Туман безумия

      От неожиданности Сириус отпустил руку. Кричер рухнул на пол, поспешно поднялся на ноги и, кряхтя, принялся поправлять засаленное тряпье, служившее ему одеждой. Сириус молчал и оторопело переводил взгляд с домовика на ребёнка и обратно.       — Му…лифен? Си... Сириус? — слова выходили с трудом. — В смысле… Почему? Как? Я же с женщиной… Я же ни разу…       Слова закончились, и Сириус снова мог только пялиться на найдёныша и хлопать, как рыба, ртом.       — Десять лет назад бедная Хозяюшка была в печали после потери всех мужчин рода, — Кричер неприязненно посмотрел на Сириуса. — Хозяин Орион скоропостижно скончался от драконьей оспы, непутёвый старший сын заключен в Азкабан, а это всё равно что мертвый. Добрый молодой хозяин Регулус бесследно исчез, а на родовом гобелене почернела его рамка, — домовик всхлипнул, прижал когтистые лапы к впалой груди. — Хозяюшка много, очень много горевала! А потом почувствовала, что и её уход к прародителям близок, — еще один всхлип. — И стала искать выход. Роду нужен был наследник! Здоровый, сильный и свободный! Хозяюшка долго проводила изыскания и нашла ритуал. Сложный ритуал, требовавший долгой подготовки. Хозяюшка была сильная и талантливая ведьма, она провела ритуал и получила наследника. Но наследник оказался негодным, хуже предыдущего! Он был хил и слаб. Он разочаровал Хозяюшку! И хозяюшка его отлучила от себя! — Кричер резко закончил рассказ и недовольно взглянул сначала на ребёнка, а затем на Сириуса.       — Что еще за ритуал? — вскинулся Сириус. Он был даже немного рад, что ребёнок — не результат его ошибки, но Сириус слишком хорошо знал свою мать. Тут явно был какой-то подвох, история очень дурно пахла. Кричер замялся.       — Раз уж начал колоться, то договаривай до конца, подлое существо! — Сириус схватил домовика за шкирку и снова тряхнул.       — Древнейший и темнейший ритуал! Сложный, долгий! — залепетал Кричер.       — Конкретнее! — снова принялся распаляться Сириус. Ему даже показалось, что вокруг полетели раскаленные искры. — Ни за что не поверю, что мамаша не обсуждала его с тобой вплоть до мелочей! Старуха слишком любила внимание и восхищение!       Кричер прятал глаза, дергал себя за уши, но Сириус продолжал требовательно смотреть на домовика, мрачнея с каждой секундой. Если даже этот верный фанат Вальбурги не похвалялся в голос и не расписывал красочно достижения драгоценной «Хозяюшки», а пытался отмолчаться, то ритуал был предельно гадкий.       — Кричер, как глава рода Блэк, я приказываю тебе ответить: что за ритуал провела моя мать, «получив», как ты выразился, этого ребёнка? Кричера перекосило. Он явно боролся с собой.       — «Пепельный посев», — тихо выпалил Кричер. — Это был ритуал «Пепельный посев». Сириус нахмурился, копаясь в памяти: что-то вертелось на уме про этот ритуал, но что? Как наследника древнейшего и благороднейшего рода, его, конечно, с пеленок дрессировали и заставляли заучивать всевозможные заклинания, ритуалы и обряды, в том числе тёмные, но он сбежал из дома в 17 лет и в своем обучении мог просто не добраться еще до этого раздела.       — Пепельный посев… Посев… Пепел… Посев и пепел, пепел и посев… — бормотал Сириус. — Посев — явно ребёнок. Его посеяли в пепел? Тогда пепел — это… Вспомнил!       Сириуса словно молнией прошило. Он отпустил вновь заворчавшего Кричера, повернулся и, шатаясь, двинулся к ребёнку, глядя на него широко распахнутыми глазами. Надо было убедиться, кое-что проверить. Вдруг он все-таки ошибся? Сириус очень надеялся, что ошибся, и пришедший ему на ум ритуал назывался иначе.       Найдёныш жался к стене, кутался в тряпки и закрывал уши тощими руками с узловатыми пальцами и длинными, местами обломанными ногтями: ему явно казались слишком громкими звуки, издаваемые пришедшими людьми. Ребёнок был бледен до синевы, тонкая кожа обтягивала кости. Его мутные глаза блуждали по фигурам магов, потолку и пустым стенам комнаты. Длинные, чёрные с проседью волосы спутались в одно грязное гнездо, но было видно, что при должном уходе они превратятся в фамильные тёмные кудри. В целом, мальчик выглядел как жертва Гриндевальда. На попытки семейства Уизли поговорить он лишь неразборчиво что-то бормотал.       Когда Сириус был уже достаточно близко, чтобы детальнее разглядеть ребёнка, тот удачно сдвинулся в сторону, уворачиваясь от Молли: простынь, прикрывавшая тощее тело, сползла, и обнажились острые ключицы, выступающие ребра с характерными рахитическими четками, впалый живот. Пупка на животе не было.       Сириус издал горлом нечленораздельный звук, напугав, кажется, и семейство Уизли, и ребёнка. Отсутствие пупка явно указывало на то, что Сириус не ошибся: ритуал был тот самый. Схватившись за свои волосы, новоявленный глава Блэк с ужасом думал о том, во что втянула род Блэк жена его предыдущего главы.       Ритуал «Пепельный посев» был не просто гадким — отвратительным. Он был придуман как крайняя мера, последнее средство спасти вымирающий род. Проводить его должен был последний в роду. В обмен на несколько кровавых человеческих жертв и половину оставшейся ему жизни, маг создавал младенца, который мог бы продолжить род.       Подробности мерзкого ритуала подростковый мозг решил забыть, видимо, чтобы сохранить остатки психики, но в общих чертах Сириус помнил, что требовалось особо жестоко умертвить трёх чистокровных магов: одного новорождённого, одного юного, едва достигшего малого совершеннолетия, и одного взрослого и сильного. Их кровь сливалась в котёл, тела сжигались, пепел смешивался с кровью и полусотней других ингредиентов — редких и дорогих. Далее проводящий ритуал маг должен был вручную поместить в пепельную смесь будущее «семя»: какую-то частицу своего тела или тела кого-нибудь из рода. После этого требовались дюжины две дополнительных мелких ритуалов и зельеварческих манипуляций, привязанных к фазам Луны. Все это время из мага постепенно уходило оставшееся ему время жизни — и перетекало в будущего младенца, формировавшегося в котле.       Одной из грубейших ошибок Вальбурги стало то, что она не являлась последней в роду. Она даже не была наследницей или главой — лишь Леди рода. Наследником оставался Сириус: да, он сидел в тюрьме, но это лишь для людей заключение в Азкабан приравнивается к смертной казни, а вот магии плевать, где находится наследник — главное, что живой. Из-за этого сила наследника не смогла подпитать новорождённого. Как некогда талантливая ведьма могла совершить такую оплошность? Не хватило чистоты мозгов?       Была у Сириуса мысль о ещё одной грубой ошибке, которую наверняка могла совершить Вальбурга. Он поспешил уточнить это у единственного свидетеля ритуала:       — Кричер, что использовала моя мать для «семени»?       — У Хозяюшки был медальон… — начал тянуть домовик.       — Короче, Кричер.       — Локоны детских волос милого хозяина Регулуса и недостойного хозяина Сириуса, — недовольно сообщил Кричер. У него явно была заготовлена длинная и слезливая история, связанная с локетом хозяйки. — И несколько капель собственной крови.       Сириус глубоко вздохнул. Ну конечно. Его свихнувшаяся мамаша не могла не решить, что чем больше частиц от разных членов рода использовать, тем лучше для ритуала. Наверняка Вальбурга еще и считала, что таким образом получит ребёнка, такого же сильного, как Сириус, и такого же прилежного и послушного, как Регулус. Младенец должен был взять лучшее от двух её сыновей и стать идеальным сыном и наследником. Это была вторая грубая ошибка: ритуал просто не смог понять, чьим ребёнком будет создаваемое дитя, генетический материал вступил в конфликт.       Далее лихорадочно работавший мозг Сириуса моментально достроил всю картину. На тридцать седьмой день после рождения ребёнка в роду Блэк традиционно проводится ритуал, подбирающий имена детям с учетом их магического потенциала. Вальбурга, естественно, его провела — и совершенно не удовлетворилась результатами: ритуал дал младенцу имя не альфы созвездия, а всего лишь мелкой звезды. Искусственно созданный ребёнок оказался слабосилком. Еще бы, при таких-то ошибках в ритуале! А может, дело было ещё и в том, что Вальбурге не хватило времени жизни?       В итоге Вальбурга разочаровалась и заперла младенца в одной из дальних темных комнат, повесив следилки, ведь уничтожить его было нельзя: последовало бы тяжкое наказание для рода — проклятие или клеймо.       — Кричер, матушку не удовлетворил получившийся ребёнок, верно? И она его отослала подальше с глаз долой и наказала за ним следить? — обманчиво-спокойно спросил Сириус. Молли и Артур издали возмущённые возгласы. Кричер кивнул. — Что было потом?       — Хозяюшка была очень, очень расстроена! Ведь от недостойного младенца даже нельзя было избавиться, стерев этот позор с лица благороднейшего рода! Хозяюшка наказала ухаживать за недостойным отпрыском так, чтобы он не умер, и никому не рассказывать о нем без хозяйского повеления, — Сириус кивнул сам себе: так он и думал. — Хозяюшка была умнейшей ведьмой! Она думала и думала, как исправить неудачу, но ничего не выходило. Потом она стала искать другие способы создать нового, правильного наследника, но всё было тщетно, — голос Кричера задрожал. — В итоге Хозяюшка попыталась снова провести ритуал «Пепельного посева», но злой ритуал выпил все силы из моей доброй, милой, чудесной Хозяюшки и убил её! — Кричер начал откровенно рыдать. — Хозяюшка покинула верного Кричера, проведя первое вливание магии и жизни в новый котел с посевом, и старому Кричеру осталось лишь исполнять волю дорогой Хозяюшки и смотреть за недостойным ребёнком рода Блэк! — рыдания перешли в истерику и домовик принялся биться головой о стену.       Маги в ужасе молчали, пытаясь осмыслить сказанное Кричером. Сириус мрачно размышлял о том, что его мать убила как минимум шестерых магов, пытаясь сделать «правильного» наследника для рода, и в итоге лишь поставила его на грань тяжкого проклятия. А учитывая специфику жертв, немудрено, что какие-то проклятия на род уже все-таки легли. Придется срочно проводить обнаруживающие и очищающие ритуалы. В груди снова начинал ворочаться огненный клубок гнева.       В тишине раздавались только глухие удары головы домовика о стену, да сопение ребёнка. Тот, как только Молли оставила попытки выйти с ним на контакт, притих, прижал к каменной кладке ухом и теперь неподвижно сидел, будто прислушивался, и невидяще пялился в сторону. Глаза бегали, ни на чем не фокусируясь. Из потрескавшихся искусанных губ вылетали лишь невнятные звуки, похожие на «Кричер» и «галлюцинация» (Сириус задумался: такие маленькие дети вообще могут говорить настолько длинные слова?). Первым взял себя в руки, на удивление, Артур. Он бросил усыпляющее заклятие в ребёнка, подхватил на руки вместе с вонючим тряпьём и понес прочь из комнаты. Сириус, опомнившись, бросился следом.       Мальчика положили на диван в гостиной, слегка почистили очищающим заклятием и вызвали патронусами Дамблдора и Помфри, кратко обрисовав ситуацию. Ребёнка необходимо было срочно осмотреть.       Сириус сидел в кресле рядом с диваном и рассматривал… брата? сына? К горлу подкатывало бешенство, а в голове роились сплошь нецензурные выражения. Стоило бы выпытать у Кричера подробности содержания ребёнка, расспросить про жертв матери, но Сириус чувствовал, что если сейчас окажется рядом с мерзким домовиком, то оторвет ему голову. Старый маразматик явно чувствовал настроение хозяина и не высовывался. С нижнего этажа, из кухни, тянуло свежей выпечкой, куриным супом и чем-то еще вкусным: Молли решила бороться со стрессом готовкой. Мужчины Уизли, кажется, были там же и помогали с приготовлением пищи. На стенах шушукались портреты, переглядывались, перебегали один к другому, кивали головами на ребёнка.       Спустя буквально пятнадцать минут после отправки патронусов, в прихожей раздался шорох и торопливый топот каблуков — прибыла Помфри. Сириус спустился, чтобы встретить ее. Вид у Помфри был всклокоченный.       — Где ребёнок? — выпалила она, перекидывая из одной руки в другую саквояж лимонного цвета.       — В гостиной наверху, — Сириус кивком головы указал на второй этаж. — Проводить?       — Я помню дорогу, — отрицательно помахала рукой медсестра. — Тебе лучше подождать тут, не надо меня сопровождать. Предпочитаю проводить осмотры в одиночестве. Сириус пожал плечами:       — Хорошо. Мы будем на кухне, как закончишь — приходи.       Он развернулся и дергано двинулся на запах булочек.       На кухне стояло молчание, которое нарушал лишь стук ножей и скалок: Молли заколдовала целых три штуки (где только взяла?), и они сейчас раскатывали тесто в тончайшие пласты, а сама миссис Уизли помешивала дымящийся суп в гигантской кастрюле. Артур, Билл и Чарли мелко шинковали овощи. Делали они это полностью вручную и с таким видом, будто не картофель крошили, а кровных врагов. Сириус отлично их понимал. Он потеснил Чарли, взял крупный нож, разделочную доску и принялся нарезать тыкву. Та была крупная, крепкая и зелёная — то, что было нужно для выплёскивания гнева.       Осмотр занял довольно много времени: когда Поппи вошла на кухню, рагу уже вовсю булькало на плите.       — Что скажешь? — первым вскинулся Сириус.       — Ничего хорошего, — устало и мрачно вздохнула Помфри. — Ребёнок явно много, очень много времени провел в темноте, недоедал и мало двигался. Налицо истощение, запущенный рахит, остеопороз, частичная атрофия зрительных нервов, проблемы с ЖКТ и эндокринной системой. Наверняка с иммунитетом тоже все плохо. Сколько, говоришь, длилась его изоляция?       — Около десяти лет. С рождения.       — Тогда готовься к катастрофическому отставанию в развитии и проблемам с психикой. Бедному ребёнку потребуется все твое внимание и забота, а также очень долгое и дорогое лечение. Особенно если ты хочешь, чтобы он прожил нормальную — насколько это возможно с его анамнезом — и более-менее продолжительную жизнь.       Сириус на неутешительный вердикт только кивнул.       — Я записала рекомендации, вот, держи, — Помфри положила довольно объемный свиток на стол и пододвинула Блэку, — также оставила у дивана шкатулку с лекарствами. Как принимать — прописала здесь же. Кое-что я ему уже ввела, это я  тоже расписала. Кормить мальчика ближайшие четыре недели очень легко. В первые 72 часа — никаких углеводов, твердой пищи, жирного, сладкого, острого. Только жидкий куриный или мясной бульон,  — медсестра нахмурилась и посмотрела сначала на Молли, потом на булочки в глубоком блюде, затем — на взбивающийся в воздухе двумя венчиками крем. — Через четыре дня можно начать понемногу добавлять легкие белки вроде куриных яиц всмятку и паштета. Будить — только в темном помещении. И вообще, отселите его в отдельную комнату. После длительной сенсорной депривации раздражители нужно вводить постепенно, чтобы он успевал привыкнуть.       Все на кухне внимательно слушали Помфри и кивали, запоминая рекомендации.       — Спасибо, Поппи, — признательно кивнул Сириус.       — Не стоит, это моя работа, — грустно улыбнулась медсестра.       Помфри отказалась от обеда и поспешила обратно в Хогвартс: после Турнира медицинское крыло требовало приведения в порядок. Дамблдор все еще не пришёл, на патронус не ответил. Уизли продолжили в прямом и переносном смысле колдовать на кухне, а Сириус поднялся в гостиную и долго вглядывался в изможденное лицо ребёнка. Новоприобретённого родственника. Мулифена. Младшего Блэка. Сириус думал о том, что обязательно сделает всё возможное, чтобы мальчик вырос здоровым и счастливым. И начнёт он, пожалуй, с обустройства комнаты.