Феликса за плечи и начиная радостно его трясти: — Да я... Да мы!.. Ли Феликс, ты просто лучший омега во вселенной! Срочно доставай вещи, мы обязаны собрать самые крутые луки, чтобы Чонхо заметил меня из толпы! Хан резко перестал трясти Ликса за плечи и застыл, переваривая услышанное. Его челюсть, кажется, соприкоснулась с полом общаги. — Подожди... Кто принес?! — переспросил Джисон, округлив глаза еще сильнее. — Сани?! Чхве Сан?! Тот самый Чхве Сан из ATEEZ?! Феликс смущенно улыбнулся и закусил губу, кивая головой, а его щеки тут же залил густой румянец. Он бережно прижал билеты к груди, вспоминая их недавнюю встречу. — Да... — тихо, но со скрытым восторгом выдохнул Ликс. — Он только что сам принес эти билеты мне. Сказал, что очень хотел бы видеть меня в зале, но сам, понятное дело, побыть со мной не сможет, потому что выступает на сцене. Представляешь? Он лично отдал мне проходки в фан-зону! Хан схватился за сердце и медленно опустился обратно на кровать, чувствуя, как у него кружится голова от масштаба происходящего. — Так, стоп, — Джисон потряс головой, пытаясь связать факты воедино. — Мой лучший друг тайно общается со своим альфой-биасом, который подгоняет ему вип-билеты на собственный концерт?! Ли Феликс, ты сейчас же расскажешь мне всё, начиная с самой первой секунды вашего знакомства, или я никуда не пойду! Феликс заговорщически прищурился и присел на край кровати рядом с другом, понизив голос до шепота, словно их могли подслушать стены общежития. — Так помнишь наше совместное выступление с ними на той музыкальной премии? Хан часто-часто закивал, боясь пропустить хоть слово. Тот легендарный коллаб на сцене до сих пор крутили во всех эдитах, да и сам Джисон частенько пересматривал те записи. — Так вот… — Ликс сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь моментом и тем, как у Хана вытягивается лицо. — Чонин-ка, оказывается, тайно тусуется с Минги. А Сан… Сан всё это время подкатывал ко мне. Мир вокруг Хана окончательно рухнул, восстал из пепла и снова рухнул. Если новость про билеты была просто шоком, то это заявление походило на информационный взрыв планетарного масштаба. — Что-о-о?! — Хан подпрыгнул на кровати так, что матрас жалобно скрипнул. — Наш макнэ?! Сон Минги?! И ты молчал?! Джисон схватился за виски, пытаясь уложить в голове этот пазл. — Подожди, то есть пока я пускал слюни на камбэки ATEEZ, наш «невинный» Чонин вовсю крутил романы, а Чхве Сан — этот ходячий альфа-соблазн — строил тебе глазки за кулисами?! Ли Феликс, я требую все подробности! Прямо сейчас! Как именно он подкатывал?! Что он сказал, когда отдавал билеты?! Феликс ласково перехватил подушку, которую Хан сжимал в руках, и заставил друга посмотреть на себя. На его лице играла мягкая, теплая улыбка. — Так, успокойся, Хани, — примирительно произнес Ликс, легонько встряхнув Джисона за плечо. — Сан сказал, чтобы я обязательно отдал один билет тебе. Знаешь, Чонхо ведь давно на тебя поглядывал. Пока ты тусил с Минхо-хёном, он буквально взгляда с тебя не сводил, просто подойти стеснялся! Хан медленно опустил подушку, чувствуя, как внутри всё переворачивается от приятного, волнительного шока. Сердце забилось чаще, а румянец на щеках стал еще ярче. — Ч-чонхо? На меня? — переспросил он едва слышно, вспоминая, как часто на совместных съёмках ловил на себе серьезный, внимательный взгляд младшего альфы из ATEEZ. Джисон-то думал, что просто кажется, или что он чем-то раздражает грозного главного вокалиста. А оно вон как оказалось... — Но я думал, он считает меня слишком шумным. И при чем тут Минхо-хён? Мы же просто... ну, хён и донсэн! — Для тебя — просто, а Чонхо, похоже, знатно ревновал издалека, — хихикнул Феликс, пихая друга локтем в бок и протягивая ему заветную проходку. — Так что отбрасывай все свои сомнения, бельчонок. Твой альфа ждет тебя на концерте. Сан передал, что Чонхо лично выбьет нам лучшие места в первом ряду у самой сцены, так что пути назад нет. Идем покорять ATEEZ? — Смотри сам! — Феликс весело подмигнул Хану и, не теряя времени, разблокировал телефон. Он быстро нашел нужный контакт в мессенджере и нажал на значок видеовызова. Экран пару раз мигнул, пошел вызов, и уже через секунду по комнате разнесся громкий, многоголосый гул. Камера на той стороне немного затряслась, а затем в кадре появилось красивое, невероятно фактурное лицо Сана. На нем была простая черная футболка, волосы слегка растрепаны после репетиции, а на губах играла та самая фирменная улыбка с ямочками на щеках. Судя по картинке, Сан сидел в гримерке или комнате отдыха вместе со всей группой ATEEZ — на заднем плане кто-то громко хохотал, Минги что-то бурно доказывал лидеру, а Уён задорно визжал на всю комнату. — Привет, солнце! — весело воскликнул Сан, перекрикивая общий шум. Он поудобнее перехватил телефон и помахал рукой прямо в камеру, полностью переключая внимание на Ликса. — Вы уже получили билеты? Я вижу, вы не спите! — Сани-и! — Феликс счастливо заулыбался, и его голос мгновенно стал мягче. Он повернул экран так, чтобы в кадр поместился и Хан, и замахал глянцевыми проходками. — Да, они у нас! Спасибо тебе огромное! Хани до сих пор поверить не может, у него шок! — О, Хани, привет! — Сан перевел взгляд на замершего Джисона и хитро прищурился, явно наслаждаясь эффектом. Затем он резко обернулся куда-то вглубь комнаты и крикнул: — Эй, Чонхо! Иди сюда скорее, тут твой бельчонок на связи! Смотри, какой он красный! В ту же секунду на заднем плане послышался какой-то грохот, шутливое улюлюканье парней, а Хан судорожно сграбастал одеяло, готовый прямо сейчас провалиться сквозь землю от смущения. — А что у вас там, милый? — удивился Феликс, прислушиваясь к дикому гвалту в динамике, где Уён и Минги, кажется, уже начали шуточную потасовку за право попасть в кадр. — А у нас всегда так, — со смехом ответил Сан, поудобнее перехватывая телефон и уворачиваясь от летящей в его сторону подушки. — Перед концертом всегда шумно, у всех мандраж и куча энергии. Сан хитро посмотрел куда-то в сторону, за пределы камеры, и его улыбка стала еще шире. Он заговорщически подмигнул Феликсу и передал телефон стоящему рядом парню. — Держи, Ромео, — хмыкнул Сан, хлопая друга по плечу. — Твой выход. Экран на секунду качнулся, и вместо Сана в кадре появилось лицо Чонхо. Он выглядел собранным и спокойным на фоне всего этого хаоса, но как только его взгляд встретился с растерянными глазами Хана, кончики его ушей неуловимо порозовели. — Привет, Хани, — негромко произнес Чонхо, и его глубокий голос моментально перекрыл весь шум на заднем плане. — Рад, что Ликс всё-таки заставил тебя взять билет. Ты ведь придешь, правда? — Да, приду обязательно! — мило улыбнулся Хан, чувствуя, как от этого низкого, бархатного голоса по коже пробежали приятные мурашки. Ложная скромность испарилась, уступив место искреннему восторгу. Джисон поправил сползающий капюшон худи и добавил, слегка смущенно закусив губу: — Я сейчас свой номер в чат напишу, чтобы мы... ну, не потерялись. Чонхо на экране тихонько хмыкнул, а в его глазах блеснули хитрые и очень довольные искорки. Он поудобнее перехватил телефон Сана, переводя взгляд с Хана на притихшего рядом Феликса, который вовсю наслаждался этой сценой. — Он у меня есть, — спокойно ответил Чонхо, и его губы тронула мягкая улыбка. — Я просто тебе не писал. Ждал подходящего момента. Хан от неожиданности едва не поперхнулся воздухом. Его уши, кажется, вспыхнули еще ярче, чем до этого. — В смысле... есть? — растерянно переспросил он, переводя взгляд на Ликса, который тут же замахал руками, безмолвно крича одними губами: «Это не я! Я ничего не давал!» — В прямом, Хани, — подал голос Сан, который всё еще сидел рядом с Чонхо и бесцеремонно заглядывал в экран, подмигивая Феликсу. — Кое-кто из наших главных вокалистов на той премии всю душу из стаффа вытряс, чтобы раздобыть контакты одного очаровательного рэпера! Ой! Договорить Сану не дали — Чонхо ловко пихнул его локтем в бок, заставляя замолчать, и снова перевел серьезный, но такой теплый взгляд на экран. — Теперь подходящий момент настал, — твердо сказал Чонхо, смотря прямо на Джисона. — Так что после эфира жди сообщения. И только попробуй не ответить, бельчонок. — Хорошо, Чонхо, — тихо, но с явной улыбкой ответил Хан, чувствуя, как щеки пылают уже не от смущения, а от теплой радости. Он торопливо, словно обжегшись, впихнул телефон обратно в руки Феликса, бормоча что-то невнятное про то, что ему срочно нужно пойти умыться ледяной водой. На экране Чонхо, проводив взглядом исчезнувшего из кадра Хана, тоже улыбнулся одними уголками губ и передал мобильный законному владельцу. — Держи свой аппарат, — невозмутимо сказал Чонхо Сану и, развернувшись, пошел обратно к дивану, где Минги уже вовсю репетировал какие-то танцевальные связки. Сан с готовностью перехватил телефон и снова заполнил собой весь экран. Его лицо буквально светилось от удовольствия — роль купидона ему явно пришлась по душе. — Ну что, Ликс-и, — Сан заговорщически понизил голос, игнорируя грохот басов на заднем плане, — операция "Свести этих двоих упрямцев" успешно запущена. Твой бельчонок там не в обмороке? — Держится из последних сил, — рассмеялся Феликс, удобно устраиваясь с телефоном на кровати Хана. — Спасибо тебе, Сани. Это был лучший сюрприз из всех возможных. — Для тебя — всё что угодно, — мягко ответил Сан, и его взгляд стал почти осязаемо теплым. — Так что насчет концерта? После того как отгремит шоу, может... сбежим куда-нибудь ненадолго? Только ты и я. Обещаю вернуть тебя в общагу в целости и сохранности. — Сан, ты будешь уставший... горячий, — Феликс шумно выдохнул и прикусил губу, чувствуя, как по телу пробежала волна жаркого волнения от собственных слов. Он перевернулся на живот, всматриваясь в экран. — Давай. Я согласен. Сан улыбнулся хитро, смотря на своего ангела через стекло дисплея. В его глазах мгновенно вспыхнул опасный, хищный огонек, а ямочки на щеках стали еще глубже. Слова Ликса, сказанные этим его особенным, низким бархатным голосом, подействовали на альфу получше любого энергетика перед выходом на сцену. — Ловлю на слове, Ликс-и, — вкрадчиво произнес Сан, слегка наклоняя голову и не отрывая взгляда от смущенного лица омеги. — Уставший — возможно. Но ради тебя у меня всегда найдутся силы. Так что готовься, пути назад нет. На заднем плане Уён, проходя мимо, случайно услышал конец фразы и громко застонал, хватаясь за голову: «Боже, Сан, прекрати сорить флиртом, у меня сейчас уши свернутся трубочкой!» Сан лишь отмахнулся от друга, даже не повернув головы, и продолжил тихо говорить в камеру, полностью растворяясь в разговоре со своим веснушчатым чудом. На следующий день в комнате общежития царил абсолютный хаос. Пол и кровать были полностью погребены под горами одежды: толстовки, джинсы, оверсайз-рубашки и кожаные куртки летели во все стороны. Хан в панике метался перед зеркалом, прижимая к себе то одну вещь, то другую. — Что надеть?! — в очередной раз вскрикнул он, хватаясь за голову и взъерошивая и без того растрепанные волосы. — Ликс, я не знаю! Всё не то! Если я оденусь слишком просто — он подумает, что мне плевать. Если выряжусь — решит, что я слишком навязчивый! А вдруг течка?! Боже... Джисон застыл посреди комнаты, округлив глаза от внезапного ужаса, и судорожно прижал ладони к щекам. Мысль о том, что его омежий цикл может преподнести сюрприз прямо на концерте, в первом ряду, перед Чонхо — альфой, который от одного взгляда заставлял его сердце бешено колотиться, — повергла Хана в настоящую катастрофу. — Так, стоп! Прекрати паниковать, — Феликс, который уже был полностью собран и выглядел как картинка из модного журнала, перехватил друга за плечи и насильно усадил на край кровати. — Во-первых, до твоей течки еще минимум две недели, твой календарь у меня в подкорке записан. Во-вторых, даже если приспичит — у нас полный арсенал подавителей и сильных блокаторов запаха. Мы всё предусмотрели. Ликс наклонился, выудил из кучи одежды классные черные карго и свободную стильную рубашку, которую Джисон надевал всего один раз, и решительно всунул их другу в руки. — Вот это. Идеальный баланс между «я чертовски крут» и «я особо не старался». Одевайся, бельчонок, Чонхо уже, наверное, вовсю репетирует и ждет не дождется, когда ты займешь свое место у сцены! Тем временем на стадионе, где через несколько часов должно было начаться грандиозное шоу, вовсю гремел саундчек. Басы отдавались вибрацией в самом полу, а мощные прожекторы то и дело рассекали полумрак пустой пока еще чаши зала. Чонхо стоял на краю выдвижной сцены с микрофоном в руке. На нем были свободные тренировочные штаны и простая черная футболка, пропитавшаяся потом после нескольких часов прогона сложнейшей хореографии. Он технично делал разметку движений, вовремя вступал на своих партиях, но как только музыка затихала на перерыв, его мысли мгновенно уносились далеко за пределы этой площадки. Все его думы были заняты Ханом. Чонхо вспомнил, как вчера этот шумный, вечно взъерошенный и невероятно милый омега смущенно прятал лицо в подушку через экран телефона. Уголки губ альфы сами собой поползли вверх. Чонхо ведь действительно заметил его еще тогда, на музыкальной премии. Пока все вокруг суетились, Хан стоял за кулисами, увлеченно что-то жестикулируя и ярко улыбаясь своей фирменной «бельчачьей» улыбкой. Именно этот контраст — взрывного, безумно талантливого рэпера на сцене и такого ранимого, уютного омеги в жизни — напрочь лишил Чонхо покоя. — Эй, Ромео, обогрев включи, а то сцена растает, — к нему, тяжело дыша, подошел Минги и протянул бутылку воды, бесцеремонно вырывая младшего из мыслей. — Ты на фан-зону так пристально смотришь, будто он уже там стоит. — Почти, — не стал отпираться Чонхо, сделав пару глотков и переводя взгляд на первый ряд прямо у ограждений — туда, куда Сан передал билеты. — Он обещал прийти. — Придет, куда денется, — хмыкнул Минги, похлопав его по плечу. — Ликс его под белы рученьки притащит. Так что давай, соберись, выдай сегодня свой лучший вокал. Омеги любят, когда их альфы берут идеальные высокие ноты. Чонхо лишь уверенно качнул загоревшими плечами и крепче сжал микрофон. Он собирался выложиться сегодня на все двести процентов. И вся эта мощь, каждый аккорд и каждая строчка его песен сегодня будут спеть только для одного единственного человека в первом ряду. Чонхо удивленно приподнял бровь, переводя взгляд на Минги. При упоминании макнэ из Stray Kids в глазах старшего альфы промелькнуло такое непривычно мягкое и бережное выражение, что Чонхо не смог сдержать легкой усмешки. — А Чонин придет? — поинтересовался он, прекрасно зная, как сильно Минги ждал этой встречи, пусть и пытался казаться перед всеми суровым рэпером. — Да, он позже будет, после фотосессии, — сказал Минги, бросив быстрый взгляд на свои наручные часы и тут же расплываясь в довольной, счастливой улыбке. — Написал, что стафф его немного задерживает, но он разобьется в лепешку, успеет к началу и сразу прыгнет в вип-ложу. — Ну надо же, — покачал головой Чонхо, весело фыркнув. — Значит, у нас сегодня в зале будет полный комплект поддержки. — А то! — Минги победно вскинул подбородок и поиграл бровями. — Так что пути назад нет, мелкий. Будем зажигать так, чтобы наши омеги с ума сходили прямо там в толпе. Давай, по коням, сейчас финальный прогон «Guerrilla» и идем гримироваться! ал стадиона буквально взрывался от криков тысяч фанатов. Вспышки лайтстиков сливались в огромное, переливающееся океанское море, а мощные басы треков ATEEZ заставляли воздух вибрировать так, что сердцебиение подстраивалось под этот сумасшедший ритм. Прямо у самой сцены, в первом ряду фан-зоны, Феликс и Хан стояли, намертво вцепившись в ограждения. Буквально за пару минут до начала к ним, тяжело дыша и накинув на голову капюшон, чтобы не привлекать лишнего внимания, пробрался запыхавшийся Чонин. — Успел! — выдохнул макнэ, сияя глазами, и парни тут же радостно затискали его в объятиях. И вот, на сцене вспыхнули огромные экраны, и под оглушительный рев толпы появились они. Ликс и Сан: Огонь и нежность Когда на сцену ворвался Сан, Феликс на секунду забыл, как дышать. Чхве Сан в сценическом костюме — с открытыми плечами, портупеями и безумной, дикой энергетикой — казался настоящим хищником. Его движения в танце были настолько резкими, гибкими и горячими, что у Ликса перехватило дыхание. В какой-то момент, во время центральной связки, Сан подошел к самому краю сцены. Его взгляд, до этого сканировавший зал, мгновенно зацепился за знакомую макушку. Альфа хитро прищурился, заглядывая прямо в глаза Феликсу, и, не прерывая сложнейших движений, плавно провел ладонью по своей шее, посылая омеге двусмысленный, невероятно горячий знак. Феликс вспыхнул до корней волос, до боли прикусив губу. Он вспомнил их вчерашний ночной разговор. «Уставший... горячий... давай». Ликс поднял свой лайтстик и отчаянно замахал им, безмолвно отвечая на этот дерзкий вызов своего альфы. Хан и Чонхо: Сила голоса и скрытая ревность Хан Джисон чувствовал себя так, словно попал под высокое напряжение. Чонхо на сцене выглядел невероятно мужественно. Но когда пришло время его знаменитой высокой ноты, младший альфа сделал шаг вперед, крепко сжал микрофон и устремил свой прямой, пронзительный взгляд точно на Хана. Голос Чонхо взлетел ввысь, чистый и мощный, прошивая Джисона насквозь. Хан завороженно смотрел на него, прижав руки к груди. В этот момент Чонхо слегка повел плечом, и его взгляд потемнел от собственнических чувств — он пел это только для своего бельчонка, доказывая, на что способен его альфа. Джисон почувствовал, как к горлу подкатил ком восторга. Позабыв про всю свою недавнюю панику, он закричал во весь голос, поддерживая Чонхо, и его лицо озарила самая милая, сияющая улыбка, от которой Чонхо на сцене едва заметно, но так тепло улыбнулся в ответ. Чонин и Минги: Неожиданная дерзость Чонин, который обычно вел себя скромно, рядом с друзьями полностью расслабился. Когда Минги вышел вперед, чтобы зачитать свой мощный, низкий рэп, стадион буквально задрожал. Минги двигался размашисто, уверенно, излучая чистую альфа-доминантность. Проходя мимо их сектора, Минги заметил Чонина. Он на секунду притормозил, опустил микрофон и, дерзко ухмыльнувшись, подмигнул своему омеге, качнув бедрами в такт бита. Чонин от такой наглости сначала округлил глаза, а затем задорно рассмеялся. Поддавшись общей атмосфере драйва, макнэ скинул капюшон и показал Минги «сердечко» из пальцев, заставив старшего альфу довольно оскалиться и с еще большим напором продолжить свое выступление. Парни сорвали голоса, прыгали и танцевали вместе со всем залом. Это был не просто концерт — это было невероятное зрелище, где каждый из трех альф на сцене выкладывался на максимум, зная, что внизу, среди тысяч людей, бьются три сердца, которые принадлежат только им. Гримерка ATEEZ после концерта напоминала закулисье шторма: уставшие, но безумно счастливые парни, повсюду разбросанные полотенца и нереальный адреналин, который всё еще витал в воздухе. Как только Чонин переступил порог комнаты вместе с Ликсом и Ханом, Минги, даже не успев сменить сценический костюм, в два шага пересек разделявшее их расстояние. Он резко, но аккуратно подхватил омегу на руки, заставляя того удивленно охнуть, и без лишних слов вовсю поцеловал его в губы — горячо, жадно, делясь остатками того сумасшедшего драйва, что бушевал на стадионе. Чонин, обвив руками шею альфы, счастливо рассмеялся прямо в поцелуй, когда Минги наконец отстранился, но так и не опустил его на пол. — Что тебя так не отпускает?! — с задорной улыбкой спросил Чонин, утыкаясь носом в мокрую от пота шею своего альфы и чувствуя, как от его родного запаха кружится голова. — Я не знаю... Просто как только увидел тебя там, в толпе, меня перекрыло, — выдохнул Минги, крепче прижимая к себе омегу и продолжая держать его на руках, словно самую большую драгоценность в мире. Он посмотрел на Чонина потемневшим, бесконечно влюбленным взглядом. — Всю вторую половину концерта только о тебе и думал. Больше никуда тебя от себя не отпущу сегодня. На заднем плане Чонхо, который уже успел переодеться в сухое и теперь придирчиво рассматривал заметно смущенного Хана, негромко хмыкнул: — Хён, унеси свое сокровище на диван, ты перекрываешь мне обзор на моего бельчонка. Хан от этих слов моментально спрятал лицо в ладонях, а Сан, уже карауливший Феликса у двери с хитрой улыбкой, только весело расхохотался, закрывая за их тройкой дверь в более тихий коридор. — Ой, простите, — Чонин задорно улыбнулся, показав свои очаровательные ямочки на щеках, но даже не подумал попросить Минги спустить его на землю. Вместо этого он только крепче обнял своего альфу за шею, пряча довольное лицо у него на плече. Минги хмыкнул, бросив на Чонхо победный взгляд, и послушно отшагнул в сторону, унося свое упирающееся, но счастливое сокровище на мягкий диван в углу гримерки. Оставшись без «преграды» в виде широкой спины Минги, Чонхо сделал шаг вперед и остановился прямо перед Ханом. Джисон, всё еще прикрывая лицо ладонями, чувствовал, как от альфы исходит ощутимое тепло после тяжелого выступления, а в воздухе отчетливо доминирует его приятный, успокаивающий запах. — Ну и долго ты будешь прятаться, бельчонок? — негромко, с мягкой усмешкой спросил Чонхо. Он аккуратно, едва касаясь пальцами, потянул Хана за запястья, заставляя его открыть лицо. — Я ведь со сцены видел, как ты кричал и поддерживал меня. Мне очень понравилось. Хан наконец поднял на него глаза, и его щеки снова вспыхнули пунцовым румянцем. — Ты... ты отлично спел, Чонхо, — пробормотал Джисон, теряясь под его прямым, пронзительным взглядом. — Та высокая нота... у меня до сих пор мурашки. Тем временем у дверей гримерки Сан, который всё это время терпеливо ждал, пока парни разберутся со своими эмоциями, собственническим жестом приобнял Феликса за талию и притянул к себе. — Ну что, ангел мой, — тихо, прямо на ухо Ликсу прошептал Сан, заставляя омегу сладко вздрогнуть. — Ребята, кажется, заняты друг другом. Как насчет нашего уговора? Мое предложение сбежать ото всех всё еще в силе. — Давай, а то зажал меня, раздавишь же! — притворно возмутился Феликс, хотя сам только сильнее вжался в теплую грудь альфы и тихонько хихикнул. Он шутливо уперся ладонями в крепкие плечи Сана, пытаясь создать хотя бы видимость сопротивления. — Посмотри на себя, ты же ходячий генератор мощи! У меня кости хрустнут! Сан тихо, низко рассмеялся — этот звук завибрировал прямо в груди, которую Ликс так старательно толкал. Альфа даже не подумал ослабить хватку, наоборот, скользнул ладонями чуть ниже на талию, прижимая своего ангела еще ближе, если это вообще было возможно. — Ну прости, не рассчитал, — с хитрой улыбкой прошептал Сан, но в его глазах плясали самые нежные и одновременно озорные искорки. — Просто когда ты рядом, я себя вообще не контролирую. Ладно, пошли, пока нас Минги своей романтикой не заразил. Он аккуратно переплел свои пальцы с пальцами Феликса и, напоследок обернувшись к остальным парням, подмигнул Чонхо, который уже вовсю о чем-то тихо шептался с пунцовым Ханом. — Мы ушли, не скучайте! — бросил Сан через плечо, увлекая Феликса за собой в полутемный, прохладный коридор стадиона, подальше от шумной гримерки и поближе к их маленькому побегу на двоих. Оставшись наедине в своем углу гримерки, Хан почувствовал, как пространство вокруг них словно сузилось до размеров этой небольшой комнаты. Чонхо, высокий, широкоплечий альфа, окутанный плотным, невероятно уютным и манящим ароматом корицы с легкой ноткой древесной коры, стоял совсем рядом. Его взгляд — прямой, глубокий и абсолютно осознанный — был устремлен исключительно на Джисона. От этого запаха у Хана сладко заныло где-то под ложечкой. Корица Чонхо буквально убаюкивала омежьи инстинкты, заставляя панику отступать, но одновременно с этим заставляла сердце биться в каком-то безумном, рваном ритме. Джисон смущенно переступил с ноги на ногу, не зная, куда деть руки, и в итоге просто вцепился пальцами в край своей оверсайз-рубашки. — Ты... ты так смотришь, — едва слышно пробормотал Хан, отводя глаза на черные ботинки Чонхо, но тут же снова переводя взгляд на его лицо. Скрывать то, как сильно его тянет к этому альфе, больше не имело смысла. — У тебя очень теплый запах. Мне нравится. Чонхо, услышав это признание, мягко улыбнулся. Вся его сценическая строгость окончательно растаяла. Он сделал еще один короткий шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, так что Хан отчетливо почувствовал исходящий от него жар после концерта. — Рад, что тебе нравится, — тихо сказал Чонхо, наклоняя голову чуть ближе к Хану, чтобы говорить без лишних свидетелей, пока Минги на диване продолжал тискать Чонина. — Я долго ждал возможности вот так постоять с тобой рядом. Без камер, без лишних людей. Знаешь, на сцене я пел ту партию, глядя прямо на тебя. Заметил? — Да, это было очень мило, — Хан тихонько шмыгнул носом и улыбнулся, наконец-то перестав прятать глаза. От признания Чонхо внутри разлилось такое приятное, щемящее тепло, что Джисон окончательно расслабился. Чонхо довольно хмыкнул, его взгляд потеплел еще сильнее. Понимая, что в душной гримерке им обоим уже не терпится сменить обстановку, он мягко взял Хана за руку. — Пойдем отсюда. Я знаю одно тихое место неподалеку, там отличный кофе, — предложил альфа. Они быстро и незаметно выскользнули через служебный вход стадиона, накинув капюшоны, чтобы не привлекать внимания редких фанатов, карауливших у ворот. Ночной сеульский воздух приятно освежал после жаркого зала, а запах корицы, шлейфом тянувшийся за Чонхо, смешивался с легкой прохладой. Уже через пятнадцать минут новоиспеченная парочка сидела в уютном, полупустом круглосуточном кафе на углу тихой улочки. На столе дымились две большие кружки, а между парнями полностью исчезла та неловкость, что была в начале. Они общались обо всем на свете: Хан, забавно жестикулируя и едва не проливая свой напиток, со смехом рассказывал, как Ликс сегодня утром буквально силой вытаскивал его из-под одеяла и заставлял выбирать одежду. Чонхо в ответ, подперев щеку рукой и не отрывая от Джисона восхищенного взгляда, делился забавными историями с репетиций, пародируя Минги и Уёна. Кафе наполнялось их тихим, искренним смехом. Хан шутил, строил свои фирменные смешные гримасы, а Чонхо то и дело мягко накрывал его ладонь своей, согревая пальцы омеги и понимая, что этот вечер после тяжелого концерта стал лучшим в его жизни. На следующее утро в общежитии Stray Kids царила тишина, которую нарушил только тихий шлепанец шагов. Феликс и Чонин буквально выползли из прихожей после утренней тренировки — уставшие, выжатые как лимоны, но с какими-то подозрительно довольными и мечтательными лицами. Колени ныли от танцевальных связок, но глаза у обоих так и светились. Они синхронно дошли до гостиной и без сил рухнули на мягкий диван, уткнувшись лицами в декоративные подушки. Хёнджин, который в это время сидел за столом в уютном домашнем халате и неторопливо пил утренний чай, с любопытством оторвался от телефона. Он окинул эту живописную картину долгим, проницательным взглядом. Хван слишком хорошо знал своих друзей, чтобы не заметить эту особую, «влюбленную» усталость. — Ну как концерт? — с хитрой улыбкой спросил Хёнджин, отпивая из чашки. — Судя по тому, что вы двое еле держитесь на ногах, но при этом светитесь как начищенные чайники, вечер удался на славу? Рассказывайте, как там наши коллеги из ATEEZ? Особенно те двое, из-за которых кое-кто всю неделю календарь течки проверял? — Нормально, — сонно и как-то слишком сыто пробормотал Чонин, даже не пытаясь подняться, а Феликс просто с тихим стоном окончательно упал на диван, утыкаясь носом прямо в колени макнэ. От Ликса всё еще едва уловимо пахло чужим, сильным и очень горячим альфой, и этот шлейф заставлял его довольно зажмуриваться. Хёнджин понимающе хмыкнул, переводя взгляд с одного уставшего омеги на другого. — «Нормально» они говорят, — протянул Хван, качая головой и ставя чашку на стол. — А лица такие, будто вас там не на концерт водили, а как минимум замуж позвали. Кстати... Он заговорщически понизил голос и кивнул в сторону закрытой двери в комнату Джисона. — Хан вернулся, — полушёпотом сообщил Хёнджин, хитро прищурившись. — Намного раньше вас. Приполз под утро, счастливый, как чеширский кот, завернулся в плед и до сих пор спит с телефоном в обнимку. Походу, Чонхо его там своей корицей окончательно околдовал. Ну-ка, колитесь, что там на бэкстейдже произошло, пока я дома маски для лица тестировал? — Они общались, — тихо, сонной улыбкой отозвался Ликс, слегка приподнимая голову с колен Чонина. Голос его после криков на концерте и ночной прогулки звучал чуть хрипло. — Просто сидели в кафе, пили кофе и разговаривали часами. Наш бельчонок сначала трясся от страха, а под конец уже вовсю строил Чонхо глазки и смеялся на всё заведение. Феликс потянулся, сладко зевнув, и снова уткнулся лицом в подушку, блаженно прикрывая глаза. — Чонхо от него буквально взгляда отвести не мог, — добавил Чонин, тихонько хмыкнув и перебирая отросшие волосы Ликса. — Минги сказал, что мелкий еще на репетиции все глаза проглядел на первый ряд, так Хана ждал. Так что они друг друга стоят. Два упрямца. Хёнджин от таких подробностей аж подался вперед, подпирая подбородок ладонями, а его глаза загорелись неподдельным восторгом. — Ого, — протянул Хван, расплываясь в довольной улыбке. — Значит, романтика чистой воды. Ну надо же, наш суровый рэпер Джисон попался на удочку главного вокалиста. А сами-то вы? Ликс, от тебя за километр Саном пахнет, даже не отпирайся! И Чонин... ты почему это улыбаешься так, будто тебя Минги весь вечер на руках носил? Хёнджин от такой откровенности едва не поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, а чашка с чаем со звонким стуком опустилась на блюдце. — Так и было, мой грозный рэпер просто соскучился по мне, — довольно подтвердил Чонин, закинув руки за голову и сладко потянувшись. На его шее, если присмотреться, под воротником футболки виднелся свежий, аккуратный след от поцелуя, оставленный Минги. — А у меня был отличный секс, — буквально промурлыкал Феликс, переворачиваясь на спину и блаженно растягиваясь на диване, словно сытый кот, добравшийся до самой жирной сметаны. Хёнджин драматично схватился за сердце, переводя шокированный, но дико восторженный взгляд с одного макнэ на другого. — Боже мой, я требую подробностей! — зашептал Хван, воровато оглядываясь на дверь Хана, чтобы, упаси луна, не разбудить спящего бельчонка. — Ликс! Ты сейчас это так спокойно говоришь? Чхве Сан, значит, зря времени не терял? А ты, Чонин, — «грозный рэпер соскучился»? Вы вообще понимаете, что наш камбэк под угрозой, если вы все трое будете ходить с такими довольными лицами и напрочь забудете про хореографию?! Феликс лишь тихо и хрипло рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. Воспоминания о прошлой ночи, о горячих руках Сана, его запахе и том, как альфа полностью оправдал свои слова про «силы всегда найдутся», до сих пор заставляли кожу покрываться мурашками. — Хён, не ворчи, — сонно пробормотал Ликс. — Мы отработали репетицию на все сто. Имеем право на личную жизнь. Ты бы лучше Хану помог, когда он проснется. Ему точно понадобится совет, как вести себя на первом официальном свидании, а ты у нас главный эксперт по драмам и романтике. Дверь в гостиную тихо скрипнула, и на пороге появился Чан. Вид у лидера был максимально домашний, но при этом суровый: на голове растрепанный пучок, в руках огромная кружка с кофе, а на лице — фирменное выражение «я не спал трое суток, но я всё вижу». Он остановился посреди комнаты, переводя взгляд с Хёнджина, который сидел с открытым от шока ртом, на распластанных по дивану, подозрительно довольных Феликса и Чонина. Стоило Чану сделать шаг ближе, как его чуткий альфийский нос тут же уловил витающий в воздухе коктейль из чужих запахов. — Так, — Чан затормозил и прищурился, сделав медленный глоток кофе. — Я, конечно, всё понимаю. Концерт друзей, межгрупповая поддержка... Но почему от моего макнэ за версту несёт Минги, а от Ликса — Саном так отчетливо, будто Чхве Сан всё еще прячется у нас под диваном? Хёнджин тут же замахал руками, безмолвно показывая пальцем на парней, мол, «я вообще ни при чем, они сами всё рассказали!». Чонин лишь хитро заулыбался, глубже зарываясь в подушки, а Феликс, даже не открывая глаз, издал тихий, блаженный стон и посильнее натянул на себя плед. — Чан-хён, не начинай, — сонно пробормотал Ликс. — Мы просто... укрепляли дружеские связи между агентствами. На высшем уровне. — На высшем уровне, говоришь? — Чан тяжело вздохнул, но в уголках его губ промелькнула теплая, понимающая улыбка. Он подошел к дивану и легонько толкнул Феликса по попе завернутой в плед ноге. — «Связи» они укрепляли. Марш в душ, казановы, и чтобы через час оба были на кухне. Будем пить чай и думать, как мы будем прятать эти довольные лица от камер на ближайшем совместном шоу. И кстати, — Чан покосился на коридор, — где Хан? Его комната так пропахла корицей Чонхо, что у меня в коридоре аппетит просыпается. Через час на просторной кухне общежития собралась почти вся компания. Феликс, посвежевший, с влажными после душа волосами и в уютной домашней толстовке, лениво помешивал ложкой свой чай. Рядом сидел Чонин, уплетая тост, и Хёнджин, который всё еще сгорал от любопытства и требовал «пикантных подробностей». Бан Чан, прислонившись к кухонному столу, следил за порядком и параллельно проверял расписание группы в телефоне. Из своей комнаты, сладко потягиваясь и сонно щурясь от яркого света, наконец-то выполз Хан, бережно сжимая в руке смартфон. Чан окинул взглядом присутствующих, быстро пересчитал парней по головам и удивленно приподнял бровь. — Так, стоп. А где Чанбин? — спросил лидер, глядя на пустующий стул. — Его комната пуста, и на утренней тренировке он что-то подозрительно быстро испарился. — А Чанбина-хёна сегодня можно не ждать, — с хитрой, понимающей усмешкой протянул Чонин, откусывая кусок тоста. — Он с Уёном. — В смысле с Уёном? — Хёнджин аж чаем поперхнулся, округлив глаза. — Опять? Они же вроде просто «в зал вместе ходили»? — Ну да, конечно, «в зал», — Феликс тихонько прыснул, подпирая щеку ладонью и задорно подмигивая Хану. — У них там, судя по всему, своя «тяжелая атлетика» полным ходом идет. Уён вчера после концерта за кулисами Чанбина чуть ли не за куртку к себе в гримерку утащил. Так что наш Бинни-хён сейчас в очень надежных, громких и безумно гиперактивных руках. Джисон, услышав это, наконец-то оторвался от экрана, где как раз висело непрочитанное сообщение от Чонхо, и весело фыркнул: — Да ладно вам, пусть развлекаются. Уён-и хён умеет окружить вниманием. Чанбин-хён, небось, сейчас вовсю тает от его капризов и готовит ему завтрак. Чан только картинно приложил ладонь к лицу, шумно вздыхая, хотя в его глазах плясали смешинки. — Боже, дай мне сил, — притворно завел глаза к потолку лидер. — У нас вообще в группе остался хоть один альфа, которого не захомутали омеги из ATEEZ? Скоро придется объединять общежития, потому что половина моих парней постоянно «ночует в гостях». Ладно, романтики, давайте колитесь по очереди: Хан, как твой кофе с Чонхо? И Феликс... я всё еще жду объяснений, почему Сан оставил на тебе столько своего запаха! На кухне повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как на плитка под подставкой остывает чайник. Хёнджин, который в этот момент как раз подносил к губам кружку, так и замер с открытым ростом. Чонин тихонько хмыкнул, пряча улыбку в свой тост, а Хан, до этого увлеченно переписывавшийся с Чонхо, округлил глаза и медленно перевел взгляд на друга. Чан застыл на месте. Он медленно опустил свой телефон на стол, глубоко вздохнул, будто мысленно считал до десяти, и потер переносицу. Феликс же выглядел максимально невозмутимо. Он поудобнее перехватил теплую кружку, спокойно посмотрел на лидера своими чистыми, честными глазами и повторил, словно говорил о погоде: — Ну а что ты так смотришь, хён? У меня был секс с Саном. — Ликс, боже мой, твоя прямота когда-нибудь меня погубит, — Чан наконец обреченно уронил голову на сложенные руки, но по его плечам было видно, что он едва сдерживает смех. — Я, конечно, лидер, и должен контролировать дисциплину... но, кажется, кодекс нашей компании официально вышел из чата. — Да ладно тебе, Чан-хён! — Хёнджин наконец «отмер», его глаза загорелись сумасшедшим восторгом, и он тут же придвинулся к Феликсу практически вплотную. — Ликс! Рассказывай! Прямо после концерта? Он ведь на сцене был как дикий зверь, эти портупеи, эти движения... Ну же, не томи, какой он в жизни?! — Невероятный, — честно ответил Феликс, и на его щеках проступил легкий, очень нежный румянец, выдающий его настоящие эмоции. — Он... очень внимательный. И сильный. Правда, Хван, прекрати так орать, а то Джисон сейчас под стол от смущения провалится. Все дружно повернулись к Хану. Тот действительно уже уткнулся лицом прямо в ладони, а кончики его ушей горели пунцовым цветом. От одного упоминания таких откровенных тем Джисон, у которого с Чонхо всё пока ограничилось лишь невероятно романтичным и трепетным свиданием в кафе, готов был сквозь землю провалиться. — Эй, бельчонок, вылезай, — Чонин весело толкнул Хана локтем в бок. — Твой Чонхо, между прочим, тоже парень не промах. Видел бы ты, как он на тебя со сцены смотрел. Так что не прибедняйся, скоро и ты нам будешь тут такие истории за завтраком рассказывать! — У меня было свидание, мы поговорили и всё! — Хан сокрушенно всплеснул руками, защищаясь от наседавших друзей, и окончательно спрятал горящее лицо в ладонях. — Какое «рассказывать истории», мы просто пили кофе! — Даже без поцелуя?! — Феликс аж подался вперед, округлив свои большие глаза, в которых так и читалось искреннее разочарование за друга. Он отставил кружку в сторону и заглянул Хану прямо в лицо. — Джисон-и, ну как так? Он же всю главную партию пел, глядя тебе в душу! Мы с Чонином с фан-зоны видели, как между вами искры летали! — Не дави на него, Ликс, — со смешком вмешался Чонин, закидывая в рот последний кусочек тоста. — Наш Чонхо — парень серьезный, джентльмен. Решил сначала омегу кофе напоить, разговорами очаровать. Это Минги может с порога на руки утащить, а тут другой подход. — Да какой «джентльмен», он просто побоялся напугать нашего бельчонка, — хитро прищурился Хёнджин, подпирая подбородок рукой и вовсю наслаждаясь утренней драмой. — Хан ведь у нас чуть что — сразу в панику и под одеяло. Чонхо, видать, раскусил эту тактику и решил действовать аккуратно. Но Джисон, серьезно, он хотя бы за руку тебя держал? Хан из-под ладоней тихонько угукнул, густо заливаясь румянцем при воспоминании о том, как большая, теплая ладонь Чонхо накрыла его пальцы в кафе, согревая от ночной прохлады. Чан, наблюдая за этой картиной, только тихо покачал head (головой) и с улыбкой сделал глоток своего уже остывающего кофе. — Ну, по крайней мере, за Хана я могу быть спокоен, — подытожил лидер, проходя мимо Джисона и по-отцовски потрепав его по растрепанным волосам. — Хоть у кого-то всё продвигается по классическому сценарию, без «укрепления связей» в первую же ночь. А поцелуй будет, Джисон-и, не переживай. Судя по тому, как этот альфа с запахом корицы на тебя запал, следующее свидание точно так просто не закончится. Дверь кухни распахнулась, и на пороге наконец-то появился Чанбин. Выглядел он... скажем так, крайне довольным жизнью: волосы слегка растрепаны, на губах блуждала мечтательная улыбка, а вокруг него явственно витал сладкий, игривый аромат Уёна. Бинни на автопилоте дошел до кухонного стола, вообще не замечая воцарившейся гробовой тишины. — Это я вовремя, — довольно пробасил он, по-хозяйски усаживаясь на свободный стул. Тут его взгляд упал на недоеденный праздничный торт, оставшийся в холодильнике с чьего-то дня рождения и удачно выставленный Хёнджином на стол. — О, тортик! — обрадовался Чанбин. Он тут же придвинул к себе тарелку, вооружился вилкой и с аппетитом отправил в рот приличный кусок крема. И только прожевав, он наконец поднял глаза и обнаружил, что вся кухня — Чан, Хёнджин, Феликс, Чонин и даже пунцовый Хан — смотрят на него в упор, не мигая и с абсолютно одинаковыми хитрыми ухмылками. Чанбин замер с поднятой вилкой, перевел взгляд с одного заговорщического лица на другое и нахмурился: — А чего все на меня так смотрят? — Да так, Бинни-хён, — протянул Чонин, подпирая щеку ладонью и прищуриваясь. — Просто любуемся. Ты такой... свежий. И тортик так вовремя захотелось, да? Силы, небось, восстанавливаешь? — И пахнешь ты, хён, исключительно «тренажерным залом», — прыснул со смеху Феликс, многозначительно поиграв бровями. — Мы тут как раз обсуждали международные отношения и то, как Уён вчера тебя за куртку уволок. Рассказывай давай, как «потренировались»? — А? — Чанбин на секунду завис с набитым ртом, переводя взгляд с Феликса на Чонина. Он упрямо проглотил кусок торта и, постаравшись придать лицу максимально независимый вид, буркнул: — Нормально всё. Кушаю, а что? У нас с ним просто... разговор был. — О да, «разговор», — Хёнджин откровенно расхохотался, откидываясь на спинку стула. — Хён, у тебя на шее этот «разговор» горит таким ярким засосом, что его из космоса видно! Уён, походу, аргументировал свою позицию очень... страстно. Чанбин моментально поперхнулся кремом, закашлялся и судорожно дернул воротник футболки повыше, густо заливаясь краской от ушей до самых плеч. — Хван Хёнджин, мелкий ты... — прохрипел Бинни, судорожно хватая со стола стакан воды. — Ну всё, оставили Бинни в покое, дайте человеку поесть, — со смехом заступился Чан, хотя сам едва сдерживал улыбку, глядя на смущенного рэпера. Лидер покачал головой и посмотрел на притихшего Хана. — Так, ладно. У Чанбина с Уёном свои «дебаты», у Ликса с Саном и Чонина с Минги — ночные тренировки... Джисон-и, ты один у нас остался на стадии дипломатических переговоров. Коричный твой тебе ещё не писал? — Мой сейчас довольный, наверное, — с набитым ртом промурлыкал Феликс, умудрившись аккуратно стащить у Чанбина с тарелки приличный кусок торта и сразу же отправив его в рот. Глаза Ликса блаженно прикрылись от удовольствия. — Сани так сладко спал, когда я уходил... Он за весь концерт так выложился, а потом еще со мной... В общем, сил у него точно не осталось. — Эй! Мой торт! — возмутился было Чанбин, взмахнув вилкой, но тут же осёкся, переваривая услышанное. — Подождите. То есть... Ликс, ты сейчас серьезно?! У вас с Саном?! Хёнджин со стоном повалился лбом на кухонный стол, плечи его тряслись от беззвучного смеха: — Бинни-хён, ты всё пропустил, пока со своим Уёном «разговаривал». У нас тут утро шокирующих откровений! Ликс у нас, оказывается, времени вообще не теряет. Хан, который только-только расплылся в улыбке от пришедшего сообщения от Чонхо, от слов Феликса снова густо покраснел и чуть не выронил телефон. — Ликс, боже, ты можешь хоть немного пощадить мою психику за завтраком? — взмолился Джисон, пряча горящие щеки за экраном смартфона. — Я тут читаю «Доброе утро, бельчонок», а ты параллельно рассказываешь, какой Сан довольный после вашей ночи! У меня сейчас диссонанс случится! — А чего такого? — Феликс невинно захлопал ресницами, слизывая крем с губы. — Мы все тут свои. Тем более, Чан-хён дал нам сегодня выходной, так что имею право радоваться жизни и кушать сладкое. Джисон-и, лучше ответь своему коричному альфе, а то он там, небось, весь извёлся, пока ты тут краснеешь! Пока на одном конце стола Феликс с Чонином наперебой просвещали Чанбина во все пикантные подробности бэкстейджа, а Хан судорожно строчил ответ Чонхо, пряча улыбку, на другом конце кухни образовался свой тихий уголок. Хёнджин лениво крутил в руках пустую чашку, а Чан, привалившись спиной к кухонному гарнитуру, задумчиво смотрел в окно. Между ними витал тонкий, едва уловимый шлейф их собственного, общего запаха — спокойного, глубокого, домашнего, который они так тщательно маскировали перед остальными мемберами. — Ну и как мы будем их собирать в кучу на следующей неделе? — негромко спросил Хёнджин, косясь на хохочущего Ликса. — У них же в головах сейчас исключительно альфы из ATEEZ. — Соберем, куда мы денемся, — тихо усмехнулся Чан, переводя взгляд на Хвана. Глаза лидера потеплели, а голос приобрел ту самую низкую, бархатную интонацию, которую он позволял себе только наедине с ним. — Пусть погуляют, пока есть время. Зато у нас в общежитии сегодня будет непривычно тихо. Все разъедутся по свиданиям. Хёнджин хмыкнул, прикусив губу, и посмотрел на Чана из-под пушистых ресниц. В его глазах загорелись знакомые, лукавые искорки. — Тихо, говоришь? — Хван плавно потянулся, словно большая породистая кошка, и незаметно для остальных коснулся носком домашнего тапочка щиколотки лидера под столом. — То есть, в нашем распоряжении будет целая пустая квартира? И никто не ворвется в студию в самый неподходящий момент? Чан едва заметно сглотнул, чувствуя, как внутри приятно разливается тяжелое альфийское тепло. Он бросил быстрый взгляд на остальных парней, которые были слишком увлечены криками Чанбина, и наклонился чуть ближе к Хёнджину, упираясь ладонями в край стола. — Вся квартира, — подтвердил Чан полушепотом, и в его запахе прорезались тяжелые, собственнические нотки древесного мускуса. — И в студии я закрою дверь на замок. А то кое-кто вчера весь вечер на концерте крутил бедрами перед первыми рядами, а у меня, знаешь ли, тоже терпение не железное. Хёнджин довольно замурлыкал, прикрывая рот ладонью, будто просто зевает, но его щеки окрасились нежным румянцем. Прошлая ночь, которую они провели вдвоем в комнате лидера, пока макнэ-лайн развлекался на бэкстейдже, всё еще отзывалась приятной истомой во всем теле. — Я просто хорошо выполнял свою работу, хён, — шепнул Хёнджин, подмигивая ему. — Но если ты хочешь выразить свое недовольство лично... я готов выслушать все претензии. В тишине. Чан медленно облизал губы, и этот простой жест со стороны лидера заставил Хёнджина на секунду затаить дыхание. Взгляд старшего альфы потемнел, став непривычно тяжелым и собственническим, далеким от его привычного образа «заботливого папочки» группы. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда мы останемся одни, — едва слышно, одним движением губ произнес Чан, не отрывая глаз от лица Хвана. Его рука, покоившаяся на столе, на секунду сжалась в кулак, выдавая тщательно скрываемое напряжение. Хёнджин почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала приятная дрожь. Он поспешно опустил взгляд в свою чашку, безуспешно пытаясь скрыть вспыхнувшую улыбку и предательский румянец, который тут же залил его скулы. Одно дело — дразнить Чана при всех, зная, что тот сдерживается ради младших, и совсем другое — понимать, что наказание за эту дерзость настигнет его, как только захлопнется входная дверь. Тем временем на другом конце стола Чанбин уже вовсю отбирал у Феликса остатки торта, а Чонин громко комментировал очередное сообщение от Минги. Никто из увлеченных своими альфами макнэ даже не догадывался, какая буря прямо сейчас разыгрывалась между их лидером и главным танцором. Хан тихонько выскользнул из-за стола, пока на кухне продолжались бурные обсуждения «тренировок» Чанбина и Феликса, и почти побежал в свою комнату. Плотно прикрыв за собой дверь и наконец-то оказавшись в тишине, он плюхнулся на кровать, подтянул колени к груди и с замиранием сердца нажал на кнопку видеозвонка. Телефон в руке пару раз коротко завибрировал, и экран тут же переключился на изображение. На экране появился Чонхо. Он действительно, как и думал Джисон, только недавно проснулся: его волосы были забавно растрепаны в разные стороны, домашняя футболка чуть съехала набок, а глаза были слегка заспанными, но стоило ему увидеть Хана, как на его лице тут же появилась невероятно теплая, сонная улыбка. — Привет, бельчонок, — голос Чонхо из динамика прозвучал мягко, с легкой утренней хрипотцой, от которой у Джисона внутри всё приятно сжалось. — Ты уже проснулся? Как себя чувствуешь после вчерашнего? — Привет! — Хан не удержался и расплылся в такой широкой улыбке, что у него сразу округлились щечки. Он посильнее завернулся в свой плед, оставляя снаружи только нос и глаза, и застенчиво посмотрел на альфу через экран. — Да, я уже встал, мы тут с парнями завтракаем... Точнее, они едят торт и... ну, в общем, шумят как обычно. А ты? Я не разбудил тебя? Ты выглядишь очень уставшим, концерт вчера был просто невероятный, ты так круто пел! Чонхо тихонько рассмеялся, потирая глаза рукой, и поудобнее перехватил телефон, ложась обратно на подушку и не отрывая взгляда от смущенного Хана. — Не разбудил, я как раз ждал твоего звонка, — коричный альфа прищурился, разглядывая пушистый кокон из пледа, в который замотался Джисон. — И спасибо за похвалу, я старался... особенно когда знал, что ты сидишь в зале. Ты доехал нормально? В общежитии никто не ругался, что ты поздно вернулся? — Не-а, никто не ругался, все заняты, — улыбнулся Хан, окончательно усаживаясь на кровать и поудобнее поджимая под себя ноги. Он заговорщически придвинулся ближе к камере, делясь с альфой самыми свежими сплетнями из их общежития. — Ликс вот только вернулся... от него на всю прихожую пахло Саном — клубникой с кофе. У нас на кухне сейчас из-за этого такой допрос с пристрастием идёт, ты бы видел! Чан-хён просто в шоке. Чонхо на другом конце экрана тихо и очень тепло рассмеялся, отчего у него на щеках появились очаровательные ямочки. Он поудобнее перехватил телефон, устраивая голову на подушке, и его взгляд стал еще более мягким. — Клубника с кофе, значит? — протянул Чонхо, качая головой. — Ну, теперь мне понятна загадочная улыбка Сан-хёна. Он вернулся в наше общежитие буквально сияющим, сразу пошел в душ и до сих пор что-то напевает себе под нос, хотя обычно по утрам его не добудишься. Так что у них это, кажется, взаимно. Альфа на секунду замолчал, внимательно разглядывая завернутого в плед Джисона через экран, а затем его голос стал чуть тише и глубже: — Раз уж все твои хёны заняты своими... делами, может, и мы не будем отставать? Твой хён отпустит тебя сегодня со мной погулять? Я очень хочу увидеть тебя вживую, без этих экранов. — Да, отпустит, — пролепетал Хан, чувствуя, как щеки снова заливает густой румянец. От этого низкого, бархатного голоса Чонхо и его прямого взгляда сердце Джисона пустилось вскачь. — Чан-хён дал нам сегодня выходной, так что... я свободен. Весь оставшийся день Хан провел в приятном, волнительном предвкушении. Он битый час крутился перед зеркалом, выбирая одежду, пока заглянувший в комнату Хёнджин со смехом не отобрал у него половину гардероба и не помог собрать идеальный, уютный образ из мягкого оверсайз-свитера и стильных джинсов. Феликс, проходя мимо, успел брызнуть на друга его любимыми духами, подмигнув на прощание. И вот, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона, на телефон Хана пришло короткое: «Я приехал. Жду тебя внизу». Джисон пулей вылетел из квартиры, на ходу крикнув оставшимся парням что-то невнятное. Когда он выбежал на парковку возле общежития, то сразу заметил красивую, чистую машину Чонхо. Альфа стоял, прислонившись к капоту автомобиля. На нем была стильная черная кожаная куртка, простые джинсы, а волосы были аккуратно уложены. В руках он держал небольшой бумажный стаканчик — судя по сладкому аромату, донесшемуся до Хана, это был горячий шоколад. Увидев выбежавшего из подъезда Джисона, Чонхо сразу же выпрямился, и его строгое лицо озарилось той самой невероятно теплой, открытой улыбкой, которую он берег только для своего бельчонка. Он сделал шаг навстречу, окутывая Хана своим успокаивающим, глубоким ароматом корицы. Наверху, в окне гостиной, две любопытные макушки практически вжались в стекло. Феликс и Чонин, вооружившись кружками с чаем, с самым невозмутимым видом наблюдали за тем, как Чонхо встречает их смущенного бельчонка. — Смотри, смотри, шоколад ему купил, джентльмен года, — хихикнул Чонин, провожая взглядом Хана, который едва ли не светился от счастья, подходя к машине. — Наш Джисон-и сейчас растает прямо там, на парковке. Феликс тихо рассмеялся, отпивая из кружки, но потом его взгляд стал немного мечтательным. Он прислонился лбом к прохладному стеклу, глядя на то, как Чонхо заботливо открывает перед Ханом дверцу автомобиля. — Любовь... — тихонько, с мягкой улыбкой протянул Ликс. — Смотрю на них и вспоминаю, как в Милане Сан меня поцеловал, когда я ругался на него. Чонин аж чаем поперхнулся и резко повернулся к другу, округлив глаза: — Чего?! В каком еще Милане? Ликс, вы, оказывается, ещё с итальянского показа скрывали?! — Ну да, — Феликс задорно подмигнул макнэ, совершенно не смущаясь. — Я тогда жутко разозлился на него из-за какой-то глупости, стоял, кричал, руками размахивал... А он просто подошел, прижал к стене и поцеловал, чтобы я замолчал. У меня тогда все слова из головы вылетели. Так что Чонхо с его шоколадом — это, конечно, мило, но у Сани методы куда более... радикальные. Чонин только покачал головой, восхищенно цыкнув: — Да уж, Чхве Сан времени зря точно не теряет. Бедный Чан-хён, если он узнает, что это всё тянется еще с Милана, у него точно инфаркт случится. Парни переглянулись и дружно прыснули, провожая взглядом отъезжающую машину Чонхо. Вечер в общежитии обещал быть очень тихим для макнэ, и очень «интересным» для Чана с Хёнджином. Хан и Чонхо встречались всего несколько дней, но Джисон уже чувствовал себя самым счастливым на свете. Всё изменилось в один миг, когда Stray Kids уехали на очередной заграничный тур. Хан сидел с Феликсом в их общем номере отеля, листая ленту новостей, как вдруг на его телефон пришло уведомление от незнакомого номера. Открыв сообщение, Джисон замер. В глазах мгновенно потемнело, дыхание перехватило, и неожиданно для Феликса Хан громко, отчаянно разрыдался, выронив смартфон из дрожащих рук. — Хани, боже мой, что случилось?! — испуганно воскликнул Феликс, тут же подсаживаясь ближе и крепко обнимая плачущего друга, укутывая его своим успокаивающим запахом. — У... у него другая омега... — едва разборчиво сквозь всхлипы выдавил Хан, утыкаясь носом в плечо Ликса. — Там написано, что я для него просто игрушка на пару дней... — Что?! — Феликс аж подскочил от возмущения, его глаза округлились. Он осторожно уложил Хана на подушки, погладил по голове, пытаясь успокоить, а сам дрожащими от злости пальцами схватил свой телефон и сразу набрал Сана по видеосвязи. Ликс был готов рвать и метать за своего друга. Экран пару раз мигнул, и на вызов ответил сонный, растрепанный Сан. На нем не было футболки, а глаза едва открывались. — Да, ангел? — хрипло промурлыкал Сан, сладко потягиваясь и улыбаясь своему омеге. — Ты чего так рано? Я соскучился... — Сани, мне сейчас не до нежностей, — строго и взволнованно перебил его Феликс, хотя по ту сторону экрана послышался очередной громкий всхлип Хана. — Где Чонхо?! Живо говори мне, где этот джентльмен?! Сан мгновенно нахмурился, заметив слезы на заднем плане и грозный вид своего парня. Он перевел камеру телефона, показывая просторную кровать. — Да тихо ты, ангел, не шуми, — шепотом сказал Сан. — Он рядом спит. Мы после ночной репетиции только под утро приехали, не спали всю ночь, вымотались как собаки. Сан повернул экран, показывая сладко спящего альфу, который зарылся носом в подушку и тихо сопел. Смотри, твой коричный богатырь без задних ног лежит. А что вообще происходит? Почему Хан плачет? — Ему только что прислали сообщение с незнакомого номера! — Феликс сжал кулак, едва сдерживая дрожь в голосе от злости и обиды за друга. — Какая-то тварь написала Хани, что у Чонхо есть другая омега, а наш Джисон для него — просто временное развлечение! Ты понимаешь, что здесь сейчас происходит?! Он задыхается от слез! Сан от этих слов подскочил на кровати так, словно его окатили ледяной водой. Сон сдуло в ту же секунду, а лицо мгновенно заострилось, приняв угрожающее выражение. Он перевел взгляд на мирно сопящего макнэ, а затем снова посмотрел в экран на Феликса. — Какой, к черту, другой омега?! — рявкнул Сан, забыв о том, что собирался говорить шепотом. — Чонхо последние три дня из зала не вылезал, только и делал, что строчил Хану сообщения в каждую свободную минуту! Он все уши нам прожужжал про своего «бельчонка»! Сан резко развернулся и безжалостно схватил Чонхо за плечо, принимаясь изо всех сил трясти его. — Чонхо! А ну вставай! Чхве Чонхо, твою мать, проснись! Тут ЧП! — М-м-м... Хён, отвали, пять минут... — недовольно замычал младший альфа, пытаясь натянуть одеяло на голову и отвернуться к стене. — Никаких пяти минут! Вставай, я тебе говорю! — Сан силой сорвал с него одеяло и сунул телефон прямо в лицо ошалевшему, ничего не понимающему макнэ. — Твой омега там в слезах тонет, потому что какая-то скотина пустила слух, что ты ему изменяешь! Живо взял трубку и объяснился! Слово «изменяешь» подействовало на Чонхо как разряд тока. Он резко распахнул глаза, мгновенно садясь на постели. Взгляд его заметался, пока не сфокусировался на экране телефона, где Феликс бережно прижимал к себе дрожащего, уткнувшегося лицом в ладони Хана. До Чонхо донеслись тихие, жалобные всхлипы Джисона, и сердце альфы болезненно сжалось. Он буквально выхватил смартфон из рук Сана, тяжело дыша. Весь его утренний, сонный вид испарился, уступая место искреннему испугу и подступающей ярости на того, кто посмел так жестоко обидеть его омегу. — Хани... Бельчонок, посмотри на меня, пожалуйста, — взмолился Чонхо, придвигая камеру ближе к лицу, а его голос, обычно такой сильный и уверенный, сейчас дрожал от волнения. — Клянусь тебе, это чистая, абсолютная ложь! У меня никого нет, кроме тебя, и быть не может! Я все эти дни только о тебе и думал, спроси у любого из мемберов, я с ума схожу без тебя в этом туре! Пожалуйста, малыш, не верь этому бреду... Хан медленно убрал ладони от лица. Глаза у него были совсем красными, а ресницы намокли от слез, но, глядя на растрепанного, бледного от испуга Чонхо, который едва не умолял его через экран, Джисон почувствовал, как тяжелый камень, сжимавший сердце, начинает понемногу таять. Вся паника и страх отступили перед этой искренней, отчаянной заботой в глазах его альфы. Хан шмыгнул носом, потянулся к рукаву свитера и аккуратно вытер остатки слез со щек. Он несмело, но очень тепло улыбнулся Чонхо прямо в камеру. — Чонхо, милый, я тоже скучаю, — тихо, еще немного охрипшим от плача голосом сказал Хан, шмыгнув носом. — Прости, я... я просто так испугался. Мне пришло это глупое сообщение, и у меня внутри всё оборвалось. Я дурак, да? Сразу поверил... — Ты не дурак, Хани, ты чего, — облегченно выдохнул Чонхо, и по его лицу было видно, что у него буквально гора с плеч свалилась. Он прижал телефон еще ближе, внимательно вглядываясь в лицо Джисона. — Любой бы испугался. Главное — не плачь больше, ладно? Мне больно видеть, как ты расстраиваешься из-за каких-то трусливых идиотов. Феликс, сидевший рядом, наконец-то расслабил плечи и убрал руку со спины Хана, победно посмотрев на Сана в экране. — Так, ну слава богу, разобрались, — проворчал Ликс, хотя сам уже довольно улыбался. — Чонхо, ты уж извини, что мы вас так согнали с кровати, но за нашего бельчонка мы горой. — Вы всё правильно сделали, хён, спасибо, что был рядом с ним, — серьезно кивнул Чонхо, а затем снова перевел взгляд на Джисона, и его голос снова стал мягким, окутывающим, как аромат корицы. — Хани, скинь мне, пожалуйста, скриншот этого номера. Я прямо сейчас отправлю его нашим менеджерам. Пусть во всем разберутся и заблокируют эту дрянь раз и навсегда, чтобы тебе больше никто не смел писать гадости. Хорошо? — Хорошо, любимый… — тихо ответил Хан, чувствуя, как по телу наконец-то разливается долгожданное облегчение. Щеки снова тронул деликатный румянец от этого непривычного, но такого правильного слова. После того как парни попрощались и видеосвязь отключилась, Джисон сразу же зашел в диалог с незнакомым номером, сделал скриншот и переслал его Чонхо. Сердце больше не сжималось от боли — теперь он точно знал, что его альфа на его стороне. А вот на другом конце провода, в номере отеля ATEEZ, атмосфера мгновенно накалилась до предела. Как только Чонхо получил заветное изображение, от его утренней мягкости не осталось и следа. Он сидел на краю кровати, тяжело дыша, а его взгляд, устремленный в экран телефона, стал ледяным и пугающим. Чонхо был очень злой. Вены на его руках вздулись от того, как сильно он сжимал смартфон, а челюсти были сжаты до скрежета. Кто-то посмел залезть в его личную жизнь, разузнать скрытые контакты и, самое главное, довести его омегу до истерики. Такого макнэ прощать не собирался. Сан, до этого спокойно наблюдавший за ним, даже немного отодвинулся, чувствуя, как от Чонхо волнами исходит тяжелая, давящая аура ярости. — Чонхо-я, полегче, ты сейчас телефон пополам сломаешь, — негромко сказал Сан, положив руку ему на плечо. — Скинул? — Скинул, — процедил Чонхо сквозь зубы, пальцы его бешено застучали по клавиатуре, пересылая скриншот главному менеджеру группы и главе службы безопасности компании. — Я этого так не оставлю, хён. Если это сасэн-фанаты, они ответят по закону. Наш стафф перероет все базы данных, но найдет, на кого оформлена эта сим-карта. Никто не имеет права заставлять Хани плакать. Он нажал кнопку «отправить» и с глухим стуком бросил мобильный на тумбочку, запуская пальцы в растрепанные волосы и пытаясь восстановить дыхание. Гнев всё еще кипел внутри, но парень твердо решил: он защитит своего бельчонка от любой грязи, чего бы ему это ни стоило. Дверь в комнату парней с тихим скрипом приоткрылась, и на пороге показался заспанный Минги. Он был в безразмерной домашней футболке, с растрепанными после сна волосами, а в руке держал наполовину пустой стакан с водой. Однако, стоило ему переступить порог и почувствовать, как в воздухе буквально искрит от тяжелой, давящей ауры Чонхо, Минги мгновенно подобрался. Его сонный взгляд пробежал по злой фигуре макнэ и серьезному лицу Сана. — Что случилось? — негромко спросил Минги, переводя взгляд с одного хёна на другого и аккуратно закрывая за собой дверь. — Наш этаж отеля вообще спит сегодня? Я даже через стену почувствовал, как у вас тут альфийская злость зашкаливает. Чонхо, ты чего такой взвинченный? На тебе лица нет. Сан тяжело вздохнул и, поднявшись с кровати, подошел к Минги, забирая у него стакан и ставя его на стол. — Да тут одна тварь решила устроить нашему макнэ «веселое» утро, — мрачно пояснил Сан, скрестив руки на груди. — Какая-то сасэнка или анти-фанат раздобыла личный номер Хана из Stray Kids. Написала ему кучу мерзостей, якобы у Чонхо есть другой омега, а Джисон для него — так, игрушка на пару дней. Хан там в отеле чуть в обморок от слез не упал, Ликс мне только что по видеосвязи звонил. Минги от услышанного даже воздухом поперхнулся, а его глаза округлились от возмущения. Напускная утренняя расслабленность парня исчезла без следа. — Чего?! Да они там совсем страх потеряли?! — Минги сердито нахмурился и посмотрел на Чонхо, который всё еще сидел на краю постели, сжав кулаки. — Чонхо-я, ты как? С Ханом поговорил? Он поверил этому бреду? — Поговорил, — глухо отозвался Чонхо, наконец-то подняв голову. В его глазах всё еще горели опасные, темные огоньки. — Хани успокоился, он скинул мне номер, с которого писали. Я уже перенаправил всё нашему главному менеджеру и в службу безопасности. Хён, я найду того, кто это сделал. Из-под земли достану. — А то меня Чонин разбудил, — Минги прикрыл рот ладонью и сладко зевнул, потирая сонные глаза, но на его губах тут же появилась мягкая, глуповатая улыбка. — Позвонил весь в панике, расспрашивал, правда ли это. Он же там с Феликсом сидел, пока Хан плакал. У них в номере, походу, тоже дурдом творился. Бедный Джисон-и... Хорошо, что всё быстро прояснилось. Минги подошел ближе и ободряюще хлопнул Чонхо по плечу, слегка встряхнув младшего альфу. — Так что выдыхай, макнэ. Наш хлебушек Чонин сказал, что Хан тебе верит и уже успокоился. А со всеми этими крысами, которые лезут в ваши отношения, компания разберется. Менеджеры у нас суровые, быстро вычислят, кто этот номер купил. Чонхо поднял взгляд на Минги и наконец-то немного расслабил сжатые челюсти, глубоко выдыхая скопившуюся внутри злость. Осознание того, что его бельчонок сейчас в безопасности, окружен заботой своих мемберов и, главное, доверяет ему, окончательно усмирило бушевавшего внутри альфу. — Спасибо, хён, — уже спокойнее ответил Чонхо, потирая переносицу. — Извини, что напугали тебя своей аурой с утра пораньше. — Да ладно тебе, — махнул рукой Минги, направляясь к выходу из комнаты. — Пойду я, пожалуй, досыпать, пока Чонин мне снова не позвонил. А ты иди в душ, смой этот стресс. Нам сегодня еще на повторный прогон ехать. Вечером, когда суматоха тяжелого дня наконец улеглась, Чонхо сидел в гримерке после очередного прогона. Телефон в его руке коротко завибрировал. Открыв чат, альфа не смог сдержать мягкой, уставшей, но невероятно счастливой улыбки. Хан прислал ему фотографию. На снимке Джисон сидел на своей кровати, обняв руками огромного, пушистого плюшевого медведя — того самого, которого Чонхо тайно отправил ему курьерской доставкой прямо в отель, чтобы поддержать после утреннего стресса. Хан прижимался щекой к мягкой игрушке, а его глаза на фото так трогательно и счастливо сияли, что у Чонхо внутри все перевернулось от нежности. Подпись к фото гласила: «Спасибо, мой альфа. Он пахнет тобой... Я теперь никуда его не отпущу!» Прошло несколько месяцев. Напряженный тур остался позади, а отношения парней крепли с каждым днем, несмотря на плотные графики. И вот, обе группы оказались на одной из самых крупных и престижных музыкальных премий года. За кулисами и в зале царила невероятная атмосфера, но для айдолов это всегда было испытанием: сотни фан-камер и официальных операторов шоу следили за каждым их мигом. И как назло, организаторы премии решили устроить интерактив — во время перерыва огромные камеры на экранах стадиона то и дело наводились на разные группы, выискивая самые интересные взаимодействия. В какой-то момент объектив сфокусировался на зоне, где сидели Stray Kids и ATEEZ. Вся фан-зона на стадионе буквально взорвалась оглушительным визгом. На огромном экране в центре зала крупным планом вывели Чонхо и Хана. Джисон, не ожидавший такого внимания, мгновенно округлил глаза, а его пухлые щечки тут же залил густой, яркий румянец. Он растерянно посмотрел на экран, а потом стыдливо прикрыл лицо ладонями, пытаясь спрятаться за плечо сидящего рядом Чанбина. Чонхо же, заметив их на экране, повел себя как истинный альфа. Он не стал смущенно отворачиваться. Вместо этого он открыто, невероятно тепло улыбнулся и, глядя прямо в камеру, уверенно поднял руку, посылая своему «бельчонку» воздушный поцелуй. Зал взвыл от восторга еще громче. Сидящий неподалеку Сан довольно ухмыльнулся и победно толкнул локтем Минги, а Феликс на своей стороне вовсю захлопал в ладоши, радуясь за друга. Хан из-за своих ладошек бросил быстрый взгляд на Чонхо и, встретившись с его любящими глазами, понял: теперь им точно никакие слухи не страшны. Слова Хонджуна, сказанные в микрофон во время небольшого интервью прямо на сцене, заставили весь стадион зайтись в оглушительном крике. Сюрприз удался на славу: коллаборация двух таких мощных групп — это то, о чем фанаты не могли даже мечтать. — Да, всё верно! У нас сегодня совместное выступление, и мы поменялись песнями! — с задорной улыбкой объявил лидер ATEEZ, подмигивая зрителям. За кулисами тем временем шла бешеная подготовка. Мемберы обеих групп обменивались подбадривающими хлопками по плечам и короткими объятиями. Чонхо, проходя мимо Хана, незаметно для чужих глаз мягко сжал его ладонь и шепнул: «Удачи, бельчонок. Я буду смотреть на тебя из-за кулис». Джисон в ответ лишь счастливо кивнул, чувствуя, как предвкушение вытесняет остатки волнения. Выступление ATEEZ — «Ceremony» (в стиле вокального шедевра) Когда на сцене погас свет и зазвучали первые аккорды, стадион затих, завороженный атмосферой. На коду песни весь акцент сместился в центр сцены. Главные вокалисты ATEEZ устроили настоящее эстетическое безумие. Минги исполнил свою рэп-партию глубоким, бархатным низким голосом, от которого у сидевшего в ложе Чонина побежали мурашки. А когда дело дошло до кульминации, Чонхо взял микрофон двумя руками. Его мощный, чистый и невероятно эмоциональный хай-ноут взлетел под самый купол стадиона. Хан, стоявший за кулисами, прижал руки к груди, глядя на своего альфу с абсолютным, безграничным восхищением. Выступление Stray Kids — «Ice on My Teeth» Как только ATEEZ спустились со сцены, тяжело дыша, но довольные собой, пришла очередь бродячих детей. Басы загремели так, что задрожал пол. Stray Kids буквально ворвались на сцену. Бан Чан и Хёнджин задали невероятно дерзкий тон с первых секунд хореографии. Хван двигался настолько плавно и гипнотически, что Чан на секунду засмотрелся на него прямо во время танца, едва сдерживая собственническую ухмылку. Но настоящим взрывом стало появление Чанбина и Хана. Джисон, полностью преобразившись из застенчивого «бельчонка» в уверенного в себе рэпера, буквально читал рэп в лицо камерам, выдавая сумасшедший флоу. Феликс же своим фирменным, пещерным глубинным басом читал строчки про «лед на моих зубах», заставляя фанатов визжать от восторга. Когда Stray Kids закончили выступление в финальной, мощной позе, весь стадион буквально ходил ходуном. Спускаясь со сцены за кулисы, запыхавшийся и дико довольный Хан сразу же наткнулся на Чонхо. Тот уже ждал его с бутылкой воды и раскрытыми объятиями. Не заботясь о том, что вокруг ходят стилисты и стафф, Чонхо прижал Джисона к себе, целуя прямо в макушку. — Ты был невероятен, Хани, — прошептал Чонхо, вдыхая родной аромат. — Мой самый лучший рэпер. — А ты... ты просто бог вокала, — улыбнулся Хан, утыкаясь носом в его плечо. Неподалеку Сан уже обнимал Феликса, хваля его за крутой бас, а Чан тихонько шептал что-то на ухо Хёнджину, отчего тот снова заливался румянцем. Этот вечер определенно стал лучшим на премии для обеих групп. Солнечные лучи бережно пробивались сквозь плотные шторы гостиничного номера, ложась теплыми полосами на огромную кровать. После оглушительного триумфа на премии и шумного афтепати, где мемберы обеих групп праздновали успех, Чонхо и Хан впервые за долгое время никуда не спешили. В эту ночь менеджеры, видя их тоску друг по другу, просто закрыли глаза на правила и разрешили им остаться в одном номере. Джисон проснулся первым от уютного тепла и окутывающего его со всех сторон густого, успокаивающего аромата корицы. Он обнаружил себя надежно окольцованным крепкими руками Чонхо, который даже во сне крепко прижимал своего бельчонка к себе, словно самое дорогое сокровище в мире. Половина лица альфы была зарыта в пушистые волосы Хана, а на губах блуждала едва заметная, умиротворенная улыбка. Джисон затаил дыхание, чтобы не нарушить этот момент. Он чуть-чуть отстранился, насколько позволяла хватка Чонхо, и принялся завороженно рассматривать своего альфу. Без сценического грима, с растрепанной челкой и расслабленными чертами лица Чонхо казался Хану невероятно домашним и до безумия красивым. Вчерашний грозный бог вокала, заставивший трепетать весь стадион, сейчас мирно сопел, уткнувшись носом в его плечо. Не удержавшись, Джисон протянул руку и кончиками пальцев едва ощутимо коснулся щеки Чонхо, убирая непослушную прядку волос с его лба. От этого нежного прикосновения Чонхо сладко зажмурился, глухо заворчал и прижал Хана к себе еще сильнее, заставляя того тихонько пискнуть от неожиданности. Медленно, один за другим, альфа приоткрыл глаза. Взгляд его, сначала сонный и затуманенный, мгновенно потеплел, стоило ему сфокусироваться на сияющем лице Джисона. — Доброе утро, бельчонок, — хриплым, низким от сна голосом проговорил Чонхо. Он потянулся и поцеловал Хана в кончик носа, отчего тот сразу забавно зажмурился. — Доброе утро, милый, — Хан смущенно улыбнулся, пряча вспыхнувшие щеки в изгибе шеи Чонхо, и поудобнее устроился на его груди, слушая мерный, успокаивающий стук сердца. — Как спалось? — Лучше всего за последние несколько месяцев, — честно признался Чонхо, перебирая мягкие пряди волос Хана и вдыхая его сладкий запах. — Наконец-то ты рядом, и мне не нужно смотреть на тебя через экран телефона. Этим утром им не нужно было никуда бежать — впереди был целый законный выходной, принадлежащий только им двоим. Прошло полгода. За это время их отношения с Чонхо стали ещё крепче, глубже и надежнее. Они научились ловить каждую свободную минуту между камбэками и турами, а доверие в их паре было абсолютным. Внимание прессы и фанатов их больше не пугало — они точно знали, что созданы друг для друга. Однако в последнее время Джисон начал замечать, что его организм ведет себя как-то странно. Сначала он списывал всё на жуткую усталость, плотный график Stray Kids и постоянные ночные репетиции. Но в один из дней, сидя в гримерке и сверяясь с календарем в телефоне, Хан внезапно замер, чувствуя, как внутри всё похолодело. Его течка задерживалась. И задерживалась не на день или два, а уже больше чем на две недели. Обычно его цикл работал как часы, а любые сбои от стресса никогда не были такими долгими. К тому же, в последние дни Джисон стал невероятно чувствителен к запахам: его любимый кофе вдруг начал казаться невыносимо горьким, а от привычного парфюма Чанбина на утренней репетиции его и вовсе знатно замутило. Хан растерянно прижал ладонь к своему животу, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать о ребра от внезапной, ошеломляющей догадки. В голове вихрем пронеслись воспоминания об их последних жарких выходных с Чонхо перед тем, как ATEEZ улетели в американский тур. Они тогда полностью потеряли голову от тоски и... кажется, были не совсем осторожны. — Хани, ты чего завис? Нам через пять минут на сцену, — в гримерку заглянул Феликс, поправляя микрофон. Заметив, какими бледными стали щеки друга и как сильно дрожат его пальцы, удерживающие телефон, Ликс мгновенно посерьезнел и подбежал к нему. — Эй, бельчонок, ты чего? Тебе плохо? Живот болит? Хан медленно поднял на него круглые, полные растерянности и подступающего страха глаза. — Ликс... — шепотом, едва слышно произнес Джисон, судорожно сжимая край своей толстовки. — У меня... кажется, у меня течка задерживается. Сильно. Феликс сначала замер, переваривая информацию, а потом его глаза округлились так, будто он увидел привидение. Он бросил быстрый взгляд на полуприкрытую дверь гримерки, чтобы убедиться, что стафф их не слышит, и опустился на корточки перед Ханом, накрывая его дрожащие ладони своими. — Хани... Ты хочешь сказать, что вы с Чонхо... — Феликс не договорил, но его взгляд выражал всё понимание и подступающий восторг вперемешку с шоком. — Боже мой. Ты делал тест?! — Нет, я боюсь, — Хан спрятал лицо в ладонях, а его плечи мелко задрожали. Из груди вырвался тяжелый, полный паники вздох. — Вдруг это правда? Боже, Ликс, что делать? Чонхо в туре, у них концерты в самом разгаре... Я не хочу отвлекать его и пугать, ему и так тяжело. А если компания узнает? А мемберы? Феликс решительно перехватил руки друга, мягко, но настойчиво убирая их от лица и заставляя Джисона посмотреть на себя. В карих глазах Ликса не было паники — только бесконечное тепло и готовность защищать своего друга. — Так, Хани, посмотри на меня, — твердо сказал Феликс, сжимая его пальцы. — Во-первых, выдохни. Ты не один. Я с тобой, и Чан-хён, если что, всегда прикроет. Во-вторых, Чонхо тебя любит больше жизни. Ты же помнишь, как он тогда, полгода назад, готов был разнести всех из-за дурацкого слуха? Если ты беременный, он будет самым счастливым альфой на свете, поверь мне. Ему плевать на тур, когда речь идет о тебе и вашем малыше. Ликс поднялся, быстро подошел к двери гримерки, запер ее на замок и вернулся к Джисону. — Но для начала нам нужно знать наверняка. Сидеть и гадать — только нервы мотать, а тебе сейчас нельзя нервничать. Мы сейчас отработаем выступление, а после я сам тайно схожу в аптеку и куплю тест. Сделаешь его прямо в отеле, под моим присмотром. Хватит бояться, бельчонок, Чонхо — надежный альфа, он тебя никогда не оставит. Договорились? Хан шмыгнул носом, глядя на решительного Феликса, и в его душе наконец появилась первая капля уверенности. Погладив себя по животу, он тихо кивнул: — Договорились... Спасибо, Ликси. Пошли на сцену, а то нас потеряют. Выступление Stray Kids прошло просто невероятно. Хан, несмотря на рой мыслей в голове, выложился на все сто процентов, а Феликс со сцены буквально излучал мощную, уверенную энергетику. Никто из фанатов и стаффа даже не догадывался, какой секрет скрывал этот сияющий блондин. На самом деле, Феликс уже сам был папой! Их с Саном маленькому сыну исполнился годик. На время напряженных заграничных концертов малыш оставался под надежным присмотром родителей Феликса, но сегодня они тайно привезли внука прямо в скрытую VIP-гримерку отеля, чтобы Ликс мог обнять свое сокровище после долгой разлуки. Как только парни вернулись со сцены, Феликс первым делом бросился в дальнюю комнату отдыха. Мемберы Stray Kids, которые обожали этого карапуза, понимающе заулыбались, пропуская Ликса вперед. Хан зашел следом и остановился у двери, завороженно наблюдая за картиной. Феликс бережно, с невероятной материнской нежностью взял улыбающегося, пухленького сына на руки, прижимая к своей груди, с которой еще не успел сойти сценический жар. Малыш, почувствовав родной, успокаивающий запах папы, сразу же радостно заагукал и потянулся крохотными ручками к блесткам на лице Феликса. — Мой маленький котик... — ласково прошептал Феликс, утыкаясь носом в мягкую детскую щечку и прикрывая глаза от абсолютного счастья. Весь пресловутый айдольский пафос, тяжелые басы и крики стадиона вмиг испарились. Сейчас он был просто любящим омегой. — Как же папа по тебе соскучился, сладкий мой... Джисон смотрел на то, как уверенно и естественно Феликс держит ребенка, как светится его лицо, и внутри у Хана что-то сладко затрепетало. Страх, который сковывал его последние несколько часов, начал медленно растворяться, уступая место какому-то новому, теплому и неизведанному чувству. Феликс обернулся к Хану, качая притихшего на руках малыша, и мягко улыбнулся другу: — Посмотри на него, Хани... Быть папой — это совсем не страшно. Это лучшее, что может случиться. Ну что, бельчонок, ты готов узнать правду? Моя мама как раз принесла из аптеки то, что нужно. Пакетик лежит в ванной. Утро встретило Хана непривычной тишиной гостиничного номера. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы, а в руках у Джисона, сидевшего на краю ванны, слегка дрожал тонкий пластиковый прибор. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, этот стук был слышен на весь этаж. Джисон медленно опустил взгляд на тест. Там чётко, не оставляя никаких сомнений, горели две яркие полоски. Положительный. Хан замер, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать подступивший к горлу тихий возглас. Внутри него в этот миг переплелись терабайты разных чувств: от первобытного страха перед будущим, агентством и расписанием до какой-то невероятной, космической нежности. Он опустил свободную руку на свой пока еще абсолютно плоский живот, осознавая: там, внутри, прямо сейчас зарождается жизнь. Их с Чонхо маленькое чудо. В дверь ванной негромко, но настойчиво постучали. — Хани?.. — послышался взволнованный шепот Феликса. — Малыш, ты как там? Я уже с ума схожу за дверью. Ну что? Джисон глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, поднялся и открыл дверь. На пороге стоял растрепанный Ликс, который, едва взглянув на заплаканные, но сияющие глаза друга, всё понял без слов. — О боже мой... — Феликс прижал ладони к щекам, а затем сделал шаг вперед и крепко, но очень бережно обнял Джисона. — Хани... Поздравляю, мой хороший! Ты будешь папой! — Ликси, я... я поверить не могу, — Хан уткнулся носом в плечо друга, и по его щекам покатились слезы абсолютного счастья. — У нас правда будет ребенок... Но как мне сказать Чонхо? Он же сейчас на другом конце земли, у них завтра концерт... — Спокойно, только не нервничай, тебе теперь вредно, — Феликс отстранился и ласково вытер слезы со щек Хана, тепло улыбаясь. — Напиши ему, чтобы позвонил, как только освободится. Такое нужно говорить только глядя друг другу в глаза, пусть даже через экран. А мы с Чаном пока подумаем, как аккуратно поговорить с нашими менеджерами, чтобы тебе разгрузили график. Всё будет хорошо, бельчонок. Наш коричный альфа с ума сойдет от радости! Дверь в номер с грохотом распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся, взъерошенный Сан. На нем была простая тренировочная футболка, а по лицу градом катился пот — судя по всему, он бежал по коридорам отеля со всех ног, напрочь позабыв о лифтах. Хан и Феликс от неожиданности вздрогнули, а Ликс инстинктивно сделал шаг вперед, заслоняя собой Джисона, который всё еще сжимал в руке положительный тест. — Ликси! Хани! — тяжело дыша и оперевшись руками о колени, чтобы восстановить дыхание, выпалил Сан. Глаза у него были огромными от волнения. — Я... я еле добежал! Феликс тут же подскочил к мужу, обеспокоенно заглядывая ему в лицо и протягивая бутылку воды со стола. — Сани, господи, ты чего так вылупился? Что случилось? Нас стафф ищет? Менеджеры узнали? — посыпал вопросами Ликс, чувствуя, как внутри снова поднимается паника. — Да подожди ты, какие менеджеры... — Сан жадно сделал несколько глотков, вытер рот тыльной стороной ладони и перевел взгляд на притихшего, бледного Хана. На лице альфы ATEEZ вдруг расплылась невероятно широкая, гордая улыбка. — Чонхо... Чонхо прервал репетицию перед концертом! Наплевал на крики хореографа, заперся в гримерке и сейчас обрывает мне телефон! Сан подошел ближе и протянул парням свой смартфон, экран которого бешено вибрировал от входящего видеозвонка. На аватарке светилось имя макнэ. — Минги проговорился, — виновато, но радостно усмехнулся Сан, глядя прямо на Хана. — Он вчера заметил, как наш Чонин суетился после разговора с Ликсом, и сложил два плюс два. Ну и ляпнул Чонхо, что у Хани подозрительно долго нет течки... Джисон-и, твой альфа там с ума сходит от догадок. Давай, бери трубку, обрадуй отца! Хан дрожащими пальцами принял вибрирующий смартфон из рук Сана. Сердце сделало бешеный кульбит и застряло где-то в горле. Он тяжело взглотнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и наконец нажал на зеленую кнопку, принимая видеовызов. Пока экран загружался, Сан аккуратно отошел к детской кроватке. Подняв на руки проснувшегося маленького котика, альфа начал мерно, успокаивающе укачивать сына, давая Хану и Феликсу личное пространство, но оставаясь рядом для поддержки. Экран моргнул, и Джисон увидел Чонхо. Тот сидел в полумраке гримерки на другом конце света. Волосы были мокрыми от пота после репетиции, на лбу проступила венка от напряжения, а в глазах металась такая смесь паники, надежды и отчаянного ожидания, какую Хан не видел у своего альфы никогда. Чонхо тяжело дышал, всматриваясь в экран. — Хани… — голос Чонхо через динамик прозвучал хрипло, срываясь от волнения. — Хани, малыш, посмотри на меня. Мне тут Минги такое сказал… Я чуть микрофон из рук не выронил. Скажи мне правду. Это то, о чем я думаю? Джисон смотрел на родное лицо, и все заготовленные слова вмиг вылетели из головы. Слезы, которые он так долго сдерживал, снова хлынули из глаз, но на губах появилась самая счастливая улыбка. Хан шмыгнул носом и медленно повернул камеру телефона вниз, показывая Чонхо зажатый в руке пластиковый тест, на котором четко и ярко горели две полоски. — Да, мой хороший… — прошептал Хан, всхлипывая и снова переводя камеру на свое лицо. — Ты скоро станешь папой. У нас будет малыш. На том конце провода повисла абсолютная, звенящая тишина. Чонхо замер, неотрывно глядя на экран. Хан заметил, как у его сильного, несокрушимого альфы резко повлажнели глаза. Чонхо прижал ладонь к губам, шумно и рвано выдохнул, а потом закрыл глаза, сдерживая подступившие слезы огромного, всеобъемлющего счастья. — Боже, Хани… — парень открыл глаза, и в них светилась такая безумная любовь, что Джисону показалось, будто Чонхо обнимает его прямо через километры. — Слышишь меня? Ничего не бойся. Я отработаю этот концерт и первым же рейсом прилечу к тебе. Мне плевать на контракты. Я так сильно люблю тебя… Спасибо за это чудо, бельчонок. Пока на экране телефона Чонхо и Хан проживали свой самый эмоциональный и важный момент, на другом конце комнаты разворачивалась невероятно теплая картина. Сан, который на сцене стадиона всегда превращался в опасного, хищного альфу с бешеной энергетикой и гипнотическим взглядом, сейчас полностью растаял. От того грозного артиста не осталось и следа. Он сидел на диванчике, бережно удерживая на руках их с Феликсом годовалого сына, и весь его мир сузился до этого маленького комочка. — Кто у нас тут такой сладенький проснулся? — ворковал Сан непривычно мягким, тонким голосом, аккуратно щекоча малыша за пухлый бочок. — М-м? Кто у папы самый любимый котик? Малыш довольно агукал, сучил ножками и хватал Сана крохотными пальчиками за нос. Сан в ответ лишь тихонько смеялся, терся своим носом о щечку сына и строил ему забавные рожицы, заставляя ребенка звонко заливаться детским смехом. Феликс, ненадолго отвлекшись от плачущего от счастья Хана, повернул голову в сторону мужа. На его губах появилась нежная, любящая улыбка. Видеть, как его сильный, мужественный альфа становится таким податливым и ласковым рядом с их ребенком, каждый раз заставляло сердце Феликса трепетать от гордости. Сан заметил взгляд Ликса, поднял голову и одними губами шепнул ему: «Я люблю тебя», после чего снова вернулся к разговору с сыном, целуя его в крохотную ладошку. Глядя на них, Хан, всё ещё державший телефон с сияющим Чонхо на связи, окончательно успокоился. Он понял: альфы их обеих групп могут быть грозными на сцене, но для своих омег и будущих детей они — самая надежная, мягкая и любящая защита в мире. Прошло долгих и волнительных девять месяцев. График Хана бережно перестроили, а Чонхо, как и обещал, прилетал к своему бельчонку при первой же возможности, окружая его двойной заботой. И вот, этот особенный день наконец настал. В одной из лучших частных клиник Сеула на свет появилась здоровая, прекрасная малышка. Хан родил девочку, которую молодые родители решили назвать очень нежным и сильным именем — Ника. Чонхо, который примчался в больницу прямо из аэропорта, ворвался в палату в защитном халате, запыхавшийся и с огромным букетом любимых цветов Хана. Но стоило ему переступить порог, как он замер, боясь нарушить воцарившуюся в комнате святую тишину. У окна, в мягком кресле, сидел бледный, уставший, но невероятно счастливый Джисон. На его руках, завернутая в нежно-розовое одеялко, мирно посапывала крошечная девочка. На голове у малышки уже виднелся пушок темных волос, а крохотные щечки были точь-в-точь как у папы-бельчонка. — Хани… — едва слышно прошептал Чонхо. Цветы выпали из его рук на кушетку, а на глаза мгновенно навернулись слезы. Альфа на негнущихся ногах подошел к креслу и опустился перед Ханом на колени. Джисон тепло, слабо улыбнулся и чуть наклонил руки, показывая дочку. — Познакомься, Чонхо-я… Это наша Ника, — прошептал Хан, шмыгнув носом от подступающих слез счастья. Чонхо протянул дрожащую руку и самым кончиком пальца коснулся крохотной, размером с орешек, ладошки дочки. Малышка Ника почувствовала родной, знакомый запах корицы, тихонько кряхтнула во сне и инстинктивно обхватила палец отца своими крошечными пальчиками. В этот момент сердце сильного альфы окончательно капитулировало. Чонхо уткнулся лбом в колени Хана, тихо и счастливо плача от переполнявшей его любви к своим омегам. Уже к вечеру, когда Хан немного отдохнул, дверь палаты тихонько приоткрылась. Внутрь на цыпочках, толкая друг друга в спины, зашли Феликс и Сан. Ликс нес в руках красивую коробку с подарком, а Сан бережно держал на плечах их подросшего сына, который с любопытством крутил головой. — Можно к молодым родителям? — шепотом спросил Феликс, сияя своей фирменной солнечной улыбкой. — Заходите, — так же тихо отозвался Чонхо, который сидел на краю кровати Хана, бережно обнимая мужа за плечи. Феликс подошел ближе и, заглянув в конвертик, восторженно прижал ладошку к губам. — Боже, какая она крошечная! Хани, она просто ангелочек! Настоящая принцесса Ника. Сан аккуратно спустил сына на пол и крепко, по-братски обнял Чонхо, хлопая его по спине. — Поздравляю, отец! Добро пожаловать в наш клуб. Теперь твоя жизнь изменится навсегда, поверь мне. Эти взрослые, серьезные слова, произнесенные забавным детским голоском с легкой шепелявостью, заставили всех в палате затаить дыхание от умиления. Малыш сидел на руках у Сана, гордо выпрямив спинку, и смотрел на розовый сверток с такой неподдельной, детской решимостью, что сомневаться не приходилось: у Ники только что появился самый верный и отважный защитник. — Боже, наш маленький альфа, — тихонько рассмеялся Феликс, утирая выступившие от умиления слезы и нежно трепля сына по пушистым волосам. — Какой ты у меня уже взрослый, котик. Сан гордо прижал сына к себе, целуя его в макушку, и победно посмотрел на Чонхо: — Видал, друг? За безопасность дочки можешь не переживать, у нее надежная охрана с первого дня жизни. Чонхо, который всё это время не выпускал Нику из рук, тепло улыбнулся и чуть наклонился, чтобы маленькому защитнику было лучше видно девочку. Малышка в этот момент сладко потянулась во сне, забавно сморщила крошечный носик и тихонько причмокнула губами. Малыш Сана и Феликса тут же завороженно округлил глаза, несмело протянул указательный пальчик и аккуратно, едва ощутимо коснулся края розового одеялка, словно подтверждая свою клятву. Джисон перевел взгляд на Чонхо. Молодой отец сидел, бережно баюкая их дочку, а в его темных глазах отражался весь мир. Коричный аромат альфы смешался со сладким, молочным запахом новорожденной Ники, создавая вокруг их маленькой семьи идеальный, непробиваемый купол уюта. Хан тихонько потянулся вперед и положил ладонь на плечо Чонхо. Тот мгновенно обернулся, поймал взгляд своего омеги и, перехватив его руку, нежно поцеловал пальцы Джисона. — Спасибо тебе, бельчонок, — одними губами прошептал Чонхо, прижимаясь своим лбом к его виску. — За нашу Нику. За то, что ты есть. В этой залитой мягким вечерним светом палате, под тихий шепот друзей и тихое сопение новорожденной дочки, Джисон окончательно отпустил все прошлые тревоги, слухи и страхи. Теперь у них была своя собственная, идеальная вселенная.