Umarmungen von Morpheus

— Ноги, ноги! — кричит фотограф, хлопая себя по коленям уже в который раз. Скорее всего, в следующий такой хлопок они у него просто сломаются. По крайней мере, об этом мечтал Страйфи, который уже полчаса пытался сесть так, как нужно фотографу. Попался ему, мягко говорю, конченная мразь. «Я хочу так, смотри...» — сказал Джек, как только вошёл, собираясь показать ему интересные позы. Он даже подготовил гибкость, чтобы вставать в интересные позы, чтобы создать максимально странную, глубокую и чарующую атмосферу, подходящую для его сольного проекта. Чтобы сразу было видно — о! Это Страйфи! Тот самый ёбанутый! Но вместо этого только: «Нет, садись на пол и дальше...» И дальше перечисление настолько скучных поз, что если бы это не делалось для журнала, скорее всего, он послал бы его давно и жил счастливо. Но после двух дней без сладких объятий Морфея Джек потерял абсолютно любой смысл всего, что он делает, думает. Интервью, фотосессии на всё подряд и ссоры по сто раз на дню выбили из его мыслей любое упоминание тёплой кровати, мягких матрасов, тёплых, тяжёлых одеял и бархатных подушек. Что за ссоры? Его новый ассистент. Скучнейший человек. Такой же, как и позы на этой фотосессии. Даже в сексе интереснее. — Голову приподними, ага, вот так! — крикнул Дориан, щёлкая объективом. Так вот, ассистентом его был какой-то там Ханнес Де Бюр. Имя красивое, благородное даже, но владелец... — Ногу вытяни, ногу! — продолжал перебивать матерные мысли голос. Владелец — убийство. Даже недавний случай: Захотел парень в своей стиле выложить откровенную фоточку, похвастаться худым телом, но при этом прикрыть всё прекрасное цветком. «По-моему, слишком экстравагантно. Вам явно не нужно такое выкладывать, если хотите быть серьёзным человеком, с которым приятно работать». Страйфи тогда хотел этим скрытым и цветочным шлёпнуть ему по лицу. Фотографию выложил, за что получил такой взгляд, будто это не фотография, а порно-видео в 4K, крупным планом всех его частей тела. — Голову вправо! Влево! Молодец! — наконец-то воскликнул Блэквуд, и Страйфи, сидевший уже на стуле, сложив руки на спинке, прожигая камеру взглядом, выдохнул довольно, закрыв глаза, но сразу резко дёрнулся. Морфей почти уволок. — Всё, молодец, перерыв! — крикнул он же, делая последнюю фотографию, где Страйфи сидел в той же позе, только сильнее выгнувшись, демонстрируя свою физическую подготовку хоть так. Стоило только одному мозгоебу закончить, как пришёл второй. — Вам принести кофе? — почти безэмоционально Ханнес засунул голову в щель между дверью и косяком, смотря на Страйфи, который потягивался, потому что конечности затекли. Ханнес его бесил ещё и тем, что относился к нему не так. Будто Страйфи был не звездой или хотя бы человеком, а надоедливой задачей. Вот наглядный пример перед вами. Ни привет, ни здрасте. Холодное «вам принести кофе?» Ему казалось, что скоро с ним будут общаться только как: «Слышь, нелюдь, лицо попроще сделай на фотке и рот закрой, а то залетит». Залетит что — думайте сами. Но с характером обоих вариантов не было. — Ненужно. — так же холодно произнёс Страйфи, даже не удосужившись посмотреть на ассистента, плюхаясь на диван. Дверь закрылась. Фотограф ушёл ненадолго, сказал, нужно парочку вопросов обсудить по поводу стилистики. Два страшных человека ушли. Похуистичный Ханнес и заебистый Дориан. Что же делать? Конечно же, вернуться в любимое царство. Прямо на диване. Пока свет ламп везде резал глаза даже через закрытые веки. Веки тяжёлые настолько, будто в каждой гиря по сто килограмм, в теле слабость, как от кросса, а желание умереть сильнее обычного. Если передохнуть пару минуток, которые, как Страйфи знает, затянутся на час, потому что у Блэквуда язык без костей и нет никого, кому вылить свои умные мысли. Тело Страйфи начало расслабляться быстро: ноги, туловище, руки — всё постепенно немело, глаза больше не хотелось открывать никогда, надоедливый свет ламп больше не мешал, как и шум за дверью. Страйфи отрубился безумно быстро, как никогда раньше, сложив руки внизу живота, откинув голову на мягкую спинку. — Я знаю вас, поэтому сходил и... — не договорив, Ханнес остановился прямо перед спящим, уставившись и смеряя его удивлённым взглядом расширенных глаз. Уснул. Он даже не поверил. Эта модель, которая каждый день ему мозги делала и которая, по мыслям самого Ханнеса, брала жизненные силы не от сна, а от энергии людей, в очередной раз споря по поводу загадочности образа или самовлюблённости этого вампира. Поверить сложно, но, ради интереса тыкнув его в бедро пальцем и получив в ответ слабое бормотание сонного, Де Бюр спокойно выдохнул. Живой. Это главное. Что делать с этой информацией? Будить его, всучить кофе и не давать сомкнуть глаз, потому что потом его хрен разбудишь? Нет, конечно. Есть куда более интересный способ... Прошёл и вправду час. Всё это время длилось тёплой, густой, чёрной дымкой. Снов ему никаких не снилось, и никто, ни один звук ему не помешал. Тело расслабилось наконец-то полностью за всё это время. Но один гандон должен был это испортить. — Встаём! Страйфи, Вы совсем с ума сошли спать на рабочем месте! Весь макияж испортился и волосы! Всё переделывать! — кричал вошедший фотограф, размахивая руками. Тут же желание убить себя и убить кого-то смешались в коктейль. Сука тощая. Открыв с адским трудом глаза, он тут же простонал от боли и... Странной тяжести сверху. На тяжесть чужого тела, привычную ему, это не было похоже. Зато на другую тяжесть — уж очень. Ведь сверху лежала кожаная куртка, ещё и храня запах своего владельца. Запах он узнает из тысячи. Крепкий такой табак, запах мужского тела, собственный запах Де Бюра и плотные ноты парфюма. Страйфи узнал его сразу. Dior addict. Женский, восточный аромат. Цитрусовый, такой густой и пьянящий. Это же та куртка, в которой вечно ходил Де Бюр. Она к нему будто приросла, но оказалось, что нет. Либо содрал с кожей. Такое было впервые. Чтобы он так заботился о ком-то? Особенно о ком-то, кто бесит до тошноты? Да, конечно, это его обязанность, но вряд ли в договоре написано именно так: «накрывать главного курткой в случае смерти. Сна тоже можно». Но, видимо, у Ханнеса совсем другие планы.