Киро(н)

На открытие «Эко-Сферы» явился сам глава восточного филиала. Иосиф Фриц с удовольствием вещал СМИ о преимуществах объекта, делая упор на вклад «Фриц-Технолоджи» в развитие региона и бережное отношение к природе. Кирон присутствовал как часть официальной делегации компании, но это его всецело устраивало. Вместе с мистером Фрицом на открытие прибыли и другие руководители, в числе которых был Дилон Мосс. Судя по отсутствию следов субботней потасовки на лице, ему, как и Кирону, пришлось воспользоваться услугами профессиональных визажистов, чтобы замаскировать кричащее свидетельство драки. Кузены не обменялись ни словом, даже не смотрели друг на друга, словно их совершенно ничего не связывало, что дало Кирону повод думать: урок усвоен. Открытие прошло гладко и получило широкое общественное освещение. СМИ, конечно, не упустили шанса упомянуть об отклонениях от первоначальной концепции, но это не вызвало ощутимого резонанса. Куда больший вклад внесли гости из медиасферы. Они подробно поделились впечатлениями от непривычного формата объекта: вместо глянцевого лоска и технологичности здесь был сделан упор на эко-философию и слияние с ландшафтом. Проект искусно имитировал ту дикую, первозданную природу, которую теперь едва ли можно было отыскать за пределами самых удаленных и труднодоступных уголков. Эти восторженные отзывы создали вокруг «Эко-Сферы» настоящий ажиотаж. Кирон сидел в своем кабинете, мельком просматривая очередной пресс-релиз. Работа не останавливалась: в течение следующего месяца требовалось завершить реконструкцию другого комплекса, приступить к демонтажу в северном округе, согласовать на месте проект нового торгового центра. По-хорошему, эта лавина задач отлично помогала не думать о личном, но Кирон все же позволил себе минутную передышку. И тут же пожалел об этом. Стоило рабочему прессу ослабнуть, как в голову вновь полезли непрошеные воспоминания. В памяти вновь и вновь всплывали слова, сказанные спокойным, даже равнодушным голосом: — Мистер Линг, пожалуйста, оставьте меня в покое. Я не тот человек, который вам нужен, поверьте. Не тратьте свое время. Арин сидел тогда здесь же — в этом самом кабинете, в кресле напротив. И согласился на разговор лишь потому, что Кирон не оставлял попыток сблизиться: настойчиво звал на ужин, предлагал подвезти до дома и всячески проявлял заинтересованность. Ненавязчиво, без нажима, но с неизменным постоянством. «Оставьте меня в покое…» Да только как оставить, если все остальные люди вокруг словно переставали существовать, стоило увидеть его лицо, почувствовать ни с чем не сравнимый, пронизывающий насквозь бархатный шлейф аромата? Даже когда Кирон не видел его, не ощущал присутствия, все мысли всё равно были заняты лишь им одним. — Вы меня совсем не знаете. Возможно, думаете обо мне неверно. Я обычный, ничем не примечательный человек. Неинтересный. Во мне нет ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания, — продолжал он. Ведь явно перепутаны причина и следствие. Особенный — значит любимый? Ничего подобного! Любимый — значит особенный! — Найдите себе кого-то подходящего… По возрасту, социальному статусу, характеру, — негромко говорили бледные губы, пока глаза избегали смотреть на собеседника. Болезненное выражение, против воли проступавшее на его лице, выдавало глубокое внутреннее беспокойство. Что было тому причиной? Страх навлечь на себя неприятности дерзким отказом? Переживания, что его слова будут восприняты неверно? Боязнь разочаровать или разочароваться? — Уверен, вы без труда найдете подходящего человека… — чуть запнулся мужчина. «Томас? — догадался Кирон. — Он видел меня с Томасом! Возможно, думает, что я меняю Омег направо и налево!» Эта мысль мгновенно озарила его надеждой. — Ты тоже думаешь обо мне неверно, — парировал Альфа, подавшись вперед. — Я не склонен менять партнеров. Мои намерения серьезны, и я могу это доказать, если ты позволишь. — В этом нет необходимости, — тихо, но по-прежнему непреклонно ответил Арин. — Мы можем просто общаться? Я хочу узнать тебя получше. А ты сможешь узнать меня. Пусть каждый из нас сделает свои выводы, — старался говорить Кирон как можно мягче, без нажима. — Нам лучше оставить все как есть. Вы — руководитель, я — мелкий сотрудник. Не стоит нам сближаться. Простите, мистер Линг. — Я не сделаю ничего дурного. Буду держать себя в руках, если ты переживаешь из-за того, что было, — не мог смириться с поражением Кирон. Ему казалось, что где-то за этими отрешенными глазами пряталась настоящая причина, озвучивать которую Омега явно не спешил. — Моего партнера это вряд ли устроит, — выдал наконец Арин. — Ммм… — только и смог ответить Альфа. Сколько времени прошло с разговора? Неделя? Дни слились в один монотонный, безрадостный поток. Арин Синто поставил точку. Кирону ничего не оставалось, кроме как принять его позицию и смириться. «Но он ни разу не сказал, что я его не привлекаю!» — все еще пытался терзаться надеждой Альфа, но тут же жестко одергивал себя: «Он просто пытался быть вежливым». Кирон больше не предпринимал попыток заговорить с Арином о подобном, предоставив Омеге тот самый покой, о котором он и просил. Но вычерпать из головы, из сердца, из самой сущности это чувство он никак не мог. Оно бережно, незаметно продолжало заботиться о любимом руками сильного Альфы: внимательно следило, чтобы руководители не переходил границы полномочий, навешивая на подчиненных личные поручения; заботилось о комфорте, добившись замены жалюзи на всем этаже, ведь старые пропускали свет, мешая работать тем, кого посадили на самый солнцепек; издало строгое распоряжение о запрете неоплачиваемых сверхурочных, чтобы никто больше не мог сидеть в офисе допоздна, делая чужую работу. Вероятно, Альфа впал бы в отчаяние, если бы не постоянно ощущение внутренней поддержки. Та невидимая ниточка, что тянулась из глубины сознания, из другого мира, ощущалась как теплое объятие, участливое молчание. В самые грустные минуты Кирон знал — он не один. Это подбадривало, добавляло сил двигаться дальше. День за днем. Когда в одно утро Кирон не почувствовал заветный аромат в офисе, вся его стойкость и выдержка обратились в прах. «Цикличный отгул» — эта пометка в табеле стала не просто сухой записью, а выжженным клеймом на сердце Альфы. Овуляция. У его Омеги овуляция. И он сейчас со своим Альфой… Стоило хоть на секунду представить, что кто-то другой касается его, ласкает, дарит утешение, как тело начинало лихорадить от глухого, удушающего отчаяния. *** Кирон стоял, упираясь сильными руками в дверной косяк. Ему даже не нужно было сверяться с адресом, чтобы найти эту квартиру, — шлейф безошибочно привел его, стоило оказаться на лестничной площадке. Альфа ощущал феромоны особого оттенка так ярко, словно между ним и Омегой не было препятствия в виде плотно закрытой двери. Это сводило с ума. Кирон застыл не перед хлипкой преградой, а перед непреодолимым психологическим барьером. Он не мог войти, не мог обнаружить свое присутствие, но и покинуть это место был не в силах. Просто стоял, закрыв глаза и ища опору не столько в шершавой поверхности под ладонями, сколько в самом себе. «Остановись. Уходи отсюда. Он со своим Альфой! Возьми себя в руки!» — кричал разум. Тело не двинулось с места, словно было намертво приковано к жилищу, где в это самое мгновение, возможно, его Омега упивался близостью с кем-то другим. Кирон не хотел даже думать об этом, не пытался уловить следы чужой доминанты — да и вряд ли это было возможно, ведь он всецело был заполнен лишь ароматом Омеги, — но мысли о другом Альфе казались единственным способом хоть как-то привести себя в чувство. «Кирон, пожалуйста… Нужно открыть глаза… Нужно сдвинуться с места… Нужно заставить ноги идти…» — умоляюще обращался к себе Альфа. Он в последний раз глубоко вдохнул пьянящий аромат, чуть отшатнулся и уже почти сделал шаг назад, как вдруг дверь распахнулась. Чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в ворот его рубашки и резко затянула мужчину в полутемное пространство квартиры. Как только громкий хлопок двери отсек окружающий мир, до слуха Кирона донеслось: — Что вы здесь делаете, мистер Линг? — голос был хриплым, с надломом. Внутри этот яркий, призывный шлейф Омеги в овуляции был такой интенсивности, что спине Кирона пришлось искать опору, а легким — делать редкие, поверхностные вдохи. На одних лишь волевых Альфа удерживал себя от того, чтобы прямо сейчас наброситься на говорящего. — Зачем вы здесь? — требовательно повторил голос. Хорошо, что в квартире было темно и нельзя было увидеть его лицо. — Где еще мне быть, когда у моего Омеги овуляция? — Кирон не узнал собственный голос. Низкий, глухой, похожий на рык. — Я не ваш Омега! — прошипел человек, все еще мертвой хваткой удерживающий Кирона за ворот. — Я принадлежу лишь самому себе! — Зато я — нет, — ответил Альфа. — Говоря «мой Омега», я имею в виду не то, что ты — мой. Наоборот. Это я — весь твой. Арин ненадолго замолчал. Его рука выпустила чужую рубашку и безвольно упала. Он сделал несколько шагов назад, отступая вглубь темноты. — Не верю, — тихо сказал Омега. Его голос, еще секунду назад наполненный решимостью, вдруг сделался слабым, болезненным. — Вы всегда так говорите… Всегда… Берете, что вам надо, а затем уходите… Все Альфы одинаковые. — Не все, — мягко ответил Кирон. Он сознательно не двигался с места, понимая: стоит сделать к Арину хотя бы шаг, и тот ускользнет. — Мне жаль, что ты так думаешь… Жаль, что тебе пришлось столкнуться с недостойными людьми. Я знаю, как тяжело иметь дело с уродами. Знаю, как непросто быть Омегой. Знаю, что ты ощущаешь, когда природа идет против тебя и твоё собственное тело отдается чужим феромонам, рискуя быть преданным. Арин какое-то время молчал. — Не морочьте мне голову… — произнес он наконец едва слышно. — Такое невозможно узнать, не испытав на собственной шкуре. Кирону показалось, что в темноте небольшой прихожей Омегу лихорадит. Альфа медленно сделал несколько шагов вперед, пока не приблизился к нему вплотную. Ему не показалось — хрупкая фигура действительно крупно дрожала. Кирон застыл на расстоянии полушага. Его ладони нашли опору в стене за спиной Арина. Он был совсем близко, но намеренно не касался Омеги, чтобы не тревожить его непрошеным контактом. Видя любимого в таком раздрае — измотанного болезненной овуляцией, в психологическом надломе, вызванным воспоминанием о чужом предательстве, — Кирон больше не мог думать о себе и своих желаниях. Всё, что было сейчас по-настоящему важно, — подарить ему покой и безопасность. Легкий, убаюкивающий шлейф феромонов мягко окутал Арина, заставляя лихорадочную дрожь наконец уняться. — Где твой партнер? Почему не с тобой? — тихо спросил Кирон, стараясь говорить без нажима. Но внутри зрело раздражение на того, кто пренебрег собственным Омегой когда тот больше всего нуждался в заботе. Арин молчал. — Где твой Альфа? — еще раз спросил мужчина. — Он вообще существует? — Нет, — едва слышно выдохнул Омега. Нет! Невидимого соперника просто не существовало! Это был способ Арина защитить себя, отгородиться... Вслед за острой вспышкой облегчения пришла удушающая горечь — Арин оборонялся именно от него. Но вместе с этой горечью внутри Кирона поднялась глухая, упрямая решимость. Если Омега выстроил этот барьер из страха снова оказаться обманутым, как это было с Диком По, Кирон разрушит его. Не силой, не феромонной доминацией, а заботой и терпением. Кирон едва успел подхватить Арина прежде, чем его ноги совсем ослабли. — Просто берите то, за чем пришли, — болезненным голосом прошептал Арин, положив голову на сильное плечо. От Омеги исходил характерный жар томящегося тела, изнывающего от желания. Присутствие Альфы в такой близости сводило его с ума. — Всё, что мне нужно, уже в моих руках, — ответил Кирон, усиливая воздействие успокаивающих феромонов, чтобы Омега смог хотя бы немного набраться сил. — Разве? — с укором сказал Арин и положил ладонь на вздыбленную плоть Альфы. Конечно, Кирон был твердым. Он был твёрдым уже давно. Так давно, что это становилось болезненным. Но то была лишь неизбежная реакция тела на Омегу, источающего интенсивную призывную волну в поиске партнера. — Не надо, — глухо застонал Кирон, убирая руку Арина, тогда как безумно хотелось, чтобы пальцы снова прошлись по возбуждению и подарили ему желанное освобождение. — Не хотите? — с нажимом спросил Омега, обдавая шею Альфы горячим дыханием. — Не хочу, — выдохнул Кирон. — Вранье... — шептали губы Арина. — Нет. Я не притронусь к тебе, пока ты не впустишь меня в свое сердце, в свою жизнь. Это просто реакция на близость. Но я — это не только моё тело. Кирон понимал, что так же, как Арин не мог быть просто инструментом для удовлетворения его желаний, так и он не мог стать лишь безымянным утешением. Не с этим человеком. Ведь жаждущий близости Омега, который в забвении плоти ищет спасение от бури на постороннем судне, неизбежно обнаружит лишь собственный опустошенный остов, как только волны схлынут. Руки Арина снова пришли в движение — Кирон ощутил, как горячая ладонь коснулась спины под рубашкой, прочерчивая путь от поясницы и выше. Мягкие губы касались шеи, снова и снова. — Арин, не надо... — взмолился Кирон. Омега не торопился усиливать свои феромоны — и только поэтому Альфа еще мог противиться порыву. — Думаете, я действую импульсивно? — отозвался тот. — Да, — выдохнул Кирон, ненавязчиво убирая его руку из-под рубашки. Он почувствовал, что Арин уже может стоять на собственных ногах, поэтому попытался чуть отстраниться, но не вышло — Омега притянул его обратно к себе. — Вы думаете, из нас двоих только вы ощутили эту тягу? — негромко спросил Арин почти в губы. — Я тоже это почувствовал... В этот миг Кирон осознал, что вся его сила, все стремления и надежды уместились в слабых ладонях этого человека. Сил сопротивляться больше не осталось. Если Арин действительно имел в виду то, что подразумевал — сопротивление собственной природе больше и не требовалось. Если Альфа и Омега обоюдно хотят друг друга — никаких больше препятствий существовать не может. В нос ударил терпкий аромат желания — Арин усилил завлекающий призыв. Железа Альфы тотчас отозвалась, обдав Омегу мощным возбуждением. Кирон впился губами в губы Арина, с силой припечатав его к стене. Тот моментально ответил, с готовностью приоткрывая рот для требовательного языка. Тонкие руки шарили по сильному телу, проскользнули под рубашку и опустились ниже. Ловкие пальцы забрались под ткань брюк, сжимая упругие ягодицы Альфы. От возбуждения искрило в глазах. Кирону хотелось сорвать с него одежду и взять прямо здесь — в темной, тесной прихожей, — но он остановил себя. Желания Омеги в овуляцию важнее всего остального — таков непреложный завет хорошего партнера. Поэтому Кирон подхватил Арина на руки, не разрывая поцелуя, и понес к кровати, раскуроченной недавней бурей, которую Омега переживал в одиночестве. Стоило им рухнуть на постель, как Арин начал быстро расстегивать пуговицы на рубашке Альфы, перехватывая инициативу. Кирон не сопротивлялся. Откатившись на спину, он наслаждался тем, с каким желанием и упоением Омега освобождает его от одежды и проходится горячими губами и ладонями по телу — от шеи к груди, очерчивая набравшие твердость соски, а затем вдоль живота ниже и ниже... — Вы сказали, что знаете, каково отдаваться чужим феромонам, — прошептал Арин томно. — А известно ли вам, каково это, когда тобой обладают? — Известно, — выдохнул Кирон. — Не верю! — А ты проверь, — хрипло усмехнулся Альфа. — И вы позволите? — засомневался Омега. Вместо ответа Кирон широко развел в стороны колени. Хотелось целиком окунуться в головокружительный феромонный коктейль, но Кирону приходилось сохранять рассудок, чтобы показать Арину искренность своих чувств. Омега мягко огладил бедра Альфы, провел ладонями от коленей и выше, пока не коснулся чувствительной кожи под яичками. Не встретив сопротивления, он зарылся пальцами в складку между ягодиц и нежно погладил чувствительную кожу рядом с отверстием, а затем убрал ненадолго руку, чтобы вернуться снова, но уже с собственной влагой на пальцах. Кожа стала скользкой, податливой. Но как бы Арин ни ласкал его там, тело Альфы слабо отзывалось, хотя будучи Омегой, Кирону нравилось, когда его долго и чувственно массируют. — Я могу взять вас? Прямо сейчас? — раздался возбужденный шепот. — Если тебе этого хочется... — выдохнул Кирон. Он был готов терпеть и подчиняться, если это могло стать ключом к сердцу недоверчивого Омеги. Арин в одно мгновение оказался сверху, лицом к лицу. Его губы требовательным поцелуем накрыли Альфу, вторгаясь влажным языком. Кирон моментально откликнулся и крепко обвил руками тонкую спину с бархатистой кожей. Новая волна чистой страсти заполнила всё пространство. Жаркие поцелуи, жадные ласки — и всё было мало. — Смелее, — выдохнул Кирон, ощущая натиск снизу, согласный терпеть боль — его тело было не готово к подобному. — Не хочу, — отозвался Омега. — А что хочешь? — тяжело дышал Альфа. — Распалите меня, доведите до безумия, заставьте извиваться от удовольствия, — простонал ему в губы Арин. Кирон приподнялся, уложил Омегу на спину и продолжил ласкать его, усиливая воздействие феромонов. Отзывчивое тело, истосковавшееся по ласке, выгибалось под сильными руками, требуя своё. Альфа ощутил особый прилив силы, внутренний порыв позаботиться, одарить теплом, исполнить любое желание, малейшую прихоть человека, полностью доверившегося ему в эти мгновения. Это казалось таким правильным: сильный заботится о слабом. Любить эту уязвимость, надежно оберегать, лелеять — что может быть естественнее? Сколько получит тот, кто решит просто взять свое, упиваясь секундной властью над другим в момент его томления? Крохи. Жалкие мгновения. Ничто по сравнению с тем источником сил, что открывается благодаря трепетному, безграничному доверию человека, впитавшего заботу. Кирон спустился ниже, взял в руку возбужденный член Арина и глубоко погрузил в свой рот. Омега громко застонал, подавшись навстречу. Кирон языком ласкал небольшую чувствительную головку, проходился от основания до самого кончика и вновь увлекал в свой влажный рот. В порыве Арин схватился за волосы Альфы, побуждая его увеличить темп. Тот отозвался — движения стали быстрее, настойчивее. Кирон помогал поддерживать темп рукой, посасывая головку, пока не почувствовал, что Арин задрожал. На язык брызнули капли вязкой, бессемянной жидкости. — Еще... Еще... — выдохнул Омега, широко раздвигая бедра. Это было только начало. Кирон на время оставил без внимания чуть обмякший член и зарылся лицом в складку ниже. Язык ощутил влажный, терпкий жар - Омега исходился соками. Кирон бережно взял его колени и потянул вверх, открывая себе полный доступ. Он нежно, ласково, терпеливо ласкал Арина, язык проходился по кругу, щекотал влажное отверстие, чуть надавливал, едва не проникая внутрь. Ему безумно хотелось погрузиться в эту глубину собственной плотью, но он продолжал односторонние ласки, задвинув свои потребности на задний план. Альфа почувствовал, как плеча коснулась рука и потянула его вверх. Он оторвался от источника наслаждения и переместился выше. — Пальцами, — выдохнул Арин, притягивая Кирона к себе, чтобы слиться во влажном поцелуе. Альфа мягко проскользнул внутрь, отчего Омега накрыл стоном его губы. Кирон массировал его внутри настойчиво, но бережно, нащупывая чувствительные места, от прикосновения к которым тело Арина заходилось особой дрожью. Альфа готов был целовать, гладить, ласкать его сколько потребуется — хоть всю ночь. Он хотел, чтобы Омега получил всё удовольствие, что требовало его нутро, излился оргазмами множество раз, насытился ласками сполна, полностью освободив себя от терзающего зова плоти. Громкий стон и характерная дрожь прошлись по телу Арина второй раз. Кирон не останавливался. Губы оторвались от чужого рта и начали зацеловывать шею, ключицы, грудь. Возбужденные соски отозвались на ласки, моментально затвердев. Пальцы все еще были внутри Омеги, возобновляя движения. — Мистер Линг... — услышал он возбужденный шепот, — хочу вас, пожалуйста... Альфа откликнулся. Прервав ласки пальцами, Кирон накрыл своим телом Омегу и впился губами в губы. Арин обвил ногами его бедра, приподнимаясь навстречу. Еще мгновение — и Альфа в вожделенной глубине. Дыхание сбилось. Мысли, тревоги, самоконтроль — все бесследно исчезло. Осталось лишь всепоглощающее желание. Кирон двигался напористо, погружался до самого основания, снова и снова. Губы сам шептали любимое имя: — Арин... Арин... Он держался из последних сил, ожидая отклика Омеги, и лишь когда тот в очередной раз громко застонал, позволил себе шумно излиться следом. Они замерли, крепко прижимаясь друг к другу. Когда феромонный туман немного рассеялся, Кирон начал нежно целовать его лицо. — Вы всё еще внутри меня... — мягко улыбнулся Арин. — Мне важнее оказаться вот здесь, — и Кирон чуть тронул пальцами его грудь, в которой трепыхалось кроткое сердце. — И здесь тоже... — едва слышно прозвучало признание. Альфа уткнулся носом в шею своего Омеги, глубоко выдыхая его запах. Губы расплылись в счастливой улыбке. — Еще? — с озорством в голосе спросил Кирон. Конечно, еще! Он и не собирался останавливаться. Спросил лишь, чтобы услышать вслух желанный ответ. — Да, — отозвался Арин, — а чего хотите вы? — Хочу делать то, что пожелаешь ты... — Тогда поцелуйте меня, мистер Линг... — выдохнул Арин. Кирон не заставил себя долго ждать, дотянулся до вожделенного рта и начал мягко целовать Омегу, постепенно усиливая напор. Бедра сами вновь пришли в движение, пульсация в железе набрала силу, одаривая сплетенные воедино тела очередной волной страсти. *** Кирон открыл глаза. Он помнил, что они заснули уже под утро, почти без сил после часов, наполненных объятьями и стонами. Тело, еще не отдохнувшее после короткого сна, отозвалось тяжестью. Альфа бросил взгляд на смятую постель рядом с собой — та была пуста. Омега нашелся сразу — сидел в кресле, поджав ноги к груди. Еще недавно жаждущие ласк губы снова стали бледными, неподвижными. Лишь небольшая припухлость служила неопровержимым доказательством жаркой ночи. Лицо Арина выражало полное отрешение, а застывший взгляд был направлен на пейзаж за окном. Кирон почти не помнил, как они уснули. Казалось, сознание просто отключилось, когда тело отдало последние силы жаркому соитию. Альфа делал всё, о чем просил Омега, снова и снова. Удовлетворив свои желания, Арин снова отгородился. Кирон видел в этом отрешении не отказ от ночного признания, а эмоциональный откат — когда схлынул феромонный шторм, Арин начал сомневаться в серьёзности намерений Альфы. И затащить его сейчас обратно в постель означало лишь подтвердить эти догадки. Равно как и оставить его одного со своими мыслями. — Арин, — Альфа начал подниматься с постели, чтобы приблизиться к нему. Мужчина быстро поднялся с кресла, плотнее запахивая халат, и негромко произнес: — Идите умываться, мистер Линг. Мистер Линг... Всё время только лишь мистер Линг... Кирон вздохнул, встал с кровати, ничуть не стесняясь своей наготы, и направился в ванную, подобрав по дороге с пола белье. — У тебя найдется зубная щетка? — мягко спросил он на пороге. — Да, в шкафчике за зеркалом, — ответил Арин, так и не сдвинувшись с места. Он лишь стоял и безотрывно смотрел на обнаженного мужчину посреди своей квартирки. Выйдя из ванной, Кирон застал его почти в том же положении — Арин снова безучастно сидел в кресле. — Собирайся, — ласково произнес Кирон. Он понимал, что только терпеливой, ненавязчивой заботой сможет преодолеть защитный барьер сомнений Омеги. Секс был ключом к телу, тогда как Кирону требовалось освободить от оков любящее сердце. А в том, что Арин его любит, Альфа уже не сомневался. Он чувствовал это собственным сердцем. — Куда? — Арин поднял взгляд. — У меня на сегодня еще отгул. — Позавтракаем где-нибудь, — ненавязчиво предложил Альфа, поднимая брюки и рубашку. Те были совершенно мятые. — Где у тебя отпариватель? Не могу же я пойти в таком виде. — Там, в шкафу, — слабо кивнул Арин на створки слева и неохотно поднялся. — Давайте я. — Я сам, — спокойно ответил Кирон. — А вы умеете? — в голосе сквозило сомнение. — Я в состоянии о себе позаботиться. Только с готовкой не дружу, — чуть улыбнулся Альфа. И снова повторил: — Собирайся. Этот обычный, по-домашнему уютный разговор чуть вывел Омегу из оцепенения: Арин послушно направился в ванную. Альфе хотелось сейчас же заключить его в утешительные объятья, но у Омеги был такой настороженный вид, что Кирон решил пока не торопиться, лишь проводил его взглядом. Пока Арин умывался, Кирон отправил Марте сообщение, а затем привел в порядок не только одежду, но позаботился и о раскуроченной ночной бурей постели, покрытой следами их любви: всё белье отправилось в стиральную машину. Слабые отголоски удивления отразились на лице Омеги, когда тот снова появился в комнате. Кирон больше не смог сдерживать порыв, подошел и заключил Арина в легкие, бережные объятья. Тот не отстранился, но и не ответил. — Тебе завтра в офис? — тихо спросил Альфа. Омега кивнул. — Тогда собери с собой вещи для работы. — Зачем? — не понял Арин. — Чтобы утром не пришлось ехать домой и переодеваться, — отстранился Кирон и коснулся губами его щеки. — Сегодня побудем у меня. — Вам же нужно в офис, — нахмурился Арин. — С чего бы? У моего Омеги овуляция! Я буду весь день с тобой, — сказал Кирон и ласково погладил его по лицу, тронул пальцами лоб — прохладный. Феромонная лихорадка под заботливым натиском Альфы отступила. Арин был воплощением безучастности — не соглашался, но и не противился. Была ли такая реакция защитой ранимого сердца, привычкой человека, чье мнение редко учитывают или же причина была в чем-то ином, Кирон мог только догадываться. Альфа не желал поддерживать эту позицию — ему важно было, чтобы Арин, наконец, отозвался. — Где хочешь сесть? — спросил Кирон, когда они зашли в кафе. Арин снова неопределённо пожал плечами. Альфа и не думал отступать. Он застыл на месте и сказал: — Выбирай. Омега окинул взглядом помещение и кивнул на столик в глубине. Арин почти не взглянул на меню, продолжая молчать. — Вы готовы сделать заказ? — показался официант. — Нет, мы еще не выбрали, — ответил Кирон. Бета бесшумно удалился. — Сладкое или солёное? — задал наводящий вопрос Кирон. — Лучше сладкое, — вяло отозвался Арин. — Крепы, круассаны, маффины, пудинг, фруктовый салат... — перечислял Альфа утреннее меню. — Можно крепы... — Клубника, малина, манго, сливки, шоколад... — продолжил Кирон зачитывать позиции. — Просто закажите на свой выбор, — перебил его Арин. — Как? Я пока не знаю, что ты любишь. И не узнаю, если ты не скажешь, — негромким, мягким тоном ответил мужчина. — Манго и маскарпоне, — сказал Омега. — Обычный чай — зелёный, белый, красный, фруктовые чаи... — Белый чай, — вставил Арин, понимая, что Альфа не отступит. Покидая кафе, Кирон спросил: — Хочешь прогуляться? Мне кажется, здесь где-то неподалёку парк. — В паре кварталов отсюда, — кивнул Арин, хорошо знавший свой район. День выдался погожим и почти по-летнему знойным. Улицы города в будний день были непривычно малолюдны. Парк встретил их прохладой и обилием Омег с детьми разных возрастов. — Мы вчера предохранялись? — негромко спросил Арин, избегая смотреть на медленно идущего рядом мужчину. — Нет, — коротко ответил Кирон. На лице Омеги проступило болезненное выражение. — Арин, — остановился Альфа и взял его за руку. — Посмотри на меня. Омега медленно поднял взгляд. — Я знаю, у тебя нет оснований верить мне на слово... Пока нет, — тщательно подбирал слова Кирон, — но я докажу, что готов целиком и полностью взять на себя заботу о тебе. И не только о тебе... Он бросил быстрый взгляд на младенческую люльку, проследовавшую мимо них. — Мои намерения в отношении тебя самые серьёзные, — убедительно сказал Альфа. — Я не буду обещать тебе многого, это будут лишь пустые слова. Я на деле докажу, насколько ты мне дорог. Хорошо? Арин внимательно смотрел на мужчину перед собой. Казалось, ему хотелось верить, хотелось перестать бояться, хотелось положиться на кого-то. Но Омега был полон сомнений. Весь его прошлый опыт был травмирующим. — Ты позволишь мне позаботиться о тебе? — снова спросил Кирон, поглаживая его руку. — Не спешите с подобными вопросами, — тихо ответил Арин и отвел взгляд. — Я должен вам кое-что рассказать о себе. — Я слушаю, — серьёзно сказал Альфа и потянул его к ближайшей скамье. — Давай присядем. Арин несколько раз вздохнул, собираясь с силами. Он избегал прямого взгляда. — В моем прошлом есть то, что делает меня человеком, недостойным вас, — начал Омега негромко. — Я не собирался вас обманывать... Мне жаль, что я вчера поддался своим желаниям... Это было нечестно по отношению к вам... — Арин, не говори так... — вступил было Кирон, но Омега остановил его: — Дослушайте. Пожалуйста, не перебивайте. У меня была связь с человеком... Мы какое-то время встречались... В тот момент я считал, что могу довериться ему, что наши отношения чего-то стоят... Но все закончилось, когда он сделал мне ребёнка... А затем заставил избавиться от него... Кирон, сидевший до этого с участливым выражением лица, в миг нахмурился. Он знал, что Дик По — полный урод, но чтобы настолько? Хотя стоило ли удивляться, когда подобное было едва ли не нормой среди таких, как он? Наиграться вдоволь с понравившимся Омегой, насладиться его любовью и доверчивостью, безответственно сделать ему ребёнка, а затем без зазрения совести заставить избавиться от плода собственных трудов, наплевав на чужие чувства. — Простите... — выдавил Арин, совсем сжавшись. Он воспринял мрачный вид Альфы на свой счет. — Ты-то за что извиняешься? — возмутился Кирон. Гнев всё еще клокотал внутри. Не только из-за низости другого Альфы, но и оттого, что Кирон прекрасно знал, какое отношение в обществе было к подобным жертвам чужой прихоти — виноватыми считали их, а вовсе не тех, кто злоупотребил чужим доверием. Арин едва не плакал. Его лицо было наполнено стыдом и сожалением. С того самого момента, как Дик По бросил его несколько лет назад, Омеге приходилось в одиночку нести клеймо позора, ежедневно борясь с чувством вины и унижения. Неудивительно, что Арин полностью утратил доверие к людям. Более того, он искренне считал себя осквернённым, порченным, а потому — недостойным чьей-либо любви и внимания. — Я расстроил вас... Разозлил... Мне лучше уйти, — едва слышно произнес Омега, предприняв попытку подняться со скамьи. — Я злюсь, но только не на тебя! — Кирон перехватил его руку и решительно усадил обратно вплотную к себе. Внутри у него всё клокотало от ярости. Он процедил сквозь зубы: — Я в бешенстве от того, как подло с тобой обошлись! Как представлю, через какой кошмар тебе пришлось пройти... Мне хочется собственноручно пришибить этого урода. Арин невольно сжался, почувствовав исходящую от спутника волну негодования. Это мгновенно привело Кирона в чувство. Сейчас было не время поддаваться гневу, ведь рядом находился тот, кто отчаянно нуждался в поддержке. — Извини, — уже гораздо тише произнес Альфа, справляясь с эмоциями. — Меньше всего я хотел тебя напугать. Иди ко мне. Он бережно привлёк Омегу к себе, заключая в надёжные объятия. — Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, будто это заставит меня отказаться от тебя... — нежно шептал Кирон. — Мне никто другой не нужен. Совсем не важно, что случилось в прошлом. Мы задвинем эти воспоминания в самый дальний угол и больше никогда к ним не вернемся. Я тоже просто человек со своими слабостями и проблемами. И в моем прошлом есть секреты... А один такой, что ты и вовсе не поверишь, если расскажу... Я просто хочу быть с тобой. Он отстранился, чтобы посмотреть в любимые глаза. По щекам Арина текли слезы. Кирон провел пальцами по лицу, убирая влагу, и окутал его слабым шлейфом успокоения. Лицо Арина словно лишилось маски — застывшей, вросшей в кожу за долгие годы ношения. Боль, страх, тревога — всё теперь было на нем. Но чем дольше Кирон обнимал его, заботливо поглаживая по спине, тем сильнее менялся его лик — сначала сделался спокойным, а затем наполнился теплом и доверием. Они долго сидели в молчаливом, участливом единении. — Устал? — наконец нарушил тишину Кирон. Арин был бледным. — Поедем домой? Мы почти не спали, нужно отдохнуть. Омега чуть улыбнулся и кивнул. Кирон помог ему подняться со скамьи, приобнял за плечи и неторопливо повёл к машине. — Тебе холодно? — с беспокойством спросил Кирон, заводя Арина в свою квартиру. Его руки были ледяными, губы — бледными, естественный шлейф едва улавливался. Похоже, что у Омеги развился астенический синдром после перенесенного физического и эмоционального всплеска. — Я наберу горячую ванну, — Кирон подхватил Арина на руки и отнес в просторную ванную комнату. Пока горячая вода заполняла чашу, Альфа начал бережно освобождать Омегу от одежды. Сняв с него рубашку, Кирон невольно застонал: на бархатистой коже багровели следы недавней близости — отметины после напористых пальцев, засосы и отчетливый отпечаток зубов на плече. Вторая волна их страсти была куда жестче и напористее, чем первые ласки. — Вот же зверюга... — с сожалением выдохнул Кирон, ругая самого себя. Его губы мягко прошлись по пострадавшим местам, отчего Арин немного задрожал. Когда Альфа коснулся горячими губами ледяной кожи, защищающей железу, Омега охнул и подался навстречу поцелую: чтобы прийти в норму, его телу необходимо было физически впитать в себя своего Альфу. Кирон бережно усадил Арина в ванну и устроился сзади, чтобы стать надёжной опорой. Альфа тронул пальцами чувствительную шею и прошептал: — Ты позволишь? Одного желания тела было мало — требовалось согласие и его обладателя. Арин кивнул, расслабляясь в заботливых объятиях. Кирон начал медленно, но интенсивно целовать его. Язык облизывал набирающую тепло кожу, зубы мягко впивались в пульсацию, жаждущую особого внимания, наполняя её желанными феромонами. Когда на шее отчетливо вспыхнула временная метка, Омега начал наливаться силами. — Мистер Линг... — услышал Кирон и зарычал в ответ: — Когда ты уже прекратишь называть меня так? Я твой Альфа, а не твой начальник! По крайней мере, когда мы наедине! Мы лежим голышом в одной ванне, на тебе — моя метка, а ты зовешь меня мистер Линг? — Кирон... — прошептал Арин. — Ммм... — застонал от удовольствия тот, — скажи ещё раз? — Кирон, — повторил громче Арин и повернул голову к своему мужчине, — поцелуй меня. Альфа дотянулся до манящих губ — уже набравших цвет, влажных, приоткрытых, — и накрыл своими. Долгий, одновременно глубокий и нежный поцелуй с мягкими касаниями и посасываниями чужого языка вытеснил из сознания все остальные мысли и тревоги. — Тебе нужно поспать, — с любовью произнес Кирон, оторвавшись от вожделенной сладости. — Погладишь меня? — поднял Арин глаза, полные доверия. — Уложу в кровать и поглажу. И ты отдохнешь, — пообещал Альфа. Они помогли друг другу промокнуть тела полотенцами и устроились в постели. Кирон прижался грудью к спине Арина — кожа к коже, — руки мягко, едва касаясь, поглаживали сверхчувствительный бархат на плечах, животе, бедрах. Омеге больше не нужен был секс, ему требовалось укрытие, кокон из заботы и абсолютной безопасности. Окутанный успокаивающим шлейфом, Арин быстро погрузился в полудрёму. Кирон знал, как сложно переносить такую уязвимость, как хрупка защитная скорлупа Омеги после феромонной встряски, а ведь он сам даже никогда не окунался в неё с головой, познав глубинную близость уже Альфой. Кирон погружался в сон и снова выныривал, возобновляя успокаивающее убаюкивание. Арин безмятежно спал в заботливых объятиях, начав зашевелиться лишь к вечеру. Стоило ему открыть глаза, как взгляд заметался в поисках своего Альфы. — Привет, — промурлыкал Кирон, утыкаясь носом в его щеку. — Привет, — чуть охрипшим голосом ответил Омега, развернулся к Кирону и крепко прижался к его сильной груди. И в этом жесте было столько любви и доверия, что у Альфы зашлось сердце.