Two girls in the cut

Когда выбор стоит между двумя, мир внутри тебя внезапно сжимается до одной мучительной точки, а сердце просто разрывается на части. Ты стоишь на этом невидимом распутье и понимаешь: оба варианта идеальны. В каждом есть то, что заставляет душу дрожать и тянуться вперёд. Один манит спокойной глубиной, тёплым светом и ощущением дома. Другой — своей сияющей красотой, грубым, но сдержанным характером, и неожиданно яркой страстью. У каждого свои плюсы и минусы, но даже недостатки кажутся родными. Ты любишь их все — и светлые, и тёмные стороны. Именно поэтому выбор превращается в настоящее предательство. Как выбрать между двумя частями собственного сердца? Ты перебираешь аргументы, прокручиваешь воспоминания, пытаешься быть рациональным, но разум в такие моменты бессилен. Он только беспомощно наблюдает, как чувства сжигают тебя изнутри. Каждая мысль об одном из вариантов вызывает нежность и вину перед другим. Ты застываешь, не в силах сделать шаг ни вперёд, ни назад. И тогда остаётся только одно — просто быть. Гореть тихим, долгим пламенем неопределённости. Чувствовать, как внутри тебя одновременно живут две правды, два «я», два возможных будущего. И понимать, что возможно никогда не сможешь честно сказать, кто из них «лучший». Потому что оба — лучшие. Каждый по-своему. И эта боль, странным образом, тоже становится частью любви.

***

Мира толкнула тяжёлую дверь студии, и та тихо отворилась с мягким скрипом. Перед ней раскрылось просторное, почти пещерное помещение, погружённое в густой полумрак. Несмотря на темноту, глаза Миры быстро привыкли, и она смогла разглядеть каждую деталь. Стены были выкрашены в глубокий тёмно-синий цвет, отчего пространство казалось ещё более объёмным и немного таинственным. Пол покрывал тёплый коричневый паркет, который мягко контрастировал с холодными тонами стен. Над головой висели несколько чёрных прожекторов, сейчас выключенных, но уже направленных точно на сцену. Сама сцена была обрамлена тяжёлыми фиолетовыми шторами, за которыми возвышались две большие колонки. Задник сцены сиял чистым, сплошным белым цветом — идеальным полотном для света и проекций. Пол на сцене был чуть темнее основного, насыщенного тёмно-коричневого оттенка, а к ней вели широкие, надёжные ступеньки из того же дерева. В воздухе витал лёгкий запах дерева, пыли и едва уловимого электричества, который Мире был так знаком. Мира медленно шла через полутёмный зал в сторону сцены. Каждый её шаг отдавался гулким, протяжным эхом, будто помещение было живым и отвечало ей. В руках она неловко несла большую коробку, небрежно обмотанную скотчем. Упаковка выглядела так, словно её бросали из машины в машину — углы слегка помяты, одна сторона слегка продавлена. Внезапно над сценой вспыхнул мягкий тёплый свет. Он лился плавно, золотисто-янтарным потоком, окутывая деревянный пол и фиолетовые шторы уютным, почти домашним сиянием. Свет был успокаивающим, словно приглашал подойти ближе. Мира на пару секунд замерла, невольно прищурившись. Сердце стукнуло чаще. Она глубоко вдохнула и всё-таки сделала шаг вперёд, потом второй. Но на третьем шаге краем глаза уловила позади себя какое-то движение — едва заметное, скользящее. Она повернула голову в правую сторону. В полумраке, на стуле сидела Энили. Её длинные чёрные волосы тяжёлыми шелковистыми прядями ниспадали на плечи, частично закрывая лицо. Край тёмного платья мягко свисал со стула. Глаза Энили были закрыты, но Мира сразу поняла — она не спит. В её позе чувствовалась напряжённая тишина, словно она прислушивалась к каждому шагу гостьи. Мира подошла ближе. Она аккуратно поставила помятую коробку на пол рядом со стулом. — Я принесла твой хлам, — произнесла Мира. Фраза прозвучала грубовато, почти вызывающе, но в её голосе явно сквозила тёплая насмешка — та самая, которую могут позволить себе только близкие люди. В интонации пряталась и лёгкая нежность, и привычная подколка, и едва заметное облегчение от того, что она наконец-то здесь. Энили медленно открыла глаза. На её губах появилась лёгкая, чуть сонная улыбка, когда она посмотрела на Миру. Не говоря ни слова, она наклонилась вперёд и начала разбирать коробку, перебирая содержимое тонкими пальцами. — Тут все твои микрофоны, кабели и прочая херня... — сказала Мира, почёсывая затылок с немного виноватым видом. Энили молча кивнула, продолжая перебирать провода и железки. В её движениях чувствовалась привычная усталость. — Спасибо тебе, — тихо произнесла она. — Надеюсь, тут нет никакого мусора.. Потому что из-за тебя я снова убирала всю студию от твоего хлама. Хватит уже свои чипсы жрать тут, — добавила Энили с иронией, в которой сквозила мутная злость и накопившаяся усталость. — На следующей неделе я тут буду убираться.. — буркнула Мира, закатывая глаза. Энили фыркнула. — Так я тебе и поверила, — проговорила она, нажимая кнопки на одном из микрофонов и проверяя его. — Окей, значит я дальше буду засорять всё бумажками и упаковками, — ответила Мира, разворачиваясь, чтобы идти настраивать оборудование для очередной репетиции. — Но ты же знаешь, я на тебя не обижаюсь, — мягко сказала Энили, слегка откинув голову назад. Её голос потеплел. — Я же люблю тебя... Мира застыла на долю секунды. Её будто ударило током. Сердце пропустило удар. Она медленно повернулась к Энили и посмотрела на неё. Лицо Миры было хмурым, почти каменным. По нему невозможно было понять, что творится внутри. Ненависть? Отвращение? Или.. радость? — Если ты хочешь повеселиться за сценой, то так и скажи!.. — бросила Мира с вызовом. Энили резко распахнула глаза. На долю секунды в них мелькнуло неподдельное удивление — смесь «ахуевания» и вспыхнувшего интереса. Со стороны могло показаться, что она просто опешила, но внутри Энили уже разгоралось что-то совсем другое. Тёмное, горячее, давно сдерживаемое. Она медленно поднялась со стула. Грациозно, почти по-кошачьи, Энили двинулась к Мире. В полумраке студии её движения выглядели одновременно угрожающе и соблазнительно. Не сказав ни слова, Энили резко схватила Миру за плечи. Сильным, уверенным толчком она повалила её на широкие ступеньки сцены. Мира с глухим, тяжёлым ударом вплавилась спиной в ступени — воздух со свистом вырвался из лёгких, а следом вырвался сдавленный, хриплый стон. Острая, обжигающая волна прошила позвоночник насквозь, ударила в затылок и рассыпалась искрами в кончиках пальцев: завтра это место превратится в сплошной багровый узор из синяков, который отзовётся при каждом движении. Пока же Мира, судорожно цепляясь ступени, почувствовала, как с пальца содрана тонкая, прозрачная кожица — и на её месте мгновенно проступила алая, идеально ровная нить крови, пульсирующая живым, горячим биением. Энили мгновенно нависла сверху, прижимая Миру. На её губах играла хитрая, хищная улыбка. Она наклонилась ниже, её длинные чёрные волосы упали на лицо Миры, словно шёлковая завеса. Горячее дыхание коснулось кожи, а затем Энили слегка укусила Миру за шею — не сильно, но достаточно, чтобы оставить едва видный след. Мира тихо застонала, тело выгнулось дугой. Всхлип вырвался против воли. Она попыталась вырваться, упираясь ладонями в грудь Энили, но та держала крепко. — Отпусти меня... — прошипела Мира хрипло, легонько пнув Энили ногой в бедро. Энили на секунду замерла, а потом медленно отстранилась, не переставая улыбаться — довольная, почти торжествующая. Она села чуть выше на ступеньке, глядя вниз на лежащую Миру. В груди у Миры творился настоящий хаос. Злость смешивалась с неожиданной, жгучей радостью. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Тело горело в тех местах, где касалась Энили, а на шее пульсировал свежий след от укуса. — Ам.. я пожалуй пойду прогуляюсь... — пробормотала Мира, неловко поднимаясь на ноги. Она отряхнулась, стараясь не морщиться от боли в ушибленной спине, и быстро направилась в сторону выхода. Шаги получились слишком быстрыми, почти торопливыми, словно она убегала. — У тебя кровь из пальца идёт.. может, я помогу? — робко спросила Энили, вставая следом. В её голосе ясно слышалась вина, а взгляд был виноватым и немного растерянным. Мира на секунду замедлилась, и обернулась на пару секунд. — Не надо. Я по-быстрому… — бросила она. Дверь студии громко захлопнулась за ней, эхом разнесшись по всему помещению. Резкий звук разорвал тишину, словно подвёл черту под тем, что только что произошло. Мира быстрым, почти нервным шагом зашагала по дневной улице. Холодный воздух резко ударил в лицо, заставляя её поёжиться. Каждый шаг отдавался лёгкой болью в ушибленной спине, а ободранный палец неприятно пульсировал, напоминая о недавнем столкновении. В голове творился хаос. Она снова и снова прокручивала последние минуты в студии. Сердце до сих пор колотилось неровно, а щёки горели, несмотря на прохладу. Что это было? Что теперь делать? Куда вообще идти? Мысли путались, не желая складываться в хоть сколько нибудь ясную картину. Она не знала, чем себя занять. Домой возвращаться не хотелось — там слишком тихо и пусто. Идти куда-то специально тоже не было сил. Мира просто хотела раствориться в городе, не попадаться на глаза случайным прохожим. Она низко опустила голову, и продолжала идти вперёд своей дорогой, лишь бы успокоится. Но вдруг в её голове что-то щёлкнуло. Мира резко опомнилась, стряхнув с себя оцепенение, и не раздумывая ни секунды, твёрдым шагом направилась в то место, в которое она заходит уже долгое время. В библиотеку, что принадлежала её близкой подруге Еве.

***

Деревянная дверь библиотеки распахнулась с мягким скрипом, и тихий звон колокольчиков приветствовал Миру. Этот знакомый звук всегда действовал на неё успокаивающе. Ева стояла за стойкой, слегка наклонившись и глядя куда-то в глубь зала. Услышав звон, она обернулась. При виде Миры её глаза сначала расширились от удивления, а уже через секунду на лице расцвела искренняя, тёплая улыбка. — А, это ты! — радостно воскликнула Ева и помахала рукой. — Привет! Мира слегка смущённо улыбнулась в ответ, поправляя край своей красной кофты, которая всё ещё была немного помята после недавних событий в студии. — И тебе привет.. Ты не против, что я вот так без предупреждения заскочила? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Конечно, не против! Проходи, — сразу ответила Ева, жестом приглашая её внутрь. Пока она говорила, её руки уже привычно шарили в небольшой тумбочке под стойкой, видимо, в поисках чего-то. — Ты как раз вовремя. У меня сейчас почти никого нет, так что можем спокойно посидеть. Ева выпрямилась, посмотрела на Миру внимательнее и слегка нахмурилась, заметив её усталый вид и небольшую ссадину на пальце. — Это кто с тобой сделал? — тихо спросила Ева, и в её голосе прозвучала грусть. Взгляд сразу упал на ободранный палец Миры. — Давай я найду пластырь.. — Ам.. это... — Мира неловко запнулась, отводя глаза в сторону. — Я даже не знаю, откуда это взялось. Наверное.. случайно зацепилась где-то по дороге... Но Ева её почти не слушала. Она уже быстро выдвигала ящики тумбочки, перебирая коробочки и мелкие вещицы с привычной ловкостью, которой научилась работая в библиотеке. Через несколько секунд она нашла то, что искала — небольшой белый пластырь. Не дожидаясь дальнейших объяснений, Ева мягко, но уверенно схватила руку Миры и поднесла её ближе к свету настольной лампы. Движения были заботливыми и быстрыми. Она аккуратно очистила ссадину и ловко наклеила пластырь, слегка прижав его пальцами. — Вот так.. — тихо сказала она, не отпуская руку Миры ещё пару секунд. — Теперь хотя бы не будет пачкать всё вокруг. — Спасибо большое... — тихо сказала Мира, опустив взгляд на палец с аккуратно наклеенным пластырем. Она слегка откинула голову назад и сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Эээ... теперь у меня другой вопрос, — произнесла она, слегка понизив голос. — Откуда у тебя этот укус на шее? Мира резко запнулась. На секунду она буквально остолбенела, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Рассказывать правду категорически не хотелось. В голове мгновенно пронеслись воспоминания о ступеньках сцены, дыхании Эни, и её зубах на коже. — Меня собака укусила... — наконец выдавила она, снова нервно почёсывая затылок и отводя взгляд в сторону. Ева приподняла бровь, глядя на Миру с явным скепсисом, но всё же довольно мягко. — Прыгучие какие-то собаки, раз до шеи дотянулись... — заметила она с лёгкой усмешкой. Однако, судя по всему, решила не давить и поверила. Глаза Миры беспокойно забегали по всей библиотеке. Полки с книгами, приглушённый свет ламп, старый деревянный стол, всё вдруг стало слишком тесным. В голове отчаянно крутилась единственная мысль: «Блять... как отсюда съебаться». Щёки предательски пылали ярким румянцем, то ли от неловкой лжи, то ли от близости Евы, она уже и сама не понимала. — Ты очень нервничаешь.. — мягко, но с заметным переживанием произнесла Ева, внимательно глядя на Миру. Но уже через секунду выражение её лица начало меняться. Обеспокоенность медленно перетекала в нечто совсем другое — хитрое, вызывающее. Уголки губ приподнялись в лёгкой, соблазнительной улыбке. Глаза Миры слегка округлились от неожиданности. Ева решительно шагнула ближе. Не давая Мире возможности отступить, она резко схватила её за край красной кофты и с силой впечатала спиной в ближайший стеллаж с книгами. Полки едва заметно дрогнули, несколько томов слегка сдвинулись. Одной рукой Ева крепко удерживала Миру, придерживая спину, а второй перехватила её запястье, почти как в танце. — Позволь мне избавить тебя от этого напряжения... — прошептала Ева. Несколько прядей её волос растрепались, придавая ей ещё более манящий и растрёпанный вид. — Ев.. кровать на втором этаже... — выдохнула Мира, отводя взгляд в сторону и пытаясь хоть немного отстраниться. Но Ева лишь широко улыбнулась. Почти безумной, дерзкой улыбкой, в которой не было ни капли сомнения. — Да кому нужна эта постель? — низко промурлыкала она, пока глаза блестели, — ДАВАЙ ПРЯМО ЗДЕСЬ! Мира замерла, слова застряли в горле. Она попыталась оттолкнуть Еву, но в такой позе, это было практически невозможно. — Можно нам хотя бы пойти наверх... мне некомфортно... И У ТЕБЯ ДВЕРЬ ДАЖЕ НЕ ЗАКРЫТА! У ТЕБЯ РАБОЧИЙ ДЕНЬ!.. — визжала Мира, отчаянно отвернув голову в сторону входной двери. Голос дрожал — смесь паники, стыда и нарастающего, другого, запретного чувства. Тут раздался звон колокольчиков. Мира и Ева резко обернулись одновременно. В дверях стояла девушка среднего роста с длинными чёрными волосами, тёмно-голубыми глазами и спокойным, немного удивлённым взглядом. На ней была простая чёрная футболка, серые штаны и чёрно-белые кроссовки. Это была Лиза — постоянная посетительница, которую Ева хорошо знала по имени. — Мне выйти? — тихо, почти шёпотом спросила Лиза, переводя взгляд с Евы на Миру и обратно. Ева, не теряя самообладания, слегка улыбнулась и наконец отпустила Миру. — Неа, проходи, — спокойно ответила она. — У меня тут просто гость. Она отпустила Миру, поправила свои растрёпанные волосы, которые снова аккуратно легли на плечи, и как ни в чём не бывало, направилась за стойку. Мира стояла растерянная, совершенно потерянная. Её глаза беспорядочно забегали по библиотеке, она издала пару невнятных сдавленных звуков, пытаясь сказать хоть что-то. Но когда её взгляд встретился с взглядом Лизы — той самой, которая смотрела на неё с лёгким недоумением и косой ухмылкой, — Мира окончательно сломалась. Щёки вспыхнули огнём. Сердце ухнуло куда-то вниз. Не сказав ни слова, она резко развернулась и со всей дури бросилась к выходу. Дверь громко хлопнула за ней, эхом разлетевшись по тихому помещению библиотеки. Мира быстро завернула за ближайший угол здания, подальше от глаз случайных прохожих. Как только стена скрыла её от библиотеки, она остановилась, тяжело дыша. — ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ВЫБИРАТЬ МЕЖДУ НИМИ?!.. — отчаянно заорала она, размахивая руками так, будто пыталась разогнать весь этот хаос в своей башке. Голос эхом отразился от стен узкого переулка. Мира стояла, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и горящим лицом. Ли и Нокс, оба варианта казались одновременно такими идеальными и такими чертовски идиотскими. Одна — страстная, опасная, как огонь, который может обжечь до костей, но при этом может быть тише воды, и ниже травы. Вторая — тёплая, заботливая, но при этом неожиданно смелая и напористая. И обе теперь занимали место в её голове, не желая уступать друг другу. Мира опустила руки и тихо, почти себе под нос, произнесла: — Всё-таки я думаю, что не зря выбрала именно эту мороку для себя... Она замолчала, глядя куда-то в пустоту, уже не думая головой. Взгляд был расфокусированным, мысли путались в клубок. Сердце всё ещё колотилось от недавнего стыда и паники. Через несколько секунд она тряхнула головой, словно пытаясь прийти в себя, и решительно выдохнула: — Мне нужно выпить в честь этого...