Повышение до любви

Рыков! Это имя стало для меня синонимом вселенской несправедливости. Ненавижу! С того самого дня, как моя нога ступила в этот офисный ад, этот самовлюбленный индюк сделал мою жизнь невыносимой. Ему везде мерещится, что без его «гениального» совета все провалится. Вечно лезет в мои проекты, перехватывает клиентов прямо из-под носа, а на совещаниях сияет, как начищенный самовар — первый ученик, ходячая энциклопедия и просто любимчик Фортуны. И ведь всегда, всегда получает то, что хочет, хитрая лиса! Сколько можно это терпеть?! Из-за этого прохвоста Рыкова я вчера до двух ночи не сомкнула глаз! Он опять нашептал шефу, что моя презентация «недостаточно амбициозна», и меня заставили все перекраивать на ходу. Выжатая как лимон, я плелась домой, а потом сидела до глубокой ночи, уставившись в монитор, и чувствовала, как от злости плавятся нервные клетки. В итоге — никакого отдыха, глаза слипаются, и вместо того чтобы отоспаться, я влетела в офис ни свет ни заря. И всё ради того, чтобы проконтролировать: не успел ли этот нахал подложить мне свинью в отчетах. И, как назло, сегодня — день списания кредита! Где логика, а? Почему банк, как голодный пиранья, сдирает с меня шкуру именно в самые неподходящие моменты?! В голове мерзко заныло, когда я увидела итоговую сумму. Грабители! Сволочи в дорогих костюмах! Но если про проценты я хотя бы стараюсь забыть, то от мыслей о Рыкове меня мутит. Сидит себе, довольный, за стенкой, и улыбается, как сытый кот, дорвавшийся до сметаны. Казалось бы, годами можно привыкнуть и к долговой петле на шее, и к этому вечному конкуренту. Глотай обиду и работай. Но нет! Я не могу смириться! Одна мысль о том, что банковские кровопийцы забирают плоды моих бессонных ночей, вызывает дрожь и праведный гнев. Но даже эти проклятые проценты бесят меня меньше, чем пиар-менеджер Пал Дмитриевич Рыков, который кабинетом делит со мной стену. Мой «дорогой» соседушка! Даже для себя, родной, я затягиваю пояс потуже, мечтая продать почку, лишь бы свести концы с концами, а этот коршун — нет, чтобы порадоваться чужому горю — внаглую урвал те самые заказы, на которые я метила весь квартал. Где же справедливость?! --- — Доброе утро, Ольга Кирилловна, — буркнула Марина с ресепшена и одарила меня таким ледяным взглядом, будто я вчера опрокинула на её туфли ведро с краской. — И вам не хворать, — выдавила я и, чувствуя спиной её тяжелый взор, поспешила к себе в кабинет. Я в замешательстве. Чем я могла провиниться перед этой стервой в конце недели? Вроде премию не давали, в лотерею я не выигрывала. С какой стати такая лютая ненависть с самого утра? Плюнув на разгадывание этой тайны, я юркнула в свой творческий закуток — крохотную каморку, затерянную в лабиринтах московского рекламного монстра. Шеф полгода назад сжалился и дал мне отдельное помещение, но зарплату, старый скряга, так и не поднял ни на копейку! Бросив папку на кресло, я плюхнулась за стол и вгрызлась в почту. Глеб Борисович приказывает проверять письма чуть ли не каждые пять минут. --- Я действовала почти на автомате. В голове стучала только одна мысль: скорее добить эти дурацкие правки и выдохнуть. От шефа я новостей не ждала — мы всё обговорили вчера, и он железным тоном дал понять: без финального варианта пусть даже на пороге не показываюсь. Каково же было мое изумление, когда на экране зажглось новое письмо! Секретарша шефа прислала уведомление с требованием явиться к начальству ровно в десять. Я уставилась на экран и перечитала короткое сообщение раз пять. Всё верно. В десять. Но зачем?! Глеб Борисович не из тех, кто разменивается на пустые встречи. Что-то случилось? Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Озарение пришло внезапно! А вдруг шеф заметил мою титаническую работу и наконец решил предложить повышение?! Я же пахала как проклятая: вылизывала проекты до блеска, предугадывала капризы клиентов! Неужели мои старания оценили?! --- Я схватила папку, лихорадочно перелистывая ночные черновики. Надо было срочно внести последние штрихи. Час точно есть — шефу будет не к чему придраться. Довольная улыбка сама собой расползлась по лицу. Я досрочно погашу этот дурацкий кредит! И заживу свободно! Может, махну на море. Я уже и забыла, когда последний раз позволяла себе отдых. Если бы в тот момент мне кто-нибудь сказал: «Осторожнее с желаниями», — я бы послала советчика в пешее эротическое путешествие. Но кто же знал, что у нашего шефа талант читать мысли?! Без трёх минут десять я толкнула дверь в приемную и выдавила приветствие Лере — главной стерже офиса. Она окинула меня взглядом с головы до ног и брезгливо указала на кресло в самом дальнем углу. — Глеб Борисович на месте? — переспросила я, усаживаясь и нервно одергивая подол серого платья, чтобы прикрыть колени. — На месте, — отрезала секретарша, не поднимая глаз от монитора. — Ожидайте. Странно. Не припомню, чтобы я когда-либо переходила ей дорогу. Всегда была тише воды, ниже травы. Встряхнув головой, я снова углубилась в документы, прокручивая в голове идеальную речь для шефа. Надеюсь, он оценит и наконец повысит мне оклад. Время тянулось. Стрелка перевалила за одиннадцать. Меня начала бить мелкая дрожь. Шеф — фанатик пунктуальности, и ждать он не любит. В коридоре раздался звонкий смех. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял он. Любимчик всего офиса, красавчик, «Лучший сотрудник месяца» и главная головная боль моей жизни. Рыков. «Вот же черт!» — пронеслось в голове. Его-то каким ветром сюда занесло?!