Жил был Пол

Джаред Кэмерон обратился шумно. Этот долговязый парень ещё толком не сообразил, как управлять четырьмя лапами, вечно путался в собственном хвосте и смешно заваливался на бок на крутых лесных поворотах. Но он хотя бы пытался учиться. Пока жизнь со всей дури не приложила его лицом об асфальт. Точнее — швырнула прямиком в запечатление. Это случилось в школе. В человеческом теле Джаред был отрезан от стаи, и ни Сэм, ни Пол не могли знать, что прямо посреди урока истории парень за заставленной учебниками партой налетел взглядом на Ким. Девочку, которой он раньше едва кивал. Секунда — и мир вокруг него перекрутился, завязавшись узлом на одной-единственной девчонке. Джаред досидел до звонка в полном шоке, а едва оказавшись на улице, сбежал в лес и сорвался в трансформацию. И вот тогда стаю из трёх волков взорвало. Ментальная сеть, до этого относительно мирная, мгновенно заполнилась яростным, концентрированным безумием новобранца. Джаред вывалил в общую голову всё, что накопил за эти пару часов. Гормоны парня накрыли оставшихся двоих такой удушливой, штормовой волной, что Пол, патрулировавший в этот момент южную границу, на бегу споткнулся и с размаху пропахал носом землю. Зубы свело от чужого, чужого, но такого осязаемого вожделения и обожания. Джаред в их общей голове буквально исходил на говно: «Ким, Ким, Ким, она идеальная, её глаза, её руки, я должен быть рядом, я убью любого, кто подойдёт…» У Сэма было заземление — его Эмили. Стоило вожаку почувствовать, что чужая химия выжигает ему мозг, он мысленно цеплялся за образ своей суженой, уходя в глухую, спокойную защиту. Он был как скала, о которую разбивались эти волны. Но Полу рвало башню нещадно. Почти так же, как и самому виновнику торжества. У Пола никакой Эмили не было. Зато внутри него всё ещё гнила старая обида на бывшую девушку, которая теперь смешалась с диким, первобытным волчьим инстинктом обладания, транслируемым Джаредом. Это ощущалось как сильнейший зуд под кожей, который невозможно почесать. Ему хотелось разорвать Кэмерона просто за то, что тот так громко, слащаво и непрерывно «думал». Ему хотелось выть от этой чужой, навязанной магии, которая бесцеремонно залезла к нему в черепную коробку. — Заткнись! Сдохни! Перестань орать! — бесновался Пол в ментальном поле, с рыком бросаясь на Джареда, который забился под куст, уткнув морду в лапы и продолжая пускать мысленные слюни. — Этот придурок сейчас сожрёт нас своими соплями! Я её даже не знаю, но я уже готов её придушить, просто чтобы он завалил свою пасть! — Пол, шаг назад! — ментально рявкнул Сэм, пресекая драку и вставая между своей бешеной бетой и скулящим Джаредом. — Контролируй себя! Это магия, она утихнет, когда он поймет, что с ним произошло! — Утихнет?! — Пол оскалился, из пасти капала пена. — Да он сумасшедший! В ту ночь они так и не смогли разбежаться по домам. Стоило им попытаться вернуть человеческий облик, как эхо чужой любовной лихорадки снова выбивало Пола из колеи, заставляя мышцы гореть. Приходилось оставаться в шкурах и караулить Джареда, который выл на луну от переизбытка чувств. Пол то и дело срывался, крушил когтями вековые деревья и выплёскивал ярость в жестких спаррингах с Сэмом, просто чтобы выбить из головы чужой гормональный шторм. Это боевое крещение втроем Пол запомнил надолго. Он окончательно убедился: магия квилетов — это изощрённое, чистокровное проклятие, которое лишает волка последней воли. И он поклялся себе, что костьми ляжет, но никогда, никогда не позволит этой силе запечатлеть его самого на ком бы то ни было. Ему хватало одной драмы Сэма и соплей Джареда. Своего ума он лишаться не планировал.

***

Беда случилась когда бледнолицые Каллены побросали свои пожитки и посреди ночи свалили из Форкса. Их исчезновение должно было принести облегчение, но земля Ла-Пуш продолжала гореть. Магия не засыпала. А через пару дней по резервации поползли слухи: в Форксе пропала дочка шерифа Свона. Весь город встал на уши. Леса прочёсывали волонтёры, полиция, искали с собаками под проливным дождем. Старейшины разрешили парням помочь — Ла-Пуш не мог оставаться в стороне, когда у Чарли Свона, друга Билли, стряслось такое горе. Сэм, Пол и Джаред тоже искали. В человеческом обличье они часами топтали грязь вместе с остальными поисковыми отрядами, перекрикивая шум ливня, а когда удавалось оторваться от чужих глаз — срывались на четыре лапы, чтобы сканировать лес обонянием волков. Беллу Свон нашел Сэм. Он обнаружил её глубокой ночью, недалеко от болотных топей. Девчонка лежала прямо в жиже, среди гнилых листьев, свернувшись калачиком. Она едва дышала от переохлаждения. Сэм тут же вернул человеческий облик и вынес её к людям на руках, передав обезумевшему от горя отцу. Для всех Сэм Улей стал героем той ночи. Но то, что парни успели увидеть в лесу и что Сэм зафиксировал в своей памяти, навсегда выжглось в коллективной ментальной сети стаи. Они не раз потом будут пересматривать этот кадр в шкурах во время долгих ночных дежурств. Стоило ментальной сети затихнуть на патрулировании, как перед глазами Пола и Джареда снова и снова вспыхивало воспоминание вожака: проливной дождь, болотная сырость и лицо этой девчонки. Особенно её взгляд. Потерянный. Пустой. Абсолютно мёртвый. Она смотрела сквозь деревья, но не видела ни леса, ни неба, ни самого Сэма. В её глазах не было страха, не было боли, не было вообще ничего человеческого. Словно из неё живьем вытащили душу, оставив только пустую оболочку, которая продолжала механически дышать. Это не было обычной человеческой истерикой или шоком от того, что её бросил парень. Это выглядело жутко. Противоестественно. Именно тогда, бежав плечом к плечу с Джаредом под луной, Пол впервые подумал о том, насколько опасны кровососы. «Они делают это специально, — мрачно транслировал Пол свои мысли в общую голову, в очередной раз разглядывая в памяти Сэма лицо Свон. — Дело не в том, что этот бледный ублюдок её бросил. Дело в их магии. Кровососы как-то воздействуют на своих жертв. Лишают их воли. Ломают мозги, чтобы те не могли сопротивляться, даже когда их жрут». «Она как зомби, — соглашался Джаред, и его шкура на загривке вставала дыбом от этой картинки. — Из неё выпили всё, кроме крови». Сэм в ментальном поле лишь глухо, предупреждающе рычал. Он понимал, что Пол прав. Каллены уехали, но оставили после себя живой труп, который наглядно показывал волкам: вампиры — это не просто хищники. Это паразиты, которые подчиняют себе разум человека, выжигая его изнутри дотла. И это только добавило Полу ярости. Он поклялся, что если хоть одна бледная тварь покажется на их территории, он разорвет её до того, как она успеет заглянуть кому-то в глаза и лишить его воли.

***

Эмбри Колл обратился следующим. И это не было красивой легендой о защитниках племени. Это было грязной, уродливой семейной драмой, которая вышибла парня из привычной жизни так же жестоко, как когда-то Пола. Эмбри просто вернулся домой раньше времени. Он должен был быть у Джейка или торчать на пляже, но планы поменялись. Парень тихо открыл входную дверь, прошел в коридор и замер. Из полуоткрытой спальни матери доносились звуки, которые не оставляли места для воображения. Но хуже всего было то, что Эмбри пришел раньше, чем нужно, и застал любовников прямо в процессе. С поличным. В этот момент мир тихого и спокойного Эмбри рухнул. Он во все глаза смотрел на мужчину, который сейчас поспешно натягивал одежду, и узнавал его. Это не был какой-то заезжий белый из города. Это был один из уважаемых людей племени, отец его близкого друга, примерный семьянин, который по воскресеньям читал морали молодежи. Лицо матери, застывшее в ужасе, чужой испуганный мужчина и осознание того, что вся жизнь его матери в Ла-Пуш была построена на этой лжи — всё это спрессовалось в один бешеный, удушающий ком. Воздуха в легких не осталось. Тело Эмбри прошила такая дикая, неестественная лихорадка, что кости затрещали под кожей. Он не закричал. Из его горла вырвался утробный, страшный хрип. Секунда — и стены маленькой спальни содрогнулись, когда обрушившийся комод разлетелся в щепки под весом огромного, поджарого серого волка. Тиффани Колл закричала, мужчина в панике бросился к окну, а молодой волк, обезумев от шока и собственного рыка, вышиб входную дверь и растворился в ночном лесу.

***

Через час стая уже была на лапах. Сэм, Пол и Джаред сорвались в трансформацию, едва почувствовав в лесу чужую, паническую энергетику. Стоило им войти в ментальную сеть, как их буквально ослепило чужой болью. Эмбри бежал, не разбирая дороги, а в его мыслях крутился один и тот же закольцованный, кошмарный кадр из спальни. Кадр, который теперь видели все четверо. «О боже, о боже, это он… он спал с моей мамой… он мой отец?! Меня сейчас вырвет, я чудовище, я монстр, что я наделал…» — мысли Эмбри бились в истерике, сопли и слюни ментально пачкали общую сеть. Пол, который до этого патрулировал чертову границу, затормозил так резко, что пропахал когтями мох. Его собственная старая рана на папашу Гордона отозвалась глухой, режущей болью. Пол всмотрелся в этот мысленный образ мужчины, который транслировал Эмбри. Это был не Гордон. Это был один из тех, на кого Сэм так надеялся, что это не он. — Твою мать… — глухо прорычал Пол в общую голову, чувствуя, как его собственная ярость поднимается волной, но на этот раз — не от гормонов Джареда, а от чистой, мужской солидарности и злости за пацана. — Сэм, ты это видишь? Это не мой старик. Это… Сэм в ментальном поле промолчал. Но эта тишина была тяжелее грозовой тучи. Вожак застыл где-то на скалах, и его ментальный силуэт буквально источал глухое, страшное разочарование. Секрет Эмбри Колла перестал быть секретом его матери. Теперь это была грязная тайна всей стаи, которую им придется нести вместе. — Нам нужно перехватить его, пока он не выскочил к людям, — ментальный голос Сэма наконец прорезал тишину, звуча непривычно хрипло. — Пол, ты ближе всех. Зажми его у ручья. Не смей драться. Ему и так тошно. — Понял, — Пол оскалился, переходя на бешеный галоп. Внутри него всё кипело, но, глядя на бьющегося в панике новобранца, Лэйхот впервые почувствовал не раздражение, а что-то похожее на жалость. Он знал, каково это — быть безотцовщиной, которую все обсуждают за спиной. А теперь этот тихий пацан стал одним из них. Сломанным, преданным собственными родителями волком. Пол выскочил из кустов прямо перед носом у запыхавшегося, искусанного ветками серого волка Эмбри, перекрывая ему дорогу и глухо, но властно рыча: «Стой, мелкий. Стой и дыши. Теперь ты в стае. Здесь твоя настоящая кровь».

***

Эмбри лежал под поваленной елью, уткнув нос в передние лапы. Его крупное серое тело всё ещё крупно дрожало, а из пасти вырывался тихий, жалобный скулёж. В ментальной сети парень продолжал крутить один и тот же момент: лицо мужчины, прыгающего в окно, и испуганный крик матери. Это был отец Квила. Человек, которого в резервации уважали, чья семья считалась едва ли не образцовой, ведь дед Квила был одним из старейших и мудрейших людей племени. Билли Блэка Пол исключил сразу — тот уже давно был прикован к инвалидному креслу, да и не похож был на любителя тайных свиданий. А вот Атара… Это было как обухом по голове. Квил был лучшим другом Эмбри. Они со школы были неразлейвода. И теперь получалось, что они — братья по отцу. Грязная, уродливая правда вывернула наизнанку всё детство пацана. Сэм ушел в глухую ментальную изоляцию на другом конце леса. Его мысли были едва различимы, но Пол чувствовал, как вожака давит колоссальный груз — мало того, что ему нужно оберегать Ла-Пуш, так теперь он обязан хранить тайну, которая в секунду разрушит две семьи в резервации. Пол медленно подошел к скулящему Эмбри и тяжело опустился на землю рядом с ним, намеренно прижавшись своим горячим боком к его дрожащей шкуре. — Заткнись, Эмбри. Перестань крутить это дерьмо в голове, ты делаешь хуже только себе, — ментальный голос Пола прозвучал непривычно мягко для его взрывного характера, хотя в нем всё ещё звенела привычная сталь. «Я не могу… Пол, это же отец Квила… Квил мой брат? Как я ему в глаза смотреть буду? А мама?..» — мысли Эмбри метались, как испуганные птицы в клетке. — А вот так и будешь. Молча, — отрезал Пол, транслируя в общую сеть свои собственные жесткие, как гранит, воспоминания. — Думаешь, ты один тут такой? Мой папаша Гордон свалил, когда мне было пять. Оставил нас с матерью подыхать с голоду под шёпот соседей, которые пальцами в нас тыкали. Я полжизни кулаки в кровь сбивал, защищая её имя. А у Сэма? Его старик Джошуа тоже был тем ещё уродом, бросил Сэма, оставил кучу дерьма за собой. Мы все здесь — стая поломанных безотцовщин, Эмбри. Магия не выбирает идеальных мальчиков из счастливых семей. Она выбирает тех, у кого внутри достаточно злости, чтобы выжить и защитить эту чертову землю. Эмбри на секунду затих, прислушиваясь к тяжелым, злым, но на удивление честным мыслям Пола. В них не было фальшивого утешения старейшин, только суровая реальность. — Твой старик оказался кобелем. Бывает. В резервации половина мужиков со своими секретами, — продолжал Пол, подталкивая Эмбри носом в плечо, заставляя того поднять голову. — Но теперь у тебя есть мы. Сэм, который расшибется в лепешку, но не даст тебя в обиду. Джаред, который хоть и идиот со своими гормонами, но за своих порвет. И я. Мы — твоя кровь теперь. Настоящая. А Квилу ты ничего не скажешь. Не потому, что ты трус, а потому, что магия сама всё решит, когда придет время. Дыши, мелкий. Давай, вместе со мной. Вдох. Выдох. Пол транслировал Эмбри картинку спокойного, ночного леса, мерный стук собственного сердца и тяжелую, уверенную силу беты. Постепенно паника Эмбри начала утихать. Его дыхание выровнялось, а закольцованный кошмар в голове сменился сонной, усталой тишиной. Парень вымотался до предела. Пол караулил его до самого рассвета, не позволяя себе уснуть и аккуратно отсекая любые вспышки мыслей Джареда, чтобы не потревожить новобранца. Лэйхот никогда не думал, что станет для кого-то защитником или старшим братом, но, глядя на спящего серого волка, он впервые почувствовал, что стая — это не просто проклятие. Это единственное место, где его собственная ярость наконец нашла правильное применение.