Как животное

Хоумлендер не был типичным омегой, а Хьюи — типичным альфой.  Почти никто даже не знал, что Хоумлендер — омега, и Воут об этом позаботился. Они начали накачивать его гормонами почти сразу, как он проявился на свет, словно откармливали телёнка. Им не нужна была омега — им нужен был альфа. Омеги не могли быть настоящими героями, ими могли быть только альфы, и то, что Хоумлендер оказался омегой, рушило их планы. План Воут — это вырастить идеального сверхчеловека, которого можно контролировать, который будет приносить миллионы и которого полюбит вся Америка. А если все его полюбят, если он станет символом Америки — тогда все будут поддерживать Воут. Самый сильный альфа в мире, полностью у них в руках… Но увы. По крайней мере, теперь, когда он оказался омегой, корпорации было легче им управлять.  Отчасти.  Хоумлендеру всё равно приходилось выдавать себя за альфу, и он играл эту роль идеально. Он сидел на диете из блокаторов запаха и подавителей течки. Таблетка за таблеткой отправлялись ему в горло — его кожа была слишком прочной, чтобы её можно было проколоть иглой, а одноразовая подходящая — стояла как бюджет блокбастера. Прозрачные пластыри, наклеенные на его железу, тёрлись о воротник костюма — к счастью, на запястьях они были не нужны, он всё равно постоянно носил перчатки. Универсальный запах альфы наносился поверх пластырей и щедро размазывался каждое утро под линией челюсти. Больше всего Хоумлендер ненавидел то, что у него не было естественного альфа-запаха: он не мог заполнять им воздух и запугивать других — от него всегда пахло покорно. Сильный, но всё равно звучит как тряпка. Неспособный учуять сам себя из-за подавителей, Хоумлендер однажды спросил Мэйв, чем он пахнет. Это было в начале их карьеры, когда она ещё считала его альфой: они лежали вместе в постели и смотрели в потолок — она сказала, что от него пахнет грустью. И больше ничего не объясняла. Мэделин сказала — силой, совершенством. Она лгала, он это чувствовал. Глубина, как всегда подлизываясь, сказал, что от него пахнет крутостью. Нуар написал, что чаще всего он пахнет летним дождём, а иногда — солнцем. Старлайт сказала лишь «Непредсказуемо, как испуганное животное в зоопарке». Хоумлендер вообще ненавидел запах альф — от них всегда тянуло либо кремом для обуви, либо мусором. И это было проблемой, ведь большинство героев вокруг него были альфами. В Семёрке почти всегда были только альфы, лишь изредка попадались беты.  Хоумлендер иногда думал — а вдруг кто-то из них тоже притворяется, как он? Вряд ли.  Почему им досталось то, чего не было у него? Он был идеален во всём — кроме своего вторичного пола. Почему ему досталось такое проклятие? Хоумлендер даже не мог использовать альфа голос — он пытался, но в его собственных ушах это звучало как тявканье маленькой собачки. Люди всё равно делали то, что он говорил, с этим голосом или без, но, боже, это было унизительно. Иногда само существование ощущалось унижением.  Никто не полюбит его как омегу. Сколько бы либералы ни болтали о правах омег. Все любят сильного, независимого альфу. Не слабую, плаксивую омегу.  Разум Хоумлендера знал, что он должен быть омегой — подавленные омежьи инстинкты прорывались наедине: он скрежетал зубами от зависти, видя помеченных омег, омег с детьми, омег, которые были счастливы — а не он. Но всю его жизнь его готовили быть альфой.  Значит, альфой он и останется.  Но Хьюи Кэмпбелл никогда по-настоящему не чувствовал себя альфой.  Рост у него был как у альфы, но он был совершенно не устрашающим. Был период, когда он обливался дезодорантом Axe, чтобы перебить свой сладкий клубничный запах. Отец говорил, что запах изменится с возрастом, но этого так и не произошло. Большую часть жизни он не был сильным — ни физически, ни морально. Доминирование — не его конёк; он пробовал использовать альфа-голос на бывших партнёрах — им нравилось, а ему самому это казалось странным. Хьюи даже не особо интересовался омегами — все его партнёры были бетами… да и омеги им не интересовались. Однажды его запах сравнили с детскими влажными салфетками, что было серьёзным ударом по его самооценке, когда у всех альф его возраста запах уже был сильным. В старшей школе его травили и избегали другие альфы, и Хьюи нашёл утешение среди друзей-бет. Он и сам чувствовал себя больше бетой — никогда не верил в эти сексистские идеи о том, что омеги хуже.  По крайней мере, Хьюи пользовался привилегиями, которые давал статус альфы. Даже если сам видел себя долговязым, нескладным существом, а мама Энни говорила, что у него влажное рукопожатие. Хотя он и Энни не могли встречаться — какие-то дурацкие правила отбора, потому что Воут хотели "идеальную пару" своим героев — они остались хорошими друзьями. Хьюи не мог достаточно отблагодарить её за то, что она вытащила его из дешёвой пародии на Fry’s и устроила на IT-должность в Воут. Платили отлично, он отходил после расставания с Робин, и впервые чувствовал, что движется вперёд. Хьюи даже смог похвастаться отцу, что однажды встретил Поезда-А, пусть и мельком. Он подружился с членом Семёрки и впервые за всю взрослую жизнь перестал чувствовать себя неудачником — это было чудесно.  А потом Хоумлендер, как всегда, разрушил всё это спокойствие. ***  Старлайт обедала со своим новым другом Хьюи, которой уже издалека совершенно не нравился Хоумлендеру. Она уверяла, что они просто друзья, но это же мужчина, в конце концов, альфа. Они не могли быть «просто друзьями». Если ему самому не достался подходящий партнёр, то почему он должен быть у новичка? — Когда ты говоришь, что Хоумлендер… «требовательный», что ты имеешь в виду? — спросил Хьюи, намазывая сливочный сыр на бейгл. — Э-э… — Энни неловко щёлкнула языком и отвела взгляд, подбирая слова. Что она вообще могла сказать? Что он милый, но смотрит на собственный портрет в коридоре? Что он классный, но при этом дивa, которая тянет всё внимание на себя? — Он… ну, конечно, он требовательный, он же наш капитан. Он… — Величайший герой в мире?  Они оба вздрогнули, услышав вмешавшийся голос: Хоумлендер неожиданно вошёл в полу пустую комнату отдыха. Он посмотрел на них невыразительно, и когда его взгляд встретился с глазами Хьюи, на секунду часто заморгал и натянул пластиковую улыбку. — Знаешь, я вообще-то слышу всё, что происходит в этом здании, Старлайт, — насмешливо протянул супергерой, подходя ближе. Они оба начали заикаться и оправдываться. — Ну… не совсем всё, — усмехнулся он и подмигнул напарнице, затем снова посмотрел на Хьюи. — И кто этот твой маленький друг…  Хоумлендеру почти захотелось согнуться пополам, когда он наконец уловил запах Хьюи. Он словно проплыл мимо его носа, прямиком впитываясь в мозг. Аромат накрыл его тёплым одеялом, слова застряли в горле, кадык дёрнулся. Блондин слегка пошатнулся на следующем шаге и быстро спрятал дрожащие руки за спину. Хоумлендер застыл, глядя на Хьюи, а тот, в свою очередь, явно начал нервно потеть — это было видно даже по запаху. Он слышал, как у него ускоряется сердце, видел расширенные зрачки, как он сглатывает, как напрягается тело и поднимается давление. Хоумлендер мог разобрать каждую деталь за долю секунды — изучил его ярко-голубые глаза, морщинки от улыбки, марку шампуня, складки на невыглаженной рубашке. — Эм, Хоумлендер, это Хьюи! Хьюи, это Хоумлендер! — быстро представила их Энни, поднимаясь. Она не чувствовала, что происходит с Хоумлендером, но предположила, что он чем-то недоволен. — Я тебе о нём рассказывала? — попыталась она разрядить обстановку, но это звучало как жужжание мухи в ушах Хоумлендера.  Взгляд Хьюи метнулся к Энни, и он тоже поднялся, быстро стряхивая крошки с влажных рук. Он нервно улыбнулся, и Хоумлендер отметил, насколько хороший у него зрительный контакт — настолько хороший, что омега начинал ёрзать и отводить взгляд. — …Ясно. Хьюи, — с трудом улыбнулся Хоумлендер. — А-ага, я друг Энни. Очень приятно познакомиться, — Хьюи протянул руку. Хоумлендер охотно её принял. Кончики пальцев в перчатке слегка коснулись запястья альфы. Обострённые чувства уловили, насколько он тёплый. Хоумлендер заметил лёгкий румянец тревоги на щеках Хьюи и отдёрнул руку. — Взаимно, — пробормотал он, потирая пальцы друг о друга, размазывая клубничный запах по перчатке. — Я новенький в IT, но если у тебя когда-нибудь будут проблемы с компьютером или ещё что… — нервно усмехнулся Хьюи. — Я не пользуюсь компьютерами, — деревянно ответил Хоумлендер. Он чуть наклонил голову и подумал, может ли он уловить запах возбуждения Хьюи, но нет — это была всего лишь тревога. И от неё тоже пахло так сладко, что супер мог бы сделать из этого одеколон и, блять, купаться в нём. Хоумлендеру хотелось уткнуться носом Хьюи под подбородок, слизать всё, что этот альфа излучает, потому что это, должно быть, самый вкусно пахнущий альфа, которого он когда-либо встречал. Он чувствовал, как кровь резко и тяжело приливает ниже золотого пояса — слава богу, штаны всегда прижимали его член назад.  Кровь приливала не только туда — она жгла кончики ушей и разливалась по щекам, жар собирался под воротником, а пот зудел под пластырями. — С-садитесь… оба, — процедил Хоумлендер сквозь зубы, глаза полуприкрыты, зрачки расширены. Хьюи и Старлайт переглянулись и снова сели. — Сэр, с вами всё в порядке? — спросила Старлайт, заметив, насколько странно ведёт себя Хоумлендер и как он покраснел. — Извини, кажется, я… — Хоумлендер сухо кашлянул в перчатку, которой касался Хьюи, и от очередного вдоха у него волосы встали дыбом. — Кажется, легкое недомогание, извините.  Его плащ взметнулся, когда он развернулся на пятке и почти выбежал из комнаты, с широко раскрытыми глазами и плотно сжатыми губами. В коридоре он споткнулся, и золотое плечо задело стену — он прижал половину лица к её прохладе, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат ноги. — Ч-чёрт… — тихий стон был едва слышен, голова кружилась. Член был каменно твёрдым, и он начал чувствовать лёгкое покалывающее тепло внизу — какого чёрта? Это что, какое-то химическое оружие? Что, блядь, Хьюи с ним делает? — Сэр, вы в порядке? — голос Глубины осмелился вторгнуться в его пространство. Он возвращался с обеда и держал в руке пончик. Его отвратительный океанический запах столкнулся с запахом Хьюи, и Хоумлендер стиснул челюсть от злости. Альфы не должны быть рядом с ним — он не хотел никакого другого альфу.  Подожди.  Он хотел альфу?  Конкретно Хьюи. — Заткнись нахуй, — прорычал Хоумлендер, выпрямляясь из последних сил; клыки показались, а рубиновые глаза впились в Глубину. Альфа попятился и опустил взгляд, заикаясь. — А-а… да, да, простите, сэр.  Глубина кивнул, и Хоумлендер быстрым шагом пошёл дальше. Потом остановился, вернулся, забрал пончик из его руки и снова ушёл.  Когда Хоумлендер вернулся в свой пентхаус, он выглядел растрёпанным. Светлые волосы прилипли к влажному лбу, веки потяжелели. Ему становилось хуже с каждой секундой: жар, сильный, удушающий жар. Он споткнулся, едва не упал, сбросил ботинки и начал судорожно снимать с себя костюм — скорее сдирать, настолько он вспотел. Омега перешёл на нетвёрдые шаги, потом сдался и использовал свои силы, чтобы подняться в воздух и рухнуть на кровать.  Что это за чувство?.. оно было отдалено знакомым. Он не чувствовал такого с самой первой течки…  Чёрт. У него течка.  Хоумлендер тихо усмехнулся — было бы смешно, если бы ситуация не была такой серьёзной. Хьюи Кэмпбелл, из всех альф, вызвал у Хоумлендера спонтанную течку. Просто своим запахом в воздухе. Это редкость у омег — если только они не встречали… свою идеальную генетическую пару. Предназначенные пары считались мифом, фантазией. Но иногда один партнёр мог идеально подходить другому генетически. Единственная причина, почему Хьюи не отреагировал так же, — у него были блокаторы запаха. Чёрт.  Подожди… а если он всё же учуял его?  Хоумлендер резко сел, почувствовав прохладный ветерок на бёдрах и ягодицах — он уже весь промок на кровати. Он дрожащими глазами посмотрел вниз на тёмное влажное пятно под собой и увидел, как его член дёргается и подрагивает от нужды — предэякулят обильно сочился. Он даже не понимал, как может быть настолько мокрым с обеих сторон.  Он был таким же мокрым перед Хьюи?  Эта мысль заставила его вздрогнуть и тихо застонать. Что бы сделал Хьюи, если бы учуял его? Что бы он сделал, если бы был здесь? Голова становилась тяжёлой, рука сама потянулась к члену, и он судорожно выдохнул от возросшей чувствительности. Светлая голова опустилась вперёд, дрожащий вздох сорвался с губ.  Снизу снова вытекла смазка, пока он двигал рукой, и вспоминал, насколько тёплой была рука Хьюи… его рука. Хоумлендер мог представить, как эти тонкие пальцы обхватывают его член, медленно двигаясь вверх-вниз — от этого выделяет новое количество смазки. — Тише… расслабься… хороший мальчик…  Хоумлендер хотел слышать, как он шепчет это своим мягким голосом, хотел чувствовать, как клыки касаются кожи. Он сильнее сжал руку у основания, отчаянно пытаясь не кончить, но нет, нет… — Х-х… о, чёрт… — прошипел Хоумлендер сквозь зубы, резко кончая на себя и на звёздно-полосатую кровать.  Чёрт. Это было слишком быстро.  Позорно быстро — не больше минуты.  Он резко открыл глаза, судорожно вдохнул и посмотрел вниз на испачканную руку и постель с чувством стыда. Он должен был быть альфой, но черт возьми, дрочил на руку Хьюи Кэмпбелла? Руку.  Мысль заставила его резко повернуться к отброшенному костюму. Он почти споткнулся, торопливо хватая перчатки с пола. Он опустился на колени, сжимая одну из них, и сердце забилось быстрее от возбуждения, когда он уткнулся носом в красную кожу. По телу снова прошла волна дрожи, и он тихо застонал. Тепло уже исчезло, но запах Хьюи всё ещё оставался на коже перчатки.  И почти сразу его тело снова отреагировало.  Как только Хоумлендер высунул язык и лизнул полоску одной из перчаток, его бедра непроизвольно дернулись. На этот раз он был слишком отвлечен, чтобы прикасаться к себе, поэтому он взял пару пальцев в рот и начал посасывать. Омега представил, что это пальцы Хьюи, которые он посасывает, сладко постанывая и пытаясь заглотить поглубже. Он чувствовал вкус пота на своей перчатке, потертой о кожу Хьюи, чувствовал его напряжение, тревогу, смятение, интерес. Хоумлендер проглотил еще, и его бедра снова дернулись, смазка потекла по бедрам и образовала лужицу на полу.  — Мгх! — Хоумлендер поперхнулся, когда попытался представить, каково было бы чувствовать член Хьюи у себя во рту. Блядь, ему следовало бы раньше воспользоваться своим рентгеновским зрением. Он продолжил сосать, но уже покачивая головой, крепко держа перчатку. Он никогда раньше никому не отсасывал, но поклялся, что перед смертью отсосет Хьюи. Он был бы чертовски хорош на ощупь и на вкус, следы его пота уже были восхитительны на вкус.  Представив, как Хьюи хватает его за затылок и кончает ему в глотку, Хоумлендеру стало не по себе, у него открылась челюсть и перчатка упала — его бедра продолжали дергаться, когда он кончил снова, на этот раз он продержался лишь немного дольше. Он прикусил мокрую губу, опускаясь на пол, сдерживая стоны и рычание…  Хоумлендер тяжело дышал, его ресницы трепетали, пока он медленно пытался вернуться к реальности. Он посмотрел вниз, на маленькую белую лужицу под собой, на полосы спермы на полу — он только сейчас заметил мокрые пятна спереди и сзади на своих брошенных трусах. Отвратительно. И все это из-за Кэмпбелла.   «Видишь, во что ты меня превратил? Видишь, что ты заставляешь меня делать?» — Хоумлендер проглотил свой стыд и смущение, убрал с лица светлые волосы и схватил перчатку. Он бросил ее на кровать, чтобы оставить на потом, затем принял холодный душ, где еще пару раз вспоминал Хьюи. Он дрожал, прижавшись лицом к кафелю, его тело было таким чертовски сверхчувствительным, что он чувствовал, каждую холодную каплю, стекающуюся с его кожи.  Хоумлендер чувствовал себя таким мягким и слабым, как будто он снова был ребенком.   Он просто надеялся, что его тело успокоится, когда он доберется до постели. Не успокоилось. Ему пришлось прибегнуть к помощи подушки, чтобы опять удовлетворить себя, и он превратился в стонущее, скользкое месиво на своей кровати — он хныкал и выгибал спину неизвестно для кого, тыкался носом и терся щеками о перчатку под собой. Омега время от времени издавал звуки, о которых даже не подозревал, чирикая и поскуливая, чтобы позвать своего пропавшего альфу Хьюи. Хоумлендер думал, что пара оргазмов успокоит его внутреннего омегу на несколько часов, но он не был обычным омегой. Этого было недостаточно. Недостаточно. Недостаточно. Может быть, он мог бы пойти к врачам и… Нет.  Они бы сразу задались вопросом, как у Хоумлендера внезапно появилась течка после десятилетнего отсутствия. Тогда они наверняка узнали бы, что это сделал альфа, и тогда они бы добрались до Хьюи. Он не мог допустить, чтобы это случилось.  Хьюи принадлежал ему, только ему.  Эта течка ощущалась как настоящая пытка, как будто Хоумлендер снова горел в тех самых печах из своего детства. Ни одного альфы, который мог бы его удовлетворить, он оставался один в этом замкнутом круге возбуждения и дофаминового перегруза — потел, хотя кондиционер работал на полную мощность. Ему казалось почти удачей, что он столько лет избегал этого дерьма, но теперь одиночество ощущалось в разы сильнее.  По его лицу текли слёзы, глаза были красными и опухшими — он плакал и чувствовал себя ужасно. Внутри всё горело, желудок сводило, а в голове крутилось одно и то же «Где мой альфа?»  Хоумлендер помнил свою первую течку… маленький Джонни, свернувшийся на кровати, кричащий от боли и умоляющий учёных остановить это. Они воспользовались ситуацией и попытались пристроить его — запускали к нему молодых взрослых альф-суперов, наблюдая за этим как за спариванием животных в зоопарке.  Но альфы перестали подходить близко — каждый раз их мозги оказывались размазаны по стене. Оказалось, что во время течки Хоумлендер ещё легче впадал в неконтролируемую ярость. Тогда они попытались воспользоваться его состоянием, буквально насильно подсовывая ему кандидатов.   Хоумлендер сжал перчатку и незаметно начал проваливаться в сон. Ему хотелось гнездиться, но у него даже не было ничего из вещей Хьюи. Может, стоит заехать к нему домой и взять что-нибудь…  У него в голове возникла идея.  Может быть, он знает как пережить эту течку. ***  Хоумлендеру пришлось сказать Эшли отменить и перенести всё к чёрту на оставшуюся часть недели и дать ему адрес Хьюи Кэмпбелла. Он собирался запереться в его квартире, свернуться в постели в позе эмбриона или принять ванну утром. И как только узнал, что Хьюи ушёл на работу, направился к его дому. Он пытался привести мысли в порядок, но они снова затуманивались, стоило ему оказаться в облаке запаха Хьюи. Хоумлендер почти чувствовал, как он плывёт, не контролируя себя, бродя по скромной, но аккуратно обставленной квартире.  Хьюи старался сделать все как можно уютнее, но Хоумлендеру было на это наплевать — его больше всего волновала спальня. Член уже начал твердеть, тупая пульсация в штанах не давала ему покоя, это ощущалось как зуд. Блять, это что гребаный мерч от Поезда-А? В горле зародился территориальный рык, и он прожег дыру в фанко-попе Поезда-А. Взгляд Хоумлендера упал на аккуратно застеленную кровать, и он бросился к ней — его пальцы без перчаток очертили гладкое покрывало, и он осторожно опустил нос к подушке, чтобы понюхать. Омеге тут же захотелось забрать эту подушку, но он приберег это для следующего раза. Блондин снял пластырь, прилипший к теплой шее, и слегка потерся щекой, уткнувшись в подушку. Светлые волосы скользнули по ткани, и он заставил себя отстраниться, пока не зашёл слишком далеко.  Затем он заглянул в шкаф Хьюи и почувствовал себя ребёноком у витрины магазина сладостей: все было наполнено вещами альфы. Супер перебирал футболки, но больше всего его внимание привлекали рубашки, которые тот носил на работу. Они все были чистыми, но всё ещё хранили слабый запах Хьюи. Хоумлендер медленно вдохнул, приближаясь и оставляя на воротниках свой собственный запах.  Следующая мысль у него в голове, — «После этого запаха Хьюи точно сорвётся.»  Но затем он опустил взгляд и заметил корзину с грязным бельём, и тем чем она была заполнена. Наверняка Хьюи не заметит, если пропадут несколько вещей. Толстовка, свитер, футболка с его лицом… и главным призом оказалась пара нижнего белья. У омеги потекли слюнки, как у голодающего, и он сразу же уткнулся носом в промежность ткани, глубоко дыша. Блондин почувствовал, как его тело отозвалось, когда он это сделал. До этого момента Хоумлендер никогда не думал в своей жизни, что может испытывать такое сильное возбуждение, его член мгновенно стал полностью твердым. Рука полезла к нижней части костюма, в то время как он прижимал боксеры к носу, ресницы затрепетали, а рот приоткрылся.   Рукой он поспешил обхватить свой член и сразу же начал подрачивать; он чуть ли не не подавился слюнями, вдыхая аромат, который оставил после себя его альфа. Блондин заскулил от того, насколько чертовски чувствительным он стал со вчерашнего дня, и его тело двигалось само по себе.    Хоумлендер зарычал и наклонился к боксерам — прикусил и провел языком по ткани, посасывая ее, в то время как с его члена продолжали капать капли на белье внизу. Омега почувствовал, как он дернулся в его руке, яйца начали поджиматься, а ноги дрожать. Супер почувствовал, как что-то скользкое начало стекать вниз по его бедрам, и появилось это странное ощущение — как он сжимает пустоту. Давай, кончай, кончай, кончай…  Хоумлендеру не стоило вчера так грубо мастурбировать, но что ему оставалось делать? Он не получает удовольствие, засовывая пальцы... туда.  Супер отчаянно скулил, зовя своего альфу на помощь, но его не было дома. Если бы только у него во рту были пальцы Хьюи или член, все закончилось бы быстрее.    Хоумлендер просунул пальцы в боксеры, так что кончики пальцев упирались в ткань внутренней стороны промежности, а затем пальцы в одежде вторглись в его рот, с вкусом члена Хьюи. Он обхватил их губами и застонал, и казалось, это было последней каплей, ничего его больше не сдерживало… — АХ! — Хоумлендер поперхнулся, и его заплаканные глаза распахнулись. Член задергался и сильно запульсировал в руке, пачкая белье, в то время как его бедра начали тереться обо все, отмечая свою территорию. Ни Старлайт и ни кто-либо другой. Хьюи тоже это поймет. Его ноги задрожали и подкосились, он широко задышал, нижнее белье выпало из его мокрых губ, вместе со слюной. Супер тяжело дышал, как отчаявшийся пес, кем он сейчас и был. Ему повезло, что Хьюи не было дома и он не слышал его скулежа.  Когда Хоумлендер закончил и зрение вернулось к нему, он шмыгнул носом и посмотрел на то что устроил. Его член опять запульсировал, а сердце наполнилось гордостью, удовлетворением и возбуждением.  Сперма растеклась по футболке, лицевая сторона была испачкана — но до этого она уже была испачкано зубной пастой. Так что, может быть, от этого можно отмахнуться... Он опять тяжело задышал и закатил глаза, черт возьми, у него кружилась голова. Хоумлендер положил футболку на дно стопки и вместо нее схватил другую  — судя по тому, насколько больше пота впиталось в ткань и насколько она была изношена, это была одежда для сна.  Хоумлендер почувствовал, как его член дернулся от фантазии о Хьюи, спящего в этой футболке. Он облизал губы, схватил боксеры и, возможно, еще несколько пар. Он чуть не забыл засунуть свой член обратно в штаны — тот уже был наполовину твердым и жаждал внимания. Однако, как бы ему ни хотелось пометить все в квартире, ему ещё нужно донести свои сувениры до дома.   Суперу казалось, будто он лежит на облаке, свернувшись в гнезде из вещей Хьюи. Омега довольно мурлыкал и утыкался носом в боксеры: попробовав разные вещи для своего гнезда — свитер и худи, ему все же больше понравился свитер.  Это ощущалось так, будто Хоумлендера обнимают — или, по крайней мере, это было самое близкое к объятию, что он когда-либо чувствовал. Его обнимали многие, но лишь немногие из этих объятий казались настоящими, а это было лучшим из них.  Конечно, это никак не помогало справиться с его течкой, но сейчас ему казалось, будто он в раю. *** Какого черта. Хьюи пришел домой после обычного рабочего дня, и что-то было... не так. Альфа принюхался и попытался вспомнить, когда в последний раз у него были гости. Он сглотнул и почувствовал, как что-то внизу шевельнулось. Кровь начала течь быстрее по венам, по ногам и телу побежали мурашки, и он вздрогнул. Брюнет почти принял это за страх, если бы не прилив крови к его члену. Хьюи почувствовал, что застыл в собственном доме, пока пытался осознать этот запах. Было странно, ничего из того, что Хьюи когда-либо чувствовал раньше. Запах был таким слабым, будто от давно исчезнувшего гостя, но он все равно ему понравился. Нужно попытаться выследить источник, принюхаться, но едва как след появился, он тут же оборвался и, казалось, растворился. Однако эффект накрыл Хьюи сильно — и не отпускал. Альфа раздражённо зарычал, пытаясь усилием воли подавить свою эрекцию, думая о вскрытых гнойниках и собачьем дерьме. Хьюи не чувствовал себя таким возбужденным со школы; его мысли снова и снова возвращались к этому запаху — откуда он? Наверное, от соседей, иначе быть и не могло. Но он не мог выбросить его из головы; ему было стыдно, но рука скользнула вниз, чтобы высвободить член из штанов. Может, если Хьюи подрочит под свое любимое порно, эрекция наконец спадет. Но этого было недостаточно. Он кончил два раза подряд, но его член упрямо не хотел успокаиваться, а затем он зашел на VoughtHub.com. Плохая актёрская игра и дешёвые костюмы должны были хотя бы рассмешить его и сбить возбуждение, но стало только хуже. Он попытался устроиться поудобнее в собственной кровати, но резко вдохнул, когда снова уловил тот самый запах. Из его горла вырвался ещё один раздражённый рык; он провёл языком по губам и клыкам, пока рука двигалась всё быстрее. Этого всё равно было мало. Он перевернулся на живот и слегка задрожал, начиная тереться о кровать. Плевать, что потом придётся стирать простыни. Хьюи уткнулся лицом в подушку, удерживая телефон одной рукой; его веки лениво опускались, пока он двигал бёдрами. Каштановые кудри спадали на глаза, липли к вспотевшему лбу, а дыхание становилось всё громче, когда он прижимался лицом к подушке. Лицо альфы ещё сильнее покраснело, когда он наткнулся на одно из тех видео с двойником Хоумлендера — он уткнулся щекой в подушку и в одно мгновение словно впал в транс. Он наблюдал, как актёр медленно двигается вперёд назад, трахая карманную игрушку в стиле Мэйв. Хьюи захотелось, чтобы существовало больше контента, где Хоумлендер — принимающий, но такое было разве что в фанфиках. Никто не станет изображать "главного альфу из всех альф" в такой роли, как бы сильно Хьюи этого ни хотел. Его бёдра двигались всё быстрее и быстрее, глаза закатывались, и он поскуливал, как отчаянное животное, — вдыхая запах подушки и лихорадочно вбиваясь в матрас. Прошло всего несколько минут просмотра, прежде чем его затрясло и он кончил… Может, Хьюи стоило купить одну из тех игрушек для альф — так было бы проще… — …Да это просто дохуя спермы, — пробормотал Хьюи, отстраняясь. Он тяжело дышал и дрожал, нахмурившись, заметил, что белые пятна остались даже на его рабочей рубашке. Фу. Ладно, можно просто взять запасное одеяло. Альфа стянул с кровати простыни вместе с рубашкой и пошёл запихивать их в переполненную корзину для белья. Он знал, что не должен. Но Хьюи снова нырнул в кровать и уткнулся носом в подушку, пытаясь глубоко вдохнуть, и зарычал — по его телу пробежала новая дрожь. Собственническая. Он понимал, что это безумие — думать, будто кто-то оставил здесь свой запах, когда он никого не пускал в свою комнату. Должно быть, это что-то, чем он сам пропитал наволочку, или у шампуня просто изменился состав. Это никак не мог быть какой-нибудь слабый, беспомощный омега в течке, который ждёт его здесь, скулит, умоляет и подставляется под него. И в тот же момент он снова возбудился. Хьюи, должно быть, провёл в своей постели несколько часов, израсходовав одну пачку салфеток за другой, пока наконец полностью не выдохся. Чёрт. Сколько времени прошло? Он что, правда весь день только и делал, что дрочил в правую руку? Он даже забыл поужинать? После доставки из Fire Wok его ватные ноги кое-как донесли его до спальни, где он рухнул на кровать и уставился в потолок. Не мог же он входить в гон. Он недавно увеличил дозу подавителей — они должны были работать. Он принимал их, даже несмотря на то, что люди говорили, будто «альфе вредно не проходить гон», и побочные эффекты были пусть и терпимыми, но неприятными. Хьюи уже переживал свой первый гон в средней школе и совсем не хотел проходить через это снова. Может, он просто немного накопил напряжение — и позже всё пройдёт. *** Но он не пришёл в норму. Даже после душа этот чёртов запах не выходил у Хьюи из головы. Хуже того — казалось, он преследует его повсюду. Ему было ужасно жарко, он весь день потел, постоянно сглатывал и покашливал в сгиб локтя. У него то и дело вставал, и приходилось заправлять всё в пояс брюк — господи, господи, господи. Ему стоило бы взять больничный, у него были оплачиваемые выходные. Но нет, он не собирался брать больничный из-за гона с формулировкой «я слишком возбуждён, чтобы работать, остаюсь дома». Ещё четыре часа, ты справишься, Хьюи. Все ушли на обед, а он всё ещё сидел в своём офисном кубике и ел. Он написал Энни, что не сможет встретиться с ней, к её разочарованию. С тех пор как она вступила в Семёрку, она чувствовала себя одиноко, но дружба с Хьюи ей помогала. Хьюи сглотнул и поёрзал на стуле; он съел только половину сэндвича — аппетита почти не было ещё со вчерашнего дня. Его вспотевший лоб медленно опустился на стол, и он попытался глубоко дышать — нужно было взять себя в руки, но стояк в штанах никак не проходил. Туалет. Точно. Придётся пойти и подрочить в туалете — ему нужно хоть какое-то облегчение. Хьюи резко встал, но, обернувшись к выходу, случайно в кого-то врезался. — П-простите, простите… — заикаясь, выдавил Хьюи, а затем понял, что только что врезался прямо в обтянутую кевларом грудь Хоумлендера. Его глаза расширились, и он выглядел откровенно смущённым — надо же было столкнуться с Хоумлендером, будучи вспотевшим и с стояком (слава богу, тот всё ещё был заправлен за пояс). Особенно после того, как он несколько раз подрочил на него. — Хоумлендер! К-какая неожиданность! — он сглотнул. Хоумлендер стоял неподвижно, всё так же странно сильно пахнущий, но при этом совершенно безэмоциональный — для окружающих этот альфа был как камень. Хоумлендер приподнял бровь и внимательно изучил напряжённые морщины на лбу альфы, заметив, как его волосы слегка прилипли к коже. Он поморщился, уловив запах чего-то вроде дезодоранта Axe, которым тот, казалось, буквально облился — пах он ужасно, совсем не как его Хьюи. И всё же он изо всех сил старался снова не потечь при нём. Хорошо, его альфа входил в гон — на лице блондина мелькнула довольная, почти радостная улыбка. — Я просто зашёл поздороваться, — спокойно сказал Хоумлендер. С такого расстояния он заметил, как расширены зрачки Хьюи. — И сказать, что ты кое-что уронил. — Он поднял бейдж Хьюи — который тоже успел пропитать своим запахом. — Должно быть, ты его выронил, я нашёл его в коридоре. Нужно быть внимательнее, Кэмпбелл, — поддразнил он, покачивая его в пальцах, и Хьюи удивлённо икнул. — Спасибо! Я даже не заметил, что он пропал, я обычно держу его пристёгнутым к брюкам. — Хьюи потянулся, чтобы забрать его, но рука Хоумлендера увернулась и закрепила бейдж на нагрудном кармане альфы. Хьюи замер на секунду — запах словно царапнул его сознание; губы слегка приоткрылись, и он уставился на бейдж. — Думаю, тебе стоит держать его здесь, чтобы снова не потерять, — протянул Хоумлендер и мягко похлопал его по груди; сердце Хьюи каждый раз сбивалось от этих прикосновений. Он слышал, как сердце Хьюи начало биться быстрее, когда тот уловил его запах; кровь прилила к его лицу, а член дёрнулся. — Слушай, Хьюи, ты выглядишь не очень… — почти мурлыкнул суп. — Тебе стоит присесть. Не дожидаясь ответа, он мягко усадил Хьюи обратно в его кресло на колёсиках. — Похоже, я тебя заразил при первой встречи, ха, прости за это. — Он подтянул стул из соседнего пустого кубика и сел, затем неловко подкатился ближе к Хьюи в тесном пространстве. — Нет, нет, нет, вы этого не делали, не волнуйся об этом, я не, кхм, я не болен. — Хьюи облизал губы и просто не мог оторваться от изучения лица Хоумлендера, обращая внимание на то, как слегка подергивались его губы, когда он улыбался, или как округлялись его глаза. — Ну, я просто хочу поговорить начистоту, ну, знаешь, как альфа с альфой, раз уж ты интересуешься Старлайт... мы должны проверять потенциальных партнеров. Никто не сможет встречаться без моего одобрения. Хоумлендер хмыкнул, и Хьюи почувствовал, как краснеют его щеки. — Что? Нет, мы просто друзья. — Хьюи настаивал. — Ты уверен?.. Я знаю, насколько разнообразны пары в наши дни, альфы теперь охотятся за другими альфами. — допрашивал Хоумлендер. Признайся, она тебе нравится, ты хочешь ее трахнуть. Держу пари, ты уже это сделал. Он молча кипел от злости. — Нет, нет... — Хьюи покачал головой и нервно усмехнулся. — Хм. Хорошо, потому что она бы все равно не смогла встречаться с человеком-альфой. — Хоумлендер откинулся на спинку стула и тепло улыбнулся, коснувшись коленом Хьюи. Они оба почувствовали, как по их телам пробежали электрические разряды, и он почувствовал, как альфа задрожал. — Значит, тебе не нравятся другие альфы? — С любопытством спросил супер. — Я, эм, мне нравится кто угодно. Не имеет значения. — Хьюи не убрал колено, он старался выпрямить спину и казаться большим. Даже если он и так был выше Хоумлендера, ему почему-то не хотелось выглядеть покорным. — Ох, — Хоумлендер предположил, что в данный момент это был хороший ответ, поскольку Хьюи должен был думать, что он альфа. Он ухмыльнулся и наклонился ближе, его золотистое плечо неудобно уперлось в альфу, и он положил руку на подлокотник Хьюи. — Теперь я понимаю, что видит в тебе Старлайт. Омега слышал, как его сердце колотится все громче, и ему просто хотелось подойти так близко, чтобы он был одет в кожу Хьюи. — Ч-что? — Взгляд Хьюи был прикован к Хоумлендеру, кончики его ушей вспыхнули, и, ему казалось, что он вцепился в подлокотники с силой тысячи человек. Пальцы в перчатках коснулись его верхней часть ноги, затем легонько двинулись к внутренней стороне бедра. Он не мог поверить в происходящее, ему, должно быть, снилось, что Хоумлендер прикасается к нему вот так. — Ты настоящий, не такой, как все эти придурки в этом здании. — Хоумлендер говорил тихо, почти шёпотом Хьюи на ухо. Он уже привык, что все омеги или беты буквально бросаются на него; иногда появлялись и альфы, но с Хьюи всё равно не должно было быть сложно. Его легко получится затащить в постель. Он уже держал его на крючке, оставалось только вытащить свою "рыбку". — Такие альфы, как мы, должны держаться вместе. — Мизинец омеги нежно потерся о стояк альфы, заставив его вздрогнуть — он наблюдал, как глаза Хьюи из наивных оленьих превращаются в глаза хищника. — Верно, Хьюи? — Хоумлендер наклонился так близко, что его нос и губы соприкоснулись с линией подбородка альфы, глубоко вдыхая и пытаясь отделить настоящий запах от дезодоранта Axe. Он почувствовал, как тот снова вздрагивает. Супер обвел мизинцем его твердый член, а затем положил всю ладонь альфе на ширинку. Хоумлендер смотрел, как Хьюи превращается в пластилин в его руках, когда он медленно поглаживал и массировал его. Альфе почувствовал, что из него, блядь, вытекает преякулят, как из крана. — Мм… — Омега уткнулся носом в изгиб шеи Хьюи и почувствовал, какой горячей стала его кожа от одного только нежного поцелуя. — Мне не нравится этот спрей, которым ты пользуешься. Приходи на работу без него. — Хоумлендер... — выдавил Хьюи, его глаза затуманились. — Тише, не порть это. — Хоумлендер предупреждающе зарычал и продолжил гладить и целовать напряженного альфу. Хьюи, само собой разумеется, был чертовски смущен. Он понимал, что перед ним альфа, но запах омеги въелся ему в мозг и проник глубоко внутрь. Омега. Омега. Он почувствовал, как зубы задели его шею, и дрожащими пальцами крепче вцепился в подлокотники. Высунутый язык скользнул по нему, и блондин задрожал от возбуждения, затем губы начали посасывать его чувствительную кожу, заставляя его удивленно зашипеть и дернуться в руку Хоумлендера, которая только и ждала этого, чтобы сильнее сжать. — Хоумлендер, — снова прорычал Хьюи, чувствуя, что вот-вот сойдет с ума. Хоумлендер заставил его замолчать, прижавшись губами к его губам, отчего у брюнета вырвался удивленный вздох, который тот тут же проглотил. Супер возился с застежкой на штанах альфы, — Хоум… — блондин проник языком в рот Хьюи, попробовал его и тут же захотел еще, в это же время он вытащил член альфы на свободу. — Подо… — супер прикусил влажную нижнюю губу брюнета и, наконец, опустил взгляд. Рот наполнился слюной, когда он увидел, как с красного кончика стекает капелька предэякулята, член дернулся в перчатке. Хьюи был длинным и имел хороший обхват, как и любой альфа, и Хоумлендеру это было нужно в его гор… — Хватит. Хоумлендера словно дёрнула назад невидимая сила — внезапно он снова сидел прямо на своём стуле, а его перчатка, испачканная в сперме, осталась пустой. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от головокружения, и с недоумением посмотрел на Хьюи. Хьюи не мог поверить — его глаза широко распахнулись от удивления. Они оба поняли это одновременно: он использовал на Хоумлендере свой альфа-голос, и тот подчинился. Хоумлендер — супер, который должен был быть альфой. Брови Хьюи нахмурились в замешательстве, но его взгляд, казалось, был переполнен похотью от этого осознания. Оказавшийся раскрытым омега вдруг выглядел так, будто его застали врасплох и он всё испортил: взгляд помутнел, лицо стало пустым. Хоумлендер думал, что всё будет по-другому, когда его альфа узнает правду — они уже станут парой и будут жить долго и счастливо. Но они ещё не были связаны. У Хьюи было преимущество. И Хоумлендер, чёрт возьми, выставил себя в самом нелепом виде. В мгновение ока он исчез. Хьюи тяжело дышал и остался с членом наружу; он огляделся и задумался, не галлюцинация ли это всё была. — …Какого чёрта? — вздохнул он и провёл пальцами по волосам. Он быстро поправил штаны, но тут же вынужден был поспешить в туалет, чтобы снова подрочить. Чёртов Хоумлендер. Хьюи лишь надеялся, что Дэн, сидящий через ряд напротив, ничего из этого не слышал. *** Это был такой важный момент, когда Хоумлендер должен был собрать всю свою силу воли и не вести себя как чёртов омега во время течки, — и он всё испортил. Чёрт, его план был разрушен. Впрочем, это и так была тупая, недоделанная идея, придуманная его размягчённым течкой мозгом. Тупой омега. Глупый чёртов омега. Хоумлендер лениво ударялся лбом о матрас. — Мне нужно его убить, — подумал Хоумлендер. Нет, нет, он не сможет. Это было бы пустой тратой времени и нервов. Он свернулся клубком в своей кровати, окружённый вещами Хьюи, в толстовке альфы — она была на нём мешковатой, и ему это нравилось: то, что его альфа был чуть выше него. Он прижался к украденному худи, используя его вместо наволочки; на нём даже были его боксеры. Но Хьюи использовал на нём свой чёртов альфа-голос — и одна часть Хоумлендера разозлилась. Другая — возбудилась. И обе боролись за доминирование. Никто не использовал альфа-голос на Хоумлендере с тех пор, как он был ребёнком, и то, что это сделал Хьюи — из всех людей — лишь укрепило его инстинкт: «Мой альфа, он мой альфа». У него снова потекли слюни при воспоминании о члене Хьюи, он облизал губы и заскулил — если бы только он не сказал «Хватит», он бы, блядь, сейчас отсасывал ему под столом столько, сколько хотел. На то, что он работал, Хоумлендеру было насрать. Он никогда раньше не сосал член, но был готов весь день бегать за Хьюи, он бы с радостью вставал перед ним на колени, когда бы тот попросил. Хоумлендер бы отсасывал ему так хорошо, что тот забыл бы свое имя… — Хоумлендер. – Резкий голос прервал мечтания омеги. Он моргнул от неожиданности и обернулся к двери. Мэделин стояла там с выражением лица, которое Хоумлендер не мог описать, но оно заставляло его чувствовать себя препарированным и маленьким. Чёрт. — Что ты здесь делаешь? — неуверенно проворчал Хоумлендер, и Мэделин удивлённо приподняла брови, словно оскорблённая. — Я должна задать тебе тот же вопрос. У тебя есть график, ты не можешь просто пропускать работу потому что… — она осеклась и тяжело вздохнула. — О боже, Хоумлендер, у тебя течка? Она вздохнула с разочарованием, и Хоумлендер почувствовал, как под её давлением буквально сжимается. Её осуждение заставило его заёрзать, и он изо всех сил попытался сесть ровнее, хотя был слишком слаб. Он запретил Эшли врываться сюда, пригрозив, что сожжёт ей голову лазером, если она это сделает. Поэтому Мэделин решила сама проверить главную звезду Воут и вернуть Хоумлендера к работе, прежде чем они потеряют слишком много денег. — Я вызову врача сегодня… — Нет. — …нет? — Мэделин слегка фыркнула. — Ты хочешь, чтобы твоя течка… почему? — Не твоё дело, — челюсть Хоумлендера напряглась, он злобно посмотрел на неё. Резкость в его голосе, похоже, её напрягла. Именно это он и ненавидел: даже если бы она была его альфой, она всё равно бы его боялась. — Подожди, нет. Только не говори, что ты встретил альфу… — Мэделин и так с каждым днём чувствовала, как у неё появляется всё больше седых волос от того, что она была менеджером Хоумлендера. — Милый, ты же знаешь нашу политику на этот счёт. Она говорила осторожно, стараясь не выдать раздражения — она понимала, что у неё в руках настоящая бомба замедленного действия. — И что? Мне вообще похуй, — фыркнул Хоумлендер. Он слышал и чувствовал её страх, видел микровыражения на её лице, которые она пыталась скрыть. Она понимала, что ходит по тонкому льду из-за его тона. Женщина осторожно попыталась сесть рядом с Хоумлендером, но он зарычал, когда она почти села на часть его гнезда. Мэделин едва ли не схватил сердечный приступ, но она очень аккуратно пересела и попыталась внутренне успокоиться. — Хоумлендер. — Вот она снова — говорит с ним этим чёртовым тоном, будто он тупой. — У нас есть правила не просто так. Мы просто хотим для тебя лучшего, — она протянула руку и коснулась его тёплой щеки, как будто гладит льва. — Если тебе нужен альфа, мы можем обсудить это позже, но сейчас мне нужно, чтобы ты был хорошим мальчиком для меня. Голос Мэделин стал мягким, почти детским, она провела большим пальцем по его щеке и улыбнулась. Но всё это было слишком искусственным. Он обычно таял как масло от этого, но сейчас не реагировал — стоял неподвижно, как статуя. И с каждой секундой Хоумлендер всё сильнее чувствовал, как от этой женщины пахнет кортизолом, страхом и напряжением. — Пожалуйста? — её голос стал ниже и почти соблазняющим, тем самым, который ему обычно нравился, но сейчас он не поддавался. Она убрала прядь светлых волос с его хмурого лица, и он посмотрел на неё холодным, пустым взглядом. Бета сжала губы в тонкую линию и замолчала. Она поняла, что сейчас не победит. А если Хоумлендеру повезёт — возможно, и никогда больше. — Ладно. Я всё равно за тебя рада. Скажешь хотя бы, кто это? — Нет. Думаю, тебе лучше уйти, — холодно ответил Хоумлендер. Он не чувствовал себя виноватым, когда она его отчитывала, и даже не получал удовольствия, когда она его успокаивала — её привычный запах раздражал его нос, как застрявшее чихание, которое никак не проходит. Омега не понимал, как можно быть в течке и одновременно чувствовать отвращение. — …Ладно, — Мэделин коротко кивнула и встала, расправила юбку-карандаш и направилась к выходу. — Поправляйся. Это было всё, что она сказала, прежде чем закрыть за собой дверь. Хоумлендер слушал, как её каблуки удаляются по коридору, пока звук не исчез. Он сидел на своём гнезде, словно дракон, охраняющий сокровища, и эти вещи казались ему дороже золота. Мэделин точно пойдёт докладывать Стэну о том, что он сказал — они попытаются вычислить Хьюи. Нет, нет… Хоумлендер не мог этого допустить. Плевать на раскрытие, ему нужно было заполучить Хьюи.