Пепел к пеплу

Темнота добавляла ощущение нереальности, иллюзорности событий, атаковавших Сяо без права на передышку. Небольшая пауза, сотканная из одиночества, отсутствия света и объятий пустоты, позволили проанализировать случившееся, пусть без особых результатов. Сейчас он мог хотя бы осознать, где находился, какие цели преследовал. Отголоски заразительного смеха отражались о кости черепа, усиливались, резонировали и превращались в самовольное эхо, которое не думало прекращать звучать, становилось мощнее с каждым ударом о голову. В памяти был выжжен образ счастливой улыбки, такой не подходящей к ситуации, но идеально дополняющей личность земной радости, лёгкости, озорства, азарта, игривости, непоседливости. Смеху Венти невозможно было противиться, ведь и Сяо, не отличавшийся оптимизмом, рассмеялся вместе с ним, как беззаботный ребёнок. На щеке тлело тепло прикосновения губ, в сердце поселились брошенные на прощание слова любви, смысл которых будто бы ускользал. Это не просто признание, в нём таилось нечто большее, но и сам факт его наличия приводил Сяо в ступор. К такому нельзя быть готовым. Как он мог вообразить, что итогом столкновения с частицей души того, о ком он не знал ничего, кроме имени, приведёт к раскрытию незнакомого аспекта чувств? Очередной фактор, вызывающий дереализацию, сбивающий с толку. Мало того, что храм Времени будто был соткан из фантазий, сладких снов и горьких кошмаров, откровенного бреда, взрыва воображений, растекающейся палитры красок, так и характер Венти приводил в ступор. Глупо ожидать от фрагмента души поведения, как от полноценной личности, скорее, в нём проявлялись лишь определённые черты настоящего Венти. Как тот и сказал, он воплощал волю и был приближен к смертному миру, возвёл в абсолют взрывное счастье и стремление мчаться вперёд, хохоча и держа за руку того, кому позже столь же бесцеремонно собирался признаться в любви. Следующим Сяо должен встретить фрагмент разума, отражение Божественности. Каким он был? Что в себе заключал? Не терпелось увидеть лично. Горечь от расставания с Венти тяготила, однако Сяо понимал, что промедления опасны, он обязан идти дальше, если хотел спасти Венти в конце. Цель — единственное, что не вызывало колебаний. А значит, необходимо сделать новый шаг. Поворот корпуса запустил процесс изменений в окружении, тьма зашевелилась, как потревоженное море, в ней возникли очертания, что по мере продвижения складывалось во всё более конкретные образы. Не прошло и минуты, как ноги ступили на деревянный пол с приятно поскрипывающими досками, вокруг Сяо выстроились огромные книжные шкафы, уходящие к высокому потолку, настолько тот находился далеко, что его существование в пору подвергнуть сомнениям, но и неба над головой уж точно не было. К умиротворённой картине присоединился запах старых страниц, дерева, чего-то тёплого, знакомого и уютного. Библиотека такая же безумная, как и весь храм Времени. И хаоса в ней не меньше, просто здесь он грамотно прятался за показательным порядком. Освещение тёплое, хотя Сяо искренне не понимал, откуда оно шло. Солнце просто жило внутри. Возможно, далёкий потолок на самом деле соткан из стекла? Кое-где виднелись лучи, спускающиеся будто бы по невидимой винтовой лестнице, от верха к низу. В них плясали мелкие крупицы пыли, что добавляло реалистичности, совсем немного, незначительно, но эти витающие в воздухе частицы не щекотали нос, не напоминали о своём присутствием ни чем, кроме вида и специфического запаха, исходящего от книг и обманчиво ветхих полок. Сяо осторожно продвигался между стеллажами, опасался задевать, словно мог нарушить спокойный сон библиотеки. Или попросту боялся пошатнуть равновесие ненормально высоких книжных шкафов. Способны ли они рухнуть, как домино, если толкнуть один? В какой рисунок они тогда выложатся? Быть может, кто-то намеренно расставлял их по контуру сложной фигуры, осторожно, боясь вздохнуть, чтобы затем запустить цепную реакцию и узреть, как картина являет себя в полном величии? Странные теории лезли в разум. Они лишь настойчивее путали Сяо, заставляли терять связь между выдумкой и явью. Чтобы заземлить собственные ощущение, Сяо рискнул прикоснуться к стеллажу. Дерево. Тёплое, прогретое солнцем. Физически ничем не отличалось. Пахло лесом. И дышало. В другой раз Сяо пришёл бы в ужас, почувствовав колебания под ладонью, потому что не могло дерево так шевелиться, нечему в нём сокращаться, однако Сяо не испугался открытию, только медленно убрал руку и окинул взором странную библиотеку. Живой организм, грудная клетка, лёгкие, наполненные светом и тёплым воздухом. Скрип навевал ассоциации с музыкой. Поколебавшись, Сяо отправился дальше, повернул за стеллаж и вышел к пустому пространству, своеобразная поляна посреди леса. Книжные полки выстроились по кругу, в центре же почему-то проросла зелёная трава с сотнями белых цветов. Сесилии. А поверх мягкого ложе на коленях восседала фигура, укрытая крыльями, как коконом. Массивные, пушистые, мягкие на вид, они обернулись одеялом для силуэта, что сидел с закрытыми глазами, прижав подбородок к груди. Тут раздался шорох, крылья шевельнулись, принялись раскрываться, обнажая силуэт в центре, перье шелестели при соприкосновении с цветами и полом, медленно уплывали за спину, являя белоснежные Божественные одеяния, свободным балахоном покрывающие стройную фигуру, на макушке покоился капюшон. Крылья расправились, они оказались до того большими, что невольно навеяли опасения касательно того, как тяжело носить их на себе, как болели лопатки. Текучая ткань немного съехала, открывая вид на сияющий голубой узор на ноге. Кончики симметричных кос тоже блестели лазурью. Сяо шумно сглотнул, сражённый неземной красотой. Вот он, Анемо Архонт собственной персоной. Недосягаемый, неприкосновенный. Фрагмент разума наиболее приближен к Божественному, верно? Теперь Сяо всецело понимал. В отличие от Венти, от воплощения воли, этот фрагмент ощущался совсем по-другому. И рисунки на его теле мерцали небом, как и косы. Глаза же Анемо Архонт до сих пор не открывал. Поддавшись искушению, Сяо вышел из импровизированного укрытия, направился к центру. Божество не отреагировало на посторонний звук, но это не значило, что оно его не заметило. Когда Сяо остановился на расстоянии пары шагов, не осмелившись ступить на цветущее ложе, Божество медленно повернуло к нему голову. — Ты здесь. — заключил Анемо Архонт на выдохе. Голос его не искрился, как у фрагмента воли, он был обволакивающим, сильным, но не громким, резонирующим. — Здравствуй ещё раз, Сяо. Веки открылись, и золото вспыхнуло в обрамлении тёмных ресниц. Это было не то, чего Сяо ожидал. На место небес скользнуло злато. Похожее на его собственное, но другое. В глазах Сяо пленено солнце, освещающее смертный мир. В радужке Венти растекался жидкий металл. Это всё ещё допустимо сравнить с солнцем, но не с тем, что они наблюдали с земли. Оно было оком Небес. — Ещё раз? — дурная традиция складывалась. Общение Сяо с фрагментами души сводилось к постоянным вопросам. Он хотел бы сказать им больше, но не был способен, пока пазл находился в разобранном состоянии. — Ты не вспомнил. — уголок губ Анемо Архонта едва различимо приподнялся, голова немного склонилась набок. — Тогда начнём с самого начала. — приглашающий жест на свободное место. Раздумий не было, Сяо осторожно ступил на цветущее буйство, расположился напротив Бога, стараясь не терять с ним зрительный контакт ни на мгновение. Запах росы и свежести ударил в голову. Так пахло чистое поле по утру, где-нибудь вблизи воды. «Где-нибудь» — это Мондштадт. — Ты любишь Тевайт, Сяо? — вопрос застал врасплох. Сяо нахмурился, но возражений к ответу у него не возникло. — Конечно. Всем сердцем. — это был его дом, его прекрасный мир. Не всегда справедливый, но родной. Сяо не мог похвастаться безусловной любовью ко всему Тейвату, он отдавал предпочтение Ли Юэ, земле, взрастившей его, владениям Гео Архонта. Тем не менее привязанность к миру у него имелась. — Тогда держи в голове, что события, которым ты пытаешься помешать, складываются на благо Тейвата. — Сяо собирался что-то сказать в знак протеста, но Анемо Архонт заговорил раньше. — Для стабильного существования Тейвата в нём должны быть заложены четыре концепции, четыре ядра, четыре определяющих понятия — Время, Смерть, Жизнь и Душа. Сколько бы я ни пытался объяснить тебе их суть, в полной мере осознать не получится. Важно принять, что без хотя бы одной из них Тейват рано или поздно будет уничтожен. В нашем случае пострадала концепция Времени. И она не будет завершена до тех пор, пока Астарот полноценно не родится. Лишь её становление завершит причинно-следственные связи, закроет бреши, после чего возникнет порядок. Если прервать процесс, целый мир утонет в хаосе, нет, разрушится до основания. — И как связан ты с её рождением? — Сяо выбрал игнорирование угрозы для Тейвата. Он не сможет оценить масштаб проблемы, не выяснив детали. — Почему ты должен быть принесён в жертву её становления? Почему твоя душа расколота на фрагменты, блуждающие по этому сумасшедшему месту? Почему ты заперт здесь? Почему вынужден страдать? — с каждым вопросом Сяо начинал говорить быстрее, отчаяннее, злее, но не на Бога, сидящего напротив него, а на правила, поработившие чужую свободу. Анемо Архонт вскинул руку в безмолвной просьбе прекратить. Неохотно Сяо прервал себя на полуслове. Лишь спустя полминуты тишины Анемо Архонт ответил. — Моя душа не расколота, Сяо. Фрагмент воли неверно трактует наше состояние, а так как у нас нет возможности связаться, то я не могу объяснить ему нюанс. Мы также не разделяем общую память, не знаем о действиях друг друга. Вернее, я и настоящий «я» способны отслеживать действия других фрагментов, но те практически ничего не чувствуют. — примерно то же самое ему сказал фрагмент воли ранее. Подтверждение не сделало положение частей души оптимистичнее. Закрытые в отдельных зонах, разбитые и неполные, они продолжали существовать в хаосе храма Времени в ожидании скорой смерти. У них даже не было шанса общаться между собой. — Душа настоящего Анемо Архонта осталась при нём, не беспокойся. Мы же действительно являемся её фрагментами, но, скорее, не осколками, а отражениями в зеркалах. Три части, разбросанные по храму Времени, что на самом деле является воплощением истории и памяти. Теперь немного понятнее? Мы — это миражи и иллюзии. Мы — крупицы и составные части общего. Мы — воспоминания, оживлённые храмом Времени. Воля, разум и чувства. А также Душа, Жизнь и Смерть. Не сами три концепции, но их проекции. Настоящий «я», в свою очередь, олицетворяет Время. — фрагмент воли связан с Душой, фрагмент разума равен Жизни, а чувства отданы Смерти. Последнее в особенности тревожно, если брать в расчёт, как неоднозначно Венти отзывался о фрагменте чувств, называя его сломленным. — Тот, кого ты встретил до меня, вобрал в себя самые земные черты. Он наиболее приближен к тому, кого ты ищешь. Я же воплощаю его Божественное начало и, пожалуй, нахожусь дальше всего от настоящего Венти. — Хорошо, твоя душа в порядке. — кивнул, принимая объяснения, напряжение из позы никуда не ушло. — Но каким образом это отменяет несправедливую жертву на благо другого Бога? Почему именно ты? — Потому что я сотворён по воле Астарот и являюсь её же фрагментом. — язык Сяо прилип к нёбу. Венти был частью Божества, управляющего временем? Как это возможно? Дело принимало всё более плачевный оборот. Чувствуя переживания Сяо, Анемо Архонт опустил крылья к земле, а потом уложил их так, будто собирался спрятать Сяо в этих импровизированных объятиях. В отличие от прошлого фрагмента, льнущего к Сяо, любящего вторгаться в личное пространство, Анемо Архонт не предпринимал попыток лишний раз дотронуться до собеседника. Максимум его физического контакта в данный момент заключался в пушистых крыльях, лежащих с двух сторон от Сяо, чьи белоснежные перья едва ощутимо касались его. — Астарот была создана Небесным порядком для защиты Тейвата и самого времени, ведь без неё оно бы рухнуло в хаос. Однако сейчас у Астарот нет ни полноценного воплощения, ни физической формы, ибо она, по сути, часть храма Времени. Для завершения рождения были сотворены мы, Тысячи Ветров. Её дети. Её будущий сосуд. Таков приказ Небесного порядка. — Анемо Архонт потянулся к капюшону и скинул лёгкую ткань, полностью открыл лицо, теперь ни единая тень не скрывала утончённые черты, свет золота и одинокую Сесилию в волосах. Уперевшись руками в колени, Анемо Архонт чуть подался вперёд. Тот редкий раз, когда он показывал привычное для Венти поведение. — Храм Времени — миниатюра Тейвата. Здесь собрана история мира, драгоценные воспоминания. Когда-то он не был таким наполненным, как сейчас. В те далёкие годы Тысячи Ветров проживали здесь под присмотром Астарот, убаюкиваемые её нежным голосом. Мне бы не хотелось, что бы ты видел в ней только плохое, Сяо. В конце концов, она моя мать. — И твоя же погибель. — с горечью дополнил он, на что Анемо Архонт тускло улыбнулся краешками губ. — Любовь бывает зла, да? — иронично поинтересовался Сяо. Божество покивало и смолчало, по сути, принимая и признавая правоту. — Тысячи Ветров собирали по крупицам историю. Мы — основа храма. В какой-то момент внешний мир начал манить нас. Мы уже столько знали о нём, но никогда не видели вживую, запертые в мозаике сложного разума. Храм Времени был нашим садом и одновременно тюрьмой. Мы не способны влиять на него, управлять им. Только открывать собственную память, из которой пространство поглощало ценную информацию. На самом деле Астарот тоже не управляет храмом. Он не подвластен никому, кроме Небесного порядка… Но того здесь уже нет. — Сяо думал, стоило ли спрашивать, что означали последние слова. Ведь куда мог пропасть Небесный порядок? Где ему находиться, раз не в храме Времени? В Селестии? Или где-то за пределами понимания Сяо? Анемо Архонт избавил его от мук выбора, продолжив рассказ. — Проникнувшись нашей глубинной тоской, Астарот попросила позволение у Небесного порядка отпустить нас до той поры, пока не наступит момент её сотворения. Она хотела дать нам краткий миг счастья перед исчезновением, перед тем, как наши личности растворятся в ней, наши руки станут её руками, наши глаза — её глазами. Это была форма милосердия. — А ещё жестокости. — безрадостный смешок вырвался синхронно. Они оба понимали, что Сяо имел в виду. Несчастные творения возжелали прикоснуться к недоступному, их создательница позволила им уйти, но со знанием, что однажды все до одного возвратятся к ней и погибнут. Таков их долг. — Да, ты прав. Мы полюбили Тейват, каждый по-своему, нашли в нём место. Я стал Архонтом Мондштадта, взял под крыло людей, что навсегда останутся у меня в сердце. И покидать их безмерно тяжело. — Тысячи Ветров прикипели к земному, к простому и смертному, несмотря на знание о невозможности держать при себе вечно эту драгоценную радость. Милосердие и жестокость Астарот. Подарок, что она вынуждена была в итоге отобрать. — Я вернулся сюда, как было условлено, став последним из призванных Тысячи Ветров. Моё слияние с Астарот ознаменует рождение Времени. — Но ты колеблешься. — резюмировал Сяо. Сначала ответа не последовало. Анемо Архонт просто смотрел ему в глаза, что-то выискивая, после чего улыбнулся уже выраженнее. — Даже общаясь со мной, фрагментом разума, ты всё равно понимаешь «меня». Божественная часть Венти отличалась смирением. Она лучше понимала необходимость жертвы, условности работы Небес, правила, предписанные ими. Анемо Архонт был дальше всего от сожалений, которые Сяо узрел у Венти, фрагмента воли, потому что тот, говоря о нежелании позволять Сяо бороться с его судьбой, всё равно не хотел умирать, жаждал спасения, альтернативного выхода без гибели мира, но и без собственной смерти. При описании фрагмента разума Сяо на ум приходило одно слово — гармония. Тысячи струн, играющие в унисон, блаженность, поток, единство начало и конца. Анемо Архонт словно существовал вне привычного порядка вещей. Разум — не только рассудок, не пустая мудрость, это течение мысли, паутина связи. И его сила крылась в цельности разбитых осколков, складывающихся в цветной витраж собора Фавония. — Потому что ты — это ты. — мотнул головой, улыбаясь. Очевидные вещи. Сяо постарался понять бы Венти в любой ситуации, под каким бы углом ему ни пришлось взглянуть на знакомые вещи. — Я вижу, что ты одновременно хочешь и не хочешь исполнить долг. Ты знаешь, что это нужно. Ради мира, не зря ты просил меня держать это в голове. И ради Астарот, потому что, очевидно, ты привязан к ней. Вместе с тем тебе ненавистна мысль, что кто-то имеет право распоряжаться твоей судьбой. Ты зол. Не на Астарот, потому что она тоже заложник ситуации, а на обстоятельства и, вероятно, Небесный порядок, поставивший вас в безвыходную ситуацию. Ты не хочешь умирать, не хочешь покидать Мондштадт, своих детей и мир, что отпечатался не только в твоей памяти, подаренной храму, но и в сердце. — Бог слушал его с блестящими глазами. Сяо назвал бы эмоцию в них восторгом, но для нынешнего воплощения это чувство было слишком смертным. В золоте растекалась гармония — недоступное им, детям земного, благо. — Поэтому процесс поглощения затянулся. — подытожил Анемо Архонт, немного придвинулся к собеседнику. Расстояние до сих пор находилось в рамках приличия, но в случае этого Божества Сяо показалось, что они уже находились вплотную, потому что ещё ближе Анемо Архонт не оказался бы, не стал бы так поступать. Крылья плотнее окутали Сяо, теперь они действительно прикасались к нему, приобнимали, смиренно лёжа на цветах. Не отказывая себе в удовольствии, Сяо запустил пальцы в мягкое оперение. Вид собственной руки в объятиях белого заставил сердце дрогнуть. — Астарот не принуждает «меня», не торопит, но слияние понемногу продвигается под влиянием дворца Памяти. Настоящий «я» не оказывает активное содействие, но и не шибко сопротивляется. Он просто там, где обязан быть, и очень скоро окажется поглощён Астарот. — Я помешаю этому. — резко выпалил Сяо. Ладонь, ласкающая крыло, застыла. — Позволишь в обмен на мою жизнь погибнуть Тейвату? — резонно уточнил Анемо Архонт, вскинул бровь. — Должна быть альтернатива. — Сяо отказывался смиренно принимать неизбежное, но и Божество не собиралось идти на попятную. В этом оно тоже отличалось от прошлого фрагмента. — Я или целый мир, Сяо? — жестокий вопрос. Острый, как лезвие. Смертельный. Сяо поморщился от него, как будто его только что пронзили мечом в живот. — Ты сможешь сделать такой выбор? — ком застрял в глотке, как бы Сяо ни силился его протолкнуть, легче дышать не становилось. Укрытие из крыльев рухнуло, исчезло, и Сяо вдруг ощутил себя некомфортно в мирном пространстве библиотеки без объятий Бога. — Я бы не хотел ставить тебя перед ним. — смягчился Анемо Архонт. У него не было цели ударить в больную точку. Он жаждал защитить душу Сяо так же, как тот рвался помочь Венти. — Прогуляйся немного вокруг. Тебе нужно ещё кое-что разузнать. — внезапная смена темы подкосила и без того шаткое моральное состояние. Сяо замешкался, подбирая выражения. — Что я должен здесь увидеть? — он надеялся, что его голос не прозвучал жалко от пережитых потрясений. Поднялся с пола, отряхнулся. Анемо Архонт не последовал его примеру, остался сидеть, как прежде. — Три фрагмента, три отражения «меня» появились по вине хаотичности храма Времени. Каждый очутился в собственной зоне, сотканной, фактически, из нас самих. Хотя фрагмент не способен влиять на окружение, оно всё ещё олицетворяет, грубо говоря, нашу природу. Бесконечные коридоры, ведущие к разным концам истории, библиотека памяти, впитавшая в себя прошлое как внешнего, так и внутреннего мира, и разбитые земли агонии, где расцветает боль. — снова третья часть, фрагмент чувств, получил нелестное описание. Сяо боялся представить, что его ожидало при столкновении с ним. — Здесь, в этой бесконечной библиотеке, ты можешь попытаться восстановить утраченные воспоминания, хотя бы часть. Больше не задавай вопросов. — перебил прежде, чем Сяо открыл было рот. — Иди. У тебя мало времени. Если и после всего ты захочешь продолжить бороться, то тебе придётся поспешить. Дальше спорить Сяо не посчитал рациональным. Отворачиваться от Бога страшно, складывалось впечатление, что тот способен исчезнуть. Несмотря на всё величие образа, заключённое в том числе в необъятных крыльях, Анемо Архонт по-прежнему смотрелся хрупко, эфемерно. Слои белой ткани не могли полноценно скрыть утончённую фигуру, изящные запястья и лодыжки, которые грозились рассыпаться только лишь от дуновения ветра. Сяо усилием воли заставил себя отвести взгляд, давя сожаления внутри, нырнул в глубины библиотеки и постарался сосредоточиться на изучении окружения. Ему необходимо что-то отыскать, восстановить память… Что бы Анемо Архонт ни имел в виду. Блуждания среди книжных полок правда походили на прогулки по лесу, где роль деревьев на переняли стеллажи, страницы книг заменили живые листья. По сути, ироничное замещение. Влияла общность происхождения. Взор Сяо внимательно проходился по пространству, подолгу не задерживался, потому как ничего конкретного не цепляло, не привлекало. Что ему вообще следовало искать? Как понять, на верном ли он пути? Храм Времени оживлял воспоминания, придавал им физическую форму и, как видно, даже умел разбивать сложную структуру личности на составляющие, хотя это, скорее всего, касалось только Венти, как одного из Тысячи Ветров, творения Астарот, её части и вместе с тем неотъемлемой составляющей храма Времени. Раз Венти говорил, что ему нужно восстановить какой-то эпизод, исчезнувший из головы по той или иной причине, то не исключено, что искомое предстанет перед Сяо очередным ожившим кадром прошлого. Впрочем, возможно ли это в его случае? Он не был связан с храмом Времени, как Венти, а также не являлся драгоценной историей Тейвата, которую дети Астарот бережно передали этой колыбели. Или это место хранило в себе информацию обо всех и вся? Что ему ожидать? Краем сознания Сяо отметил слабое движение. Застыл, повернув голову, с прищуром взглянул на полку, что находилась чуть выше уровня уровня глаз. В плотном ряду книг возникло колебание, характерный негромкий звук ворвался в молчание библиотеки, то были слабые постукивания по деревянной поверхности. Подойдя ближе, Сяо понял, что оно возникло по вине одной из книг, зажатой между другими, не вызывающими подозрения экземплярами. Рука зависла в сантиметре от нарушительницы спокойствия, книга активнее задребезжала, недовольная промедлением. По лицу Сяо пробежала тень улыбки, не остановившаяся, но обозначившая присутствие. Наконец он осмелился тронуть твёрдый корешок, потянуть на себя. Книга резко дёрнулась, сорвалась с полки, но не упала, принялась парить в воздухе, потом развернулась горизонтально, открылась, окружённая нежным золотым сиянием. Посторонние шумы — будь то скрипы или собственные вздохи — более не достигали ушей Сяо, в них жил тонкий звон, будто бы рождённый десятком маленьких колокольчиков. Библиотека погрузилась в темноту, не глубокую, не непроницаемую, а такую, словно невидимое солнце зашло, и наступила ночь. Объекты просто перестали бросаться в глаза, особенно на контрасте с сияниям золота, что разлилось завитками узоров по округе. Мазки слепого художника, столь же абстрактные, но не лишённые чувств. Повезло, Сяо избавили от необходимости гадать по пятнам и зигзагам, рисунки приобрели цельность. И голос. — Тебе не занимать упорства! — задорный тон, приправленный смехом. Сотканный из света силуэт промчался в метре от Сяо, обретая знакомые черты. Венти, фрагмент воли из прошлого зала. Он запрыгнул на выстроившуюся под его ногами возвышенность, смутно напомнившую Сяо ограждения моста, по которым тот уже прыгал, но точно сказать сложно, ведь вся картина сплетена из рассыпающегося песка. Скрестив руки в замок позади, Венти бодро развернулся на пятках и принялся вышагивать спиной вперёд по узкой поверхности, тянущейся сначала по прямой, потом поднимающейся по стеллажу вверх. Сцена искажалась от нехватки свободного места, но не ломалась полностью. Вскоре в дело вступила другая фигура, движущаяся вдоль перекладины, по другую сторону которой наверняка располагалась пропасть, силуэт следовал в том же направлении, что и Венти. И принадлежал Сяо. — Когда ты бросишь эти попытки? — о чём он говорил? Что вообще творилось? Неужто это воспоминание? Такое вообще было? — Ни разу тебе не удавалось дойти до конца. — Разве ты из тех, кто поощряет отказ от целей? — вопрошала иллюзия. Пол закончился, теперь они ступали по вертикали, отчего Сяо, наблюдающими за ними, пришлось запрокинуть голову назад. — Я просто не хочу, чтобы ты продолжал изводить себя. — Сяо моргнул, и уплывающая картина вновь очутилась рядом с ним, Венти теперь находился в считанных шагах от него с полуулыбкой, источающей горечь. — Снова и снова… — на грани слышимости пролепетал он. И тогда что-то пронзило Сяо. Невероятное осознание, в правдивость которого сложно поверить. Он уже был здесь, в храме Времени. Уже пытался спасти Венти. Не один раз. Не два. А больше сотни, если судить по количеству надписей с изображением чужого имени, выбитых на каменном полу. Силуэты рассыпались, подобно тому, как если бы кто-то перевернул песочные часы, и мир заискрился уже не только золотом, но и лазурью, поднялся вихрь, ветер врезался в Сяо, кружась и резвясь, подхватил блуждаюшие звёзды злата и утащил за собой. С той секунды картины принялись сменяться с огромной скоростью. Сяо вспоминал. Образ за образом. Смех и тёплая ладонь, ведущая сквозь запутанные коридоры, азарт погони и неописуемые по красоте уголки Тейвата, скрытые за тысячами дверей. Родной голос призывающий не отставать, горящие от долгого бега лёгкие, сумасшествие пространства, меняющегося каждую секунду, беседы в короткие передышки и Нихилита, не отстающая от них. Как неизбежность. Как само олицетворение злой предписанной судьбы. — Ты слышал, что будущее многогранно? Звёзды рисуют дороги, но не маршруты. В конце концов, все мы едины в двух вещах — в начале и в конце. Все, кто рождён, однажды погибнет. Наверное, такова единственная предопределённость этого мира. А задача живых заключается в том, чтобы оттянуть эту финальную ноту. И ещё в том, чтобы наполнить пространство между аккордами неповторимой музыкой. Сяо был здесь. Много, очень много раз. Он приходил ради Венти, бросался в пекло, встречал фрагменты его души, противостоял трудностям и опасностям, но никогда не достигал финала. Почему? Потому что смерть настигала его раньше. Он увидел это, узрел собственную гибель, когда существо, похожее на Нихилиту, но с тёмной окраской перьев, вонзило копьё в его грудную клетку. Меланта был другим. Если Нихилита предпочитала отправлять нарушителя обратно, расставляя ловушки в виде кубов, то Меланта выбирал более жестокий метод, не церемонился. Первые десятки попыток ушли на побег от Нихилиты, потому что далеко не всегда им с Венти удавалось скрыться. Снова и снова тот был вынужден наблюдать, как кубы пленяли Сяо, грубо выбрасывали из чужого ему мира обратно в Тейват. Земной фрагмент, почти всегда смеющийся в лицо опасности, становился необычайно серьёзен и меланхоличен. — Я знаю, что это не убийство. Но также знаю, как болезненно ощущаются фокусы Нихилиты. Мне тяжело видеть, что с тобой происходит. — По пробуждении я всё равно ничего не помню. А когда память возвращается, ощущения притупляются. — Разве от этого легче? Разве это отменяет сам факт страданий? Нет. К тому же Сяо врал. Ничего не уходило, не исчезало бесследно. Попадая в Тейват, он в самом деле лишался воспоминаний. Вернее, чувствовал, как они медленно сгорают в нём, тлеют, как в огне, исчезают. Голова взрывалась, сердце колотилось, на глаза набегали слёзы, но страшнее всего было непонимание того, как остановить неминуемое. Этот пожар не потушить. Фотография такой родной, знакомой улыбки расплывалась под языками пламени, проникшувшими в его дом, в его обитель, в храм его памяти. Сколько ни хватайся за неё, процесс не остановить. Цепляясь за последний шанс в припадке паники, Сяо высекал острым осколком имя поверх каменной плитки. Чтобы не забыть. В надежде увидеть и узнать. Кровь с ладони капала на неровные буквы и наполняла смыслом. Одержимостью. Непреклонностью. А потом всё повторялось. Когда он первый раз сбежал от Нихилиты, то наивно поверил, что дальше будет проще. Библиотека встретила тишиной и покоем, Анемо Архонт же только устало помотал головой. Он знал, сколько раз Сяо пытался попасть сюда, лишь одно упорство заслуживало уважения. У него мало желания уступать рвению наглеца, верящего в чудо, в спасение от судьбы, давно написанной для Венти кем-то другим, так что Божество не шло на контакт, просило отступиться, вернуться в родной мир. — Ты слышал, что будущее многогранно? Верно, но не всегда. Не в этом случае. Не для меня, Сяо. Моя судьба — это смерть, что не отодвинуть. Мелодия записана в нотах, и я знал издавна, как и когда прозвучит её грандиозный финал. Это не было для меня сюрпризом или неожиданностью. — Тогда позволь сочинить для тебя новую песню. — Музыкант, с которым ты намерен бороться, делиться не планирует. Он ревностно охраняет своё авторство. — Астарот? — Глупости. Я говорю о Небесном порядке. Они спорили долго. Легко потерять счёт времени в месте, где время становилось самим пространством. Золотые очи Бога полны усталости. В Сяо горела решимость. Он в целом походил на огонь, раздуваемый ветром до состояния мировой катастрофы. Отчаянный, смелый и не ведающий жалости к себе, к своему состоянию. Лихорадочный. — Твоя душа с трудом выдерживает пребывания здесь. И сколько раз тебе уже приходилось лишаться воспоминаний? Тебе пока везёт, что они восстанавливаются быстро, но наступит момент, когда ты попросту не сможешь вернуть их себе. Не все уж точно. — Даже в беспамятстве я брошусь к тебе. Не лгал. Открывая глаза на холодном полу с выгравированным именем, Сяо не сразу понимал, кому оно принадлежало. До того, как отголосок чего-то знакомого приходил на ум, он уже тянулся рукой к статуе и оказывался на пороге храма Времени, преследуемый Нихилитой. Плевать, удавалось ли Сяо сразу вспомнить Венти или ему требовалось сначала повстречать фрагмент воли, он в любом случае не отступал. Увещеваниям Бога не сломить сердце. Оно рвалось. Туда, в неизведанное, в непознанное и непознаваемое. К нему, к тому, кого Сяо потерял. Он едва ли помнил, каким образом, потому что земная оболочка не способна вынести подобные муки. Душа и тело в разладе, рассудок и логика тоже. Но он не сдастся. В случае с Венти он не имел права бросать на полпути. — Ты хочешь назвать это любовью? Не зацикленностью? Не пожалеешь ли впоследствии о громких заявлениях, раз даже понятия не имеешь, что связывало нас? — Так просвети меня, моё Божество. — Не посмею. Я хочу сохранить твою душу настолько, насколько мне это по силам. Вела ли Сяо любовь? По крайней мере, ему нравилось так думать, какой бы сомнительной идеей это ни выглядело. Его сердце замирало при виде чужой улыбки, слух обострялся, чтобы разобрать каждый полутон голоса, уловить смешок, утонуть в чарующей речи. Он жил блеском неба в глазах и не мог дождаться момента, когда вновь бы увидел его настоящий оттенок, принадлежащий не блуждающей грани характера, а настоящему Венти. Мало что Сяо известно о любви, но, думалось ему, именно так она и должна была выглядеть. В его понимании. В его мире. — Пропустив тебя дальше, я обреку тебя на ещё большие испытания. — Значит мне придётся пройти их, чтобы вновь прикоснуться к тебе. Божество сдалось перед эгоизмом смертного создания, столь рьяно жаждущего спасения для обречённого. Однако последнее препятствие перед дворцом Памяти превратилось для Сяо в непреодолимую пропасть. Сейчас он плохо помнил фрагмент чувств, как тот вёл себя, чем отличался, но ощущение тревожного зуда в грудной клетки говорило о многом. На разбитых землях, где осел фрагмент чувств, пахло кровью. Меланта обитал там, второй страж, внешне идентичный Нихилите, за исключением чёрных перьев на месте белоснежных. Нрав Меланты непоколебим. Обычно Сяо не успевал опомниться, как рёбра расходились под давлением острия копья, кровь лилась из вскрытой груди, наполняла рот, заставляя давиться, захлёбываться. Угасающее сознание слышало голос, полный печали и подавленной злобы. — Ты слышал, что будущее многогранно? Но смерть нас объединяет. Твоя ещё не наступила, поэтому возвращайся и живи дальше, не думая о ней. Но моя уже здесь. Как ни прискорбно… В храме Времени нельзя погибнуть. Как и прежде, он просыпался у ног статуи, трясущимися руками вырезал имя. На его теле не было ран, но вот боль от них осталась неизменной. Раздробленные кости рвали плоть, но прикосновение к грудной клетке не выявляло нарушений, только ускоренный пульс, отчего градус безумия повышался десятикратно. Фрагмент разума был прав, говоря о неспособности души и тела Сяо справляться с болью, через которые он проходил, рассудок понемногу давал сбой. Переход от храма Времени к Тейвату действительно воспринимался, как предсмертная агония. К очевидной физической боли добавлялась моральная. Лихорадка беспамятства. Потерянность. Смятение. Навязчивая потребность высечь имя прямо на собственных костях. Будто бы каждый раз, царапая на камне буквы, Сяо надеялся, что свежие шрамы на его ладонях примут вид чужого имени. Связь с реальностью обрывалась. А когда Сяо находил силы вновь открыть глаза, то неизменно повторял ошибку. Протянутая рука, влекущее желание, парящая среди облаков тропа, Нихилита и смех, сопровождающий его дальше, подталкивающий и исцеляющий раненое сердце, что далеко не всегда даже помнило, что именно причиняло ему боль, уют библиотеки, тоскливый вид Бога, кровавые земли пустоты и смертельная рана, нанесённая Мелантой. Снова. Ещё раз. По кругу. До бесконечности. Опять. Неизменно. Смерть за смертью. Цикл за циклом. — Когда ты вошёл в эту библиотеку, поначалу я принял тебя за огонь, лесной пожар, неугомонное пламя, пожирающее и всё вокруг, и себя. Но я ошибся, нет, как же ты можешь быть огнём? Ты самый настоящий ветер. Мой Анемо. Такой, каким должен быть вольный вихрь, следующий за своими желаниями. Влюблённый. — Я стану хоть ветром, хоть штормом, если это поможет мне добраться до тебя. — Ты стал мне бризом, шепчущим слова успокоения. Да. Теперь он разобрался. Имя, окроплённое алым, было ему не просто знакомо. Оно было для него смыслом жизни, существования, поводом открывать глаза, дышать, двигаться дальше. Не играло роли, как много Сяо помнил, как сильно смешались воспоминания в его голове, ибо он до сих пор не в способен разложить их по полочкам, рассортировать, как книги в этой библиотеке. Ничего не имело значения. Пусть не все моменты прошлого к нему вернулись. Пусть каких-то эпизодов не хватало. Ему всё равно. Тот факт, сколько раз он уже пытался спасти Венти, не поверг Сяо в отчаяние, а придал сил продолжать бороться. Он уже умирал здесь десятки раз. Он уже проходил этот путь, спотыкаясь на финишной прямой. И готов повторить столько, сколько потребуется. Книга закрылась, плавно вернулась на законное место, песок испарился, солнечный свет вновь проник в помещение. Ладонь Сяо скользнула по лицу, запоздало подметив скопившиеся в уголках глаз слёзы. Увиденное не сломило его, но сломало что-то хрупкое, тронуло за душу. Венти нуждался в нём уже так долго. Сколько уже Сяо давал обещания фрагментам, что завершит начатое, но не справлялся? Этот раз будет последним. — Ты правда думал, что я не захочу идти дальше? — спросил Сяо вслух. В следующий миг раздался громкий удар крыльев о воздух. С убаюкивающим шелестом Анемо Архонт приземлился на верхушку стеллажа, что явно специально был меньше прочих, не уходил на многие метры вверх. Перья слетали к полу, подобно снежинкам, косы немного покачивались, глаза с лаской взирали на Сяо. Отчуждённость Бога растворилась бесследно, теперь он не скрывал томящейся нежности. — Больше сотни раз я возвращался, а теперь вдруг решу отречься? Ты не можешь в это верить, ведь знаешь меня намного лучше. Выходит, ты просто надеешься, да? Однако понимаешь, что подобный исход не в моей природе. — Анемо Архонт не нашёл, что ответить. По стеллажу побежала дрожь, как по поверхности воды, книги расступились, искажённые грани выстроились в дверь, что с готовностью отворилась. — Следующими тебя ждут хаос, порождённый сознанием фрагмента чувств, и Меланта, не терпящий чужаков. Будь предельно осторожен. С ними обоими. — Что же такого сокрыто в последнем фрагменте? — на это Анемо Архонт скорбно вздохнул. Видимо, он не удивился, что Сяо вспомнил не все детали. Либо такое случалось уже, либо он попросту был готов. Душа, разум и тело Сяо находились в состоянии, далёком от стабильности. — Держи в голове, что в прошлый раз тебе пришлось спасаться не только от Меланты, но и от него. — тремор прошёлся по конечностям. Тяжело вообразить, что Венти мог представлять для него опасность. По правде говоря, об этом Сяо не думал вовсе. — И не недооценивай дворец Памяти. Мне неведомо, что случилось, но тогда ты всё же смог преодолеть зону фрагмента чувств, чего раньше тебе не удавалось. Выходит, ты ступил на территорию дворца. А что в итоге отправило тебя обратно, мне и представить сложно. — ведь раз Сяо начал это длинное путешествие заново, то что-то определённо помешало ему добраться до Венти. — Я практически не чувствую настоящего «меня», слабо улавливаю его действия, потому не обладаю информацией. Так что, сохраняй бдительность. — Ты всё ещё не хочешь меня пропускать? — напоследок спросил Сяо, на что получил сдержанный, очень тихий смешок. — Я не хочу, чтобы ты убивал себя ради меня и несбыточных мечтаний. Однако мне неподвластны твои пылкие чувства. Разве я могу не считаться с ними? Разве хватило бы у меня духа игнорировать их? — Анемо Архонт оттолкнулся от стеллажа, спрыгнул вниз, ударил крыльями, чуть не задев пол, так как очутился опасно близко к земле, руки обхватили лицо Сяо, осторожно потянули и трепетный поцелуй пришёлся в центр лба, как благословение и милость. — Это наша последняя встреча, Сяо. И я хочу попрощаться с тобой, как полагается. Без споров, без боли. Сяо не задавал вопросов. Он понял, что имел в виду Анемо Архонт. Сейчас решалась судьба. Венти приблизился к роковой грани, Астарот уже практически поглотила его. Отныне либо Сяо вытащит его из рабства судьбы, либо потеряет навеки. Двери медленно закрывались, пряча утончённые черты и нежное злато глаз. Сяо не мог избавиться от чувства утраты. Но надо идти. Венти ждал его. Разрушенные земли полны пепла, черноты и красного, здесь не было места мелодичности. Бескрайние просторы абсолютного гниения. Достаточно пройти пару жалких метров, чтобы увидеть на горизонте фигуру, стоящую к нему вполоборота. Последний фрагмент заметил его. Острые красные глаза впились в самую плоть.