Снотворное

      В кабинете пахло аромасвечками с лёгким цветочным ароматом.       Техно сидел в ожидании, поглядывая на мельтешащие металлические шарики бьющиеся друг об друга. Его всегда увлекал этот бесконечный механизм.             Паффи вошла в комнату. Цокот каблуков раздался по полу. Пышные белые волосы, ложились волнами на плечи. Психиатр напоминала овечку. И этим она всегда нравилась Томми.       Паффи опустилась в кресло напротив, поправив юбку платья нежно-кремового оттенка. Планшет лег на колени, стилус замер в пальцах с аккуратным маникюром.       — Здравствуйте, Техноблейд. Признаться, не ожидала так скоро. Филза сказал, ты сам попросил о встрече.       Техно перевёл взгляд с маятника на неё. Алые глаза встретились с тёплыми карими.       — Да.       — Это хороший знак, — она сделала пометку в планшете. — Обычно ты ждёшь, пока окружающие начнут беспокоится. Вижу рост. Так. Что тебя сегодня привело ко мне?       Техно отвёл взгляд, снова уставившись на маятник. Шарики щёлкали мерно, гипнотически, и этот ритм немного сглаживал остроту внутри.       — Таблетки. Перестали работать.       Паффи отложила стилус и сложила руки поверх планшета.       — В каком смысле «перестали»?       — Мысли стали… — он запнулся, подбирая слово. — Навязчивее. Раньше я мог отодвинуть их на второй план или переключиться на что-либо. Теперь они вновь лезут в голову и приказывают делать ужасные вещи.       — Ты сказал «приказывают», — мягко повторила она. — Раньше ты описывал это иначе. Как «шум». Или «фон». Теперь это прямые указания?       Шарик ударился, передал импульс второму, тот — третьему. Вечное движение, которое никогда не прекращается. Как его собственный мозг.       — Да.       — Что именно они приказывают?       Техно мог бы попробовать соврать и смягчить историю сделав её не столь постыдной для самого себя. Но Техно плохо врал. Особенно он не видел смысла врать собственного психотерапевту, что мигом распознала бы любую ложь.       — Нанести вред здоровью.       Паффи кивнула.       — Скажи. Техноблейд. Схоже ли это с состоянием, через которое ты проходил в детстве. До терапии. Голоса, они вновь просят крови?       «Кровь кровавому богу!»       — Нет. Совсем не так. Я думаю...во мне пробудил интерес человек. Физически.       Паффи чуть склонила голову к плечу, и её белые кудри мягко скользнули по ткани платья. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Профессионализм, который Техно ценил больше всего.       — Заинтересовал, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Можешь уточнить, что стоит за этой формулировкой? В прошлые наши встречи ты говорил, что сексуальное влечение тебе чуждо или как минимум неинтересно.       — Так и было. — Техно наконец оторвал взгляд от маятника и посмотрел ей прямо в глаза. — До него.       Паффи молчала, ожидая.       И Техно заговорил.       — Я думал, что я асексуален. Или что-то около того. В старшей школе, когда Уил бегал за девушками, а Томми начал засматриваться на девочку из параллельного класса, я не понимал причин их заинтересованности.       Он сделал паузу.       — А потом появился этот человек и все что я знал пошло крахом. Он раздражает меня, встревает в мои границы. У меня постоянно возникает ощущение, что он понимает меня лучше чем я сам.       Паффи молчала, позволяя тишине заполнить пространство между ними.       — Он понимает тебя, — повторила Паффи, возвращая его к сказанному. — И это тебя пугает?       — Это раздражает, — выдохнул Техно, сжимая подлокотники кресла. — У меня ушли годы, чтобы начать жить, как нормальный человек. А пришел он и все испортил. Хочу, чтобы он перестал.       — Перестал что?       — Существовать так громко.        — «Существовать так громко», — повторила она, пробуя формулировку. — Интересный выбор слов. Ты сказал, что этот человек нарушает твои границы. Но также ты сказал, что он понимает тебя. Любопытное сочетание. Обычно люди, которые нас понимают, не вызывают желания их устранить.       Техно стиснул челюсть. В висках нарастал знакомый гул — предвестник головной боли, которая всегда приходила, когда он слишком долго копался в себе.       — Я не говорил «устранить».       — Верно. Ты сказал «перестал существовать так громко». Но мы оба знаем, что это эвфемизм. Ты всегда был точен в формулировках, Техноблейд. Если ты выбираешь обтекаемые слова, значит, правда слишком неприглядна даже для тебя.       Шарики на столе застучали громче, отдаваясь в висках.       — На сессиях. В детстве. Ты тоже не говорил напрямую. Ты зарисовывал белые листы красными мелками. И когда я спрашивала, что это, ты отвечал: «Это шум», чтобы я тебя не беспокоила вопросами. Прошло три месяца, прежде чем ты смог сказать слово «кровь». И наше лечение наконец начало давать плоды.       Техно закрыл глаза. Перед внутренним взором встала та детская комната в клинике: белые стены, мягкий пол, коробка с мелками.       — Тебе было девять, и ты верил, что голос в твоей голове — это бог. Теперь тебе двадцать четыре, и ты знаешь, что это твои собственные мысли. Но принцип тот же. Влечение, которое ты не можешь контролировать, превращается в агрессию. Потому что агрессия для тебя привычнее.       — Привычнее, — повторил Техно, и это слово отозвалось во рту чем-то кислым. Он снова смотрел на маятник, но взгляд стал жёстче. — Я не для того проходил терапию, чтобы в конце концов причинить кому-то вред. Это было единственное правило. Единственное. Не навреди.       Паффи не отводила взгляда. Её пальцы, до этого спокойно лежавшие на планшете, чуть сжались.       — Ты причинил ему вред? —       Она знала Техно достаточно, чтобы не ходить вокруг да около в таких вопросах.       — Нет.       Паффи кивнула, принимая ответ. Но взгляд остался цепким.       — Но был близок.       — Да.       — Что тебя остановило?       — Голос Фила.       Паффи выдохнула.       — Мы снова вернулись к исходному паттерну, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал тяжелее, чем обычно. Она отложила планшет на журнальный столик, стилус звякнул о край. — В детстве ты следовал Голосу. Ты называл его Кровавым Богом. Верил, что он требует жертв, и ты должен подчиняться. Мы потратили годы, чтобы отделить тебя от этого. Чтобы ты понял: это не бог просит тебя. Это твой собственный мозг следует влияние культа.       Она подалась вперёд, и кресло под ней скрипнуло.       — А теперь ты говоришь мне, что тебя остановил голос Фила. Не твоя собственная воля. Не осознание, что это неправильно. Не эмпатия к человеку. А голос отца.       Шарики на столе продолжали свой танец. Щёлк-щёлк-щёлк. Каждый звук отдавался в висках тупой болью.       — Ты поменял лидера, — сказала Паффи твёрдо. — Раньше ты подчинялся Голосу. Теперь ты подчиняешься Филу. Но суть осталась прежней: ты ищешь внешний источник контроля, потому что не доверяешь себе. Ты до сих пор веришь, что внутри тебя живёт чудовище, и единственный способ его удержать — посадить на цепь.       Техно смотрел на неё не мигая. Алые глаза, которые Томми в шутку называл «демоническими», сейчас казались абсолютно пустыми.       — Ты думаешь, я этого не знаю? — его голос прозвучал, без интонаций. — Я в курсе, что я грёбаный Франкенштейн. Сначала Кровавый Бог, теперь Фил. Херня в том, Паффи, что без этой цепочки я не знаю, что меня держит. Я не чувствую эту вашу хвалёную эмпатию, когда смотрю на людей. Я научился её имитировать. Я выучил правила. Но когда доходит до реального выбора, внутри меня нет ничего, что сказало бы «это неправильно». Есть только приказы. И когда они замолкают, я остаюсь в полной тишине. И в этой тишине я чуть не сделал такое, от чего Фил бы никогда не оправился.       Он замолчал.       — Я не хочу быть таким. Но я не знаю, как стать другим.       Паффи медленно выдохнула. Её плечи, напряжённые во время его монолога, чуть опустились.       — Вот теперь мы подошли к настоящей проблеме, — сказала она. — Не к таблеткам. Не к интересующей тебя персоне. Даже не к Филу. А к тому, что ты двадцать четыре года живёшь с убеждением, что внутри тебя пустота, и единственный способ функционировать с ней— найти того, кто эту пустоту заполнит. Бога. Отца. Кого-то ещё. Но это неправда, Техноблейд. Ты остановился сам. Не Фил. Ты услышал его голос в своей голове. А это значит, что это был твой голос. Ты сам выбрал остановиться. Но тебе настолько страшно признать, что ты способен на правильный выбор, что ты приписал его кому-то другому.       Техно молчал. Где-то в глубине его сознания, под слоями самобичевания и усталости, что-то едва слышно щёлкнуло.       — Я не доверяю себе.       — Да, — кивнула Паффи. — И мы будем работать с этим. Долго. Возможно, смена препаратов. Возможно, более частые встречи. Но главное — ты должен хотя бы допустить мысль, что тот человек, который смог остановится, это и есть ты. Настоящий.       Техно перевёл взгляд на свои руки. Широкие ладони, длинные пальцы.       — Я понял.       — Нет, не понял, — Паффи мягко улыбнулась. — Но это нормально. Мы ещё придем к этому. Для начала.       Она посмотрела в медицинскую карту.       — Сменим препарат, посмотрим как будет воздействовать новый. Однако должна предупредить, это лекарство будет сильнее. Так что возможно побочки: апатия, подавленность, ангедония...       — Не думаю, что меня можно удивить побочками.       Паффи тяжело вздохнула, видя, что у Техно заканчивается терпение.       — Ладно. И ещё. — они встретились взглядами. — Постарайся не встречаться пока с тем человеком.