Как испортить ботаника

— Я вот подумал, что если взять формулу энергии фотона и… — парень с тёмными кудрявыми волосами задумчиво поправляет очки на переносице, аккуратно ведя по ней указательным пальцем. Он сосредоточенно смотрит в одну точку, пока его взгляд не цепляется за знакомые светлые волосы вдалеке. — Ой, пошли скорее! — Что… Куда? — блондин, стоявший до этого рядом с Джисоном, начинает нервно крутить головой в разные стороны, пытаясь вычислить, что именно заставило друга так резко сменить тему и вскочить с места. — Потом, потом, пошли, пожалуйста, — умоляюще тянет Хан, уже хватая Ёнбока за руку. Ему хочется быстрее исчезнуть с этого подоконника, спуститься этажа на два ниже, а лучше нырнуть в мужской туалет и отсидеться там. — Хан Джисон! Ли Ёнбок! — раздаётся сзади в тот самый момент, когда брюнет уже почти готов бежать. Он поджимает губы и на секунду прикрывает глаза, словно пытаясь мысленно просчитать все возможные варианты развития событий и их последствия. — А-а-а, — доходит наконец до блондина, но, к огромному сожалению, осознание приходит слишком поздно. Он бросает взгляд за спину Джисона и видит двух приближающихся парней. Один из них уже машет рукой, а его лицо расплывается в широкой улыбке. И только тогда улыбка медленно сползает и с лица самого блондина. Если вы видите на горизонте двух парней, которые выглядят как те самые плохие парни из типичных американских фильмов для старшей школы, то готовьтесь к любому раскладу. Абсолютно любому. Хван Хёнджин: высокий, с длинными волосами, которые вечно собраны то ли в небрежный хвостик, то ли в пучок, который держится на честном слове. Руки в татуировках, острый и цепкий взгляд. Он президент группы, да и вообще всей их тусовки, и нападающий в футбольной команде. Рядом с ним — Ли Минхо. Парень, которому блонд идёт так, будто он в нём родился. Его кошачий взгляд работает безотказно: одновременно хочется сделать шаг назад от страха и два шага вперёд, просто чтобы рассмотреть получше. Минхо — капитан футбольной команды. Со стороны кажется, что он холодный, отстранённый, почти неприступный. На деле это совершенно не так. А вот Хёнджин — полная противоположность: яркий, открытый, громкий, и иногда его откровенно слишком много. Но это их и держит вместе. — Не успели, — констатирует Хёнджин с лёгкой усмешкой, когда они подходят. Он тут же хватает Ёнбока за плечи и прижимает к себе, чтобы тот даже не думал дёргаться. Блондин только моргает, растерянно переводит взгляд на Джисона и в этот момент понимает, что спасения не будет. Джисон, поправив очки кончиком пальца, уже смотрит на подошедшего Минхо. — Наш друг устраивает вечеринку у себя дома. Говорит, звать всех. — Так что вы идёте с нами, — мурчит Минхо, и его голос звучит мягко. Он нагло, не спрашивая разрешения, запускает руку за талию Джисона и притягивает его к себе. Брюнет вздрагивает и пытается отстраниться, но хватка тут же становится крепче, пальцы впиваются в ткань свитера. — Мы не… Не можем, — бубнит Ёнбок, опуская взгляд в пол. У него внутри всё сжимается, и он перед этим всё же успевает метнуть взгляд на лучшего друга, который буквально глазами умоляет о помощи. — Ничего не знаем, — решительно качает головой Хёнджин, и в его голосе слышится весёлое упрямство. — Сидите в своей скорлупе ботанов, вечно за учебниками. Надо хоть иногда веселиться. Джисон тяжело вздыхает. — Надо учиться, — говорит он спокойно, стараясь звучать убедительно. — Скоро сессия. — Он поднимает взгляд на Минхо и… застревает в нём. В глубоких карих глазах, которые смотрят на него с каким-то неприличным удовольствием. Минхо нравится этот разговор. Нравится, что Джисон не убегает. Нравится, что он здесь, в кольце его рук, и делает вид, что сопротивляется. — Ещё успеете, — легко отмахивается Минхо, даже не думая ослаблять хватку. Наоборот — прижимает кудрявого парня ещё ближе, так что тот почти утыкается носом ему в плечо. — От того, что вы один раз повеселитесь, ничего не случится. Ни знания не выпадут из головы, ни оценки не испортятся. — Всё, договорились, — подводит черту Хёнджин. — В семь вечера встречаемся около вашего общежития. Если вы не выйдете — мы сами вытащим. — Он подмигивает Ёнбоку и перед тем, как развернуться, проводит ладонью по его волосам. Это вышло медленно, почти небрежно, но в этом жесте чувствуется что-то собственническое. Оба парня уходят так же уверенно, как и пришли. Тишина после них звенит. Ёнбок и Джисон остаются стоять, как два памятника академическому отчаянию. Они переглядываются. — Что это было? — тихо, почти шёпотом спрашивает Ёнбок. — Это было то, — медленно выдыхает Джисон, стягивая очки двумя пальцами за дужку, — что я бы даже матом не обозвал. Потому что мата тут мало. — Он трёт переносицу, щурится и смотрит в пол. — Нас втянули в то, где мы вообще не должны быть. — Давай не пойдем, скажем что заболели. — Ну попробуй, я посмотрю на то, как Хёнджин будет тебя вытаскивать из комнаты. Они же четко сказали, что нам никуда не убежать. Ёнбок только тяжело вздохнул и сел на подоконник, прижимая ноги друг к другу. — Так что ты там про формулу говорил? — А, так вот, если взять… *** — Ну слушай, вроде нормально эта рубашка смотрится, — Джисон крутится перед зеркалом, то приближаясь к нему почти вплотную, то отходя на шаг, чтобы оценить себя со стороны. Наряд у него максимально простой: черная футболка, синие потертые джинсы и сверху клетчатая зеленая рубашка. Он поправляет очки указательным пальцем, потом взъерошивает тёмные кудри, чтобы придать им чуть более небрежный вид, и наконец шмыгает носом. — Выглядишь отлично, я считаю, — поддакивает Ёнбок, стоя у соседнего зеркала и сосредоточенно застёгивая пуговицы на своей рубашке. Он вообще не горит желанием куда-то идти. — Боже, я же так не хочу никуда идти, — выдыхает Джисон. — Я тоже не горю желанием, — признаётся блондин. — Лучше бы дальше учил физику. Спокойно, тихо, без этих всех людей. — Он встаёт рядом с другом, хлопает его по плечу и добавляет уже чуть мягче: — Не переживай. Мы посидим буквально часик — и всё. Пойдём. Пить из нас точно никто не будет. — Ну почему? — Джисон кривит губы в полуулыбке, в которой странно смешиваются неуверенность и любопытство. — Я бы попробовал, наверное. — Он поворачивает голову к Ёнбоку и сразу натыкается на его взгляд: в глазах друга полное недопонимание. — Фу, Джисон. — Ёнбок даже головой качает. — Мне потом тебя откачивать. А если эти двое воспользуются моментом? Ты сам-то подумай. — А я был бы не против, — бубнит Джисон, отводя взгляд к зеркалу, но потом всё равно возвращаясь глазами к другу. — Ты же прекрасно знаешь, как мне нравится Минхо. Чего тут скрывать. — При этом он к тебе подкатывает, а ты его… отшиваешь? — Ты видел где я, а где он? — Джисон начинает заводиться. — Сам, между прочим, вечно мне жужжишь про Хёнджина. Тоже его отталкиваешь! — Это другое! — выпаливает Ёнбок. Парни просто зло смотрят друг на друга. Секунду. Другую. В комнате повисает напряжённая тишина. Но злиться долго они не могут, уж слишком привыкли друг к другу. Да и вообще, они вечно держатся вместе: на парах, в столовой, в библиотеке. Ссориться всерьёз — только время терять. Они вышли из общежития с неохотой. На улице уже вечерело, и возле знакомой чёрной машины стояли двое. Хёнджин и Минхо громко смеялись над чем-то своим, даже не поворачивая голов в сторону выхода. Хёнджин вообще курил, держа сигарету кончиками пальцев и стряхивая пепел куда-то в сторону. Ёнбок только вздохнул. Помялся на месте, переступил с ноги на ногу и украдкой бросил взгляд на Джисона. Тот, как обычно, уже завис. Смотрел на Минхо глазами, которые стали почти прозрачными от какого-то отчаянного восхищения. — Ой, а вот и наши ботаники, — расплылся в улыбке Хёнджин, заметив их первым. Он бросил сигарету, придавил носком кроссовка. Минхо сразу же перевёл взгляд и улыбнулся. Прошёлся взглядом по Джисону. — А нормальной одежды не было? — хмыкнул Минхо, приподнимая одну бровь. Голос звучал вроде бы беззлобно, но с ноткой какого-то высокомерия. — Мы же идём на вечеринку, а не на викторину. Он сам подошёл к брюнету так, что Джисон невольно замер. Минхо спокойно поправил ему волосы, откинув непослушную прядь с лица. Потом взял парня за запястье и аккуратно закатал рукава рубашки до локтя — открывая тонкие руки и чуть дрожащие пальцы. Поднял глаза. На лице Джисона в этот момент было написано всё: от лёгкого смущения до почти панической нежности. Ёнбок, заметив, что друга сейчас украдут прямо на глазах, потянул его за рукав, пытаясь увести к задней двери. Но Минхо, как истинный джентльмен, уже открыл перед Джисоном переднюю дверь. Одним движением отсоединил его от блондина, мягко подтолкнул на пассажирское сиденье. Хёнджин тем временем оказался рядом с Ёнбоком — подхватил под локоть и буквально затянул на заднее сиденье, сев так близко, что отодвинуться было некуда. Блондин, не теряя ни секунды пристегнул ремень безопасности. Как раз в этот момент ладонь Хёнджина опустилась ему на плечо. — Мог бы и не пристёгиваться, — фыркнул Хван, чуть наклонив голову к самому уху Ёнбока. — Нам ехать тут всего ничего. Пятнадцать минут, максимум двадцать. — Правила безопасности, — пробубнил Ёнбок, глядя прямо перед собой и стараясь не замечать, как близко чужое дыхание. — Ну что, готовы повеселиться? — спросил Минхо, нагло положив руку на бедро Джисона, который напрягся еще сильнее, и увернуться совсем некуда. — Мы просто посидим немного и уйдём, — говорит Джисон, но голос у него звучит так, будто он сам в это не верит. Он бросает быстрый взгляд на Минхо. — Честно. Недолго. — Как скажете, — отвечает Хёнджин, и его интонация такая сладкая, что становится не по себе. В его голове явно крутятся не самые хорошие нотки, но виду он не подаёт. Огромный дом встречает их сразу. Громкая музыка бьёт по ушам ещё с порога, басы вибрируют где-то в грудной клетке. Внутри море подростков и студентов. Воздух густой: пахнет алкоголем, дешёвыми сигаретами, чужими духами и ещё чем-то сладковато-кислым, что невозможно определить. Джисон на секунду застывает, а потом рефлекторно хватает Ёнбока под руку. Ему хочется слиться с другом в одно месиво, стать незаметным, раствориться в стене. Потому что всё, что он видит вокруг: чужое, громкое, слишком живое и пугающее. Зато Минхо и Хёнджин здесь явно свои. Их встречают так, будто они — главное украшение вечера. Они вписываются в эту картину так легко, будто родились среди громкой музыки и пластиковых стаканчиков. И тут же некоторые гости начинают замечать Джисона и Ёнбока. Кто-то удивлённо поднимает бровь, кто-то кивает в их сторону с любопытством. И обоих ботаников это жутко напрягает. Они наконец находят диванчик и садятся друг к другу очень близко. Сидят с одинаково огромными глазами, вытянувшись в струнку, и просто смотрят на это месиво. Ёнбок наклоняется к самому уху Джисона и дёргает его за рукав, как ребёнок, которого привели в незнакомое место против воли. — Я хочу домой, — шепчет он почти беззвучно. — Я тоже… — выдыхает в ответ Джисон, и его голос дрожит где-то на грани паники и смеха. — Расслабьтесь, — раздаётся над ними спокойный голос Минхо и протягивает обоим пластиковые стаканчики. Внутри плещется какая-то мутная жидкость. Парни отрицательно качают головами, но Минхо просто кладёт стаканчики им в руки. — Пейте, всё в порядке. Сейчас, через время, будет весело. Учитесь проживать такую студенческую жизнь. Потом жалеть будете. — Не думаю, — тихо отвечает Джисон. Он всё же подносит стаканчик к носу, принюхивается. Что-то сладкое и одновременно алкогольное. Он набирается смелости, делает пробный глоток. А потом морщится. — Гадость… Сколько времени прошло с момента, как они переступили порог этого дома — никто так и не понял. Время здесь текло иначе. Но вот Джисону стало жарко. Он стянул рубашку, даже не задумываясь, куда её потом девать, и остался в одной футболке. Ёнбок, глядя на него, расстегнул верхние пуговицы своей рубашки. Их окружили с двух сторон — Минхо и Хёнджин сидели так близко, что плечи почти касались, и при этом умудрялись параллельно общаться с парой студентов напротив. Они были везде и нигде одновременно. — Может, поиграем? — громко спросил кто-то из толпы. И тут же комнату наполнили радостные, даже какие-то хищные возгласы. Ёнбок и Джисон не успели даже моргнуть. Они просто оказались в кругу, а внутри уже лежала бутылка и уже крутилась, скользя по ковру. Кто бы мог подумать, что первыми в этой игре окажутся именно ботаники. Во что именно они играют, Джисон так до конца и не понял. Правила ускользали, мелькали обрывками фраз. Зато отчётливо слышал как кричала толпа: «Целуй. Целуй. Целуй». Джисон, уже поддатый алкоголем, смотрел на Ёнбока, который сидел рядом. Тоже не трезвее его. Щёки блондина горели красным, взгляд стал чуть расфокусированным, а губы приоткрытыми. И из всего этого шума, из всех выкриков, парни выловили главное: их заставляют поцеловаться. Именно их. Здесь. Сейчас. Ну а кто такой Джисон, чтобы отказываться, будучи под алкоголем? Он не стал медлить ни секунды — положил руку на плечо Ёнбока, пальцы слегка вжались в ткань рубашки, и он потянулся к нему. Просто впился в губы. Ёнбок сначала не понял, что происходит. Только замер на долю секунды, а тело напряглось. Но горячий язык, который резко и настойчиво стал проникать в рот, заставил что-то в голове щелкнуть. Он ответил. Сначала неуверенно, а потом, запуская пальцы в тёмные кудри, сжимая их, притягивая Джисона ближе. — Ух, как же это горячо! — донёсся откуда-то сбоку голос Хёнджина. Он пихнул Минхо в бок и оба уставились на представление. Минхо смотрел с широкой улыбкой, не отрываясь. Джисон целовал Ёнбока жадно. Пальцами сжимал его плечо, не давая отстраниться. Ёнбок отвечал с не меньшей страстью, склонив голову набок, запутавшись пальцами в чужих волосах, забыв, где они и кто вокруг. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Грудь ходила ходуном, щёки пылали, губы горели. А потом до них дошло. Они покраснели ещё сильнее и отвернулись в разные стороны, не в силах смотреть друг на друга. Вокруг радостные возгласы, хлопки. Кто-то даже присвистнул восхищённо. — Да наши ботаники не такие уж и невинные! — крикнули сбоку. Джисон поджал губы и в тот же миг почувствовал чужую руку на своей талии. Он медленно повернул голову и встретился нос к носу с Минхо. Тот улыбался до самых ушей. — Это было так горячо, — произнёс Минхо почти шёпотом. — Мне теперь стало очень интересно, как ты целуешься. — Хочешь узнать? Вопрос сорвался с губ Джисона так неожиданно, что он сам не успел осознать этого. Минхо медленно поднял брови вверх. Не каждый день услышишь такое от ботаника. Тем более от того, кто ещё час назад боялся поднять глаза. — Если хочу, то что? — мурлычит Минхо. Голос низкий, с ноткой любопытства. Он не отводил взгляда. Ему вдруг стало интересно, что же дальше будет делать Джисон. Джисон, набравшись смелости, медленно наклонился. А потом просто закрыл глаза и коснулся чужих губ своими. Из-за алкоголя ему было совершенно плевать, где он находится и кто на них смотрит. Минхо отстранился буквально на секунду. Ровно настолько, чтобы поднять руку и стащить с парня очки и вот Джисон уже без них. Растерянный, красивый, с чуть прищуренными глазами и рассыпавшимися кудрями. — Блять, — выдохнул Минхо. — Ты такой красивый без очков. Он смотрел на Джисона так, будто видел его впервые. А потом потянулся к его губам уже сам. Одна рука скользнула на затылок, пальцы запутались в тёмных волосах, сжались в кулак, притягивая ближе. Джисон почти всхлипнул от этого. От того, как чужие пальцы тянут за волосы, как горячие губы накрывают его. Он склонил голову набок, углубляя поцелуй, а руками обхватил Минхо за шею. — Эй, вашей очереди не было! — донёсся откуда-то сбоку возмущённый голос. Какая-то девчонка, которую они даже не заметили. Минхо, не отрываясь от губ Джисона вальяжно, дала с какой-то с грацией поднял руку и показал средний палец. Компания вокруг разразилась хохотом. Ёнбок, хлопая глазами смотрел на всю эту картину и не понимал, что происходит. Хёнджин, сидящий рядом, только подтянул парня ближе к себе и улыбнулся. — Мы продолжаем играть! — поднял руку Хёнджин, обращая внимание на себя. Джисон не успел осознать, когда именно они оказались на втором этаже. Одна секунда — и он всё ещё сидел внизу, чувствуя на губах чужой вкус, а следующая — уже прижат спиной к холодной стене в тёмной комнате. Горячие руки Минхо уже были под его футболкой. Они скользили по разгорячённой коже, оставляя за собой дорожки из мурашек. Не менее горячие губы двигались по его губам. Но Джисон точно понял одну вещь: алкоголь в крови давал о себе знать. И не просто давал — он требовал продолжения. Потому что поцелуи становились всё требовательнее, чужие пальцы сжимали его тонкую талию, вели по животу, заставляя тело вздрагивать от каждого прикосновения. Потом переходили назад, на спину, оставляя за собой табун мурашек, и Джисон чувствовал, как внутри что-то переворачивается, как стыд и робость исчезают под напором этого горячего и пьянящего состояния. Тело само выгибалось навстречу. Руки сами сжимали светлые волосы на затылке Минхо, притягивая его ближе, хотя казалось, куда уж ближе? Между ними не осталось ни миллиметра. И вдруг Джисон почувствовал что-то внутри. Что-то переключилось. Словно алкоголь и адреналин смешались в коктейль, который ударил в голову и отключил все тормоза. Поэтому он резко перехватил инициативу. Пальцы в волосах Минхо сжались крепче, и Джисон развернул их, меняясь местами. Теперь уже он прижимал Минхо к стене. Он вёл. Его губы снова нашли губы блондина. Поцелуй стал глубже и медленнее, но от этого только острее. Джисон склонил голову набок, лизнул нижнюю губу Минхо, прикусил её и улыбнулся прямо в поцелуй, когда услышал, как перехватилось чужое дыхание. Минхо замер на долю секунды. Вдруг вся его уверенность — пропала. Чего он не ожидал от тихого ботаника в очках, так это такого напора. Он открыл глаза, пытаясь поймать взгляд Джисона, но тот уже снова целовал — снова глубоко и даже властно. Его руки отпустили волосы Минхо и скользнули вниз, на его плечи, потом на грудь и Джисон чувствовал, как под его пальцами бьётся чужое сердце. Слишком быстро. — Джисон… — выдохнул Минхо, показывая лёгкую растерянность. Но Джисон не остановился. Он опустился поцелуями к его шее медленно, смакуя каждый поцелуй, оставляя влажные следы, и почувствовал, как Минхо вздрогнул под его губами. Как его руки теперь просто лежали на его бёдрах, не зная, что делать. — Хочу… — выдохнул Минхо куда-то в его макушку. — Чего хочешь? — спросил Джисон, поднимая голову. Его глаза блестели, щёки горели. Он смотрел на блондина с вызовом, с искоркой. — Скажи мне прямо. Минхо сглотнул. Смотрел на Джисона, на этого кудрявого парня, который ещё час назад боялся поднять на него глаза, а теперь прижимал его к стене и спрашивал так, будто от ответа зависело всё. — Хочу тебя, — прошептал Минхо, и голос его сорвался где-то на середине. — Джисон, я хочу тебя. Сейчас. Джисон усмехнулся. Слишком хищно, чтобы это казалось правдой. Либо все же алкоголь, либо Минхо совершенно не знал его. Но он понял одно, что ботаник — совсем не тот, кем казался. Рука Джисона сжимает чужое запястье и он тянет Минхо на себя, заставляя того податься вперёд. А в следующее мгновение уже толкает блондина спиной на кровать. Кровать скрипит под их весом. Он нависает сверху. Его руки дрожат. Он сам это чувствует. Мелкая, противная дрожь в пальцах, которая никак не унимается. Но желание внутри бушует так сильно, что заглушает всё. Джисон запускает руку под футболку Минхо, проводит ладонью вверх по горячей коже, ощущая под пальцами чужой пресс, каждое движение мышц. Он поднимает футболку до самой груди, обнажая бледную кожу, и касается пальцами сосков, сначала робко, но потом, заметив, как Минхо выгибается, повторяет снова. Сжимает уже чуть сильнее и увереннее. Минхо выгибается ему навстречу, хватается за футболку на плечах Джисона, вцепляется в ткань. Губы его приоткрыты, дыхание сбито, и он смотрит на Джисона снизу вверх. Губы Джисона опускаются ниже. Он целует живот, оставляя влажные дорожки, потом грудь, язык нагло обводит затвердевший сосок, берёт его в рот и с громким чмоком отпускает. У Минхо голова идёт кругом и это совершенно не из-за алкоголя. Это из-за того, что с ним делает этот тихий ботаник. — Боже… Сколько в тебе напора, — стонет Минхо тихо, пальцами запутываясь в тёмных кудрях и притягивая голову Джисона ближе. Джисон молчит. Ему нечего сказать. Внутри всё забито этим внезапным желанием попробовать всё. Прямо сейчас. Он снова целует Минхо уже в губы, вжимая его в матрас, чувствуя, как чужое тело выгибается под ним. Руки скользят ниже, находят пояс джинсов, пальцы застревают в пуговице, неловко дёргают. Пальцы соскальзывают, и он тихо, с досадой, выдыхает в губы Минхо, чувствуя, как щёки заливаются краской. Минхо почти смеётся. Он накрывает рукой ладонь Джисона. — Давай я помогу. Не торопись. Но Джисон качает головой. Он не хочет тормозить. Он снова пробует и на этот раз пуговица поддаётся. — Я справлюсь, — выдыхает он, глядя в глаза Минхо. Пальцы Джисона дрожат, когда они скользят к молнии, но он не останавливается. Желание — вот что движет им. Минхо сглатывает. Он не отводит взгляда. — Только… Я не… — выдыхает Джисон тяжело. Слова застревают где-то в горле. Он поднимает глаза и встречается с пристальным взглядом Минхо. И в этот момент до него начинает доходить до чего они оба дошли. Джисон — девственник. Он никогда не заходил дальше поцелуев, никогда не оказывался в такой близости. И даже несмотря на то, что им движет чистое желание, он не совсем понимает, как действовать дальше. Каждое движение — как прыжок в неизвестность. И он боится сделать что-то не то. — Всё в порядке, я так в принципе и думал, — улыбается Минхо мягко. Его голос становится тише. Он садится на кровати, подтягивает Джисона ближе и ловким движением стягивает с него футболку. — Давай сначала разогреем тебя. Джисон не успевает ни ответить, ни даже вдохнуть. Он оказывается под Минхо быстро и неожиданно. Спина касается простыней, сердце колотится где-то у горла, и каждая секунда кажется бесконечной. А через мгновение с него уже стягивают штаны, а следом и нижнее бельё. Ткань скользит по бёдрам, и Джисон оказывается полностью открытым перед ним. Взору Минхо открывается уже твёрдый, красивый член, с истекающей прозрачной каплей на головке. Глаза блондина загораются. Минхо не торопится. Он наклоняется, целует Джисона в живот, а потом опускается ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по коже. Его пальцы обхватывают член Джисона. Проводят один раз, второй, потом большим пальцем гладят головку, собирая влагу, распределяя по всей длине. Джисон делает резкий вдох, хватаясь за простыни. Его бёдра дёргаются, реагируя на прикосновение быстрее, чем он может контролировать. Он смотрит в потолок, потом снова на Минхо, и глаза его становятся почти стеклянными от этой смеси нежности и внезапного возбуждения. — Тихо, — шепчет Минхо, не отрывая взгляда от его лица. — Просто расслабься. Его рука двигается по члену Джисона. Сначала медленно и плавно. Пальцы сжимаются у основания, потом скользят к головке, и Минхо добавляет скорость. Джисон уже тихо постанывает. Его пальцы вцепляются в простыни так, что костяшки белеют, а взгляд уже не может сфокусироваться на одной точке. А потом Минхо наклоняется ещё ниже — и берёт его в рот. Джисон совершенно этого не ожидал. Его выгибает дугой в тот же миг, как влажный язык касается головки. Внутри будто взрывается что-то. Он всхлипывает, закусывает губу, пытаясь сдержать звук, но из горла всё равно вырывается прерывистый стон. Его бёдра сами толкаются вверх, и он чувствует, как Минхо принимает его глубже с явным удовольствием, наблюдая за реакцией, за каждым движением его тела. Это слишком. Это невыносимо. Это концентрированный жар, который собирается где-то внизу живота, с каждой секундой становится только сильнее. Он пытается предупредить, пытается выдохнуть хоть слово, но язык не слушается. А потом волна накрывает его с головой. Он кончает, вжимаясь бёдрами в чужое лицо, чувствуя, как Минхо принимает его. Когда всё заканчивается, Джисон распластан на кровати, тяжело дышит, прикрыв глаза. Минхо поднимает голову, улыбается и проводит большим пальцем по нижней губе, собирая остатки. — Ну как, ботаник? — шепчет он. — Не страшно? Джисон всё ещё пытается отдышаться, когда Минхо отстраняется. Он смотрит на распластанного под ним Джисона, на его прикрытые глаза, на вздымающуюся грудь, и что-то внутри него явно переключается. — Я сейчас, — шепчет Минхо, поднимаясь с кровати. Он стягивает с себя джинсы, а следом и нижнее бельё, выпуская свой стоящий член. Парень усмехается, после тянет руку назад, аккуратно вытаскивая из себя небольшую силиконовую пробку. Джисон лишь приоткрывает глаза, наблюдая за ним сквозь полуопущенные ресницы. И видит, как Минхо тянется к заднему карману, достаёт что-то маленькое — одноразовый пакетик смазки. Джисон не сразу понимает, зачем это, но когда до него доходит, по телу пробегает горячая волна. Минхо возвращается на кровать, садится рядом, разрывает пакетик зубами и выдавливает немного прозрачной гелевой жидкости на свои пальцы. А потом его рука опускается к члену Джисона, обхватывает его, и смазка растекается по горячей коже. Пальцы Минхо двигаются плавно, распределяя гель по всей длине, и Джисон чувствует, как его тело снова откликается. Член начинает подниматься и наливаться тяжестью, будто и не было только что пережитой разрядки. Минхо одобрительно хмыкает, в глазах — искорка. — Уже снова готов? — шепчет он, и в голосе слышится удовольствия. — Какой же ты чувствительный. Он не ждёт ответа. Поднимается, нависает над Джисоном, опираясь руками по бокам от его головы. Потом двигается ниже и аккуратно садится сверху на его член, помогая себе рукой. Сначала касается только головкой, слегка покачивая бёдрами. Внутри у Джисона всё сжимается от этого ощущения. А потом Минхо опускается полностью с тихим выдохом, принимая его в себя. Джисон чувствует, как его член обхватывает тугая теснота и по позвоночнику пробегает новая волна мурашек. Он выгибается, приоткрывает рот, пытаясь вдохнуть, но дыхание перехватывает. Он не представляет, как Минхо так уверенно это делает. Джисон открывает глаза. Смотрит на Минхо, как тот сидит на нём, как его бёдра покачиваются, задавая ритм, как его голова чуть откинута назад, а губы слегка приоткрыты. И в этот момент он понимает, что ему мало. Что этого недостаточно. Что он хочет большего. Ещё. Ещё больше. — Ещё, — выдыхает Джисон, и голос его дрожит. Он тянет Минхо за плечи на себя, приподнимаясь навстречу, и впивается в его губы поцелуем. Пальцы скользят по голой спине блондина, притягивают ближе, вжимают в себя. Минхо отвечает сначала удивлённо, а потом с той же страстью, углубляя поцелуй, ускоряя движения. С губ срываются стоны прямо в поцелуй, а Джисон это всё принимает, запуская язык в чужой рот, встречаясь с языком. Джисон чувствует, как внутри него что-то переключается. Вкус власти, вкус контроля, вкус того, как Минхо двигается на нём, — всё это смешивается в голове, требуя продолжения. Он не говорит ни слова. Просто сжимает пальцами бёдра Минхо, останавливая его движение, и смотрит снизу вверх. А потом одним плавным движением переворачивает их. Минхо оказывается на четвереньках и его руки сами собой упираются в матрас. Джисон встаёт позади, коленями упираясь в кровать, и чувствует, как внутри разливается новое чувство — власть. Он смотрит на Минхо, на его выгнутую спину, на то, как светлые волосы рассыпались по подушке, и в груди разгорается жар. Он входит в него снова, задавая ритм. Движения сначала осторожные, пробные, но с каждой секундой становятся все увереннее, все глубже, все настойчивее. Джисон прикусывает губу, сосредоточенно двигая бёдрами, и чувствует, как внутри нарастает удовольствие. Он смотрит на Минхо, на его руки, которые дрожат, упираясь в простыни, на его спину, которая выгибается под каждым движением. И в какой-то момент ловит себя на мысли, что хочет большего. Хочет видеть его беспомощным. — Руки, — выдыхает Джисон хрипло, и в голосе звучит власть. Он наклоняется, обхватывает ладонью запястья Минхо, собирая их вместе за его спиной. Пальцы смыкаются и теперь блондин полностью в его власти, не может опереться и куда-то уйти. Только стоять на коленях, удерживаемый одной рукой Джисона. Хан начинает двигаться грубее. Движения быстрые, глубокие, жёсткие и каждое его движение отдаётся в теле Минхо. Он видит, как напрягаются мышцы на спине блондина, как его пальцы сжимаются в кулаки, беспомощные за спиной. Видит, как голова Минхо опускается, а из груди вырываются короткие и сбитые стоны. Он двигает бёдрами, входя глубоко. И когда на очередном толчке он чувствует, как Минхо сжимается вокруг него, выгибается назад, с губ блондина срывается громкий, почти отчаянный стон. — Ах… Блять… — не выдерживает Минхо, его голос ломается. Он с трудом поднимает голову, поворачивая её назад, и смотрит на Джисона. Этот томный взгляд из-под полуопущенных век, заставил Джисона затаить дыхание. — Джисон… какой же ты… Он не договаривает, потому что новый толчок обрывает фразу. Джисон смотрит на него сверху: на его раскрасневшиеся щёки, на приоткрытые влажные губы, на растерянность, смешанную с удовольствием в глазах. — Тебе хорошо? — спрашивает Джисон тихо, почти шёпотом, и голос его звучит непривычно низко. Минхо кивает, не в силах вымолвить ни слова. Его тело дрожит, а взгляд становится всё более стеклянным. — Продолжай, — выдавливает он. — Просто… не останавливайся. И Джисон продолжает. Теперь его движения — более уверенные, более осмысленные, и он видит, как Минхо тает под ним, как его тело откликается на каждое прикосновение, на каждый толчок. Брюнет позволяет себе быть грубым. Позволяет себе брать. Позволяет себе то, о чём даже не подозревал ещё пару часов назад. Его хватка на запястьях Минхо становится жестче, пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы. Он входит в него резче, каждый толчок заставляет кровать скрипеть, а Минхо сжиматься вокруг него и издавать протяжные стоны вперемешку со всхлипами. Он буквально вбивается в Минхо, его бёдра ударяются о ягодицы блондина с громким шлепком, и это звучит так грязно, что у Джисона голова идёт кругом. — Да… — выдыхает он, и голос его становится хриплым и низким. — Нравится? Нравится, когда я так с тобой? Слова срываются с его губ сами собой: такие грязные и пошлые. Он видит, как Минхо вздрагивает от них, как его пальцы сжимаются в кулаки за спиной, как из его груди вырывается очередной сорванный стон. — Блять, Джисон… — всхлипывает Минхо, утыкаясь лицом в подушку, — откуда в тебе… — Откуда во мне что? — перебивает Джисон, наклоняясь ниже, к самому уху Минхо, и его голос становится тише, но от этого только опаснее. — Откуда такое желание? Он проводит языком по краю уха Минхо, чувствуя, как тот вздрагивает, и ускоряет темп. Джисон видит, как Минхо растворяется в этих ощущениях, как его тело становится податливым, как он больше не пытается контролировать свои стоны, не пытается сдерживаться. — Нравится, когда я тебя так трахаю? — шепчет Джисон, и голос его дрожит от возбуждения. — Нравится, когда ботаник делает тебе так хорошо? Минхо ничего не может ответить, только мычит что-то нечленораздельное, вцепившись пальцами в простыни. Его лицо раскраснелось, глаза закатились, на губах застыла какая-то смесь улыбки и гримасы удовольствия. Джисон меняет угол совсем немного, скорее интуитивно, сам не зная, куда целится. Но когда он входит очередной раз, Минхо выгибается, и из его горла вырывается громкий скулеж. — Джисон! — Минхо сжимается вокруг Джисона неожиданно. — Там… ещё… ещё раз! Джисон понимает, что попал. И теперь он точно знает, что делать. Он повторяет движение, попадая точно в ту же точку, и чувствует, как Минхо кончает. Тепло разливается по животу блондина, и Джисон чувствует, как мышцы Минхо сжимаются вокруг него. Это становится последней каплей для самого Джисона. Он входит ещё раз и чувствует, как оргазм накрывает его с головой. Его тело выгибается, пальцы впиваются в запястья Минхо. Он кончает внутри, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, как сознание на секунду отключается, оставляя только чистое удовольствие. Несколько секунд они оба просто не двигаются. Тяжело дышат, приходя в себя. Джисон медленно разжимает пальцы, отпуская запястья Минхо, и его руки падают на кровать, а его тело расслабляется. — Блять… — шепчет Джисон в чужую кожу. — Я… я не ожидал… Минхо поворачивает голову, пытаясь поймать его взгляд. Улыбается слабо, всё ещё тяжело дыша, и в его глазах изумление. — Ботаник, — шепчет он, и в голосе слышится хриплый смех, — ты только что трахнул меня так, что я на время забыл кто я… Джисон поднимает голову, смотрит на него: на растрёпанного, раскрасневшегося… И счастливого? Он улыбается в ответ неловко, даже лёгкий румянец не щеке появился. — Повторим? — спрашивает он почти шёпотом. Минхо смеётся и закрывает глаза. — Боже, ты… Ненасытный, да? Дай мне минуту, Ханни. Я ещё не отошёл…