Меньше трёх

Металлическая кровать ноет, не тихо скрипя, и Нам-гю резко открывает глаза, когда ударяется затылком о твёрдое изголовье. Он вертится в своем ложе, хотя сложно это так назвать, уже больше полутора часа. Возможность сомкнуть глаза у него есть, бесполезно это отрицать, только вот нормально уснуть никак не получается. В его понимании, нормально уснуть — это закинуться хорошим стаффом и отрубиться около дивана, вне возможности дойти до кровати. Вот это действительно тот спокойный и глубокий сон, который ему нужен, но ближайшие несколько дней не светит. Да и таблетка, которую дал ему Танос часа четыре назад, не помогает. Это место высасывает кайф из всего, даже наркоты. День был хуевым, мягко говоря. Игра была ещё более кровопролитной, чем прошлая. Как только в голову закрадываются картинки пуль, летящих людям в затылки, и безжизненных тел, громко падающих на холодный пол, его пробирает дрожь. Одна дама смотрела ему прямо в глаза, когда пуля была уже около её виска. Самый отвратительный зрительный контакт, который у него когда-либо был. Парень морщится и садится, потирая затылок ладонью. Тонкое одеяло спадает с тела, несмотря на то, как тщательно он пытался укрыться им. Будто бабочка, пытающаяся забраться обратно в кокон. Тихий вздох вырывается с губ. Не все люди спят — точнее, большинство не спит. Словно комары, они собрались группками и обсуждают что-то — возможно, предстоящую игру, возможно, планируют пырнуть его чем-то. Чёрт их знает. Ещё в моменты нормальной жизни, он предполагал, что хорошо читает людей — по лицам и языку тела часто видно, пришли они сюда чтобы расслабиться, подцепить кого-то или устроить разнос. Сейчас же он понимает, что то было лишь наивной надеждой на контроль. Здесь все на него смотрят волком — кроме Таноса и, наверное, Мин-су. Но Мин-су это отдельный разговор, о нем даже думать сейчас не хочется. Слегка скрипя коленями, он спускается с кровати, с нарочитым отвращением отбрасывая в сторону одеяло, больше подходящее на простынь. Спать хочется ужасно, но сон вряд-ли скоро прийдёт. Навязчивые мысли о следующей игре, предстоящих потерях и призе терзают его, но не так сильно, как напряжение от чужих взглядов. Создаётся ощущение, что вот-вот он отойдёт от своей компании и его окунут лицом в унитаз или ещё чего похуже. Особенно после той взбучки с Сэ-ми. О своей ссоре с ней он не жалеет, она всего этого заслужила — нехер быть такой сукой, но последствия всё равно мало радости приносят. Откинув черные пряди, что так наровят закрыть обзор, Нам-гю преодолевает расстояние в несколько шагов, забираясь на чужое место отдыха. Фиолетовую макушку легко заметить даже в полумраке, хотя может это он просто слишком хорошо запомнил расположение чужой кровати. Она такая же — скрипящая, малоприятная, и одеяло сложно одеялом назвать. Но здесь на полтора процента безопаснее и на пять теплее. Су-бон ёрзает на матрасе, слегка поворачиваясь в сторону нарушителя своего сна, но открыто не протестует — всё ещё сонный разум плохо соображает о правилах приличия и личных границах. Да и какие могут быть личные границы с Нам-гю? С ним даже границы общие. — Нам-су? — он говорит это невнятно, почти не слышно, но Нам-гю находится слишком близко, так что и это улавливает. Он хмыкает, но ничего на это не отвечает, лишь подбираясь поближе и натягивая на себя чужое одеяло. От Таноса веет теплом, словно от обогревателя, который то и дело коверкает его имя. Но сейчас у него нет сил раздражаться и поправлять товарища, особенно когда им нужно делить одну подушку. Танос протирает глаза и бросает более ясный взгляд на ситуацию, а точнее, на Нам-гю. Тот, словно клещ, лёг вплотную к его спине и устроил своё личико поразительно близко к шее. — goddamn.. — ворчит Су-бон, теперь полностью ощутив миниатюрность этой кровати. Но он не ханжа, на удивление, и прогонять засранца не станет. Как минимум, в эту ночь. Его голова падает на подушку, когда он чувствует подступление очередного сна. Оставшийся свет неярко горит где-то в углу большого помещения, не слепя глаза, но Нам-гю даже от этого прячется за спиной друга.