Лето в пионерском галстуке

Утро в «Ласточке» Юлька любила особенно сильно. Но только до тех пор, пока не приходилось вылезать из-под теплого одеяла и плестись к умывальникам. Все бы ничего: птицы пели, деревья шелестели, лагерь казался сонным и меланхоличным. Но потом по внутренней радиолинии запускали пластинку с сигналом «Подъем» - и это взвывали отнюдь не грешники в аду, как могло показаться, а всего лишь горн... Несмотря на стоящую днем жару, ночью в лесистой местности резко холодало. Нагретая за день земля остывала, и к утру - как раз ко времени подъема - на лагерь вместе с туманом опускалась промозглость, особенно хорошо ощутимая, когда нужно было выходить из теплого корпуса. Чтобы умыться, даже закаленным ребятам требовалась смелость - вода из кранов умывальников текла совсем не теплая, а родниковая, обжигающе ледяная, аж зубы сводило. Но во всем этом был один неоспоримый плюс: после такого умывания сон как рукой снимало. Юлька, покрываясь мурашками и мечтая немедленно забраться обратно под одеяло, не сразу поняла, что кто-то к ней обращался. Она вытерла лицо, фыркнула, закинула полотенце на плечо и тут же наткнулась взглядом на Иру Петровну. Она была явно сердита, вот только почему? Сонное сознание отказывалось так быстро просыпаться, и Юлька тщетно пыталась вспомнить, когда она уже успела сесть в калошу - вроде только с постели встала. - Конева! Ты меня вообще слушаешь? - Ира Петровна? Что? Доброе утро!.. Она закатила глаза и процедила сквозь зубы: - В последний раз спрашиваю: зачем ты вчера обломала кусты сирени, а? Юлька удивленно уставилась на нее: - Какие еще кусты сирени? - Вот только не надо прикидываться! Те кусты сирени, что растут за щитовыми! - Не обламывала я ничего, Ира Петровна! - Да что ты? А кто же тогда это сделал? - Она с подозрением взглянула на неё. - Не зна... - Ты вчера опоздала на ужин, а потом я видела возле дверей корпуса листья и цветки, а букет - в банке у Паши на тумбочке. Ты ведь уже не в первый раз ломаешь сирень! Она и так уже почти отцвела, а теперь кусты выглядят еще безобразнее! - Да почему сразу я? Паша и сам мог себе цветов нарвать! Юльке стало до ужаса обидно - ну вот опять и снова ни за что. Она правда не была виновата, а камни летели именно в её огород - по инерции, видимо. Потому что Юльку, конечно, обвинить было проще всего - все равно вечно бедокурит, значит, и в этот раз она. Насупившись, Юлька пыталась прикинуть, как сильно ей влетит за то, чего она не делала. - Ирин, это правда была не она, - раздался голос за спиной. Юлька повернулась и увидела Валю. - Юля вчера была в театре, а потом помогала мне донести девчонку до медпункта - поэтому и опоздала на ужин. Так что твою сирень поломал кто-то другой. Ира Петровна замялась, удивленно посмотрела на Юльку, перевела взгляд на Валю. - Она тебе помогала? - Ты же слышала на летучке, что у меня в кружке вчера случилось ЧП. Сашка шлепнулась со сцены, Юля вызвалась помочь, - заверила ее Валя. Уж кому-кому, а Вале она не поверить не могла и стушевалась, чувствуя себя неудобно. Юлька выдохнула и с безмерной благодарностью взглянула на Валю - как вовремя она появилась! - Я не знала, на пятиминутке мы этого не обсуждали... Ну ладно, Конева, - сказала Ира Петровна, - если ты на самом деле помогала, то молодец. Пойду спрошу мальчишек, откуда у них сирень. - Вот, а сразу нельзя было к ним? - недовольно буркнула она. Вожатая лишь потрепала её по волосам, чем вызвала недовольное фырканье. Юлька даже рассердилась и рявкнула Ире Петровне в спину: - А извиниться? Та остановилась на секунду, бросила через плечо «Извини» и ушла. - Спасибо тебе, - повернувшись к Вале, улыбнулась Юлька. Затем вздохнула и нахмурилась: - Я уж думала, влетит по первое число. - Не за что. Ты ведь правда не виновата. Видимо, Ольга Леонидовна уже успела внушить Ирине, что в любой непонятной ситуации грешить нужно на тебя. Вот она и придирается. - А сама-то ты что здесь делаешь? - Пришла сказать, что мы часов в десять на речку пойдем. Ты вчера вызывалась помочь... Договорить ей не дала внезапно вернувшаяся Ира Петровна: - Юля, после завтрака вместо уборки территории возьми Марину из второго отряда - ты ведь её помнишь, да? Проверьте с ней в детском корпусе матрасы. Ребята жаловались, что некоторые из них сырые. Уберите непригодные в кладовые, а к тихому часу я кого-нибудь попрошу принести в отряд новые. Юлька обреченно застонала: - Ну спасибо, Ир Петровна, что хотя бы днем в плуг не запрягаете! - Не паясничай, а то... - Она не договорила, завидев Костю, выходящую из корпуса. - Костя, стой! У меня к тебе есть вопрос... - Вот сейчас кого-то отчихвостят за сирень, - ухмыльнулась Юлька. Валя вздохнула: - Видимо, не получится у тебя пойти на пляж? Юлька пожала плечами: - Я постараюсь справиться побыстрее. Умывшись, она отправилась в отряд переодеваться. Пожала руки Вике и Маре, прохлаждающимся на лавочке возле входа, кивнула подозрительно оскалившемуся Мише, собралась войти в отряд, да так и замерла на пороге. Возле двери висела большая отрядная стенгазета, посвященная открытию смены и первому лагерному дню. Хорошая стенгазета, красочная, но настроение Юльке подпортилось. А все потому, что до неё добралось общественное порицание в виде карикатуры. Сбоку стенгазеты было нарисовано здоровенное дерево - яблоня, а под ней - Юлька висела вверх тормашками, привязанная за лодыжку гирляндой к ветке, руки-ноги в стороны. Вообще-то рисунок получился красивым и смешным, но уж больно глупым вышло выражение Юлькиного лица. Не лицо, а рожа. Широкая, как у свиньи, с разинутой пастью и без переднего зуба. Но зубы у Юльки все! И мало того, все отличные! Неприятно. Вроде бы взрослая, и такие методы уже не работают, а все равно обидно. Видимо, по привычке. Нет, как бы ни было смешно, это очень неприятно. Особенно потому, что придется целый день на весь лагерь этой свинячей мордой сиять, ведь все отряды с удовольствием читают стенгазеты друг друга. Даже вкуснейшая творожная запеканка на завтрак не смогла сгладить неприятный осадок, и Юлька, до того как отправиться таскать матрасы, узнала у актива отряда имя художника. Костя. Тот самый, из ПУК. Мстить Юлька, конечно, не собиралась, но на ус намотала.

***

Помогать Юльке вызвали ту самую Марину, чей голос вещал из радиорубки. Точнее, помогала как раз таки Юлька, потому что на подобные задания Марину отправляли регулярно: что-нибудь перенести, перетащить, поднять и прочее. Потому что Маринка не только хорошо пела и грамотно говорила, но еще и была сильной, большой... то есть, скорее, в меру упитанной. Шесть обнаруженных матрасов девушки вынесли и свалили рядом с корпусом, они действительно оказались мокрыми. Сперва Юлька грешила на малышню - мол, испугались чего, не сдержались, с кем не бывает в октябрятском возрасте? Но нет, сырыми оказались матрасы на нескольких стоящих рядом кроватях. Юлька походила вокруг с умным видом, задумчиво почесала подбородок. - Марин, может, крыша течет? Говорят, несколько дней назад дожди были, может, случилось что? Марина уставилась в потолок, осмотрела придирчиво, но пятен не нашла: - И никто не заметил, что с потолка вода капает? - Так как раз же пересменка в те дни, никого в корпусе не было... Слушай, надо слазить посмотреть. - Ну лезь, меня все равно крыша не выдержит, - Марина гогонула. Ловко забравшись наверх - даже лестница не понадобилась, - Юлька в три счета обнаружила проблему. Как раз в том месте, под которым стояли мокрые кровати, рубероид потрескался, а в трещины, видимо, попала вода. Юлька нагнулась, подцепила смоляное покрытие пальцем, сама себе объяснила: - Наверное, еще зимой от мороза треснул, а сейчас то дожди, то жара, вот он и окончательно износился. Надо завхозу сказать... - Юла, Юла, пливет! - внезапно позвали снизу. Юлька аж подпрыгнула от неожиданности. Мимо проходила группа в желтых панамах - пятый отряд во главе с обоими вожатыми держал путь на речку. Один из мальчишек, Олежка, который тоже состоял в труппе, остановился, разбив строй, картаво закричал и энергично замахал руками. - Валя, смотли, там Юла! - Эй, а ну слезай с крыши, упадешь! - строго прикрикнула Валя. - А что ты там делаешь? - пискнула Шура, та самая травмированная вчера толстячка. - Кладоискателей высматриваю. Ходят тут, ищут. Вы не знали, что эта территория в войну была оккупирована немцами? - на ходу придумала Юлька. Вдруг её глаза наполнились ужасом, и вовсе не оттого, что она собралась падать, нет. Юля увидела, как перепуганная, но грозная Ира Петровна несется к ней по земляной тропинке, поднимая облака пыли. - Приземляйся уже, Гагарин. Ну правда, давай вниз, - попросила Валя. - Конева! Мамочки мои, Конева! - Визг Иры Петровны, кажется, разнесся по всему лагерю. - А что так грубо да по фамилии? - делано обиделась Юлька. Но Ира не обратила никакого внимания на её тон: - Бегом с крыши! Быстро! - Прям быстро-быстро? Ну как скажете. Юлька поднялась и шагнула к торцевому краю крыши, делая вид, что собирается спрыгнуть. - Ой нет, Юлечка, не надо! Не так, спускайся как залезла, не прыгай! Только не прыгай, - запричитала Ира, но, взглянув на Юлькину коварную улыбку, взмолилась: - Валя, ну сделай же что-нибудь! Валя прищурилась, прикидывая высоту крыши, и совершенно спокойно спросила: - Так ты на речку с нами идешь? Ребятня заголосила: «Давай!», «Да-да-да», «Давай с нами, Юла!» - Ну не знаю, мне еще матрасы нести надо... А может, вы меня отпустите, Ира Петровна? Маринка их сама отнесет... - Юлька опасно покачнулась на носках у самого края. Ира Петровна тоненько, испуганно пискнула: - Да иди ты куда хочешь, только слезь уже по-нормальному, Конева! Юлька пожала плечами - мол, почему бы и нет? Присела и все-таки прыгнула. Ира Петровна вскрикнула, а когда Конева, целая и невредимая, вышла из кустов, ойкнула. - Там матрасы свалены, - улыбнулась Юлька. - Не доверяете вы мне, Ира Петровна, членовредителем меня считаете, а зря! Ира облегченно вздохнула, даже пошатнулась. - Ой, Конева, уйди ты уже с моих глаз! - и ушла сама.

***

На желтом песке двумя ровными рядочками разместилось двадцать пар детской обуви. Неподалеку на разостланных полотенцах в грациозных позах застыли Паша, Умар и Костя, подставляя тела солнечным лучам. Еще чуть дальше, в тенечке, расселся с томиком Чехова скучающий Миша. Взглянув на Сидорова, Юлька отчего-то вспомнила изречение Антона Павловича о висящем на стене ружье, которое непременно должно выстрелить. Почему - она и сама не поняла. В Мишином виде не было ничего угрожающего, скорее наоборот, только романтичное - его светлая рубашка в воланах колыхалась на ветру, то и дело оголяя золотистый торс. «И когда же он успевает загорать?» - удивилась Юлька. Не найдя, да и в общем-то не особенно стараясь найти ответ, отвернулась и заметила на другой стороне пляжа Вику и Марю, которые, как видно, тоже завершили все свои общественно полезные подметания площадей и растянулись на полотенцах. Но Юлька прошла мимо них, её интересовали не подруги и не парни, а Валя. Та стояла по щиколотку в воде и сосредоточенно смотрела на вверенных ей малышей. Речка лениво катила низкие волны, мерцала солнечными бликами, сверкала брызгами, летящими из-под детских ладошек. В лягушатнике, обнесенном сеткой и буйками, барахтался и визжал пятый отряд - вода будто кипела. В дрейфующей за ограждениями лодке сидел физрук Женя, то и дело ворча на смело несущегося к буям Олежку. Лёха, второй вожатый пятого отряда, тоже был на пляже, сидел на вышке, следил и командовал в рупор, но, в отличие от Вали, оставался вполне расслабленным и довольным. - Пчелкина, прекрати брызгаться! - приказала Валя. Пчелкина прекратила, но стоило вожатой отвести взгляд, как она захихикала и снова ударила ладошками по воде. Несколько шагов - и Юлька оказалась возле Вали, но не успела и рта раскрыть, как та отмахнулась: - Некогда. Потом. Извини. - Не поворачивая головы, Валя боковым зрением заметила новое нарушение и крикнула Юльке в самое ухо: - Пчелкина! Еще раз - и пойдешь на берег! Оглохшая Юлька беспомощно захлопала глазами. Зато, кажется, Валино внушение сработало, ибо Пчелкина, как и остальные малыши, больше не брызгалась и не толкалась. Вернее, ребята продолжали делать и то и другое, но теперь осторожно, без угрозы для жизни и здоровья товарищей. Юлька потерла правое ухо, в котором все еще звенело, и от греха подальше отправилась обратно на пляж. Она не решалась отвлекать Валю, по крайней мере пока Пчелкину не высадят на берег, ведь бледная от волнения вожатая с каждой минутой становилась все более нервной. Юлька бы только помешала ей. Вика, завидев подругу, замахала руками, приглашая присоединиться. Юлька с готовностью уселась на полотенце. Слушая приятелей в половину оглохшего уха, она постоянно отвлекалась то на Валю, то на мальчишек ПУК, то на Мишу. Последний, кстати, только притворялся, что читает, на самом же деле поглядывал сперва строго на кокетливых парней, затем нежно - на Валю. Ждал: не посмотрит ли деловитая вожатая в его сторону? Не смотрела. Володя вообще игнорировала всех: и Мишу, и «душистую» троицу, и Юльку. Вожатая была крайне напряжена, сосредоточенно следила за плещущейся в воде малышней, не сводила с них глаз и, кажется, даже моргать пыталась как можно реже. - Юлец, будешь в двадцать одно? - Маря вынула из кармана карты. - Раздавай, - рассеянно буркнула Юлька и, сняв сандалии, уселась по-турецки. - На что играем, на щелбаны? Постоянно увлеченная чем угодно, кроме карт, Юлька проигрывала. Причем сокрушительно. Лоб саднило от щелбанов, казалось, он даже чувствительность потерял, а ребята все поднимали и поднимали ставки. - Взлет-посадка? - предложила, хитро прищурившись, Маря. Вика потерла руки, Юлька кивнула. Играя в подкидного дурака, она наконец смогла увлечься - еще бы, такое наказание на кону. Но Юльке не везло. Козырей выпадало мало, и все мелочь - двойка и шестерка; у Вики была необычная колода, на пятьдесят четыре карты. «Они у неё крапленые, что ли?» - удивлялась Юлька. Маря вышла из игры и, злорадно улыбаясь, смотрела на товарищей и в нетерпении разминала руки. Во взгляде читалось: «Сейчас я вам такую взлет-посадку устрою, в глазах потемнеет». И самое жуткое: Маря действительно отлично умела ее отбивать. Выложив последний козырь, Юлька поежилась: у неё осталась всего одна карта - десятка пик. Она влипла. Вика подпрыгнула на месте и выкинула козырную даму с победным криком: «Н-на! Бей!» Юлька с досадой плюнула. Она продула. Вздохнула и подставила Маре голову. Бах! Её шлепнули жесткой ладонью по лбу - взлет. Юлька по инерции запрокинула голову. Опомниться не успела, как... Бабах! Её со всей дури бахнули по затылку. Юлька клюнула носом, еще чуть-чуть - и уткнулась бы им в грудь. В глазах сначала вспыхнуло, потом и правда потемнело. - Ну я вам отыграюсь! - прошипела она, пытаясь проморгаться. - Последний раз, на желание? - На какое? - А как проиграешь - расскажу. - Только не неприличное! И чтобы без вожатых! Я больше не буду за Ириной с ножницами бегать, предлагать ее подстричь. - Идет. Юлька собрала волю в кулак. Думая, запоминая карты противников и просчитывая ходы, она умела выигрывать вообще без козырей. Но Юльке на этот раз повезло - тройка, семерка и туз. Ну она им покажет! И показала! Мало того что вышла первым - теперь загадывать желание можно не просто по договоренности, но и по праву, - так еще и просчитала: проигравшим будет «взлетно-посадочный» Маре. И не ошиблась. Бросив на полотенце свои карты, настороженная Маря пододвинулась ближе: - Ну? - Иди в центр пляжа, становись на колени, четыре раза бей лбом в землю и кричи... - Чтобы её не услышала Вика, Юлька склонилась к самому уху Мари и прошептала задание. - Эй, ну четыре-то почему? - насупилась Марина. Вика довольно хрюкнула и ответила за Юльку: - Потому что у тебя на руках осталось четыре карты. Если не нравится, мы можем баллы как в «двадцать одном» посчитать... - Ладно, ладно, - ответила Маря и понуро побрела выполнять задание. Но ушла она не в центр пляжа, как было велено, а, сделав всего пару шагов, остановилась прямо напротив мальчиков ПУК. Вопросительно посмотрела на Юльку, а та в растерянности замерла и только спустя несколько секунд замахала руками: «Не здесь, подальше», - но, видимо, Маря не поняла и сделала все наоборот. Глядя, как она медленно падает на колени, Вика ахнула: «Что сейчас будет!» - а Юлька прыснула в кулак. Со всей дури Марю ударила лбом в песок и заорала на весь пляж: - Пустите меня в шахту! - Эй, Пронина, ты что, сдурела? - заверещал Умар. - Ай, ну уйди! - замахал руками Паша. - Пустите меня в шахту! - Маря, ну хватит уже! Всю рубашку песком засыпала! - негодовал Костя. - Пустите меня в шахту! Пустите меня в ша-а-ахту! Юлька лежала на боку и задыхалась от смеха. Вика колотила кулаком по полотенцу, другой рукой обхватив живот. ПУКи в шесть рук лупили Марю какими-то плавками, полотенцами, кепками и подняли такой визг, что даже пятый отряд присмирел всем составом. Глядя на потасовку из тени, улыбался Миша. Хихикала даже Лена, а Валя раздраженно обернулась и, сдвинув брови, зло гаркнула: - Мальчики, утихомирьтесь! «Мальчики» утихомирились только тогда, когда Марю с красным лицом и побитой спиной удрала с пляжа в одном купальнике. - А почему именно в шахту? - спросила Вика, пихнув Юльку локтем в бок. Та скривилась, пожала плечами: - Ну а что еще есть под землей? Первое, что в голову взбрело. Вскоре воцарился относительный для лагерного пляжа покой. Юлька, изнывающая от жары, решила пойти искупаться. Поднявшись с полотенца, случайно расслышала: - Валечка что-то совсем плохая... - Она обернулась на мальчишек - говорил насупленный Костя. - Тут такие парни в одних плавках, а она, даже когда эта дура Пронина скакала, ноль внимания на нас. - Он разочарованно цокнул языком. - Стараешься тут, а у неё на уме одни дети. - Просто она их очень любит. Редкое качество, кстати. - Паша перевернулся на спину. - Это мило, хорошей мамой будет. Снимая шорты и рубашку, Юлька прыснула от такого заявления: «Тоже мне, будущий отец». К её счастью, мальчишки ничего не услышали. Беседа продолжалась. - Может, случилось что, теперь переживает? - попробовал оправдать Валю Умар. - Да о чем переживать? Тут и физрук, и другая вожатая, - лениво протянул Костя. - Нет, какая-то она слишком злая, не ровен час, стукнет эту Пчелкину... - Да нет же, я не об этом! - перебил Умар. - Может, у неё парень есть? Вон второй вожатый - Лёха, например. А что? Спят в соседних комнатах, так, может, они того... Ну, вы понимаете. И поссорились? Паша аж сел: - А ведь правда! - Не может быть! - уверенно произнес Костя. - И почему? - успокоившись, Паша улегся обратно. - А потому, что Вали вчера на дискотеке не было, а Лёха был и с Жанной танцевал! - Действительно! - Паша подскочила снова. - На дискотеку ходят все, даже вожатые младших отрядов. Это ведь самое интересное! - Да успокойся уже, Паш! Ты лучше не суетись, а позови Валю сегодня, - предложил Костя. - Валя придет, и мы узнаем, с кем она станет танцевать. - А чего это сразу я?! Что это та... Паша даже не успел возмутиться - его перебил Костя, рявкнув: - Эй, Конева! Ты чего это тут стоишь, уши греешь? Юлька аж растерялась: больно ей надо подслушивать их глупую болтовню, сами кричали на весь пляж. Она могла бы проигнорировать выпад, но для приличия буркнула: - Хочу и стою. Пляж общий. - Мало ли, что общий, - продолжал змей Костя. - Шуруй. - Эй, ты чего на меня взъелся? - оторопела Юлька, она никогда не слышала, чтобы парни так разговаривали. - Ты нас дураками выставляешь перед Валей, вот и взъелся! Мы прекрасно слышали, это ты Пронину подговорила! - А кто меня дурой в стенгазете нарисовал? - Юлька сердито скрестила руки на груди. - Сама виновата, нечего было гирлянды рвать. Так что давай цокай отсюда, пугало парнокопытное, ультрафиолет загораживаешь! - Вот-вот, - кивнули его гадюки-приятели. - Пугало, значит? Парнокопытное, значит?.. - захлебнулась от возмущения Юлька, даром что лошади, если Костя о фамилии, непарнокопытные. - А тебя, пресмыкающееся, никакой ультрафиолет не спасет. Такого дурака вообще ничего не спасет. И вас тоже! Она подхватила брошенное на песок полотенце и отошла. Конечно, она рассердилась и обиделась, но больше всего удивилась: чего эти трое хотят от Вали? А когда добьются, что, делить начнут? Вот уже сейчас делят, правда, не саму Валю, а обязанности по её... соблазнению? Выпытыванию подробностей её личной жизни? Юльке это казалось невозможно смешным, ведь она-то понимала истинную причину волнения Вали. Сначала того утопленниками застращали, теперь устраивают драки в воде - попробуй тут не разволноваться. И именно в этот момент физрук засвистел в свисток, а из воды донеслось паническое «Спа-а-асите!». Валя заметно вздрогнула, дернулась вперед, собираясь прямо в одежде прыгнуть в воду. Но тоненький девчоночий голос прозвучал снова, уже не испуганный, а слезливый: - А-а-опять он дерется! «Да чтоб вас!» - прочла Юлька по Валиным губам. Тревога оказалась ложной: никто не тонул, дети просто повздорили. Взрослые расслабились. Все, кроме Вали - она нервно сглотнула и сжала кулаки. В этот момент ребятня совсем распоясалась, началась натуральная драка с яростными пиханиями, толканиями и воплями. Спокойно смотреть на Валю и обсуждать ситуацию, как это делала благоухающая троица, Юлька не собиралась. Посуровела лицом, перевернула свою классную импортную кепку козырьком назад и, чтобы казаться более внушительным, сердито зыркнула на малышню. Потопала к Вале в воду разнимать драку и призывать хулиганов к порядку. После недолгой, но тяжелой борьбы - Пчелкина пыталась уплыть, - они вдвоем таки вытащили девчонку из воды, схватив за ноги. Юлька поставила её на песок и наклонилась: - Пчелкина, ты пионеркой стать хочешь? - Хочу! - А ты знала, что детей, которые бьют всех, в пионеры не берут? - Нет, то есть... это она сама! - Все равно, что сама. Детей нельзя обижать! Пока Юлька поучала хулигана, Валя, выдохнув с явным облегчением, отправилась обратно в воду следить за остальными. Оставив трогательно виноватую Пчелкину нести наказание на берегу, Юлька издалека приглядывала за пятым отрядом, тоже командовала и успешно пресекала новые ссоры среди малышни. Потом помогла Вале посчитать тапочки, одежду и головы отряда. Её старания не прошли зря. Юльке было очень приятно слышать, как вся троица и даже вечно занятой Валей Миша восклицали: «Какая Юлька молодец! Натуральная подвожатница!» Это гордое «молодец» так льстило, что на некоторое время Юлька забыла об обиде - все-таки парни похвалили! Как радостно отдалось в груди произнесенное Ирой Петровной: «Я в тебе никогда не сомневалась, Юля. Но теперь даже гордость берет! Я им расскажу на собрании. Пусть знают, какова она, наша Конева!» Но отчего-то самым-самым сладким, самым-самым приятным и радостным оказалось тихое, сказанное на выдохе «спасибо» с добрым блеском в серо-зеленых - а они у неё именно такого цвета - Валиных глазах. Это «спасибо» весь день и вечер грело Юлькины легкие. Все потому, что это было заслужено, и потому, что это было произнесено ей, Валей. Которая за недолгих полчаса вместе на пляже, как казалось Юльке, стала ей понятнее и ближе. Может быть, даже почти что подругой.

***

Неугомонная детвора на речке оказалась не самой серьезной Валиной проблемой. В тот же день, во время репетиции, худручку тиранил Олежка, который очень хотел главную роль в спектакле. И все бы ничего: у Олежки и голос громкий, и реплики он запоминал быстро, и в роль вживался отлично... да только картавил так, что половину слов не разобрать. Валя не хотела обижать Олежку, но в то же время не могла назначать его на роль с большим объемом текста. В итоге пообещала, что послушает и других, а там выберет, кто будет лучше. Заверила, что Олежка все равно не останется без роли. Юлька наблюдала за этим балаганом и скучала. За Мишей следить было не столько скучно, сколько почти физически больно: он фоном бренчал на пианино всю ту же надоевшую «Лунную сонату», и ладно бы только надоевшую - исполнял он ее плохо. Юлька пыталась не слушать, но слышала и мечтала, чтобы Миши и этого проклятого инструмента здесь вообще не было. Не звучала бы тогда музыка, не тревожила бы с таким трудом зарубцевавшиеся раны. Музыка... Она не мыслила себя без музыки, она проросла в неё корнями. Как долго она выкорчевывала ее из себя - год или целую жизнь? С каким трудом она научилась жить в тишине, но вдруг оно - фортепиано, и вдруг он - Миша - отличный пример того, как не надо играть. И вдруг - соблазн и понимание, что Юлька могла бы сыграть лучше, но не сейчас, а раньше, целую жизнь назад, когда еще что-то могла и умела. А сейчас - забыла, и ей оставалось лишь слушать других, задыхаясь внутренней тишиной, пустотой и жгучей самоненавистью. Она смотрела на Мишу, стиснув зубы. Пыталась иронизировать над тем, как он бросал томные взгляды на Валю, но иронизировать не получалось, Юлька только все больше и все безотчетнее злилась. Хотела переключиться на кого-нибудь другого, например на троицу, но мальчишки и вовсе на репетицию не явились. Еле дождавшись окончания, Юлька убежала переодеваться для дискотеки. Выходила из комнаты, полностью погруженный в мысли о пачке «Явы», припрятанной в её тайнике за забором у строящегося корпуса, когда её окликнули: - Юльчик! Паша схватил Юльку за локоть и заговорщицки посмотрел в глаза: - Можно тебя на минутку? Юлька думала, что после «парнокопытного» она ни за какие коврижки не станет разговаривать с кем-нибудь из этой троицы. Но прошло полдня, и обида немного поутихла. А тут на тебе, сами подходят! Она посмеивалась пару секунд, позлилась, но в итоге любопытство взяло свое. - Что тебе надо? - Она обернулась, посмотрела на него вопросительно и одновременно сердито. - Обиделась, что ли? Ну не обижайся, Юль. Лучше иди сюда. - Паша потянул его в комнату мальчиков. Там её ждали Умар и Костя, и Юльке очень не понравилось ехидное выражение их лиц. - Слушай, Юльчик... - Паша мило улыбнулся и взъерошил локоны пшеничных волос. - Ты вроде как хорошо с Валей общаешься? Юлька вздохнула: так вот что им надо. Все поголовно втюрились в вожатую и теперь хотят, чтобы Юлька их свела? Еще чего! К тому же она не забыла, как змей Костя обозвал её на пляже, а Пашка с Умаром поддакнули. А теперь, выходит, просят что-то для них сделать? После такого-то? Держите карман шире! Хотя... Внезапно в голове созрел коварный план. - Да, - ответила Юлька, обведя троицу загадочным взглядом, - общаюсь немного, а что? - А ты не знаешь, она что, совсем на дискотеки не ходит? Юлька пожала плечами: - Не знаю, с малышней, наверное, возится. Паша оживился, аж закусил губу: - Слушай, ну а может, тебе удастся её как-нибудь на дискотеку затащить? Юлька сделала вид, что обдумывает предложение, хотя уже все решила. - Могу попробовать, не обещаю. Но... - Что «но»? - Паша заулыбался пуще прежнего - да так наигранно сладко, что у Юльки чуть зубы не слиплись, как от ириски. - Что мне за это будет? - Она нагло ухмыльнулась. - А что ты хочешь? Она снова сделала задумчивый вид, для убедительности даже подбородок почесала. - Чтобы Костя меня поцеловал! В щеку - два раза и при всех! - Что-о-о? - До тех пор спокойно сидевший на кровати Костя вскочил и залился краской. Предложение Юльки ему явно не понравилось. Она развела руками: - Или так, или сами зовите её на дискотеку! Троица переглянулась. Умар вздохнул: «Пробовали уже...» - а Костя протестующе замотал головой. - Юльчик, а подожди минутку за дверью? - попросил Паша, лукаво взглянув на Костю. - Мы сейчас. Она кивнула. Выйти не успела, как мальчики зашушукались за спиной. Через пару минут из комнаты выглянул мрачный Костя. - Ладно, уговор. Юлька с серьезным видом кивнула. Сразу после ужина, выйдя из столовой, она направилась к детским корпусам приглашать Валю. Уговор так уговор.