Цветная ночь

  — Pour combler l'absence de ce qu'on ne dit pas, ah ah ah...   — Это последняя?   — Боже, да! — измотанно, но радостно выдыхает Лоик у микрофонной стойки. Глазами проходится по экрану телефона, проверяя строки только что записанной новой песни. — Я уж думал, что всю ночь буду мучить эту часть.   — Я на другое и не надеялся, — саркастично отвечает Тео, но всё равно звучит добродушно, на его лице держится полуулыбка.   Лоик не против его лёгких подколов. С коллегами не всегда удаётся находить общий язык, иной раз приходится притворяться кем-то другим, но за последние дни Тео Марклай показался удивительно лёгким и ненавязчивым человеком. Он не высасывал энергию, как многие с большой сцены. Конечно, отчасти потому, что парень юн и популярность не пыталась его надломить, но, может, он ещё и сам по себе такой приземлённый?   Лоик отключает микрофон от сети, берёт маленькую бутылку воды со стола рядом и делает пару глотков. Горло болит, но это хорошее ощущение усталости. Он предполагает, что дело уже где-то за полночь, хотя это не так важно. Творчество отключает его чувство времени. Есть только он, музыка... и... сегодня ещё — Тео.   Фиты не всегда даются просто, нужно подстроиться под стиль другого исполнителя и сотворить с ним что-то гармоничное. К счастью, Тео не оказался проблемным. Он много шутил, разряжая атмосферу, отчего Лоик даже позабыл о серьёзности их совместной песни. Редко возникает подобный комфорт, когда не хочется сбежать куда-нибудь отдохнуть. Невольно думается, что с таким человеком было бы приятно общаться и вне работы.   Студия звукозаписи небольшая, минимум мебели, свет приглушён. Кожаный диван стоит вплотную к стене; невместительный, в полный рост не лечь, так ещё и Тео занял всю правую часть сидения. Так что Лоик подходит, опускается на диван и, дурачась, заваливается поперёк — головой на колени сидящего Тео, ноги перекидывает через подлокотник — они свисают, по-другому не улечься.   — Эй, полегче, — смеётся Тео и успевает вовремя приподнять руки с телефоном, чтобы они не оказались под головой Лоика.   — В отличие от тебя я последние два часа стоял на ногах. — Лоик немного крутит головой, пытаясь удобнее устроиться на коленях приятеля. Ноги и спина ещё гудят, но лёжа прямо становится лучше.   Тео приходится держать телефон на весу над лицом Лоика, а тот отрешённо смотрит в пустоту, обдумывая записанную часть песни.   Время заканчивать на сегодня и закрывать студию. Однако Лоик даёт себе ещё пару минут отдыха, пока тяжесть в ногах не стихнет. Тео же просто залипает в ленту и не торопит — видимо, ему тоже некуда спешить.   Эти несколько мгновений в комнате висит тишина. Она почти не смущает, Лоику на редкость комфортно молча витать в своих мыслях, пока вдруг они сами собой не прерываются — он замечает, что стало как-то не так удобно лежать.   Может, Тео напряг свои ноги или ткань его джинс, что ли, подмялась? Лоик чувствует какой-то более плотный участок задней частью головы. Но пока не понимает, в чём дело. Может, показалось, и это просто слишком жёсткая складка ткани?   Лоик надеется, что его лицо не выдаёт этой задумчивости и растерянности, которые он всё же предательски ощущает. Он не тот, кто сказал бы лишнее слово, или вовсе обратил внимание, но отчего-то сейчас не может угомонить в себе незнакомый порыв. Ему... любопытно? Это ведь нормально: вдруг Тео в телефоне что-то увидел — бывает?   Лоик ещё не уверен в своих выводах, но решает аккуратно сдвинуть взгляд на чужие зрачки — может, в них получится поймать ответ или увидеть отражение экрана телефона, в конце концов.   Лоику кажется, что от его взгляда у Тео пару раз сжимается челюсть. Случайно или нет — но тот от телефона глаз не отрывает.   Он нервничает? Не показалось?   Лоик, конечно, хотел отмазаться от своих нечистых мыслей, но при малейшей попытке понимал, что они настойчивее бьют в голову. А раз он дальше в них углубляется — это что-то значит? От этого вывода он непроизвольно ещё внимательнее оглядывает лицо молчащего Тео и отмечает, что тот как минимум привлекателен. Ну, для парня. Эта мысль, как и предыдущая, нахлынула прежде, чем он успел бы её как следует отфильтровать.   Вглядываясь в лицо, которое, кажется, становится только серьёзнее, Лоик на миг останавливается на губах – не хотел долго на них смотреть. Или не смог — ощутил непонятный порыв внутри груди, от которого пришлось перевести взгляд на напряжённую скулу Тео.   Сердце ёкает пару раз, а необъяснимый ком энергии смещается в живот и ноюще закручивается во внутренностях. Он сам от себя не ожидал такой реакции. Понять не может, что за чувства в нём играют. Может, он опьянел от усталости и уже не соображает, что происходит?   — Ты чего? — ощутимо тише прежнего бормочет Тео еле размыкая губы.   Лоик не заметил, как перебрался с коленей на диван, — теперь их плечи почти соприкасаются; он не уверен, по чьей инициативе, но они сидят близко. Ближе, чем кто-либо из них позволял за весь этот долгий рабочий день. Лоик решает не отстраняться, чтобы просто посмотреть на реакцию Тео, если она вообще будет.   — Не делай такое серьёзное лицо, а то... — Тео запинается: теряется, когда чувствует дыхание рядом. Телефон он уже успел отложить куда-то вбок.   Лоик подаётся вперёд, ещё чуть-чуть — и почти наляжет корпусом. Заглядывает в глаза, и, к его удивлению, Тео тоже, не отрываясь, смотрит на него: прямо, потом на губы, совсем близко, пара сантиметров...   Замечает, что Тео всерьёз готов его поцеловать, — это видно по рассеянному взгляду и приоткрытым губам. И именно в этот момент Лоик стопорится и опускается ниже от лица к шее, и уже там губами еле ощутимо касается кожи.   Тео, кажется, не понимает манёвра и снова собирается потянуться к нему. Но Лоик машинально его отвлекает, уверенно дотягиваясь рукой до паха, где действительно нащупывает эрекцию. Никакая это не складка...   Дотрагивается, поглаживает сквозь ткань. От неожиданности Тео немного откидывает голову назад, непроизвольно подставляя шею, пускай и для полуосязаемых, но всё же дразнящих прикосновений.   Лоик делает вид, что невесомые касания губ в шею зачтутся как поцелуи. И его утешает, что Тео пока не задаёт вопросов, а просто... поддаётся.   Слегка нервничая, расстёгивает ширинку, поддевает намокшую ткань трусов пальцами и высвобождает напряжённый член весь в смазке.   Тео не смотрит на эту картину — Лоик почти уверен в этом; он слышит его сбитое дыхание, и губами ловит пульс на шее. Аккуратно берёт член, удобно располагая его в одной руке, чувствует, как Тео еле заметно вздрагивает. Не вырывается, затихает, будто ждёт продолжения — Лоик считает это молчаливым согласием и сжимает ладонь у головки члена. Затем делает первые пару робких движений до половины ствола, совсем немного оттягивая кожу. Повторяет смелее, пока свободная рука тянется к торсу Тео, просто поглаживая. Его мышцы на животе ощутимо сжимаются от каждого касания.   Вокруг тишина, если не учитывать дыхание и шумное сердцебиение — не сразу понятно, чьё именно.   — Лоик, Тео, вы ещё пишете звук? — в соседнем от студии помещении вдруг раздаётся женский голос и включается свет. Кажется, помощница звукозаписи зачем-то вернулась. Сквозь стену слышно, как она открывает тумбочку и с грохотом перебирает вещи — явно что-то забыла.   Лоик реагирует быстро: одной рукой закрывает Тео рот, а второй сжимает головку члена покрепче. Ладонью чувствует каждую пульсацию и влагу от смазки. Всё тело Тео напряглось, Лоик это чувствует, частично налегая на него. Большие тёмные глаза уставились на него с недоумением, и, пожалуй, даже недоверием. В моменте Лоик чуть не издаёт смешок от этой неловкой картины, но снова утыкается лицом в шею Тео. Дышит в неё. Замечает, как у Тео заходится пульс. И как тот явно со страхом прислушивается, надеясь не уловить у двери звук приближающихся шагов.   Тем временем у Лоика есть всего одна попытка сделать ровный вдох и успокоить рвущийся изнутри смех, чтобы не вызвать подозрений.   — Эмм. Мы ещё попишем! Не жди нас, — старается громко и внятно ответить, пока Тео испепеляет его взглядом. — Тут ещё нужно последнюю запись проверить.   — Окей, закроешь тогда студию сам. — Девушка прощается, а спустя несколько мгновений слышится хлопок входной двери.   По выдоху Тео Лоик улавливает, какого масштаба груз сейчас спал с его плеч.   Он и сам был в ужасе глубоко внутри, просто пока что это не вышло наружу.   И, конечно, он сам не осознаёт, что сейчас творит. Вечно терзающий себя человек сейчас не думает, а просто поддаётся импульсу? Является ли он собой в этот момент? Точно он в своём уме или это уже какая-то грань неадекватности — ему тяжело оценивать самого себя.   — Нас прервали... прости, — всё так же у шеи шепчет Лоик и наконец убирает руку с губ Тео. А тот, до предела смущённый, старается отдышаться.   Но рука с члена никуда не убирается: секунду помедлив, Лоик берётся увереннее за ствол, и мягко водит ладонью до головки и обратно, незначительно набирая темп; делает это в разы нежнее, чем когда... удовлетворяет сам себя. Он замечает, как дыхание и сердце Тео становятся ещё быстрее, и сам он уклоняется куда-то в сторону, уже не в состоянии выдерживать жар дыхания в районе шеи и ускорившуюся руку ну члене. Его выдохи почти переходят в стоны, в тихие полумычания...   Чувствуя приближающиеся пульсации, Лоик последние пару раз двигает ладонью, проходясь по нежной головке, специально замедляясь и надавливая сильнее. Тео сдаётся и хрипло стонет, изливаясь Лоику в ладонь.   Теперь Лоик не совсем уверен, что должен сделать, и, ещё труднее, — что сказать. Он одновременно доволен собой и, стоит признаться, смущён. Эта неловкость всегда находит его в самые неподходящие моменты — когда надо говорить о близости, чувствах, которые Лоик уже лет десять как разучился в себе распознавать.   — Я... эм... Сейчас вернусь, — глянув на свои влажные липкие ладони выдавливает Лоик, перед тем как направиться к санузлу.   ***   Лоик отрывает лист бумажного полотенца, чтобы промокнуть уже вымытые с мылом руки. Он не до конца понимает, что сделал, какие границы перешёл и было ли это правильно. Не был ли он тем, кто вызывает отвращение и страх. Не стал ли отголоском своего прошлого, которое ненавидит.   Пустая белая уборная бьёт по глазам ярким светом; он стоит один в тишине и готов поклясться, что зеркало вот-вот начнёт обнажать все его недостатки внутри и снаружи.   Только если его не вырвет из этой ловушки кто-нибудь другой...   Тишину разрывают шаги и звук открывшейся двери. Прежде чем оторваться от умывальника, Лоик видит в зеркале знакомый высокий и худой силуэт. Ширинка Тео уже застёгнута и чёрная рубашка поправлена, как будто ничего не было. А во взгляде стало больше решительности, чем можно ожидать от этого парня. Что, кажется, только заставляет Лоика нервничать, и он внезапно выпаливает:   — Слушай, это было, конечно, странно... Я не знаю, что на меня нашло. Извини, если...   — Если сделал что-то не так? Да, не так, — перебивает Тео и звучит напряжённо, даже строго.   Но его лицо вдруг немного смягчается, брови расслабляются, когда он продолжает:   — Ты так и не дал себя поцеловать.   А Лоик совсем не верит в услышанное. Оно эхом прокатывается по ушам, пробирается в черепную коробку и маячит на границе с первобытным страхом, который он прячет глубоко-глубоко внутри. И он знает... Знает, что на эти слова не сможет подобрать честный ответ.   Отвечать и не приходится: его спасает ощущение тёплой руки на щеке. Тео бережно касается кожи, как будто зная, что нельзя спугнуть.   Лоик замирает. Не столько от испуга, сколько от неожиданно приятных мурашек по спине и умиротворяющего жара на щеке. Захотелось как никогда прижаться к этой руке плотнее — хотя внутренне он сопротивляется этой мягкости. И не знает, что с ней делать.   Почему вообще кто-то хочет его... приласкать? Правда хочет?   После небольшой паузы Тео подаётся вперёд и мягко накрывает губы Лоика своими.   Прикрывает веки последним, убедившись, что Лоик не отталкивает.   — Вот теперь всё так.