Язык любви

Торонто, март 2010 Канаду в начале марта всё еще не хотела отпускать зима. Мелкие снежинки продолжали падать на землю, но тотчас таяли, ни секунды не задерживаясь на асфальте. Вечерние улицы Торонто освещали желтые фонари, половина из которых уже успели перегореть. На улице было много людей и машин, которые направлялись в неизвестном мне направлении. Мои руки задрожали, а в горле пересохло, когда я снова вспомнила о сегодняшнем утре, не хочу проглатывать эту горькую правду: меня бросил парень. Грудь продолжала сжиматься, будто кто-то вырвал из меня часть души, сердце разбилось на миллион осколков, которые больше никогда не сойдутся воедино. Ксавьер, мой парень, изменил мне, теперь он встречается с первой красавицей университета, имени которой я даже не знала. Самое обидное, что он долго таил эту тайну, которую и не собирался рассказывать. Больно не от предательства, больно от секрета. Сегодня утром я увидела их: он подвез её на машине к университету, открывая за неё дверь, а потом беспощадно целуя на глаз у всех, в том числе и у меня. Потом он подошел ко мне. Мне показалось, что он будет оправдываться или пытаться развеять это ужасное недоразумение, но вместо этого он меня бросил, также на глазах у всех, как и поцеловал свою очередную пассию. – Рамона? Ты слушаешь? – вдруг поинтересовалась Ханна. Её светлые и длинные волосы, немного прикрытые шапкой, вдруг заколыхались в порыве ветра, а свои руки она убрала от холода в карман бежевой куртки. Её слова заставили меня выйти из своих мыслей, которые были забиты совсем не тем чем надо. – Да, мэм! – воскликнула я, подонся ладонь к виску и вставая смирно. Ханна на это лишь демонстративно закатила глаза. Я просила её не говорить со мной о случившемся, что она и делает, поэтому моей  благодарности нет предела. С этой прекрасной дамой мы дружим уже два года, познакомились на первом курсе, сразу как она стала моей соседкой по комнате. Несмотря на то, что мы с ней совсем как инь и янь, нашу дружбу еще не погубила ни одна ссора. Я не запомнила то, о чем она рассказывала, но я уверена, что это как обычно была её любимая группа «Токио Хотел». Она мне с ними уже все мозги выела и не оставила ни кусочка! И так с первой нашей встречи. – Б-р-р, как же холодно! – шепетом проговорила подруга, и мы снова начали дорогу. – Хочешь такси? До общежития еще целых шесть или семь остановок, – спросила я её, хотя сомнивалась в своем обещании, на такси денег нет. – Хочу, чтобы меня забрал отсюда частный самолет и увез куда подальше, – подруга натянула шапку на глаза, но потом опять привела её в нормальный вид. Я сама понимала её ощущения, мне тоже быть жуть как холодно, но показывать слабость не входит в мои планы. И я так же как она была безумно измотана после шести пар, мои ноги сейчас отвалятся или станут ватными. На одном из здании весела уже немного потрёпанная афиша, с её глупыми немцами, и я уже знала, что сейчас начнется. – Прикинь, у Токио Хотел был концерт вчера в нашем городе! Ну почему именно я не знала об этом... – вдруг снова начала Ханна о своем обожании, заметив афишу. – Что же из тебя за фанат такой, если ты не следишь за ними? – ответила я, возможно грубо, но я старалась вложить в фразу больше сарказма, чем переутомления от её гиперфиксации. – Ну простите! – последовала она моему примеру и тоже продолжила в саркастичном духе, – я слежу за ними, но почему-то ни слова не было нигде о концерте в Торонто! Подруга села на корточки и закрыла лицо руками. Я сделала тоже самое, что быть с ней на одном уровне и попытаться успокоить. Мои руки опустились к ней на плечи и стали нежно поглаживать её пальцами. – Всё хорошо, я уверена они еще приедут к нам, или мы можем вместе накопить на поездку другой город, специально на их концерт, – я говорила плавно и шепотом. – Ты в самом деле мне поможешь? – она убрала руки с лица и резко посмотрела на меня, шмыгая носом. – Ну конечно! Мы же подруги. После мои слов Ханна утерла слезы и поднялась. Не знаю как, но у меня всегда получается её успокоить. Она всегда очень капризная, что на контрасте хорошо сочитается с моим ровным спокойствием, ну или в редких случаях маской спокойствия. Её джинсы-клёш внизу немного загрязнились из-за грязной обуви, а ведь я говорила ей покупать не такие длинные! Она взглянула на них, но ничего не сказала, лишь вздохнула и подняла голову обратно. – Я совсем забыла о сессии по живописи, – она резко остановилась и её лицо снова превратилось в кислую мину. – Может я могу как-то помочь подготовиться? – спросила я монтонным голосом. – Ага, как же! Иди дальше шпрехай и изучай своё шпрехание, – она покривилась, и я покривилась в ответ, когда услышала это обидное высказывание о своей будущей профессии. Она всегда критикует мой факультет переводчика, зато она художница эдаковая! – Думаю ты перестаешь так говорить, когда я научу тебе немецкому и ты улетишь в лапы к своим немцам, – мой голос звучал очень заманчиво и соблазнительно, хотя у меня совсем не было сил шутить. На её лице заиграла широкая улыбка, но я же знаю, что она слишком ленивая, чтобы учиться чему-то новому, поэтому вряд ли мне нужно воспринимать эту улыбку в серьез. Из-за деревьев показалось огромное коричневое здание из кирпича – наше общежитие. Мы сделали это! Мы дошли! Уже нетерпится упасть на кровать, думаю, что не буду даже переодеваться. Ханна вошла внутрь, а я последовала за ней. Холл общаги правда огромный: на полу черный ковер, есть несколько столов, за которыми никто и никогда не сидит, есть даже небольшой гардероб, которым опять же никто не пользуется, ну и всё те же коричневые стены, только изнутри они увешаны какими-то университетскими плакатами и объявлениями. Путь до комнаты был не столь долгим, сколько волнующим. Я очень волнуюсь перед встречей с кроватью!  Мы очень быстро поднялись на пятый из девяти этаж на лифте и вошли в нашу любимую комнату с номером «230». – Дом, милый дом! – забежала Ханна с раскинутыми руками и сразу же плюхнулась на кровать. Перед отдыхом я всё же решила помыть руки, к сожалению, только в общественном туалете. Нет даже собственно туалета! В зеркале, тщательно моя руки, на саму себя был устремлен взгляд моих карих глаз, под которыми из-за усталости находились едва заметные темные круги, но кожа все так же была безупречна, ни одного прыща, а едва смуглый цвет кожи меня хорошо выделял на фоне остальных. Волосы были очень длинные, такие же как у подруги, только темного цвета, пусть я и мыла их два дня назад, но их способность не грязниться звучит для каждой очень заманчиво, Ханна несколько раз слышала и пересказывала мне, как однокурсницы в завистливом тоне обсуждают мои волосы. По очищению своих рук, я вернулась в комнату, Ханна уже безмолвно лежала, но должно быть еще не спала. У нас была не очень просторная комната, зато уютная. Две кровати напротив, а в стороне от них два абсолютно не отличавшихся друг от друга стола. Мой новенький айфон 3GS завибрировал от уведомления, которое пришло на мою почту, я машинально нажала и начала читать. Бегая по тексту глазами, моя челюсть точно обвисла, я уверена. Не было слышно даже громких машин за окном, но, вероятно, всему миру было слышно мое тяжелое дыхание. – Ты там километр пробежала, когда руки мыла? – сонно заговорила со мной подруга. Без слов и объяснений, я протянула ей телефон, чтобы она обо всем узнала, но в ту же секунду об этом пожалела. – Тебя приглашают куда?!?! – Ханна воскликнула так, что слышал минимум весь этаж общежития, – ну почему я учусь на этого глупого художника, то ли дело переводчик... Мне написал менеджер Токио Хотел, представился Петером, с предложением стать устным переводчиком группы, потому что их прошлый уволился по семейным обстоятельствам. – Я думала тебе мама какого-нибудь школьника ответит, но не это! – всё еще была в шоке подруга, а я была в шоке не меньше её, хоть и её четырьмя немцами вовсе не увлекалась. И да, я вообще-то оставляла объявления на сайте репетиторов, в надежде заработать немного денег, а то маленькой стипендии ни на что не хватает. После долгой паузы, Ханна неожиданно спросила: – И каков план? Мои щеки резко покраснели, мне этого не видно, но наверное это так, вопрос был неожиданным. – Не поеду я никуда... а вдруг это розыгрыш? Мне, должно быть, пишет какой-нибудь глупый маленький мальчик, а я к ним в Германию прилечу и сойду за очередную фанатеющую дуру, – сказала я, медленно забирая свой телефон из рук подруги и садясь к себе на кровать, – моя история звучит более убедительной! – Ты и есть дура если говоришь так, – её голос звучал бодрее, чем несколько минут назад, – им срочно нужен переводчик, и ты подходишь! Я глубоко вздохнула, а потом посмотрела чуть выше её лица, на стену, которая вся была увешана плакатами и постерами с участниками группы, за исключением каких-то аниме. Нельзя принимать столь спонтанные решения, это очень опасно, нужно время чтобы подумать. – Проблема в том, что я знаю литературный немецкий, а не сленг рок-музыкантов, – пыталась оправдаться я, но Ханна выглядела так будто собиралась выхватить мой телефон и напечатать за меня ответ. Но тут я подумала: это же отличный способ сбежать от проблем. После сегодняшнего позора, мне абсолютно не хочется возвращаться на учебу, и с Ксавьером не хочу лишний раз пересекаться. Но с другой стороны, здесь все мои родные, я не могу их бросить! – Так еще и проживание за их счет! – подруга взяла мой телефон и снова пробежалась глазами по письму, – завтра самолет, я помогу собрать вещи, а теперь заткнись и улыбнись, потому что ты, моя дорогая подруга, только что получила билет на приключение всей жизни. И тут мне пришлось сдаться. Завтрашний день, Гамбург Гамбург встретил меня очень тепло. Нет, серьезно тепло. Климат в Канаде и Германии сильно отличается. Всё же я приняла решение попытать удачу и отправиться на поиски великого возможно. Подруга вчера помогла собрать мне чемодан: топики, футболки, джинсы, десять штук нижнего белья, даже платье удалось захватить! Пусть Ханна и повторяла без умолку, мол, ты справишься, но сомнения присутствуют. Вдруг меня посчитают высокомерной! Когда я вышла из аэропорта, меня жестом подозвал какой-то крупный и накаченный мужчина в строгом костюме с табличкой «Рамона». Выглядел он солидно, и даже немного грозно, что бросало моё тело в дрожь от испуга. Я села на заднее сиденье и поздоровалась, он продолжал молчать, но вел машину очень аккуратно. Машина тоже не из простых: просторная, с кожаными сидениями и затонированным окнами. Улицы сменялись улицами, город выглядел очень чистыми и, на мой взгляд, необычным. Меня высадили перед каким-то местным пятизвездочным отелем и тотчас ко мне подошел мужчина: – Фрау Рамона? – спросил он, должно быть это и есть Петер, – благодарим за то, что вы приехали сразу как смогли. Он провёл меня внутрь, и каково было мое удивление: отель просто сиял изнутри! Безупречная чистота, мраморные стены, все люди улыбаются, а на полу расстелена целая ковровая дорожка. Я и он стали идти бок о бок. – А почему прошлый переводчик ушел? – поинтересовалась я, когда мы вместе зашли в лифт. – Сказал, что не выдержал графика, – начал Петер, ехидно улыбаясь, – но мы оба знаем, что не выдержал характеров. После он ненадолго замолчал, но по выходу из лифта продолжил: – Парни очень устали, тур их вымотал, так что не сердись, если они нагрубят тебе. Из-за двери слышалась музыка и голос, который был уже мне знаком. Я быстро кивнула, Петер открыл дверь, а вот и они слева направо. Мое спокойствие было непоколебимо, надо просто вести себя ровно так же как обычно и всё будет отлично. Я медленно вошла внутрь, они сидели за столом и пили колу, в номере был такой бардак, что их было трудно заметить сразу. Менеджер ушел в другую комнату и тут я немного испугалась. – Та-а-ак, – начал первый парень, чей образ сильно отличался от образа остальных: иссиня-черные волосы, падающие на лицо, и даже в полумраке можно было увидеть, как ярко сияют его карие глаза, подведенные черным карандашом. Его улыбка была очень теплой, не смотря на слегка пугающий готический вид, – а вот и наша спасительница. Привет, я Билл, вокалист. Он сделал шаг вперед, и я пожала ему руку, ожидая, что рукопожатие будет не таким крепким. – Георг, – послышался еще один голос, но с дивана он не вставал, – бас-гитара. Он тоже показался добрым, как и первый, а его образ уже напоминал что-то простое: не только длинные, но и идеально прямые волосы гармонично сочетались с мягкими чертами лица. Потом я увидела третьего: малость крупный блондин, его глаза были устремлены куда-то в бок, но на секунду он взглянул на меня. – Густав, – представил его Билл после пчти секунд молчания, – барабанщик. Он застенчивый, не пугайся. Он коротко махнул рукой, но снова опустил взгляд на пол, я также слегка кивнула. Я уже хотела уйти, но вспомнив, что Ханна рассказала, что немцев должно быть четверо. И тут из тени показался четвёртый: одетый в мешковатую одежду, с заплетёнными брейдами, взгляд холодный, в котором читалось... в том то и дело, в нем ничего не читалось! – Том, – холодно бросил он, осматривая меня карими глазами сверху вниз. В нем было столько холода, что мне на секунду показалось, что я снова прилетела в снежный Торонто! Я обернулась ко всем ребятам и слегка поклонилась, Ханна рассказала мне об этом жесте уважения, который она увидела в аниме, но боюсь, что они меня не совсем поняли. – Приятно со всеми познакомиться, – ответила я, ловко выпрямляясь. – У тебя есть отдельная комната, поскольку ты одна дама среди нас. Мы все четверо спим здесь, в следующей комнате Петер и наш телохранитель, твоя третья, – объяснил мне порядок Билл. – Спасибо, – поблагодарила его я, заходя в другую комнату, – спокойной всем ночи. Мне уже никто не ответил, а может и ответил, но я слишком измотана, чтобы слушать. Комната выглядела почти как стандартная комната в отеле: односпальная кровать, прикроватная тумбочка, небольшой шкаф, а справа было окно. Не переодеваясь, я плюхнулась на кровать, думая о предстоящих турах с этими чудаками.