Сказка 2

      

˖ ˚ ₊ ⋅ 🍎 ⋅ ₊ ˚ ˖

      Утро всё ещё непривычно встречало меня тишиной и солнечным светом, проникающем в комнату почти до самой кровати.              Мне всю ночь снился родной замок, с его вечным шумом людей, стражниками, советниками, прислугой…              Можно бесконечно валяться в постели, можно не выполнять царевичевские обязанности, можно в целом не выходить из комнаты, но если бы это было просто моё желание…              Сейчас же я был не у себя и сейчас же моё нежелание выходить из комнаты было чистым моментом избегания.              Вчерашнее смущение никуда не делось — оно притаилось где-то в районе солнечного сплетения и тихо напоминало о себе каждый раз, когда я вспоминал его улыбку на мои слова или его руку на моих волосах…              Желудок настойчиво требовал еду, глухо относясь к трепету странных чувств. Я встал, оделся и, бросив последний взгляд на смятую постель, вышел в коридор.              Подумал.              Вернулся.              Заправил постель. Посидел на ней, встал, походил из угла в угол. Поправил постель. Подошёл к двери. Выдохнул. Всё же пошёл в сторону столовой под рулады желудка.              Замок молчал. И в этой тишине мои шаги звучали особенно громко — как отсчёт перед чем-то…              — Доброе утро, — салютует кофейной чашкой колдун.              — Доброе, — заторможено бормочу.              Арсений поднявшись выходит, практически не отрывая взгляда от пергамента.              Я ждал ехидных подколок, усмешек, да чего угодно, но только не того, что мы практически перестанем пересекаться всю следующую неделю начиная с этого дня. С момента, как чашка опустилась на блюдце и поднявшись он вышел за дверь.              Затем пролетела ещё одна такая же неделя…              Глупо признавать, но я, видимо, привык к этому чародею и без него мне было скучно, не смотря на всю его вредность и язвительность.              Я почти перестал выходить в лес, гулял в саду, читал иногда в библиотеке, ближе познакомился с Серёжей. С не меньшей ехидной, надо признать. Хотя, чему удивляться? Рыбак рыбака и подобное к подобному.              Он и пояснил, что у Арсения какая-то сложная полит ситуация, но он не в курсе подробностей.              Я думаю, что может и в курсе, но не хочет вдаваться в них.              Но был среди всего этого момент, который буквально вышибал землю из-под моих ног.              Каждый вечер, как бы он не был занят, Арсений продолжал заходить ко мне и желать спокойной ночи, зачем-то теперь проводя рукой по моим волосам…              Не знаю накладывал ли он этим какую-то свою магию или у него просто выработалась какая-то дурацкая тактильная привычка и он приручил меня к этому, но я… Я уже не ловил себя на мысли, что жду его.              Это я чётко понял, когда спустя две с половиной недели, он не пришёл.              А я лежал и лежал в темноте, ожидая, что привычно откроется дверь и войдёт усталый мужчина, иногда скрывающий круги под глазами и отросшую щетину под мороком. При мне он не всегда прятался, но только заявлялись гости, то я видел, как он свежел за секунду.              Провалявшись какое-то время, крутя мысли и отчего-то всё больше переживая, я всё же поднялся. Нащупал в темноте тапочки, притащенные мне Арсением на второй неделе моего здесь пребывания. Это так назывались те странные лапти.              Тогда он ещё вредничал и посмеивался.              Помню, что с опаской смотрел на него, особенно настораживало благожелательное лицо со смешинками в голубых глазах. А затем из-за спины вытащил меховое нечто с ушками и розовыми носами.              Тапочки-зайчики, блин.              Каждый раз усмехается, видя их, но они удобные и. ну, нравятся мне они. Забавные и милые.              Улыбнувшись выхожу из комнаты.              Факелы вспыхивают при моём приближении, но это тоже уже привычно.              Да я даже привидения из подвала почти не боюсь. Вполне милая девушка, когда нет обострений в полнолуние и она не воет и не скрежещет всем, что не приколочено.              Нет, добровольно я к ней, конечно не спущусь, но и не вселяет в меня она больше первородного ужаса.              Как-то на кухне с ней пересёкся, чуть не грохнулся в обморок. Но рядом был Серёжа и его язвительные насмешки и пояснения по этому явлению, позволили примириться с ситуацией и странным соседством. Тем более, кроме подвала и кухни, как оказалось, она не может передвигаться.              У себя Арсения не было, в столовой тоже. Его в целом могло не быть здесь, он может быть в любом из королевств или точек этого мира, но я всё же решил зайти и в библиотеку.              Света — нет, значит и колдуна. Уже собираюсь развернуться, как слышу грохот из-за неплотно прикрытой двери.              Страшно, но я, всё же протянув руку, приоткрываю створку, с опаской заглядывая. В любой момент готов стартануть и спрятаться у себя.              Помещение библиотеки заливает лунный свет. Судя по форме диска, завтра будет полнолуние.              На полу шевелится кучка ткани и книг. Выдаёт тихое ругательство и, устало вздохнув, замирает.              — Арс? — спрашиваю настороженно. Впервые повторяя за Серёжей сокращённое имя.              — Антон? — кучка слабо шевелится. — Ты чего здесь?              — Ты в порядке? — подскакиваю к нему и помогаю подняться. Даже в таком свете видно, что он выглядит не очень.              — Да-да, — кивает, оглядывая книги на полу. — Книгу не поймал…              — Какую? — насчитываю штук пятнадцать. Он не отвечает, трогает свою голову. — Ушибся? Давай посмотрю.              Осторожно, убираю его руки, осматриваю, но крови, вроде, нет. Темно всё-таки.              — Всё в порядке, просто ушиб, — успокаивает меня, сам уже нащупав.              — Пошли, провожу тебя до спальни, — придерживаю его за плечи, пытаясь вглядеться в лицо и понять, что с ним. — Выглядишь словно покойник, бледный, осунувшийся, ты под мороком ко мне ходил?              Бросив на меня усталый взгляд, ничего не отвечает.              — Я справлюсь, — отстраняет мои руки, но спотыкается о книгу через шаг.              Придерживаю его.              — Пошли, могучий и ужасный, — усмехаюсь. — А то помрёшь, а я из этого леса так и не выберусь.              — Выберешься, магия умрёт со мной              — Так не интересно, — хмыкаю. — Лазейка точно есть.              Покачав головой, позволяет отвести его на верх. На лестнице, правда, замирает и я понимаю, что ему нужно перевести дух.              — Что не так? — обеспокоенно спрашиваю.              — Голова немного кружится…              — Срочно в горизонтальное положение! Тебя отнести в постель? — предлагаю, уже примеряясь к этой полуживой тушке.              — Откажусь от столь сомнительного предложения, — фыркает и медленно поднимается.              — Почему же сомнительного? — придерживаю его за талию, контролируя и настаивая, что бы он опирался на меня.              — А что в этом не сомнительного?              — Я ничего не понял, — качаю головой. — Нам надо добраться до кровати, — заключаю.              Он почему-то смеётся.              — Шаст, — использует короткое обращение, видимо тоже от Серёжи набрался. — Я не пойду с тобой в кровать.              — Почему? — вскидываю брови, но до меня практически тут же доходит контекст. — Боишься, что не встанет?              Язык мой — враг мой. Может он всё же будет взаимодействовать с мозгом?              — Я конечно дико устал, но секса у меня не было столько, что даже призрак Мари выглядит вполне соблазнительно, хоть и бесплотно.              — Видимо хорошо тебе прилетело, — поддерживаю, когда его немного ведёт на верхней ступеньке. — Даже мертвецы уже привлекают.              — Не все, — снова смеётся. Мы наконец-то подходим к его комнате. Он прикладывает руку, и голубоватая волна магии от его ладони расходится по двери. — Только один конкретный, — тихо хмыкает и кажется практически отрубается.              — Серьёзно? — внутри неприятно колет.              — Кажется, да, — тихий вздох и он наконец-то падает на кровать.              Закидываю его длинные ноги и его самого затаскиваю повыше. Он просто вырубился, впервые вижу, что бы настолько уставали!              — Спокойной ночи, — зачем-то глажу его по волосам и иду к двери.              А тут сюрприз!              Она даже не собирается открываться. Это он так закрыл дверь?              — Арсений, — всё же зову, но он не реагирует. — Арс, — подхожу к кровати и трясу его за плечо. — Открой дверь.              — Зачем? — звучит сонно.              — Я не могу выйти.              — Так и должно быть, — бормочет, явно отвечая во сне.              — Что?              — Лес тебя не выпустит…              Дальше он что-то бормочет, но уже несвязное и не реагирует на меня.              Махнув рукой, умываюсь в его ванной, она практически идентична моей, только в моей все полотенца зелёные, а в его синие.              В комнате пара стеллажей с фолиантами и книгами и несколько книг отложены на подоконнике. Глянув, я практически ничего не понял.              Побродив немного, всё же осторожно прилёг на другой край кровати.              На пол глупо, на стуле или в кресле у окна с моим ростом полная фигня. Кровать большая.              Прикрыв глаза, шумно выдыхаю и вдыхаю. Странный запах. Принюхиваюсь. Что-то терпко-тёплое и нотка мяты. Дерево? Табак? Фрукт? Нет, не совсем.              Принюхиваюсь, пытаясь понять откуда запах. Зарываясь носом в подушку, находя слабый источник.              Блять, это его запах.              Все люди имеют собственный неповторимый запах, иногда какой-то бывает похож, но точно разный. Когда-то братья рассуждали о запахах женщин. Сравнивали их с десертами, цветами, лёгким бризом… Я тогда был ещё маленький и не понимал, зачем они обнюхивают партнёрш по танцам. Большинство из них и так вызывало стойкое чувство заткнуть нос, а лучше ещё и уши. Но одновременно это уже сложно, да и не вежливо. В общем, я тогда только глаза закатывал.              Илья искал тот самый аромат. Он тогда так и говорил. Димка подтрунивал, что через духи он и не поймёт.              Но вот сейчас я чётко отделял мыльные средства от запаха самого мужчины, лежащего рядом.              Их не спутаешь.              Покосившись на колдуна, снова прикрываю глаза и хочу отползти подальше.              — Спи, — бормочет во сне, и его рука прижимает меня сверху.              Щелчок пальцев и нас накрывает одеялом. Причём оно так скользяще едва заметно выползло и накрыло прямо по шею, подоткнувшись сбоку.              Запах становится сильнее. Нет, он не навязчив, но я хочу отодвинуться, что бы он не забивал мою голову и не тревожил мысли. Но Арсений держит крепко, прижимается сильнее и утыкается куда-то в область ключиц, прижимая мою руку собой.              Невольно втягиваю запах его волос и всё же сдавшись, удобнее устраиваюсь, приобнимая и зарываясь носом в его макушку.              «Что он за конфета такая?» — фыркаю про себя, постепенно проваливаясь в сон.              Утром было немного жарко и я ворочаясь попытался скинуть одеяло. Одеяло оказалось настойчивым и не собирались прекращать меня греть. Ещё оно было немного тяжелее обычного.              На глаза упал луч солнца, и я решил хотя бы зарыться в подушки. Просыпаться не хотелось, снилось что-то приятно-тёплое. По типу той полянки на которой я валялся на солнышке, наблюдая за плывущими на небе облачками, пока меня не находил Игорь, стража или другие люди королевства. Но сам момент был превосходным.              Параллельно я всё же выпутался из одеяла и удобнее устроился, пряча лицо от солнца.              — Да, хватит ворочаться, — хрипло звучит подушка, знакомым голосом.              — Спи, — фыркаю ей и ныряю в свой сон. Но ненадолго.              Теперь подушка ворочается. Стискиваю её покрепче, а то солнце снова попадает на глаза.              Слышу шумный вдох.              — Чем я пахну? — спрашиваю не задумываясь.              — Майским утром.              — Неплохо, — проваливаясь обратно на свою полянку.              — Угу, — сонный ответ.              Сон почему-то колеблется на грани. В голову наконец-то протискивается мысль, что я не один и голос слишком близко никак не может принадлежать подушке.              Да и вообще с кем я разговариваю?              Приоткрыв глаза, встречаюсь с удивлёнными голубыми.              — А…              — Спим? — звучит предложение.              — Ага, — соглашаюсь и прикрываю глаза, приводя мысли в порядок. Что-то они мигом разбежались. Вспоминаю вчерашнее. Приоткрыв глаза, снова вижу, что и он открывает.              — Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю. Немного отстраняюсь, смутно чувствую сожаление.              — Вроде нормально, — поднимает руку, касаясь головы. — небольшой ушиб, скоро пройдёт.              — А магией нельзя убрать?              — Магия не всесильна, — улыбается и осторожно садится, облокачиваясь на спинку кровати.              — Сейчас же совсем рано, — отмечаю, бросив взгляд за окно. Там туман только-только спал…              Он сидит, откинувшись на спинку, и смотрит в окно. Профиль чёткий, лицо задумчиво, под глазами — тени. Я понимаю, что впервые вижу его таким… расслабленно-незащищённым.              — Что вчера случилось? — спрашиваю стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сердце почему-то гонит кровь чуть быстрее.              — Ничего особенного, — бросает на меня взгляд. — Просто работа, просто жизнь, — пожимает плечами.              — А отдых в твоём «просто» бывает?              Он молчит. Потянувшись, сажусь поджав под себя ногу, и осторожно касаюсь его плеча.              — Ты две недели ходишь как выжатый лимон. И прячешь это под мороком.              Он наконец повернулся и посмотрел на меня — устало, но без привычной насмешки.              — Тебе-то что?              — Не знаю, но я волнуюсь.              — С чего бы?              — Мы живём почти два месяца вместе, не могу же я оставаться к тебе равнодушным              — Нет? Даже если ты мой узник? — с любопытством смотрит, но во взгляде ещё что-то.              — Я не считаю себя твоим пленником, — усмехаюсь. — Я могу уйти.              — Не можешь, — качает головой.              — Ты когда-нибудь скажешь зачем я тебе? Просто от скуки? Или одиночества? — осторожно предполагаю последнее.              — У меня есть кому скрасить вечера, — отвечает отчего-то без привычной усмешки.              — Тогда зачем?              — А зачем ты ищешь ответ? — отвечает вопросом на вопрос.              — Ты до пизды скрытный, — фыркаю.              Немного раздражённо поднимаюсь.       — Вроде сильный колдун, по твоим словам, и Серёги, так сильнейший, а замученный и усталый, словно всю вселенную тащишь на горбу. Твои земли даже не принадлежат никакому государству! — это я в библиотеке нашёл, строя очередной план обхода леса. — Есть живая вода и яблочки молодильные, но ты прячешься под мороком и делаешь для всех вид, что огурчик-бодрячок. У тебя есть друзья и те, кто скрасят вечер, но возишься с на кой-то чёрт украденным царевичем? Целый лес заколдовал! Страдаешь по какому-то мертвяку, а сдохнуть готов от книжки по башке? Ты псих. — заключаю и подойдя, толкаю дверь. Она легко поддаётся.              «Это меня так выпроваживают?» — мелькает мысль, и я раздражённо выхожу.              — Лучше б спасибо сказал, что не оставил ночевать на полу библиотеки под горкой книг, — тихо фыркаю в коридоре и сваливаю в комнату.              Я пробесился в своей комнате до обеда. Злость постепенно улеглась вместе с усилившимся голодом, оставив после себя неприятную пустоту и лёгкое раздражение.              В столовой никого не было и пообедав я ушёл погулять и в конюшню к видимо, единственному адекватному, существу на этой территории.              Арсову коняжку, чёрную с красными глазами и явно неестественного происхождения, при всём её положительно-спокойном поведении язык не повернётся назвать нормальной.              Вот действительно и что я бешусь?              Размышляя я начал причёсывать гриву Яра.              Он колдун, по идее вселенское зло, ну так у нас положено. Меня же похитили, ну, я конечно нарушил какой-то там договор, но я и не сильно знал, что он реален. Всё это сомнительно. Но зачем я к нему вообще полез? Хочет мужик загоняться, пусть загоняется. Там скорее всего пиздец какие тараканы, тем более вероятно не простые, а магические.              Сегодня я с ним больше не пересекался. Даже вечером не ждал. Может только совсем чуть-чуть.              Размышляя над ситуацией, я снова никак не мог заснуть, крутясь с одной подушки на другую.              В темноте раздался стук в дверь. Не магическое открывание, а обычный, почти робкий стук.              Замерев я прислушивался.              Всё же решившись и загоняя свои глупые страхи куда подальше, поднимаюсь и открываю.              Стоит Арсений. Выглядит он ещё более устало, но в руках держит поднос с двумя чашками и чайником.              — Не спишь? — поднимает на меня покрасневшие глаза. В коридоре при факелах, я прекрасно вижу, что он совсем задолбавшийся и даже не хочется его больше послать.              — Не спится, — отхожу, придерживая дверь и впуская его. Он сегодня в привычной черной рубашке, но словно накинутой наспех, поверх обычной майки в тон.              — Мне тоже, — проходит и ставит поднос на небольшой столик у окна.              Появляется ещё одно кресло, видимо из его комнаты, на нём подушечка в виде звёзды, я запомнил.              — И решил предложить мне чаю?              — Решил поговорить.              — Там травка забвения или как ты планируешь говорить, ничего не отвечая? — хмыкаю, но закрыв дверь, сажусь в кресло.              — Такой не бывает. Но могу сварить зелье, — демонстративно пристально наблюдает, как я отпиваю чай разлитый им по чашкам.              — Добавил? — спрашиваю, практически равнодушно.              — Нет.              — А если добавил бы, то сказал?              — Нет.              — Ну, уже что-то, — хмыкаю на ответ и делаю ещё глоток. Не знаю, что на счёт зелий, но персик во вкусе есть. И мята. — Ты добавлял мяту?              — Нет, — пожимает плечами. Рассеянно смотрит в чёрное окно.              — Понятно.              — А что? Не любишь? — спрашивает немного помолчав.              — Люблю… То есть нормально, — поправляю, слегка подавившись.              Он снова молчит, крутит в руках чашку.              Я тоже молчу. Жду.              — Я не самый открытый человек, — наконец говорит.              — Я заметил, — усмехаюсь, но без издёвки, скорее, как констатацию факта.              — Но и не очень скрываю. Просто…- говорит немного поспешно, видя мою вскинутую, на его слова, бровь, — я не всегда сам знаю ответы, на вопросы, которые ты задаёшь. А некоторые касаются чего-то очень личного.              Он замолкает. Между нами словно натягивается струна едва ощутимого хрупкого доверительного разговора. Я понимаю, что сейчас могу задать вопросы и он, возможно, попытается мне на них ответить. Но я, почему-то, не спешу.              — Я… принцесса? — всё же спрашиваю              Его это веселит.              — А ты ещё в это веришь? — вскидывает брови и отпивает свой чай.              — Опять вопросом на вопрос, — грожу ему пальцем. — Ты грудь мне отрастил!              — Это была иллюзия, — прячет улыбку за чашкой. — Ты выглядишь так, как выглядишь.              — Жаль, конечно, я надеялся, что оболочка дрища, а в оригинале я высокий и поджарый.              — А я уж думал, что жалеешь, что не женщина.              Это бы объяснило некоторые…              — Ты с самого начала издевался, легко не запутаться. Точнее запутаться. Я запутался, — озадаченно заканчиваю, а Арс смеётся.              — Шаст, ты чудо, — откидывается на спинку, вытирая выступившие слёзы. — Сначала выкатил тираду и претензию и всё ради того что бы узнать принцесса ли ты?              — Нуууу, это важно, знаешь ли, — фыркаю, но я рад видеть его таким.              — Ладно, хорошо, моя принцесса, — уже начинает вредничать.              — Эй, — фыркаю.              — Принц, принцесса, царевич, царевна, да хоть королевна, думаешь есть разница?              — Нууу, вообще, колоссальная, — задумываюсь.              — Никакой, — хмыкает, весело на меня глядя.              — Смотря зачем она или он нужны.              — Ответ тот же.              — Никой разницы или ты не ответишь зачем же я тебе?              — Первое, несомненно.              Он улыбается, я молчу, не продолжая, снова увиливает, зараза.              — Ты — это не спланированная случайность. У меня нет ответа, так как просто так вышло, — пожимает плечами.              Получается я бесился, не понимал, а причины вообще не было?              Но если искренне, то мне этот ответ не по душе. Я бы хотел, наверное, чего-то… ради чего я здесь?              Зачем-то мне хочется иметь причину.              Арсений вскидывает бровь, а я моргаю, понимая, что рассматриваю его. Словно причина где-то написана не нём.              — А кто тот мертвяк? — спрашиваю прямо. Улыбками больше и не пахнет.              Он хмурится, молчит. Взгляд немного растерянный.              — Я… — он замолкает. — Шаст, я не могу это обсуждать.              — Извини, — тут же соглашаюсь, — я перегнул палку, это твоё личное.              А внутри, что-то царапает, тоненько разрезая плоть.              Он слабо мне улыбается.              — Почему ты так допоздна вчера засиделся? Ты меня напугал.              — Так плохо выглядел?              — Просто кошмар.              — А в постель всё равно потащил, — фыркает с намёком.              — Я понял, что это у тебя больная тема, — хмыкаю. — Надо же с чего-то начинать лечение. Душевнобольного, — ехидно добавляю.              — И со многими психами ты спал? — хитрый взгляд голубых глаз. И куда так неожиданно сворачивает наш разговор?              — Только с одним, — усмехаюсь, красноречиво глядя.              — О, приятно быть первым, — салютует чашкой, но не доносит её до губ.              Неестественно прямо замирает, судорога проходит по его лицу. Сильно прикусывает губу, но видимо не выдержав сгибается по полам. Чашка летит на пол. Арсений падает на колени перед креслом.              Подскакиваю, пытаюсь понять, что происходит. Он тяжело дышит, сжимает кулаки, на лбу испарина…              — Арс! Арс, что с тобой?! Что происходит? Ты как? Что-то принести? Секунду, — метнувшись хватаю графин с тумбочки, сегодня поставил и забыл и плеснув в стакан, бегу обратно.              Он кажется немного получше. Тяжело дышит, но садится на коленях. Вытирает лоб рукавом.              — Спасибо, — шепчет, беря стакан. Руки его слегка трясутся.              Взгляд падает на его грудь и вот здесь действительно шок.              Он, заметив мой взгляд, пытается прикрыть рукой, марок с пальцев почему-то барахлит, хотя я вижу голубые искры магии.              — Что это? — спрашиваю. — Выглядит ужасно.              Отпивает пару глотков и с моей помощью садится в кресло.              — Проклятье, — немного погодя отвечает. — Я немного обманул тебя тогда, обещал снять морок полностью, но не решился…              — Но почему?              — Не хотел расстраивать, — с сожалением смотрит в мои глаза. — Пугать? — звучит вопросительно.              — Волновать, — подбираю ещё одно, более подходящее, слово.              — Это тоже.              — Что за проклятье? Ты умираешь?              — Есть такое, — морщится.              — Поэтому не спишь? Ищешь выход?              — Почти. У меня нет выхода, я ищу его другому человеку, — спокойно отвечает.              — В каком смысле? — не понимаю.              — Это не снять, — показывает в область сердца и затягивает мороком чёрную дыру на груди.              Хватаю его за руку.              — Так нельзя, — твёрдо говорю.              — Ты думаешь, я не перепробовал всё что угодно? — качает головой. — У меня даже идей элементарно больше нет.              — Живая вода? — предполагаю.              — Я её случайно создал, это один из экспериментов, как и яблоки. Я искал способ.              — Прости, — опускаю взгляд. — Как давно?              — Лет с двадцати, не тому дракону я дорожку перешёл, — фыркает. — Точнее драконице.              — Драконице?              — Давняя история.              — Чаю? — усмехаюсь, наливая в свою чашку из чайника и предлагая ему.              — Давай, — отражает лёгкую улыбку, но видно, что ему ещё нехорошо. Щелкает пальцами и забирает мою чашку у меня из рук.              — Был я молод и немного наивен, — усмехается. — В двадцать лет, по-другому и не бывает. Понравился одной прелестной девушке, я понятия тогда не имел, что это дочка короля драконьего царства, что на юге. Ну, разумеется, ночь была ничего, — хмыкает. — Но явно не стоила всего этого, — указывает на себя. — Она решила, что дальше у нас будут отношения, я решил, что никакие отношения мне и даром не нужны. Самый сильный маг, практически любая девушка была тогда моей, — хмыкает.              — А сейчас не так?              — Ну, если бы у меня возникло желание, то да, но какой смысл, если у меня дыра вместо сердца? Дочка нажаловалась папочке, что какой-то человеческий маг отказал ей. Папочка в гневе прилетел побеседовать. А я… Я был уже с другой. Так появилась принцесса лягушка, — хмыкает.              — Её же расколдовали, — припоминаю. В этот момент в дверь влетает чашка с блюдцем и ложится передо мной. Вот что он наколдовал щелчком.              Наливаю и себе чай.              — Это да, она просто под горячую руку попала, — хмыкает.              — Это было лёгкое проклятье? — вскидываю брови. На мой взгляд жёсткая трагедия, бедной принцессы тричетвёртого.              — Не самое сложное.              — А твоё?              — А моё не снимаемое.              — Арс… — качаю головой.              — Даже дракон тот уже умер, его немного свергли.              — Как можно немного свергнуть? — вскидываю брови.              — Ну, бунт был, но немного искусственный. Они сами не поняли, что свергли короля.              — И как это возможно?              — Немного хитрости, немного магии, приправленные местью. Но теория о том, что можно убить проклявшего и проклятье исчезнет у драконов потерпела крушение. Обычно это закон. Но чёртово проклятье видимо сильно въелось в мою ауру. Оно лишь ослабло. Растянув пытку на десяток лет.              — А изначально?              — Я должен был умереть лет семь назад.              — У тебя осталось три года?              — Ну, не ровно в два раза, просто ослабло, я на вскидку сказал.              — То есть ты можешь и завтра откинуться? — напряжённо спрашиваю.              — Пара месяцев у меня точно есть, — отпивает чай.              — И часто эти… приступы? — бросаю взгляд на пол около ног.              — Последнее время всё чаще, — пожимает плечами.              — Так говоришь, словно это ничего страшного, — возмущаюсь.              — А что я могу? Я устал, смирился, — тише говорит. — Я доживаю уже четвёртый десяток, для этого проклятья — это очень даже неплохо. У меня есть доступ ко всем библиотекам, огромная сила, но нет больше ответов. Даже у драконов нет от этого противоядия.              — Но разве можно накладывать такое заклятье?! — возмущаюсь. Внутри всё бесится от несправедливости.              — Королю драконов? Ты давно пробовал что-то запрещать королям, хотя бы человеческим?              — Но у тебя получается.              — Сейчас да, но и то со скрипом и только потому, что они не знают о проклятье.              — Не может быть, что бы ничего нельзя было сделать!              Он пожимает плечами, прикрывает воспалённые глаза.              — Меня больше волнует, что произошёл сбой в магии. Мне нужно быстрее заканчивать дела, — вздыхает.              — Ты издеваешься?! — подскакиваю. — Какие закончить дела?! Какие два месяца?! Арс! — бесит его смирение. Особенно в контексте его вредного характера. Как так?!              — Шастик, это неизбежно, — забавно произносит моё фамилию. — Если захочешь остаться здесь дольше, я буду рад.              — Я всё равно не могу выйти, — ворчу.              — После моей смерти, магия с леса исчезнет. Яблоки и вода тоже ослабят свойства, поэтому тебя здесь не будут беспокоить, — Голос предельно спокойный и даже расслабленный. Будто что-то будничное вроде обсуждения погоды.              — Мне этого не надо! — замираю рядом со столиком.              — Как хочешь, я просто предложил, — пожимает плечами и делает глоток чая.              — Я хочу, чтобы ты жил, — недовольно говорю.              — Спасибо, — прикрывает глаза на секунду и открыв, поднимается. — Спокойной ночи, — улыбается и подойдя треплет меня по волосам. — Тебе идут, немного отросшие.              Он выходит, а я остаюсь посреди комнаты.              Чашки он забрал. Лишь забыл ту, которая, чудом не разбившись, укатилась под штору.              Подняв её, ставлю на стол и сажусь в кресло.       

⋅ ༺ ⚱️ ༻ ⋅