Когда центр Сибири ревнует

Руслан затащил Колю в какой-то паб по совершенно глупому поводу — «Твой годовой отчёт получился безупречным, нужно отпраздновать». На доводы Собирякова, что каждый его отчёт безупречный, он получил только цоканье, но пойти согласился. Не столько из-за того, что хотел, а из-за того, что там будет Руслан. Ну и ещё несколько городов, но это уже формальность. Ведь в последнее время из-за работы Николай всё чаще засиживался за работой, отказываясь от встреч с Енисейским. Что, видимо, уже ему осточертело. Но признать этого он, конечно же, не собирался, да и менять место для встречи тоже. Он и так постоянно идёт на поводу у Коли, теперь его черёд. Сейчас уже март. И неважно, что отчёт Сибиряков сдал ещё в январе. Между прочим, в рекордные сроки, раньше всех! Засиживался допоздна и непонятно ради чего. Несмотря на то, что крайний срок — 25 марта. Но почему-то «праздновать» сдачу отчёта Руслан захотел только сейчас. — Кто там будет? — уточняет у Енисейского Новосибирск, перебирая одежду в шкафу. — Дугар, Иркутск, Кирилл, Кемерово и Кару, Барнаул, — Руслан смотрит со стороны. У Новосибирска в шкафу только скучные белые рубашки, галстуки и несуразные, по мнению Красноярска, пиджаки. — Умоляю, не одевайся туда как на собрание, оставь этот офисный стиль хотя бы на день. — Тебе не кажется, что я не вписываюсь в эту компанию? — Коля хмурится, продолжая рыться в шкафу, как будто сам не знает, что пиджак не подойдёт для паба. — Это проблема компании, не моя, — Руслан поправляет сам себя, — не наша. Наверное, за это Сибиряков и любит Енисейского — за готовность забить на всех и всё ради любимого человека. Конечно, не только за это! Красноярск подходит ближе, опираясь плечом об одну закрытую дверцу шкафа, заглядывает внутрь. — Возьми чёрную рубашку и те прямые брюки, которые ты брал на собрание в прошлом месяце. — Ты говорил оставить на этот вечер стиль «для собраний». — Малыш, с твоим гардеробом это невозможно, — смеётся Руслан. — Даже не хочу спрашивать, что ты хотел взять. Сибиряков поднимает взгляд на парня напротив. На нём тёмно-красная рубашка с закатанными рукавами и слишком, по скромному мнению Коли, глубоким вырезом. Про что он, конечно же, не скажет. Прямолинейность — фишка Руслана, не его. И в похожих брюках, с аккуратным ремнём. — Нравится? — обольщается долгому взгляду парень. — Нравится. Не врёт, нравится, но нравится, когда такой вид видит только он. Но говорить об этом не хочется, всё-таки Красноярску он доверяет. Менять под себя не хочется. Новосибирску не нравятся пабы, но ему нравится Енисейский.

***

В пабе приглушённый свет, стулья вдоль длинной барной стойки, за которой стоит куча разных бутылок, склянок, сиропов и других «барных штук». На стенах куча разных картин, столиков в помещении много, но не все из них заполнены, хотя народу много. Хотя Красноярск думает наоборот: «Сегодня народу мало». После того как вся компания собралась, сев за барную стойку, перед этим неловко поздоровавшись с Колей, Сибирякову кажется, что он лишний, неуместный. Но эти мысли рассеиваются после первого же шота текилы. Было странно сыпать соль на руку между большим и указательным пальцами, держать в руке кусок лайма, а в другой — рюмку. Стучать дном шота по барной стойке перед тем, как выпить. Руслан, наклонившись над чужим ухом, шёпотом объяснял: — Знак уважения бармену, просто повторяй. Потом же — чокнуться рюмками, быстро слизать соль, выпить всё залпом и быстро закусить лаймом. Коля старался выглядеть непринуждённо, но Енисейский всё равно видел, как странно он смотрит на всю компанию, повторяя всё следом, будто ребёнок. Руслана это даже смешит, может быть, даже умиляет. Два шота спустя разговор пошёл своим путём. Коля смог влиться, расслабился, смеялся с историй. Конечно, не так громко, как Кемерово или Барнаул, но смеялся же! Даже иногда вставлял шутки, рассказывал что-то своё. Конечно, не такое интересное для такой публики, но ведь слушали. Енисейский, конечно, рад. С другой стороны, он никогда не видел Сибирякова таким. В глубине души он надеялся, что пьяный Новосибирск не будет отличаться от трезвого, разве что станет чуть более весёлым. Руслану не нравится, что он не угадал, но нравится и этот Коля. Но, кажется, Енисейский «накаркал», хоть в суеверия и не верит. Новосибирск затих, стал похожим на того Колю, которого себе представлял Красноярск. Смотрел, нет, сверлил мутным взглядом Руслана. Особенно после того, как он касался кого-то из компании, чего Красноярск сначала даже не понял. Каждый раз, когда он клал кому-то руку на плечо, приобнимал со смехом на секунду, прислонялся чуть ближе. Про Колю он не забыл, тактильничал с ним ничуть не меньше, но, похоже, это не очень помогало. — Мы с Колей сейчас вернёмся, — обращается он к уже чуть захмелевшей компании, параллельно ловя на себе удивлённый взгляд уже достаточно пьяного Сибирякова. Кто же знал, что даже такое мизерное количество алкоголя так на него повлияет. Быстро показывает жестом на дверь уборной. Слава свету, что тот понял.

***

— Коль, всё нормально? — спрашивает он. В туалете нет никого. Паб заметно опустел со временем. Может быть, потому что завтра на работу и не все могут позволить себе сидеть в баре в одиннадцать вечера в среду. — Да, — неумело врёт. Никогда не умел, ясно же! — Ревнуешь? — догадывается Красноярск. — Да, — ну, хоть врать перестал, уже хорошо. — Хочешь, уйдём? — Нет, придётся возвращаться за бар, чтобы забрать куртки, объясняться. — В глаза не смотрит, говорит неуверенно. Енисейского бы это разозлило, не будь это Коля. — Можем уйти без курток, на улице не так холодно, — предлагает на полном серьёзе. — Алкоголем согрелись. — Алкоголь не согревает, он расширяет сосуды и создаёт иллюзию тепла для тела. Он резко поднимает глаза, вглядывается в трезвые зелёные глаза, переживает. — Такой же эффект даёт... — Знаю, не бубни, — резко хватает чужую руку, заводя в кабинку туалета. — Я думаю, что смогу доказать, что твоя ревность необоснованна. Выделяет последнее слово как можно вальяжнее. Руслан знает что лучше всего расширяет сосуды - оральный секс. Хотя Коля совсем не это хотел сказать! А еще адреналин. И сейчас эти вещи можно объединить. Дверь в кабинку закрывается, хорошо что хоть уборные нормальные, а не такие, как были в дешевых барах в 90-е! Руслану даже вспоминать страшно. Хотя тогда, дорогих баров в принципе не существовало, по крайней мере доступных. В кабинку не заглянуть, дверь закрывается на замок, и похоже только после этого щелчка к Сибирякову доходит, что Руслан собирается делать. В своём стиле. Стоят почти вплотную друг к другу, Новосибирск смотрит в глаза, на этот раз. Речь он фильтровать перестал окончательно. - Ты красивый, - Выдает Коля, будто видит «человека» напротив впервые. Енисейский смеется, от чего Сибиряков только краснеет, наверное, стыдно. - Я знаю пупс, - отвечает он со своей сучьей, по мнению Иркутска, да и других городов, манере. - Ты тоже, у меня хороший вкус. Не забывает он похвалить себя. Руслан знает насколько он хорош, чего только глаза стоят! Ярко-зелёные, проницательные, а прищур - хитрый, как у лисицы. Он его взгляда не скрыться, даже если хочешь. Енисейский - острый на слово, из-за чего его уже недолюбливает, кажется, полстраны. Но ему на это, как бы мягче сказать, похуй. Коля и опомниться не успевает как Руслан уже опускается на колени, попутно целуя все участки тела, до которых может достать, наверное алкоголь тормозит его. Енисейский трётся об чужие бёдра, проводит рукой по брюкам, говорит какие-то пошлости, в которые Сибиряков толи не может, толи не очень хочет вслушиваться. Ведь он был твердо убежден, что для того, чтобы распускать руки есть специальные места, ситуации, настроение. Но тут он ломается пуд чужим напором. Ну как ломается, просто не сопротивляется когда чужие руки расстегивают ремень его брюк. Сибиряков чувствует тесноту в нижнем бельё, ему мало, мало мимолетных поцелуев. Чужие руки легонько гладят бедра, когда Коля чувствует первое прикосновение к себе. Руслан начинает водить рукой вдоль всего органа, от чего Николаю хочется перестать дышать. Оказывается, когда ты пьяный ощущения совсем другие. Енисейский знает как доставить удовольствие, да блять, он просто ахуенен в этом вопросе. Ему нравится смотреть как Коля выгибается от каждого прикосновения, даже самого легкого. Как тот краснеет придумывая губу, чтобы не издать ни звука. А ведь это Руслан ещё даже не начал! Вот когда головка оказывается у него во рту, тогда Новосибирск будто получает мощный удар током. Кладет руки на чужие плечи, мнет футболку, хотя дома настаивал, что она в любом случае должна быть гладко выглажена, а тут сам портит имидж своего любимого. Тьфу ты. Когда же Енисейский берет в рот всю длину, то чувствует, как сильно его взяли за волосы, даже становится больно. Сжигает чужие бедра, хватка чуть ослабевает. Одной рукой Николай впивается в чужие волосы, а другой же пытается закрыть себе рот, хотя и получается не всегда. Стоны иногда все же доходят к Руслану. Будь его воля - он бы вообще не хотел чтобы тот сдерживался, но ведь они не дома. Ритмичные движения, горячий язык добивают. Сибиряков запрокидывает голову, закрывает глаза, наслаждается. - Не прячься, Коль, - на секунду остановившись не просит, а требует Руслан, - я хочу видеть твое лицо. Кто бы отказался от вида краснеющего, смущающегося Новосибирска? Уж точно не Красноярск. Хватка на волосах опять крепнет, как только Коля выстраивает зрительный контакт. Грубо насаживает, трахает в рот. Енисейскому, конечно, нравится сила, нравится иногда меняться ролями с Сибиряковым. Поэтому сейчас он не против. Хотя больше, конечно, ему нравится смотреть на изнеможенного, вытраханого Колю. Уверен у него такое же мнение и о Руслане, так что они квиты, 1-1. Стоны Енисейского глушатся ещё в горле, так, наверное, и должно быть. Разрядка близка, Руслан ускоряет темп, видно насколько сильно Новосибирск старается не отводить взгляд, и как этого хочет. Красноярск отсроняется в нужный момент. Сперма капает на язык, слышит как из уст Коли доносится хриплый стон, это красиво, это сексуально. Руслан складывает все, оставлять следы их хорошего времяпровождения будет не очень. Тело покидает напряжение. Чужие ноги мелко дрожат, Енисейский это видит. - Это было... - начинает продолжение Коля. - Невероятно, я знаю, малыш. - заканчивает за него Руслан, - Видел бы ты какой ты сексуальный когда кончаешь. С прищуром говорит Красноярск, получая ту же реакцию, которую ожидал - смущение. - Ты невыносим - Скажи ещё раз, тогда и я кончу. Енисейский смеется, он знает насколько такие разговорвы сводят с ума Колю. Да и ему нравится. В плюсе все. Руслан уверен, что ещё в ближайшие лет сто Сибиряков точно не будет его ревновать. Он даже немного расстроен из-за этого.