А друг ли?

Серебристая карета со стуком въехала на площадь перед Академией. Юноша выглянул из неё. Он оглянулся по сторонам. Было людно и шумно, что крайне непривычно после спокойного и тихого поместья. Лишь одно смущало юношу: в Академии не будет так приятно как раньше, ведь теперь там учится его надоедливая сестра Марта. Которая, кстати, только что бесцеремонно и неаккуратно вылетела перед ним из кареты. Еë криво обрезанные волосы свисали с еë плеч, усиливая еë неопрятность. Август лишь на секунду отвернулся, как повернувшись обратно обнаружил, что она с кем-то ссорится. Пришлось влезть в спор. Повезло, что мальчишка, назвавшийся Кристофером Клином, с которым она явно была готова подраться, оказался вовсе не конфликтным и спор разрешился достаточно быстро. Но как же это начало доставать старшего Спарклинга. Почему нельзя нормально себя вести? – О, конечно, вам уже пора! – спохватился старший Спарклинг, лишь бы уже побыстрее отогнать от себя этих малолеток. – Торопитесь, пока горн не прозвучал. Двери в зал Паладинов закроются, и вы уже туда не попадëте. Наконец, мирно закончив эту перепалку, оруженосец четвертого года собирался пойти по своим делам, однако сестра взяла его руку и спросила: – Разве ты со мной не пойдëшь? – Марта немного удивилась. Наверное, надеялась на то, что брат еë проводит. Но у него были свои дела. – Не могу. Я обещал Филиппу, что встречусь с ним. Его сестра закатила глаза. То рвение, с которым Август вечно пытался добраться до своего лучшего друга еë просто поражало... Рядом где-то грохнул фейерверк и Спарклинг вспомнил, что обещал когда-то Филиппу, что они посмотрят на него вместе. Он хотел поскорее уйти, но девочка сверлила его недовольным взгляд, явно разочарованная, что пойдёт одна. – Тут ничего сложного, просто найди таких же, как ты, – Август улыбнулся, но на деле был достаточно раздражëн тем, что приходилось возиться, как он выражался, с «маленькими». Хотя он был всего лишь на три года старше... Марта хотела сказать что-то ещë, но Август быстро скрылся в толпе, не давая ей произнести ни слова возмущения.

***

Вокруг было множество людей. Маги, рыцари, знать. Даже кого-то из наставников ему удалось увидеть. И практически каждый встречный намеревался с ним поговорить. А Август что? Он отказать не мог. Двигался он всегда элегантно, говорил медленно и размеренно, делал всë аккуратно и не спеша. Всë же, статус лучшего оруженосца Академии нужно поддерживать. Даже когда занятия ещë не начались. Он вëл очередную беседу с особо надоедливой придворной дамой. Натянув фальшивую улыбку, он слышал еë нескончаемые тирады о дворцовых сплетнях и тайнах. Нужно ему это? Ох, ещë как! Чтобы поддержать очередной разговор с какой-нибудь назойливой личностью при дворе. Август бороздил по территории Академии. Он старался выглядеть уверенно и спокойно, но был взволнован. Спустя долгое он наконец увидит Филиппа. Даже несмотря на то, что летом Роджерс бывал у них в гостях, Августу этого всë равно было недостаточно. Их последняя встреча состоялась месяц назад и Спарклинг уже успел соскучиться. У оруженосца немного вспотели руки при мысли о том, что скоро они увидятся. Но чем больше придворных дам и мужчин он встречал, тем больше осозновал, что Филиппа он так увидит совсем не скоро. И эта мысль его раздражала. Он столько времени провёл в ожидании новой встречи, которая даже не может нормально состояться?! С кем он только не поговорил за это время. Это только сильнее его выматало и взбесило. Год начался явно не очень удачно. В прошлом году Спарклингу очень хотелось посмотреть фейерверки, кукольные представления, шоу с огнями и другие вещи, которые он мог увидеть вместе с Филиппом перед началом учëбы. Но, увы, исполнить это желание ему никак не удалось. Время поджимало и Августу пришлось покинуть площадь и пойти в зал Паладинов, так и не увидевшись с Филиппом. Он быстрыми шагами дошёл до Академии, а там нашёл зал Паладинов. Его пальцы, сжатые в кулаки, только сильнее напрягались, а раздражение только росло. Но Роджерс точно будет в зале Паладинов. У него не выдйет пропустить церенмию в честь начала года. Правда, Спарклингу одного его присутствия не хватит. Они должны быть только вдвоём, чтобы Август наконец почувствовал себя собой. В этой толпе стать уязвимым, даже на секундочку, потенциально опасно для репутации семьи и фамилии. Август это понимал, поэтому не смел терять лицо перед другими людьми. В зале было очень шумно. Голоса гудели в ушах. Свой класс Август нашёл быстро, узнав своих одноклассников. Ребята уступили ему место в первом ряду, куда он встал. Это было большой честью, стоять первым, но эту честь Спарклинг принимал с тяжëлым сердцем и некоторой грустью. Его зубы стиснулись, но лицо по прежнему было спокойным. Насколько это возможно, конечно. Горн громко оголосил начало церемонии. Люди в зале утихли. Одноклассники Августа также замолкли и встали в более-менее ровные ряды. Спарклингу, как примерному ученику, пришлось замереть в одной позе, выпрямив спину и задрав голову, ведь очень часто наставники смотрели в его сторону. Не хотелось не оправдать чужие ожидания. Наставникт долго и муторно что-то говорили. , напутствия. Всë как полагается в начале учебного года. Но Августа это не интересовало. Его беспокоило лишь одно... В зале, несмотря на присутсвие наставников, стоял лёгкий звон громких шëпотов, которыми мальчики и девочки обменивались между собой, Спарклинг смог отличить голос, не похожий не на один другой. – Август! Несмотря на зов, он не смел обернуться. Он рад встретить Филиппа, однако не мог изменить свою позу: это сразу станет заметно. Роджерс это понимал, поэтому для приветсвия друга он выбрал другой шаг. Одного из его кулаков коснулись нежные пальцы. Спустя пару мгновений поглаживаний по костяшкам, пальцы самого Августа наконец распрямились и он почувствовал небольшое расслабление. Наверное, можно дать себе небольшую слабину, да? Даже на публике... Но вспомнив про свой статус, Спарклинг встал ровнее и снова напрягся. Но кулаки уже не сжал. Он с трудом сдерживался чтобы не улыбнуться во все зубы и не повернуться к Филиппу с объятьями. Который, к слову, стоял у него прямо за спиной. И дышал так громко... – Привет, Август! – поздоровался он тихо, но было слышно, что он очень рад. – Привет... – еле слышно прошептал Август. Ему хотелось, чтобы эта церемония закончилась побыстрее. Наконец он сможет нормально поразговаривать со своим другом... который уже успел успел добраться до внутренней стороны ладони Спарклинга, легонько проводя круги большим пальцем. Это выглядело как подразнивание, заставляющее Августа стараться сильнее, чтобы не расслабиться и не показаться слабым... Когда церемония закончилась, Август в первую же секунду повернулся к Филиппу и заключил его в самые крепкие объятия на планете. – Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся Филипп, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на Августа. – Ты не представляешь насколько, – ответил Спарклинг, прижав друга к себе сильнее. – Я очень скучал... – Представляю, – усмехнулся Филипп, немного хрипнув. – Ты меня сейчас задушишь... Август рассмеялся, но лишь немного ослабил свою хватку на друге, не впуская его из рук окончательно. Роджерс хихикнул и положил голову на плечо Спарклинга. – Ну, чего, кушать пойдём? – поинтересовался Роджерс. – Почти все уже пошли в обеденный зал. И нам пора. Вспомнив про то, что им сейчас нужно идти в столовую, Август немного выпрямил спину, а лицо его слегка похолодело. – А можно мы не пойдём? – с надеждой спросил Спарклинг. Однако, даже до того, как он задал этот вопрос, понимал, что присутствовать ему там обязательно. – Пойдём, пойдём. Не каждый день же у нас такая еда вкусная, – заметил Роджерс. – Но потом, обещаю, проведём остаток вечера в комнате. Август вздохнул. Он очень устал от своей жизни «лучшего ученика Академии». Но сказать, что он эту жизнь не любил, тоже нельзя. Он еë обожал. Но не тогда, когда это звание стоит в выборе рядом с Филиппом. – Идём, – кивнул Август. Он снова стал таким, каким был на церемонии, стоя в первом ряду. – Но, надеюсь, обещание ты сдержишь...

***

Повсюду гремели чашки и тарелки. И пахло чем-то вкусным. Филипп, не задумываясь, положил себе парочку интересных на вид(наверняка, и на вкус тоже) булочек. Но скоро эта «парочка» превратилась в целую тарелку. Август же положил себе какую-то тарталетку, которая ему показалась довольно своеобразной, несколько блинчиков с начинкой в виде мяса и рыбы, а также кусочек навороченного мясного пирога. На десерт он себе положил себе марципановую фигурку в виде зайчонка и маленькую ягодную булочку. Рядом со Спарклингом за столом сидели разные ребята. У кого-то были известные на весь Лонгрен(кроме, пожалуй, Края Света) фамилии, кто-то хвастался своими навыками, кто-то даже бросал ему комплименты. Но интересовали его из этой толпы далеко не многие личности. А Роджерса Август в эту толпу не вписывал: он был другим. Искренним и не таким навязчивым. Филипп оттолкнул какую-то девочку, чтобы занять место рядом со своим другом. Август его не остановливал, а даже был рад такой обстановке. Только вот поесть нормально он не успел, как увидел Марту... С кем-то спорящую. – Опять она в драку лезет... – вздохнул Спарклинг. Филипп прекрасно знал, что Август волновался и за сестру, и за репутацию фамилии. Но за что больше, правда, не понятно... – Надеюсь, потом вернёшься? – спросил Роджерс. – Навряд ли, – пожал плечами Август. – А ты же придёшь в комнату после завтрака? – А ты ещë сомневаешься? – усмехнулся Филипп и похлопал друга по плечу. Август приулыбнулся, а затем похолодел и направился к Марте. Он что-то сказал ей с серьёзным видом, а потом схватил за руку и повёл к выходу из столовой. Филипп молча наблюдал за этим, не в силах что-либо сделать.

***

Роджерс с тарелкой в руках стоял под дверью в свою же комнату. Эту комнату он делил с Августом. Подружились они с первого дня, а после этого стали друзьями не разлей вода. Везде ходят вместе, сидят вместе, тренеруются вместе. В Академии не осталось никого, кто не знал бы про их крепкую дружбу. Филипп прислонился к двери, прислушиваясь к звукам внутри. Было слышно строгий голос Августа и редкие возражения Марты. Но в основном, девочка всё же молчала. Но зато Август выливал на неё такое множество слов, что Филиппу показалось, что даже с ним он не говорит так много. Поток слов воспитательного процесса закончился лишь через минут десять-пятнадцать. Всё это время Филипп простоял под дверью, подслушивая. Он уже прикрыл глаза, почти засыпая от скуки. Если бы дверь резко не открылась, он бы вообще заснул. Из комнаты вышла младшая Спарклинг. Она посмотрела на Роджерса, которого ударила дверью, фыркнула и ушла прочь. Филипп же вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Он увидел Августа, сидящего на кровати, вложившего лицо в руки, а их упëр в колени. Он наверняка заметил присутствие своего соседа по комнате, но реагировать не стал, а просто громко вздохнул. Роджерс поставил тарелку, на которой лежали некоторые позиции из столовой, на тумбочку, а сам сел рядом со своим другом, на кровать Августа. Под ней послышался недовольный вздох. А под кроватью Филиппа слышалось сопение. Впрочем, его Подкроватное отличалось особым умением засыпать когда угодно. – Она безнадёжна, – раздражённо вздохнул Август, распластавшись на своей кровати. – Нельзя ли вести себя как «подобает рыцарю», которым она так хочет стать? Или хотя бы как подобает человеку... – Не злись ты на неё сильно. Она просто ещё маленькая, – успокоил его Филипп. – Надеюсь тогда она вырастет скоро. Иначе я с ума сойду с такими разговорами. Всё время только на неё потратил... – Да ладно тебе. Вы говорили тут не так уж и долго, – пожал плечами Роджерс. – Хотя за это время ты бы мог нормально поесть. При слове «поесть» Август вспомнил про то, что успел лишь попробовать странную тарталетку и надкусить блинчик. Ему захотелось восполнить эту утрату. – А чего ты принёс? – поинтересовался Спарклинг, указывая на тарелку, лежащую на тумбочке. – Тут несколько булочек, пирог и какой-то салат, – пояснил Роджерс показывая на соответствующие блюда в тарелке. – А твой набор куда-то унесли и разобрали девчонки... – Всë как обычно, – усмехнулся Август. Но в какой-то мере, ему даже нравилось такое внимание. – Дай мне что-нибудь... Что угодно. После разговоров с Мартой я утомился. – Марта же миленькая девочка, – начал Филипп, передавая Августу первую попавшуюся булочку. – Не могу представить еë в драке... – Ты еë почти не знаешь! Дома она ведёт совершенно иначе... – закусывая булочкой, пробубнил Спарклинг. – Точнее, пока отец не видит. – Ну, не знаю... Мне она всегда казалась более приветливой.. – продолжал Роджерс. – Ты так говоришь, будто тебе она больше нравится, чем я, – закатил глаза Август. Филиппа такое заявление немного удивило. Он слегка приблизился к своему другу, нависнув над ним. – Неправда, – помотал он головой. – Уж надеюсь на это, – Август продолжил есть булочку, случайно захватив в рот кончики чёрных волос. – Ты распустил волосы? – Нет. Просто они уже слишком длинные, даже в хвосте. – М-да, и как ты с ними ходишь? – спросил Август. – Может, в косу их заплести? Они мешаются. – Думаю, это поможет, но рано или поздно они всё равно окажутся в еде... Или снова у тебя во рту, – задумался Филипп. – Но можно. Август пальцем протолкнул себе в рот оставшийся кусочек булочки. После активного и долгого прожовывания, он обратился к Роджерсу. – Хочешь, я попробую тебе что-нибудь заплести? – спросил он, всë ещë дожевывая небольшие кусочки выпечки. – А ты умеешь? – Конечно, нет, – усмехнулся Август. – Но я очень постараюсь. – Надеюсь, ты не наделаешь мне колтунов, – выразил надежду Роджерс. – Не наделаю, не наделаю, – успокоил его Спарклинг. – Поаккуратнее с ним, Мастер Роджерс! – предупредило Подкроватное Августа. – Бахрома покрывала на его кровати вся в неразвязываемых узелках! – А ты не подслушивай, – буркнул Август, ударив ногой по ножке кровати.

***

– Ай, ты мне все волосы так выдрешь... – пожаловался Филипп. – Не выдеру, – заверил его Август. – Ну вот! Я же говорил! – продолжало Подкроватное, но Август снова ударил кровать ногой. Роджерс сидел на кровати Августа, почти неподвижно, жалуясь на боль от того, что Спарклинг постоянно вырывает ему волосы, пытаясь разделить их на три части. Август, позади Филиппа, на возгласы друга не отвлекался и продолжал работу. – Горе-парикмахер, давай я лучше сам, – прошипел Филипп, пока Август распутывал один тугой узел. – Нет, – отказал Спарклинг. Лишь через несколько минут Август приступил к плетению самой косы. Она явно получится не самой длинной, однако, скорее всего, более удобной, чем хвост. По крайней мере, Августу так казалось... Вообще, если не считать отдельные моменты, Филиппу даже нравилось плетение Августа. Оно было необыкновенно приятным. – Готово! – заявил Спарклинг. – Ну как тебе? Филипп нашёл зеркальце, но увидеть через него косу было не самой простой задачей. Но, ощупав причёску рукой, Роджерс смог вынести очевидный факт. – Кривовато как-то. – Но ты же не распустишь еë? – с надеждой спросил Август. – Если ты так сильно хочешь, оставлю. Но завтра всë равно пойду с хвостом, – кивнул Филипп. – Ла-адно, – протянул Спарклинг, подходя к своему другу, чтобы полюбоваться своей работой. Он аккуратно дотронулся до хрупкой косы, пытаясь её не распустить. Действительно, она отклонилась немного вправо, а её кончик вправо уехал довольно сильно. – Тебе идёт, – сделал комплимент Август. – Сомневаюсь, что кому-то идёт кривая коса, – вздохнул Филипп, ощупывая косу. – Ты и сам прекрасно знаешь, что я не это имел в виду, – закатил глаза Спарклинг. – Но всё равно спасибо. Приятно, что ты заплëл мне эту косу, – улыбнулся Филипп. Прежде, чем Август успел опомниться, к его правой щеке прижались губы его друга. А друга ли? – Если научишься нормально плести косы, можешь заплетать мне их хоть ежедневно. – Мастер Роджерс, вы слишком доверчивы! Если в этот раз обошлось без ужасных узлов, не значит, что он их не наделает в следующий! – возмутилось Подкроватное похвалой своего хозяина. – Я ему верю, Лéон, – обратился к Чудищу Филипп. – Жалко вас, Мастер Роджерс, – ответил тому Леон. – Да помолчи ты... Ты говоришь так, будто я злодей какой-то, – цокнул Август. – Вы — настоящий злодей... для покрывал и волос! – воскликнуло Подкроватное. Филипп издал смешок, а Август снова стукнул ногою по кровати. Леон что-то недовольно прогудел, но всё же решил пока помолчать. – Будь я твоим Подкроватным, с тобой бы не дружил, – сказал Роджерс. – Но я же не твоё Подкроватное. – Ну и хорошо, – ответил ему Август, иногда заостряя внимание на своём «шедевре» в виде причёски Филиппа. – Ты сегодня никуда не пойдёшь? – Никуда, – прошептал Филипп и лёг на колени к Августу. – Сегодня весь вечер я свободен. Спарклинг удивился такой резкой смене положения, его щëки покрылись лёгким румянцем. Филипп же прикрыл глаза, наслаждаясь своей новой «подушкой». – Т-Ты чего делаешь? – смутился Август. – Ничего, – улыбнулся Роджерс. Спарклинг сделал длинный вдох, а затем аккуратно положили руку на голову своего друга. С медленными поглаживаниями косичка Филиппа начала растрëпываться, но его это будто не волновало. – И как тебе? Удобно? – осторожно двигая рукой, спросил Август. – Очень, – еле слышно ответил Роджерс. Филипп совсем расслабился на коленях своего друга. Август дотронулся до своей правой щеки. На ней он всё ещё чувствовал небольшой след от поцелуя. Его взгляд упал на губы, оставившие этот след. В один миг в его голове вспыхнула очень любопытная идея... Спарклинг резко схватил Филиппа за плечи, не давая ему ни секунды подумать, и притянул к себе. Его губы прижались к чужим. Поцелуй был недолгим и даже несколько неуклюжим, закончился он лишь тогда, когда Роджерс опомнился и отстранился. – А разрешения тебя спрашивать не учили? – надул губы Филипп. Он не был зол по-настоящему, но был крайне удивлён. – А ты меня что-то не спрашивал, – парировал Август. – Это другое! – скрестил руки на груди Роджерс. Августу очень хотелось выдать что-то саркастичное, но он сдержался, ибо Филипп его всë равно не понял бы. – Ну, не обижайся, – прошептал Август и прижался к Филиппу. Роджерс явно немного расслабился, но явно всё ещë обижался. Или делал вид что обижался. Август пихнул его в плечо, но Филипп за это грозно-игриво посмотрел на него и в ответ тоже легонько ударил Августа. Спарклинг с ухмылкой на лице нанёс несильный удар в грудь Роджерса... И уже через пару минут мальчишки кувыркались в кровати, нанося друг другу несильные удары или отражая их. Кровать изредко поскрипывала от того, что оруженосцы швыряли друг друга и иногда плюхались слишком громко. Вскоре прд кроватью послышался недовольный скрипучий кашель. – Мастер Спарклинг, что у вас там происходит? – с подозрением спросил Леон. – И вообще, мастеру Роджерсу есть шестнадцать? – Нет, – ответил Август. – Но чтобы вести со мной борьбу шестнадцать и не нужно. – Борьбу? Ну, ладно, поверю вам на слово, мастер Спарклинг... – пробубнило Подкроватное. – Но борьбу можно провести и в другом месте. А то я наставникам скажу, что вы очень громко скрипите кроватью. Такая угроза позабавила и Филиппа, и Августа, отчего оба издали по смешку. Но всё же свой мини-поединок прекратили. Через пару секунд мальчишкам удалось вспомнить почему этот «бой» вообще начался. – Ну, Филипп, не обижайся! – умолял Август, увидев не по-настоящему обиженное лицо Роджерса.. – Мне было просто интересно... – Ла-адно, – подумав, ответил Филипп. – Только сделай так ещё раз. – Как пожелаешь, – усмехнулся Август. На этот раз поцелуй ощущался гораздо лучше. Приятнее. Мальчишки переплели пальцы и постарались придвинуться как можно плотнее. Целуются они уже не в первый раз(и не во второй), однако сказать, что они в этом мастера, довольно трудно. Отстранились они довольно быстро, почти через минуту. Но этой почти-минуты было вполне достаточно.

***

Весь вечер они сидели в комнате, выйдя, пожалуй, только на ужин. Почти весь день они провели вдвоём, и только вдвоём, в своей комнате. И к слову, вечером Спарклинг всё же научился заплетать более-менее ровную и крепкую косу. Даже Леон был удивлён тем, что Августу это удалось в принципе осилить, пусть и не видел его работу лично. – Не поверю в это никогда! – воскликнуло Подкроватное. – Да ладно, тебе... Если я не собираюсь распутывать бахрому на покрывале, не значит, что я не умею заплетать хорошую косичку, – цыкнул Август. У Филиппа на голове действительно получилась хорошая косичка. Не идеальная, но довольно хорошая. – Говорю ж, тебе идёт, – подкрепил свой давний комплимент Спарклинг. – Теперь не кривая, – улыбнулся Филипп. – Она лишь немного поехала, – закатил глаза Август. – Это ты вертелся, я не виноват. – Сам ты вертелся, – игриво цыкнул Филипп и показал язык Августу. – Я тебе этот язык откушу когда-нибудь... – пригрозил Спарклинг. – Ага... Только не на этой кровати. Я сегодня хочу выспаться, – пробурчало Подкроватное. – И вам бы тоже спать лечь. – Завтра снова рано вставать... – вспомнил Роджерс с громким вздохом.

***

– Филипп, поспишь рядом со мной? – предложил Спарклинг. – Мне одному скучно. – Скучно? Спать? – поднял бровь Роджерс. – Не уверен, что сон бывает скучным занятием. – Хорошо, мне одиноко, – почти выплюнул последнее слово Август. – Поспишь со мной? – Ладно, – согласился Филипп. – Только не ворочайся. Роджерс тихонько подошёл к кровати своего друга, пытаясь не разбудить его храпящее Подкроватное Чудище. Он юрко залез под одеяло, оказавшись рядом с Августом. Точнее даже на нём. – Теперь не одиноко? – промычал Филипп. – Теперь нет, – улыбнулся Август. Филипп приобнял Августа, прижавшись к его груди. Спарклинг положил ему руку на волосы, поглаживая косичку, которая всё ещё держалась. Вторую руку он положил ему на спину, придерживая. Леон противно храпел, отчего кровать иногда неприятно подрагивала, но и снова стукнуть по ножке кровати Спарклинг не мог. Всë, что ему удавлось делать сейчас — это касаться Филиппа. Роджерс тоже не мог уснуть из-за громких скрипучих звуков храпа Леона. Всё же, отвыкнуть от скрипущего каждую ночь существа под кроватью было не очень сложно. Возможно, стоило взять какие-нибудь затычки для ушей. – Это отвратительно... Столько шума от него ночью, – пожаловался Филипп. – Ну, придётся терпеть. Если разбудить его будет ворчание... – Август продолжил гладить косу из чёрных прядей своего друга. Филипп громко вздохнул. Август его понимал: ему самому был этот шум пока непривычен. Но затем Роджерс выкинул что-то совершенно необычное... – Ав, я тебя люблю, – пробубнил он, уткнувшись лицом в грудь своего собеседника. Август, конечно, удивился такой резкой смене темы, но не растерялся, найдя, что ответить. – Да, и я тоже себя люблю. – Это не то, что ты должен был ответить... – пробубнил Филипп. Леон на время перестал храпеть, что было довольно радостным маленьким событием. – Ладно, ладно, – в конце концов сдался Август. – Я тоже тебя люблю. Пойдёт? – Пойдëт. Филипп подполз ближе к лицу Августа, чтобы они ещë раз смогли поцеловаться. Этот поцелуй был более лёгким и быстрым, чем предыдущий. После него Филипп вернулся на своё место. Август с улыбкой на лице медленно начал засыпать. Его сладкую дрëму прервал лишь опять появившийся храп. Заснуть ему удалось не скоро. А утром в столовой ему довелось услышать слухи про то, насколько скрипучая его кровать... Вот же Подкроватные сплетники ужасные.