Сказка 2

      

˖ ˚ ₊ ⋅ 🍎 ⋅ ₊ ˚ ˖

      

      За завтраком он как обычно сидит с кофе и очередным пергаментом. Но когда я сажусь напротив, его глаза на секунду задерживаются на мне дольше обычного.              — Доброе утро, — улыбаюсь. Новые чувства и его немного более выспавшийся вид, вызывают безотчётную радость.              — Доброе, — кивает.              Он ушёл ещё до того, как я проснулся. Помню, как он выбирался, а я не очень хотел выпускать.              — Ты обещал рассказать про способ, — напомнил я, намазывая масло на хлеб.              Бросает на меня задумчивый взгляд. Какой-то он подозрительно тихий.              — Что-то случилось?              — Ничего особенного, — сменяет один свиток на другой.              — Арс, — недовольно смотрю.              — Твоя метка сегодня покраснела.              — И что это значит?              — Что нужно её поскорее перекинуть на другой объект.              — Ты же не отвлекаешь меня от себя таким способом? — на всякий случай уточняю.              — Нет, но с приступами было пару сбоев моей магии. Боюсь, что кто-то может проникнуть сквозь лес. Надеюсь у тебя так же талантливо получится применить магию, как ты её нашёл.              — Было бы неплохо. Но это не отменяет твоего обещания.              — Я обещал рассказать, когда на тебе не будет метки, — хмыкает.              — Зараза, — ворчу и ловлю насмешливый взгляд.              После завтрака мы снова идём в сад, на это раз Арсений отводит меня в беседку. В моих мыслях же лишь вчерашние событие. Я бы очень хотел ещё раз коснуться его губ, сжать его крепче, втиснуть в своё тело, почувствовать его тепло, ускоряющееся биение сердца…              — Я несъедобный, — предупреждает, бросив на меня взгляд. Он устраивается на лавке с вчерашней книгой.              — А это куда? — киваю на здоровую вазу, которую я нёс всё это время.              — Ставь в центр, — указывает пером в середину полукруглой беседки. — Садись, — мне указывает на лавку, — сейчас снова призови магию. Коснись того, что ты нашёл и обозначил магией, попробуй погрузиться и увидеть её в мире. Это как свечение у волшебных существ и объектов.              Демонстрирует голубой огонёк своего дара на пальце.              Послушно прикрываю глаза, правда сел я на каменный пол к вазе, а не на лавку.              Арсений, словно невзначай, щелкает пальцами и в меня, через несколько секунд, прилетает плед.              — Спасибо, — улыбаюсь заботе.              Он пожимает плечами, что-то переписывая из книги на чистый пергамент.              С сосредоточенностью утром у меня плохо. Зацепиться за магию у меня получается, но что-то увидеть нет. Внимание, как и мысли, постоянно перескакивают на Арса.              Вот чего он такой красивый сидит так близко и бесполезно?              Почему ушёл рано утром?              Почему позволял обнимать себя всю ночь, а до этого сопротивлялся?              Хочет ли он повторить вчерашнее?..              — Я всё ещё несъедобный, — бросает, не отрывая взгляда от страницы и слегка хмурится, что-то зачёркивая.              А я понимаю, что уже какое-то время вместо медитации просто пялюсь на него.              — Но красивый, — хмыкаю, разглядывая блики солнца в его волосах.              Он ничего не говорит, видимо опять игнорируя.              Прикрываю глаза, но снова отвлекаюсь.              — Да хватит! — раздражённо дёргает головой и оторвавшись недовольно смотрит на меня. — Будешь отвлекать, я не закончу заклинание.              — А я тебя отвлекаю? — удивлённо вскидываю брови.              — У тебя на лице написаны все мысли. Прям буквы на лбу появляются…              В голове что-то щёлкает, пока я заинтересованно разглядываю голубые глаза при свете солнца.              И я понимаю, что он светится.              — Арс, а ты должен светиться?              Он замолкает, прекращая бурчать, что я мешаю ему строить расчёт.              — Поздравляю, теперь ты видишь магию, — усмехается.              С тревогой обнаруживаю огромное чёрное пятно в районе его груди, и оно сейчас стремительно расползается…              Подскакиваю, раньше, чем осознаю и придерживаю его. Приступ приходит резко, почти полностью захватывая ауру. Вытираю рукавом лёгкой рубашки его лоб.              — Спасибо, — шепчет, пережидая очередную судорогу.              Вижу, как морщится, понимаю, что он максимально сдерживается.              Приступ в этот раз длится дольше…              Чернота на секунду резко усиливается, и я слышу хриплый, несдержанный вскрик, разносящийся по саду. Странная волна проходит по всей территории удаляясь в лес за высоким забором.              Птицы срываются с веток. Всё кроме ветра замолкает. Даже солнце скрывается за облаком.              Что происходит?!              Страшные мысли в голове не мешают уложить вырубившегося колдуна на лавку. Дрожащими руками нащупываю пульс. Кожа холодная, но пульс и дыхание есть. Свет ауры постепенно возвращается, но эта тьма в районе сердца увеличивает радиус на несколько сантиметров.              Я понимаю, что в течение двух месяцев она продолжит захватывать его, пока не сожрёт полностью.              — Арсений? — испуганно зову, поглаживая по волосам. Он не приходит в себя.              Сумрак вокруг, постепенно начинает светлеть. Звуки насекомых и птиц понемногу снова заполняют сад. Робкий луч солнца освещает дорожку к беседке.              — Арс! — звучит где-то со стороны особняка. — Арс, засранец, ты где?! Шаст? — практически влетает к нам Серёжа.              Он лишь на секунду замирает перед беседкой, нахмурившись разворачивается. Я вижу, как он делает несколько пасов и ярко оранжевые вспышки улетают за забор. Вспыхивают там.              — Что с ним? — спрашивает, заходя и сразу проверяя пульс.              — Был сильный приступ, он вырубился. Так уже было? — спрашиваю. Страх, ужас, жалость, всё это крутится в моём сознании.              Я не готов его потерять! Не готов… И не буду.              — Эй, Шаст, возьми себя в руки, — сжимает моё плечо Серёжа и поднявшись подбирает книгу и пытающиеся удрать с ветром листы пергамента. Поискав глазами, находит в траве перо.              — Арс…- зову, заметив, как морщится мужчина. Ресницы дрогнув приоткрываются. Голубые глаза мутно моргают, фокусируются на мне.              — Шаст… Прости, — пытается подняться, но видимо сил не хватает.              — Лежи, — настойчиво прижимаю его рукой сверху. Под его затылком, так и держу свою ладонь, боялся, что он может удариться.              — Болезный, — хмыкает Серёжа. — Очнулся? У тебя вырубило всю магию. Я думал ты копыта откинул, — Матвиенко подходит и кладёт разлетевшиеся предметы на лавку рядом с нами.              — Не дождёшься, — усмехается Арс.              — Судя по размеру проклятья, ты бы пересчитал своё время, — качает головой Серж.              — Уже понял, — вздыхает чародей.              — Нужна будет помощь, зовите, — подмигивает мне и идёт на выход. — Я заблокировал лес, сам с пришельцами что-то решай.              — Спасибо, — кивает, всё же садясь на лавке.              Махнув рукой Серёжа уходит.              Мы снова остаёмся вдвоём.              — Как ты? — спрашиваю, заглядывая в глаза, садя на коленях перед ним.              — Относительно, — криво улыбается. Что-то хочет сказать, но я, подавшись вперёд, обнимаю за шею.              — Снова напугал тебя, — вздыхает, касаясь ладонями моей спины.              — Скажи, как тебя спасти? — прошу.              — Сначала спасём тебя, а то ты и так слишком отвлекаешься.              Он снова скрывает вид проклятья, я чувствую, как магия проходит по его телу. Болезненный вид тоже отчасти скрывается на лице.              — И зачем? — заглядываю в глаза, немного отстраняясь.              — Хочу продолжать быть красивым, — хмыкает.              — Ты всегда красивый, — говорю совершенную правду.              — Я всё ещё несъедобный, — напоминает.              — Ошибаешься, — выдыхаю и подавшись вперёд, прижимаюсь губами к его губам.              Как же я испугался…              Целую, целую, целую его, не напирая, мягко, он едва отвечает на мои касания.              — Ты очень даже съедобный, — шепчу, отстраняясь и утыкаясь носом ему в грудь, обнимая за талию, — и вкусный.              Вдыхаю его запах.              — Шаст, вот что ты делаешь? — спрашивает вздохнув.              — Прямо сейчас?              — Со мной и с собой? Два, блять, умертвия.              — Идеальная пара, — хмыкаю. — Подобное к подобному?              — Не, тебя спасём, вон ты как быстро осваиваешь магию.              — А затем тебя.              — Да как скажешь, — не собирается спорить, лишь качает головой.              Дальше я учился минимально призывать магию в виде светлячка, а он переписывал для меня заклинание, модифицируя его. Затем исчез на пару часов по делам, вернувшись, заколдовал заново лес и убедившись, что светлячок у меня вполне сносный и безопасный, разрешил его призывать не только в саду.              Вазу я зачем-то все это время таскал с собой, так как «так надо».              На ночь, он сказал её тоже поставить рядом с кроватью. Сегодня он даже не сопротивлялся, когда я пришёл в его постель.              Снова притягиваю его, засыпая уткнувшись носом в макушку.       

˖ ˚ ₊ ✧ ₊ ˚ ˖

      — …Шаст, выпусти! — сопротивляется утром. Я сжимаю крепче. — Ты придушишь меня! — возмущается.              — Уку, — бурчу и зажимаю ещё и ногами, руками подтыкаю одеяло.              Своеобразный, недовольный кулёк.              — Пусти, — гусеницей дёргается, пытаясь хотя бы выползти.              — Вот куда тебе в такую рань?              — Надо мне, — ворчит. — Это ты дрыхнешь пол дня.              — Вот и ты поспи ещё, — улыбаюсь, зажимая его удобнее и полностью оплетая конечностями. Он недовольно сопит мне в шею.              — Тебя молнией шарахнуть? — предлагает с подозрительным предвкушением в голосе.              — А ты щекотки боишься? — спрашиваю, нащупав брешь в кульке из одеяла, на его спине. Забираюсь пальцами под длинную футболку.              Он замирает, я угрожающе поглаживаю кончиками пальцев кожу.              — Шастун, — звучит настороженно. Приоткрываю глаза, встречаясь с недовольными голубыми.              — Поцелуешь, отпущу, — выдаю, прикрывая глаза. Рука, отодвигая одеяло, перемещается на талию. Он вздрагивает.              Боится щекотки.              — Это шантаж? — я прямо вижу, как он вскидывает брови и прищуривает глаза, хотя даже не открывал свои.              — Предлагаю компромисс между молнией и щекоткой, — бормочу и довольно трусь носом о макушку. Его волосы как всегда мягкие.              — Не веду переговоров с захватчиками, — заявляет и я, успев почувствовать призванную магию, откидываю одеяло и перекатившись, начинаю щекотать.              Он извивается, бесится, смеётся, пытается отбиваться. Но я пока успешно справляюсь в нападении.              — …Да хватит уже! — на нас выливается ведро холодной воды.              Футболка сразу облепляет спину. Сев, зачёсываю мокрые волосы назад, недовольно глядя на несносного мага.              Он переводит дыхание, покрасневший, с задранной футболкой. Такой недовольно взъерошенный… Смущённо отводит взгляд от меня. Я даже не верю на секунду в эту эмоцию в голубых глазах, сейчас слегка прикрытых тёмными длинными ресницами.              Не удержавшись, впиваюсь в губы, он не отталкивает, охотно отвечает, вцепившись в меня руками, притягивает, даже толкается языком. Тело вздрагивает от его касаний. Чётко чувствую тёплые пальцы на мокрой одежде. Они прибегают по рёбрам, скользят по груди, животу, снова на бока, на руки, замирают. Сжимают. Я же просто вжимаюсь в него, как можно теснее, хватаю руки, прижимая их к постели.              Сейчас такой податливый, страстный, жарко целующий в ответ. Его желание упирается в мой живот. Тянусь рукой вниз…              Но он, не дав мне сообразить, выкрутившись, резко меняет нас местами и сбегает в ванну, как он обычно называет.              Лёжа на спине, разглядываю потолок, на губах его поцелуи, на теле касания, а внизу возбуждение… Кругом его запах, а он сам сейчас в купеле, слышу, как течёт вода.              С удивлением, осознаю, что мне реально плевать какого он пола, я уже влюблён в каждый миллиметр его тела и упорно-вредный характер. Я бы изучил его полностью, но он вечно сбегает. Хочет, это ярко чувствуется, но он снова и снова бежит, запрещая нам…              Запрещая себе нас.              Он неожиданно резко вылетает из купальни. Недовольный, взъерошенный и без футболки.              Подтянутый, светлая кожа с россыпью родинок и всё это передо мной…              Внизу дёргается.              Он не обращает на меня внимания.              — Шаст, ты и твои родственники не имеют общего генеалогического древа с баранами? Такими упрямыми и твердолобыми?! — возмущается.              Я могу только слюни сейчас пускать, но явно не отвечать.              — Они третьи сутки рубят мой лес, пытаясь до тебя добраться! Вчера почти прошли к воротам, Серёжа задержал. Вот что мне с ними делать? — наконец бросает на меня взгляд. — Понятно, — хмыкает, у меня видимо действительно всё на лице написано. — Мне леший пол утра сигналы о помощи шлёт, а ты тут сексуальной озабоченностью страдаешь. Давай, давай, подъем, снимем с тебя метку, ты побеседуешь со своими баранами, и вы все от меня отъебётесь, — натягивает футболку.              — Ага, хуй там, — поднявшись, утягиваю его в постель, не давая надеть несчастный элемент одежды. Спеленав его руки его же футболкой, прижимаю к постели, целую эту извивающуюся анаконду. Сжимаю всё, что попадает под ладонь. Он фыркает, шипит, чуть ли не ядом плюётся. Но тело его вздрагивает, покрывается мурашками, подаётся ласкам, слегка выгибаясь на встречу руки на животе…              — Отстань ты уже! … Маньяк!              — Кто? — хрипло спрашиваю, ловя губами сосок.              — Озабоченный, — фыркает, дёргая руками в моей руке, скрутившей футболку на его запястьях.              Усмехнувшись, оставляю метку.              — Мне правда надо к лешему, — наконец-то просит, а не угрожает       .       — А мне правда надо больше тебя, — вздыхаю, выпуская. Случайно задевая его возбуждение. — Может поможем друг другу? — предлагаю.              — Времени совсем нет, — качает головой и выпутавшись из футболки, бросает её в меня и схватив первую попавшуюся рубашку, выбегает за дверь.              Краем сознания замечаю пульсирующую метку на моей ауре.              Вздохнув, понимаю, что он снова меня спасает.              Иду в ванную.              Он возвращается только к обеду, входит в столовую и тут же куда-то выбегает.              Недоумённо смотрю на опустевший проход, где-то громко хлопает дверь.              Стены содрогаются, по ним бежит магия. Подскочив, выбегаю, пытаясь понять где он. Куда убежал?!              Метка на ауре спокойно горит красным, значит опасность пока не для меня. Неужели просто спрятался?              — Арс? — зову, обыскивая по очереди комнаты, библиотеку, его кабинет, в который обычно нет доступа. Спускаюсь в зал, где впервые здесь появился, затем иду на кухню…              Там оказывается призрак. Немного испуганно замираю. Но она машет рукой и указывает вниз.              — Ты знаешь где он? — спрашиваю.              Она снова указывает вниз и исчезает.              Даже не задумываясь бегу в это страшное место под названием подвал.              Он действительно там.              — Зачем сбежал? — спрашиваю, подлетая к нему и помогая подняться с четверенек и перетечь в сидячее положение.              — Хотел проверить теорию.              — Какую? — сажусь сам и откидываю его на себя, каменная стена холодная, а он и так влажный после припадка.              — Здесь самое глубокое место на местности, ближе всего к блокирующим заклятья точке. Я собирался использовать это место что бы снять твою метку.              — Есть эффект?              — Сам видишь, — хмыкает, продолжая расслабленно лежать на моей груди.              Дыра ещё увеличилась, захватывая его ауру.              Даже призрак сочувственно смотрит на нас. Всхлипнув, достаёт белый платочек и уходит, видимо, на кухню.              — А как она здесь оказалась?              — Понятия не имею, — пожимает плечами и прикрыв глаза откидывает голову на моё плечо. Позволяет убрать длинные пряди с его лба. — Она уже была, когда я нашёл это место. Пока строил, я с ней изредка общался, она однажды написала имя «Мари». Больше ничего. В исторических записях и летописях, да даже легендах я ничего общего с ней пока не нашёл. Единственное, что можно точно сказать, это что она привязана почему-то к этому месту ограниченному небольшим радиусом.              — В самом глубоком месте? Здесь, где слабеют проклятья?              — Забавно, правда?              — Правда, — вдыхаю его запах. Привычно втыкаясь носом в тёмные волосы.              — Хватит меня нюхать, — фыркает, но даже не собирается шевелиться. — Ты как большая собака.              — Я лучше, собаки, — смеюсь и снова трусь носом о его затылок и спускаюсь к шее, немного крепче оплетая руками.              — Я тоже испытываю к тебе чувства, — тихо признаётся.              Он снова немного приоткрывается.              — Я хочу быть с тобой, — шепчу, стискивая в объятьях.              — Я тоже. Я был бы рад отдать тебе всю свою жизнь, но её сейчас просто недостаточно. И у нас практически нет времени.              Молчу, понимаю правдивость его слов. Но в то же время, моё упрямство, не даст потухнуть жидкой надежде.              — Спасай меня, затем я помогу спасти тебя, — шепчу.              — Тащи вазу, — вздохнув, пробует подняться, но я не выпускаю.              — Ещё пару минут, — прошу, и он остаётся, обняв мои руки сверху.              Некоторое время просто проводим так, затем я всё же поднимаюсь и приношу вазу с которой завтракал до этого.              — Мы уже сроднились, — шучу, ставя её в центр подвала.              В углу сидит Мари, задумчиво наблюдая за нашими манипуляциями.              Я киваю ей, она кивает в ответ.              — Зря, она примет твою метку. Ты с ней таскался, что бы она немного пропиталась твоей энергетикой. Садись напротив.              Арсений садится с другой стороны вазы. Я — куда он указал.              — Тебе нужно будет задействовать магию, сосредотачиваешься и пытаешься сдвинуть метку по нити.              — Какой?              — Увидишь, давай, — он раскрывает ладони, протягивая их ко мне с двух сторон.              Ваза в своеобразном кольце из наших рук и коленей.                     Подбадривающе улыбается мне. Я сжимаю его пальцы.              Прикрывает глаза и начинает читать заклинание на непонятном мне языке.              Закрыв глаза, тоже погружаюсь, пытаясь почувствовать его магию, касающуюся меня. Вижу вспыхивающую золотом мою и его голубые нити постепенно появляющиеся вокруг моего свечения.              Его магия мощная и спокойная, при этом аккуратная. Он пронизывает одной нитью метку и я, не без усилий, сдвигаю её всего на пару миллиметров.              Ваза сейчас тоже подсвечивается голубым с небольшим золотистым ореолом. Это так наша магия сообщается?              Снова двигаю метку… зараза не поддаётся, но понемногу опять сдвигается. Ощущения, словно я толкаю гигантский булыжник.              Так постепенно течёт время.              По ощущениям часа четыре прошло, не меньше…              Я уставший и совершенно сырой, делаю очередное усилие, и наконец-то она задевает край вазы.              — Держи меня крепче, — доносятся слова. Он сейчас предельно напряжён. Сжимает мои пальцы почти до боли. — Не смей прерываться… Я выдержу, — уже шепчет, и я вижу, как его нити мерцают, чувствую подступающую тьму. Сжимаю его руки. Но послушно сдвигаю метку от усилия почти на сантиметр.              Тихий стон сквозь зубы, но он действительно держится, ни одной нити не пропадает. Да, они пульсируют, некоторые истончаются практически до невидимости.              А я ничем не могу помочь и с силой давлю на метку, сдвигая её и сжимая его пальцы.              А это всё длится и длится. Пугает ужасно.              — Всё хорошо, — наконец хрипло говорит и поглаживает мою ладонь большим пальцем.              Тьма начинает сворачивается, а нити восстанавливаться.              Я безумно устал, а как он сейчас даже не берусь предположить.              — Ещё немного, Шастик, — звучит подбадривающе, но устало-тихо.              Не знаю, как, но чувствую, что Мари куда-то метнулась.              До слуха долетают какие-то звуки.              — Не прерывайся, — жёстко сжимает пальцы немного больно, возвращая концентрацию.              Хмурюсь и делаю последние толчки.              Метка полностью на вазе, пульсирует красным, он начинает что-то шептать, вливает больше магии. Мне кажется, что ваза даже не выдержит такого количества и прямо сейчас взорвётся. Мощь, поток словно лавиной втягивается в метку голубыми потоками. Удерживая и фиксируя метку на вазе. Чувствую, что она тянется ко мне, рвётся вернуться на место на моей ауре. Отталкиваю её, удерживая на нити. Делясь светом своей магии с вазой, словно усыпляя бдительность метки.              Звучит шум, что-то ломается совсем рядом. Я почти зажмуриваюсь от яркости сплетённой магии.              — Что ты делаешь?!              — Отойди от моего брата!!!              Шум, какие-то вопли и я понимаю, что его руки пропадают из моих ладоней.              Распахиваю глаза, понимая, что метки больше нет.              В подвале мои братья и несколько рыцарей, остальные, вероятно, выше по лестнице.              — Молодец, — едва слышно шепчет Арсений и обвисает на руках Ильи. Он его держал, приставив меч к горлу, а сейчас скорее рефлекторно перехватывает одной рукой, едва успев отвести острое лезвие.              — Арс! — кидаюсь к колдуну, отбирая его у удивлённого старшего брата.              — Что это с ним? — спрашивает Дима. — Не хочется признавать, но жуткий колдун выглядит довольно паршиво.              Огромные подглазины, искусанные в кровь губы, бледный, словно мертвец, рваное дыхание, гигантская дыра уже захватившая половину грудной клетки и забрасывающая свои щупальца-молнии на предплечье.              — Да уйдите! — звучит знакомый голос. — Где этот придурок?! — понятия не имею как, но Серёжа прорвался сквозь толпу. — Попов ты самоубийца! — орёт, ещё не замечая, что тот в отключке.              Рыцарь рядом с Ильёй шарахается от невысокого Матвиенко и задевает мою вазу.              Она, словно ожидая этого, разлетается от одного лёгкого касания.              Все недоумённо смотрят на неестественно мелкие осколки.              Среди толпы замечаю Мари, она недовольно косится на стражников.              — Так, понятно, — оглядывает это всё Серёжа. — Что встали, как у себя дома?! Пошли ужинать. Болезного в постель, — кивает на Арса.              Димка помогает дотащить его наверх, когда я категорично отказываюсь отдавать его стражникам, попутно рассказывая про то, как они наконец-то прошли лес и ворвались сюда, и как они уже месяц плотно осаждают эту территорию, пытаясь до меня добраться.              Я слушаю лишь краем уха, про то, как Илья, как главнокомандующий, как только взошёл на престол вместо отца, сразу стал готовиться к встрече с магом. Сначала слал гонцов с письмами, затем стражу, но не получалось даже заглянуть в чащу.              — А указатель тот вообще взбесился, — добавляет, решив продолжать рассказ, раз я сейчас не отвечаю на вопросы, — показывает все возможные стороны с дурацкими надписями и ругательствами…              Они определили моё местоположение с помощью старой карты. Новые все видимо заколдованные растекались на месте этого леса чернильной лужей, насмешливо замыкаясь вокруг нашего королевства. А в сокровищнице нашлась зачарованная карта первых королевств.              По ней сверяясь, вычислили координаты и наконец избавились от магии лешего. Точнее целого заговора леших и русалок, мотающих их кругами вокруг всё того же королевства. Причём это работало, только если они шли именно за мной.              Затем, магия стала барахлить, а лешаков вполне запугивала упорная вырубка леса.              Димка ещё немного посидел, странно поглядывая на меня, и один спустился вниз.              Я ужасно устал, буквально не способен думать ни о чём, кроме бесчувственного сейчас мага, поэтому обойдутся без моего присутствия.              Я не оставлю его одного…              Спустя примерно час ко мне поднялся Серёжа.              — Как он? — спрашивает, заходя в комнату.              — Не знаю, — пожимаю плечами, грустно глядя на колдуна. Он бледным подобием себя лежит в постели, не реагируя ни на что. А я так хочу посмотреть в его голубые глаза и придушить в объятьях, попутно матеря его упрямство, а затем… Зацеловать, пока он вновь не перестанет сопротивляться. Разрешая нас, хоть ненадолго…              — Поешь, — Матвиенко ставит тарелку и графин, с которыми пришёл, на столик у окна. Щелчком призывает ещё одно кресло.              — Спасибо, — киваю, поднимаясь со стула, который я притащил к постели. Выпускаю его руку, погладив всё ещё холодные пальцы.              — Не за что, — пожимает плечами.              — Почему он сейчас в таком состоянии? — надеюсь, что хоть у него есть ответ.              — Он меня явно прибьёт, за это, но…- Серёжа наливает в призванную с кухни чашку кисель из графина, явно не зря сейчас не поднимая на меня взгляд. — Он решил связаться с магией судьбы, спасая тебя. А его судьбой являлось сдохнуть семь лет назад. Вот и отдача, — пожимает плечами.              — Его судьбой не может быть наложенное проклятье, — качаю головой.              — Посмотри, как оно въелось в его ауру и активно жрёт сейчас. За первые десять лет, оно уже было сильнее любой метки, и он перебрался сюда. В место, что почему-то не просматривается толи богами, толи этой самой судьбой. Я не знаю, как это работает. Это не магия, но тесно с ней связано, — вздыхает, отпивает вязкую жидкость. — Но если ты прячешься от чего-то, то не надо с ним взаимодействовать, — поясняет. — Это же глупо, как выйти и сказать, «привет моя смертушка».              — И зачем он это сделал? — опускаю взгляд.              — Я говорил, что он найдёт способ и он нашёл. Твоя метка начинала пульсировать, его магия сбоила, ограждающий лес почти пал от твоих родственников, и он решился на жёсткий метод, — поясняет. Видимо только мне было всё это не очевидно. — Я чувствую, когда его магия пропадает, у меня есть амулет, когда-то им сделанный, он позволяет незаметно менять внешность. Моя магия более посредственная и грубая, — зажигает оранжевый огонёк на пальце. — Его же практически незаметна в этих случаях.              — И что теперь? Он из-за меня ускорил собственную смерть? — вспоминаю его слова. Он реально отдает остатки жизни ради меня. — Блять… — закрываю лицо руками.              — Как всегда всё скрыл? — понимающе фыркает Серёжа.              — Он говорил, что я сам перекину метку.              — Ни у кого в этом мире, я думаю, не хватит на эти силы. Ну, кроме одного упрямца. Он умеет творить чудеса, что не снятся даже верхушке магического совета.              — Я думал, это не так сложно, он за пару дней нашёл решение, подготовился к нему и решил реализовать.              — Это в его духе. Создаёт видимость. Но на самом деле искал он с самого начала. Ещё когда ты только скрылся с яблоками и водой, он спрашивал не видел ли я странных меток смерти.              Сижу, понимая, что он просто какой-то невероятный… Чёртов герой.              — Да и ты не промах, — неожиданно хмыкает Матвиенко, салютуя вновь полной чашкой, — За пару дней освоить магию? Да ты талант!              — Всё что я могу это жалкий светлячок, — устало откидываюсь на спинку стула.              — Ты думаешь я сразу мог зачаровывать лес или хотя бы приманивать чашки с кухни? — смеётся. — Год пыжился и это только с чашкой. Тысяча изделий пострадало от моего усердия и не меньше лбов мимо проходящих.              Слабо улыбаюсь, обеспокоенно продолжая смотреть на, как всегда всё решившего за меня, колдуна.              Молча сидим, я, раздумывая над всем этим, Серёжа, пьёт вторую чашку киселя. Арс, так и не приходит в себя.              — Здесь не так много комнат и я хотел расположить твоего брата в соседней, с тобой, — внимательный взгляд на меня. — Хотел поставить ещё кровать, — вопросительно смотрит.              — Располагай, — пожимаю плечами. — Может спать на той, что есть.              — Там нет твоих вещей, — блещет внимательностью. Я снова пожимаю плечами.              Мои вещи здесь. Одежда в шкафу Арса, он вчера фыркнул на мои метания между комнатами и всё переместил. Тапочки с моей стороны кровати и две щетки в стакане…              — Вы… Я тогда был не прав на счёт своего высказывания? — спрашивает Серёжа.              Недоумённо перевожу на него взгляд.              — Что ему не нравятся мужчины, — поясняет.              — Ему не нравятся мужчины, — усмехаюсь.              — А тебе?              — И мне не нравятся, — вздыхаю. — Но я, кажется, люблю его, — признаюсь. — Сам не знаю, как это получилось.              С другой стороны двери что-то грохает.              — А он?              — Вроде, я ему нравлюсь, — улыбаюсь.              — Придурки, — фыркает Серёжа. — Два полуумертвия. И как давно вы…? Ну, ты понял.              — Пару дней, я не мог его оставить одного, заставил пустить в комнату. Постоянно кажется, что его не станет…              — Есть такое, — соглашается друг. — Заходите уже, — повышает голос.              Дверь открывается, там Илья и Димка.              — Я им в целом всё объяснил насчёт твоей метки и что Арс тебя больше спасал, чем похищал, — поясняет Серёжа.              — А, хули, он сразу об этом не сказал? — возмущённо заявляет Илья, недовольно глядя на моего бессознательного колдуна.              — Царю так выражаться не пристало, — подкалывает его Дима.              — Отстань, — морщится старший, — блюститель моего имиджа. Ну? — это уже ко мне.              — Это Арсений, он ничего не рассказывает, — качаю головой.              — Кроме сказок, — фыркает Серёжа. — Ты в курсе, что он их запугивал мороком злобного старика и даже пустил такого в виде призрака в их подземелья? Как только они планировали тебя спасать, то он просыпался и гремел своими прозрачными цепями, цокал копытами вместо ног и выл на весь дворец.              — Зато по нему мы и определяли, когда магия леса слабеет. Рассчитали периодичность, — хмыкает Димка.              — Периодичность? — спрашиваю.              — Да, в течении месяца, мы заметили, что он стал утихать и даже мигать. Случаи учащались, и мы решили засекать время между этими моментами и их длительность, — поясняет Илья. — Следующий примерно через двенадцать часов, — бросает взгляд за окно.              — Не, — отмахивает Серёжа, — раньше будет. — Проклятье разрослось.              Мы синхронно посмотрели на чёрную дыру проклятья.              — Слушайте, я вам тут не экспонат, — неожиданно фыркает «труп».              — А нечего притворяться дохлым, а то препарируем, — поднимается Серёжа. Но я опережаю, уже помогая своему магу приподняться и сесть, откинувшись на спинку кровати.              — Я тебя прибью, — выдыхаю, сжимая его руку.              — Да ладно, он сам справиться, — недовольно ворчит Матвиенко. — Ты придурок, если ещё не понял. Ненавижу тебя.              — И я тебя люблю, — хрипло смеётся Арсений. — Спасибо, кивает ему, на меня старается не смотреть.              — Стыдно? — спрашиваю на опущенный взгляд.              — Нет, — вздыхает, — просто устал, — прикрывает глаза, слабо погладив мою руку кончиками пальцев. — Мне не может быть стыдно за то, что я больше всего хотел последние месяцы.              В комнате повисает молчание.              — Они что, уже в курсе? — прищурившись переводит взгляд с одного моего брата, на второго.              — А он нам зять, свояк или невестка? — задумчиво спрашивает Димка.              — Мне зять, я отец королевства, — решает не ломать голову Илья.              — А если я брат отца земель? Короче, для меня будешь невесткой.              — Ты жена его что ли? — Арс переводит офигевший взгляд с одного на другого.              Дима вновь задумывается.              А мне становится смешно, Серёжа в целом уже ржёт с ситуации.              — Вот, а где хлеб и соль? Как там у вас принято встречать? Камни с дороги убирать?              — Так это от колдунов, — удивляется Дима.              — Ну, тогда надевай вывернутый тулуп и посыпай их овсом. Кстати, а снохачество у вас ещё в почёте? — наглость Матвиенко просто поражает.              — Ты офигел что ли? — вскидывает брови Илья.              — Ну, так слухами земля полниться, — ехидничает в ответ.              — Серёж, — обманчиво мягко зовёт Арс, — подойди-ка сюда.              — А я что? Господа… дорогие не мои… родственники, — добавляет, бросив взгляд на нас. — Живо благословляем молодых и сваливаем. Не, не сейчас? — видит растерянные лица братьев и первый выскакивает из комнаты. Видимо от греха подальше.              — Спасибо за него, — на выходе бросает Илья, всё же оборачиваясь.              Димка ограничился пожеланием спокойной ночи.              И мы остались вдвоём.              — Голодный? — спрашиваю Арсения, продолжая сидеть у его кровати.              — Немного, — прикрывает глаза, расслабляясь.              — Что принести?              — Куриный бульон, не думаю, что смогу осилить что-то большее, — благодарно кивает, приоткрывая воспалённые глаза.              — Я быстро, — поднявшись, бегу до столовой, прошу у скатерти тарелку бульона и чай.              Возвращаюсь, он оказывается успел сходить в ванну. Пошатываясь выходит из двери.              — Мог просто подождать меня, — недовольно смотрю, ставя к своей полупустой тарелке его.              Щелчок пальцев и к нам прилетает новая чашка, а Серёжина улетает.              — В киселе специальные травки. Успокоительные, может тебе надо? — предлагает, когда я помогаю ему сесть в кресло.              — С тобой думаешь помогут? — вздыхаю и наливаю нам просто чай.              — Укрепляющий, — хмыкает Арс, принюхиваясь. — Серёжа и скатерти нажаловалась на меня?              Пожимаю плечами.              — Думаешь я бы ушел с ними беседовать? — хмыкаю. — Он всех накормил и отправил спать. В соседней комнате, Илья или Димка. Ешь и в кровать, — киваю на усталый вид чародея.              — Считаешь я не выспался? — упрямо спрашивает, отпивая бульон.              — Считаю, ты сейчас отключишься, — обеспокоенно смотрю.              — Не сейчас, — пожимает плечом и берётся за чашку чая, переставляя её на подлокотник. Откидываясь на спинку, прикрывает глаза.              — Неужели не было другого способа? — спрашиваю, доев и тоже беря чашку.              — Был, но это заняло бы время, — смотрит из-под ресниц. — У меня его нет.              — У тебя его стало меньше.              — Не сильно, я уже всё равно не мог держать лес таким же неприступным.              — Можно было всё просто им объяснить, — киваю на стенку, за которой спит брат.              — И как же? Они охотились за мной, да и на это нужно время, не учить же всех видеть метки? А на слово у вас колдуну вряд ли поверят.              — Можно было попытаться.              — Можно, — соглашается.              Молча пьём чай, бросая взгляды друг на друга. В словах сейчас словно больше нет смысла.              После чистим зубы, я помогаю Арсу лечь в постель, он всеми способами выражает недовольство и ворчит, что не беспомощный. Как будто не он пытался растянуться на пороге купальни пол минуты назад.              Чмокнув, этот кошмар, ухожу в душ. Денёк выжал из меня все силы, а завтра его ещё пытать по поводу того самого шанса на миллион, если он, конечно, его не придумал.              Вернувшись, забираюсь в кровать, притягивая уже заснувшего чародея ближе.              Он ёрзает, выворачивается и протянув руку, ерошит меня по волосам.       — Я рад, что не вижу на тебе метки, — тихо говорит, пряча руку, под одеяло. — Что увидел тебя без неё.              — И будешь видеть дальше, — сжимаю его. В голосе недовольство, но на самом деле у меня сердце сжимается. Мне от метки не было ни горячо не холодно, зная, что где-то рядом смерть, да даже когда она пульсировала, я не боялся.              Я думал о нём…              Только о нём.              Можно подумать, что я не осознавал и не осознаю, но я чётко вижу, как он уходит от меня. Вот так вот, даже просто лёжа в моих объятьях.              Снова дышу им, это меня хоть немного успокаивает.              Но что будет, когда я не смогу этого делать? Что будет если я однажды буду один на этой постели среди его запаха?              Мне физически больно от этой мысли… Руки сами сжимают его.              — Антошь… — зовёт придушенно.              — Я просто хочу, что б ты жил, неужели это так много? — выдыхаю в его волосы       .       Не выдержав, разворачиваю его к себе.              — НЕУЖЕЛИ ЭТО ТАК МНОГО?! — кричу шёпотом. Голос предательски сжимается, не давая издать больше ни звука. Комок не сглатывается, — утыкаюсь носом в плечо, где под мороком разрастается тьма. — Шумно дышу, пытаюсь успокоиться. — Я хочу чувствовать, что ты сейчас со мной… Что ты жив… — шевелю губами, говоря воздухом без звука.              Он сжимает меня в ответ, втискивается всем телом, как может плотнее.              — Не пытайся отстраняться, не пытайся снова запрещать себе отношения. Я последую за тобой даже призрачным…              — Даже не думай, — шепчет мне в макушку. — Даже, блять, не думай, — сжимает моё предплечье. — Я столько сил влил, что бы тебя спасти…              — Тогда влей не меньше в себя, — упрямо говорю.              — Ты же видишь его? Оно сильное.              — Ты сильнее. Я знаю, Арс, — выдыхаю его имя, отстранившись заглядываю в глаза. — Ты его перетерпел там в подвале…              — Я… Я больше не смогу, — прижимается, прячет лицо на мне. — Я даже спуститься по лестнице сейчас не в силах, — признаётся. Ему страшно. Он просто хорошо скрывает. Ему очень страшно.              — С этим я помогу, — сжимаю, поглаживаю по спине.              — Спустишь меня с лестницы? — хихикает. Нервное.              — Как только спасу, так сразу, но осторожно, — соглашаюсь.              — Зачем?              — Что бы голову твою встряхнуть умную. Может дурь выскочит?              — Думаешь?              — Надежда есть всегда, — хмыкаю.              Сейчас я чувствую его немного ускоренное сердцебиение, сжимаю тело, чувствую дыхание на коже. Стараюсь верить, что всё будет хорошо. Надеясь, что его вчерашняя ложь будет всё-таки правдой.              — Я очень хочу поверить. Очень, — шепчет. — Знаешь… Ты как солнышко, я почти сразу заметил. Такой яркий… Даже магия цвета солнца. Тёплый, беззаботно счастливый и упёртый как баран. Ты притягиваешь, располагаешь. Я видел, как за тебя боятся: твоя семья, друзья, даже народ в королевстве, полностью поддержал твоего брата. Это о многом говорит. Ты любим многими. И я каждый раз думаю, что не могу забрать тебя у них… Что я… Что я испорченный и мне уже не нужно солнце…              — Всем нужно солнце, — качаю головой. Улыбаясь такому сравнению.              — Я жалок… — выдыхает.              — Ты придурок, Серёжа абсолютно прав, — сжимаю его, когда он хочет возмущённо вскинуться. — Ты самый сильный и упорный человек, из всех, кого я видел. Очень умный и это не противоречит тому, что ты придурок, — фыркаю, догадываясь о его комментарии. — Ты добрый, красивый и совершенно заслуживающий любви. Да всей любви этого мира, — повышаю тон и продолжаю. — И ты никогда не будешь жалким, и не был им. Ты не испорченный, ты уставший. Просто немного заёбанный этой несправедливостью. Сейчас отдохнём немного и обязательно что-нибудь придумаем…              Он лежит, слушая меня, иногда немного сжимая пальцы.              — Я люблю тебя, — шепчу, сжимая его немного сильнее. — Так люблю, что кажется, сердце выскочит и останется у тебя.              — Я чувствую, — говорит помедлив.              — Тогда перестань нести чушь, отъебись от себя и люби меня в ответ, — сам не ожидаю от себя такой наглости.              — А ты смелый, — тихо смеётся, но серьёзно продолжает. — Но… Что если я, как пиявка, вцепляюсь в тебя, потому что боюсь быть один перед смертью?              Замечаю в его голосе тревогу…              — Ты ищешь причину? — спрашиваю. Он замолкает, видимо не подобрав ответ. — Что ты чувствуешь?              — Я. — замолкает.              — Не можешь решить или сформулировать?              — Я не знаю, — растерянно говорит.              — Тогда я попробую, — предлагаю, заглядывая в глаза, он кивает. — Ты чувствуешь симпатию, не чувствуешь отторжения целуя меня. Позволяешь приставать к тебе, обнимать и обнюхивать, — усмехаюсь. — Заботишься, спасаешь даже ценой собственного времени жизни. И это не корысть, ты просто решил меня спасти, может вначале от любопытства очередной загадки, может просто убить время. Можешь это оправдывать как хочешь, — пожимаю плечом. — А потом…              — Потом мой взгляд стал цепляться за твою улыбку, — неожиданно продолжает. — Даже думая, что я монстр, ты всё равно не боялся и шутил со мной. Ты помог, когда я такой страшный и всесильный грохнулся. И не требовал ничего, кроме пары поцелуев, — фыркает, явно намекая на утро. — Кажется, ты мне действительно нравишься, — сознаётся скорее больше себе.              Молчим, я даю ему переварить и принять, видимо новую, мысль.              — Нам будет больно, — приходит к заключению.              — Больно любить?              — Больно терять… Я не хочу, чтобы ты видел мой конец, но, если тебя не будет рядом, боюсь, что проклятье меня съест в эту же секунду.              — Уговорил, теперь в купель мы ходим вместе, — сжимаю его.              — Ни за что.              — Стесняешься?              — Шаст, иди нахуй, — говорит искренне и смеётся.              — Я бы с радостью, но ты слишком слаб.              — Придурок.              — Сам такой.              Немного отпускает. Дыхание снова спокойно поступает в лёгкие. Его слова бальзамом коснулись раны на сердце.              — Поцелуй меня, — прошу.              Позволяю ему немного отодвинуться и подняв лицо притянуть меня, мягко касаясь губами.              — Я люблю тебя, — шепчу.              — Я знаю, — шепчет и снова целует.              — Сильно-сильно, — губы касаются его губ. Он хочет что-то сказать, но я не даю.              — Просто продолжай так целовать, — улыбаюсь, вновь отвечая, на его чувства.              — Ты светишься, — смеётся.              — Ты виноват, — понимаю, что от переполняющей нежности и счастья, тот кусочек магии во мне действительно начал светиться. — Возьми ответственность.              Осторожно нависаю сверху, убирая пряди с лица, мы снова целуемся. Он притягивает ещё ближе, углубляя это.              — Возьму, — выдыхает мне в губы, прерываясь на секунду.       

⋅ ༺ ⚱️ ༻ ⋅