Казнь шута-позор для Короля

Каменные стены замка встречали новых старых гостей - высокопоставленных военных командиров, что несколько месяцев назад с победой завершили очередной поход. Теперь Западные земли владеют ещё одним куском земли.  Отец Короля Чон Чонгука славно потрудился над тем, чтобы государство процветало, а земли только расширялись, без ущерба для населения. Сильный воитель покинул этот мир десять лет назад, а его сын с тех пор только укрепил позиции. Ещё ни разу не опозорил наследие отца.  Сильный, статный и на удивление молодой Чон Чонгук, оказался единственным, кто по настоящему достоин трона, который занял в свои 29. Ему не доверяли, в него не верили, но уже через 3 года, после, казалось бы, необдуманной войны, рты врагов и недоугов закрылись. А молва в народе замолкла.  В его 39 ни к кого не возникало сомнений в своем Короле. Молчали и почитали не из-за правил, а из-за уважения.  Шут - неотъемлемый гость многих мероприятий и церемоний, особенно, когда дело касается внутренних дел процветающего Королевства. Только он может так открыто шутить обо всём, что только в голову взбредет.  И Тэхёну взбрело. Он не сомневался в своем Короле, проведя в его замке 3 года, пожаловаться он не мог ни на что. Воитель любил свою жену и их общих детей, воспитывал весьма строго, но как раз подстать такой величественной династии.  Только вот недавний поступок Короля стал новой темой для юмористического представления - Король казнил воина, что хранил у себя маленький, самодельный рисунок с изображением Королевы.  Самая настоящая дерзость. Чонгук посчитал это личным оскорблением - изображение его жены не должно быть в таком виде. Не должно использоваться в скрытных целях.  Можно было подумать, что Король труслив. Но на деле он тогда лишь давно не лицезрел лик уважаемой всея государства, той, которая воспитывает его наследников. Весьма нерасчетливо. Рубанул с горяча, признаться себе, но не обществу.  И никто не посмел осудить его за этот поступок. Слишком уж хорошим был Король.  Никто, кроме парня в разноцветных одеждах, с бубенчиками на шапке. Новая сценка описывала ревность Короля, его необдуманную злость, что вызвала искренний смех военных.  Чонгуку это впервые не понравилось. Пиршество закончилось, шут ушел вместе со всеми. Являясь приближенным, он мог оставаться на мероприятии столько, сколько вздумается и общаться с теми, с кем захочет. Этот вечер не был исключением.  Заходя в собственные покои, разгоряченный после шумного застолья, с немного болящими мышцами, тот принялся снимать с себя костюм и грим, прокручивая в голове весёлый вечер. Вмиг перед глазами встают недовольные глаза Короля, после удавшейся сценки. Тэхёна это только забавляет.  Шаги. Опущенная ручка. Открывшаяся дверь. Ким в этот момент стоял спиной, снимая с себя шапку и взмахом головы поправлял светлые локоны.  Он знал всех, кто может ворваться вот так без стука - переживать было не о чем и торопится тоже некуда.  Расслабленно поворачивая голову, замечает в дверях хмурого Короля.  Серые, как сталь глаза, смотрят прямо на него.  — Ваше Величество? — Не теряется, боятся ему нечего.  — Шут Ким Тэхён — Четко и строго. От такого тона кровь в жилах стыла, а всё тело натягивалось стрункой. У всех, но не у Тэхёна. — Повеселился? — Саркастично продолжает взрослый мужчина — Ну да — Немного всё же теряется от столь странного вопроса. 23-летний парень просто выполнял часть своей работы, как и всегда.  Король медленными шагами подходит ближе, рассматривая костюм, что уже висит на спинке стула. Сам же Ким стоит в рубахе и штанах. Тот почему-то даже не стеснялся своего спального наряда.  — Мне было не весело — Хмуро и даже как-то обижено продолжает. Бесится, что Ким только глупо хлопает глазками и даже ни капли его не боится. Даже для приличия.  — Всем понравилось — Тянет, смотря с вызовом снизу вверх. Что он может сделать? Ответить толком нечего.  — Или вы пришли, чтобы я вас утешил? — Вроде и шутит, а вроде и нет.  — Не боишься, что казню? — Его Величество, кажется, совсем не настроен на юмор.  — Не особо — Хотел уж было отвернутся назад к зеркалу. Не потому, что терял уважения к Королю, всегда им восхищался и без притворств выражал преданность и любовь. Просто тот стоит посреди его покоев, где ему быть не положено. И смотрит слишком горящими глазами. Ну и, конечно, Тэхён имел удивительное бесстрашие по жизни.  — А так? — Голос Властелина становился всё ниже и тише. Сильная ладонь легла на тонкую талию, грубо притягивая к себе, когда вторая быстро ухватилась за длинную шею шута.  Тэхён замирает. Головой понимает, что ему не неприятны такие прикосновения статного мужчины. Он не хочет начать боятся, сбежать или умолять о пощаде. Некоторое время требуется на то, чтобы младший осознал своё положение. Прошелся расширенными зрачками по сильной и наверняка очень красивой груди Короля, что скрыта торжественным нарядом. Поднимает свой глубокий взгляд в разъяренные глаза напротив. Уголок губы непроизвольно поднимается.  — Так тоже не страшно — тон подстраивается под общую атмосферу. Не бросает вызов Королю, правда уважает, просто не боится. И это выводит того, кто держит на своих плечах целое государство.  — Научить тебя бояться? — цедит сквозь зубы, сжимая шею в своей руке. Не сильно, ибо у самого страха сломать изящную шею больше, чем у Тэхёна страха вообще. — Королеве это не понравится — с прищуром. Малец явно вошел во вкус этой игры, оставляя рамки приличия в одном из огромных залов дворца.  — Закрой же ты рот наконец.. — борется со своими чертами в голове.  — Поможете мне в этом? — наигранно скулит, чувствуя эту непозволительную близость к телу Короля.  И Чонгук срывается. Виной тому вино, или хитрые глаза мальчишки, что мелькают уже третий год перед ним, пока тот пляшет с бубенцами на голове - непонятно.  С грохотом Тэхёна прижимают к тумбе, заставляя рамки и подсвечники сильно пошатнутся, жар такой, что у двоих появляется отдышка раньше времени. Вгрызаясь в шею подданного, Король всеми силами старается не оставить следов на дивной коже. Такой даже у аристократов нет.  Мужчина жмет к себе хрупкое тело ближе, сильнее и грубее, заставляя того в растерянности болтать конечностями и искать, за что бы ухватится.  Цепкие пальцы шута цепляются за предплечье, сползают из-за одежды, пытаются удержатся хоть за что-то, но Король, кажется, даже не замечает таких мелочей. Прижимает бедрами к тумбе, не в силах сопротивляться своим же дурным мыслям.  — Король, ну что же вы..  — Замолчи. Я приказал тебе молчать, говорливый наглец. Замолчи сейчас же — в бешенстве? В диком возбуждении.  — А если?.. — не прекращает, заставляя срываться со всех цепей.  Сильные руки спешно разворачивают юное тело к кровати, толкая туда же. Помятая одежда очень мешает и Король как можно скорее пытается от неё избавится, небрежно ослабляя свой бант на шее, пока младший привстает на локтях и как привороженный наблюдает за своим Королем. Не каждый день тот раздевается прямо перед ним.  Замечая шорохи перед собой, Властелин хватается за тонкую щиколотку и тянет на себя. Чтоб не убегал. Чтоб смотреть на него с высока. Чтоб вспомнил, кто его Король.  Минута потребовалась на то, чтобы расстегнуть сорвать десятки золотых пуговиц, снять множество накидок невероятной красоты. Сейчас это всё было слишком не важно.  Оба остаются в рубашках и брюках. Теперь то шуту и становится немного волнительно.  Умереть за то, что ты шут - одно.  Умереть за то, что ты блудник, да и ещё в руках Короля - совсем другое.  — Наконец-то забоялся? — опускается меж стройных ног, приближаясь к лицу и ведя руками вверх, задирая тонную ткань рубахи.  — Не дождетесь — дрожит и смело впивается в губы Властелина первым, неуверенно кладя руку тому на щеку. До сих пор он никогда не касался Короля первым.  Медлительное начало поцелуя, словно оба прощупывают почву.  Разве так вообще можно?  А разве Королю что-то нельзя?  Страсть вновь накрывает обоих, да так, что Тэхён четко ощущает себя прижатым к своей же кровати, где собирался мирно спать ещё 15 минут назад.  Языки сплетаются в жарком танце, выбивая все лишние мысли. Сейчас важно только одно.  Шероховатые ладони во всю гуляют под белой тканью юноши, выбивая из того тяжелые вздохи прямо в губы.  — Ваше.. —Моё. — Совершенно не интересно что там хочет щебетать этот птенчик.  Развратник заставляет сходить с ума, губы усыпают его тело поцелуями. От нетерпения, одним аккуратным, но резким рывком, пуговицы его рубашки разлетаются. Теперь нет почти никаких преград.  А шут лишь в удивлении ждёт продолжения. Без капли страха и волнения. Его Король не причинит ему боли.  Тэхён ёрзает под массивным телом от накатившего возбуждения, слишком горячо и слишком желанно. Чуть смущается своего голого торса, Король ведь до сих пор одет. Зато тот внаглую рассматривает его, выстраивая новые маршруты на его коже губами.  Губы, из которых обычно разлетаются строгие приказы, вдруг обхватывают розовую бусину, заставляя младшего обнять его голову, поднимая бедра выше.  Чонгук не останавливается, слышит скулеж сверху, знает, что тот пытается его оттолкнуть от через чур приятных ласк, чтобы не нуждаться так откровенно. Ему плевать. Вероятно, этого он и добивался.  Следующая дорожка поцелуев вела прямо к паху, по впалому животу. Тонкие руки намекали отстраниться, не смущать так сильно, но их лишь перехватили, прижимая к кровати по бокам от бедер юноши.  Оставляя последний поцелуй прямо у края штанов, глаза Властелина поднялись к лицу юноши, оценивая смущение того. Щеки красные, зато глаза горят желанием. Руки осторожно поддевают пуговицы, первая, вторая, третья… Медленно, сводя с ума.  Рука подданного ложится на плечи, комкая в кулаках рубаху. Разве дозволено ему самому расстегивать пуговицы? Этот диссонанс тягуче растекался по всему телу капризными психами, которые снаружи читаются лишь в глазах и робких прикосновениях.  Тонкие ноги сжимают Чонгука по бокам, пока тот откровенно любуется и раздевает его возбуждение.  Усмехаясь, Король поднимает корпус, чтобы расстегнуть собственные брюки.  "Наконец-то" - проносится в воспаленной голове шута. Он не сводит глаз с тела Короля. Снимает его рубаху взглядом, представляя, какая красота за ней может скрываться..  Стягивая с тонких ног брюки вместе с бельем, Король, своими внезапно медленными и осторожными действиями, вызывает дрожь от нетерпения в теле юноши. Чонгук видит это и открыто наслаждается. Обхватывает аккуратный член налитый кровью, слышит несдержанный стон и тут же убирает руку. Шут во всю пыхтит, поднимает бедра и хнычет.  — На сцене ты был увереннее — не дает и шанса ответить, вгрызаясь в сладкие губы.  Ведя рукой по бедру, действия Короля уже не чувствуются такими же сдержанными. Сжимая в ладонях хрупкое тело, вновь жмется пахом к паху, шумно выдыхая, чувствуя под своей рубашкой тонкие пальцы. Снова осмелел.  Вытаскивая из под ткани во всю ноющий член, терпение Короля лопается окончательно. Он эту смелость обязательно пресечет на корню, займет рот не колкостями и шутками, а нуждающимися стонами. Чтобы навсегда запомнил.  Мальчик под ним натурально сходит с ума. Жмется ближе, хватается за него, желает, горит, пыхтит и скулит. Точно незабываемая картина.  Разум уже давно не с ним. — Почему же ты замолкаешь только тогда, когда дело касается моего члена? — усмехается, пресекает все попытки на ответ толчком в самое нутро.  По телу пробегают мурашки. Король осторожно толкается дальше, не встречая никаких преград. При всей его игре, он точно не хотел бы приносить боль любимому шуту.  Пара мгновений на привыкание и мужчина прижимает запястья юноши к кровати прямо над его головой. Безотрывно смотрит в искаженное удовольствием лицо, второй рукой ласкает чувствительную грудь, заставляя прогнутся в спине.  Теперь-то он точно перестанет язвить.  Как только Король отпускает его руки, он обхватывает шею Господина руками, притягивает к себе как можно ближе, чувствуя, как толчки ускоряются. Стонет на ухо, старается быть тише, но чужие губы на своей шее не дают и шанса.  С грубым толчком Чонгук издает рык прямо над ухом подданного и быстро перемещается, сцеловывая с губ новые стоны.  — Что ты теперь скажешь, бесстрашный шутник? — отстраняясь, бегает глазами по симпатичному лицу и тут же толчки становятся медленнее, глубже и грубее.  — Продолжайте.. — меж стонов срывается с губ, когда юноша выгибается в пояснице, спуская ладони вниз по сильным плечам.  И почему-то Чонгук слушается. Делает так, как просит хитрец, выбивая из того стоны. Кому-кому, но Королю точно плевать, что их может быть слышно.  Толчок, второй, третий.. И тело под ним напрягается до предела, колени зажимают меж собой, пальцы на ногах поджимаются, а шея гнется назад в изумлении и немом стоне.  Со свисающими темными прядями, Чонгук ещё пару раз толкается в узкое нутро. С тихими стонами мужчина кончает следом, прямо на впалый живот, оставляя легкий поцелуй на подбородке.  Падает рядом и оба молчат, в попытках восстановить дыхание. Но даже в такой момент юноша не остается без тепла, сильные руки подгребли его поближе, укладывая голову на своё плечо.  Смотря в потолок, самому не верится, что его гнев привел именно к этому.