Искажение

Эдмонд просыпается с беззвучным криком и в холодном поту. — Что это мать твою было!? — вслух произносит он, вспоминая сон. Что-то странное. Тёмное. Пульсирующее. Заинтересованное нечто. Вроде не должно пугать — но это существо источало зловещую ауру. Он встаёт. Решает проверить том. Чтобы убедиться — в чём? Сам не знает. Всё на месте. Те же исследования. И на удивление — обложка стала новее. Там, где была оторвана кожа от старости, дыры больше нет. — Интересно… он питается вис'ом? Любопытно. — Что там у нас по исследованиям? Так-так-так… Очки откровений? Изучим. Изучив это дело и столь быстро привыкнув к особенностям таумонамикона, он даёт тому поглотить исследование. Читает. Зарисовка: как сделать эти очки. Кожа, два золотых слитка — блять, снова золото?! Серьёзно? — и два таумометра! Заебись. — Отложим эти очки на будущее. Сделаю как-нибудь потом. Замечает новое исследование: «Жезл». И какой-то особый верстак. Магический. Надо бы изучить. Почти закончив, он слышит то, от чего содрогается — от страха и извращённого удовольствия. Голос. Глубокий. Грубый. Обернувшись на звук, видит только открытый том. Хмыкает. Вновь принимается за изучение. Не замечает, что таумонамикон наблюдает за ним. Голос подаёт снова: — Юноша, ты вновь вдохнул в меня жизнь. Благодарю. И вижу — ты решил вернуть знания предыдущего владельца. Похвально. Эдмонд вздрагивает. Смотрит на том. Ничего не отвечает. Думает: кажется от недосыпа. Но в этом мире всё возможно. Даже говорящие книги. Закончив исследование, он даёт ему поглотить. Таумонамикон вновь подаёт голос: — Не хочешь ли изучить что-нибудь по-настоящему интересное, м? — ДА! — громко отвечает он. — Тогда вникай. Ищи это исследование во мне. Называется «Адская печь». Чтобы до него добраться, нужны исследования вроде первичной алхимии и тому подобного. Разберёшься, юнец. Это забытое знание. Хоть и слабое. Эдмонд усмехается. Принимается за исследования. Наконец, закончив с алхимией, он понимает: золото — не проблема. Нужна руда. Её можно размножить, если сделать в кластер — благодаря алхимии. И вот он видит заветное исследование. «Адская печь». Оно пульсирует. Исходит странная аура. Тёмная. Притягательная. Не долго думая, он принимается за него. Закончив, видит ниточку, тянущуюся от печи к новому исследованию: «Пробуждённая алхимическая печь». И вот чудо — это тоже забытое знание. Закончив и его, он вновь слышит тот звук — что и в прошлый раз. И резко вспоминает: говорилось про искажение. Если слышишь этот звук — оно прогрессирует. Эдмонд впервые испугался. Того, какой путь он выбрал. Но ничего уже не поделать. Он начал. И назад пути нет. Решает выйти на улицу. Ночная деревня. Свет в домах. Закрывающиеся лавки торговцев. И вдруг он видит что-то странное. Зловещее. Что-то шепчет ему на ухо. Юноша с ужасом в глазах начинает бежать. Бежать куда глаза глядят. Пять капель. Пятнадцать. Двадцать. Он всё ещё бежит. Спустя ещё несколько сгустков останавливается. Глубоко в лесу. Осматривается. Всё ещё в ужасе. Сердце бешено бьётся. Всматривается в тёмную гущу леса. И отчётливо понимает: лес тоже смотрит на него. Эдмонд даёт трещину. Начинает орать на весь лес. Рвано, с одышкой, со злобой — на всё. На себя, на мир, на этот долбаный таумонамикон. Голос садится. Он хрипит, а не кричит. Замолкает. Вспоминает недавний разговор с другом: «Не лучше ли было стать на крайняк магом? Как эти ушастики». Да. Он был чертовски прав. Это было бы лучше. Мысли прерывает том. Голос: — Слишком ты громкий, юноша. — Это всё блять из-за тебя! — кричит он. — Из-за тебя я не могу нормально жить! — Ты сам решил пойти по кривой дороге, — отвечают ему скептическим тоном. — Никто не заставлял тебя изучать забытые знания. Ты и сам знаешь, что они прогрессируют искажение тауматурга. Пауза. — Но что, если я скажу тебе, что искажение приведёт тебя к новым возможностям, м? Продолжай — и мир вознаградит тебя. Возможно, ты добьёшься того же, что и твой предшественник. А может — большего. А ведь он почти разгадал тайну бессмертия, — говорит таумонамикон с усмешкой, слышной в голосе. С оскалом. Эдмонд задумывается. Либо он прекращает это всё и идёт к тауматургу, чтобы тот стёр ему память об этих исследованиях — и искажение сошло на нет. Либо… продолжает то, что начал. То, что обещает таумонамикон. Звучит заманчиво. В гуще леса он принимает окончательное решение: продолжать. Дальше двигаться в сторону запретных или забытых знаний. Достаёт пергамент и чернила. Начинает исследовать. Ночью. В припадке. Пальцем. Криво. Но пишет. Закончив, с безумием в глазах даёт всё поглотить таумонамикону. Снова привычный звук — тот, что даёт понять: он идёт дальше. В сторону древних. Да-да, именно древних. Он узнал, что они существуют. Что они — ключ к древним знаниям. Это увлекает. Заманивает продолжать дальше. Откуда он это узнал? В новом исследовании была заметка о багровом культе — о тех, кто верит в древних. Дома. Он ложится в кровать. Засыпает. Спустя несколько оборотов просыпается. С безумным оскалом записывает оглавление: «Открытие древности» Содержание: «Я это ясно осознал. Где другие видят хаос, я вижу закономерность… Странную и тревожную закономерность. Что-то шевелится в самых тёмных уголках вселенной». Рядом — зарисовка тигеля. В него нужно бросить семя пшеницы. В тигле должны быть аспекты: Alienis — 2 единицы, Tenebrae — 8, Vacuos — 8. Он даёт это таумонамикону. Тот пожирает исследование — с удовольствием? Или показалось? Видит страницу своего сна. С небольшой добавкой в конце: «Я пытался объяснить это другим, но получал лишь странные взгляды. Неважно. Я однажды им покажу. Я покажу им всё».