Двое омег разведкорпуса

      Известие о пропаже Арлерта распространилось мгновенно. Сразу после ужина Эрен носился как потерянный с вытаращенными глазами, спрашивая каждого о друге. Дожидаясь его всю ночь в укрытии, строил сотни сумасбродных предположений, несколько раз выскакивал на поверхность, слушая, не идёт ли любимый. А утром, как только занялся рассвет, пошёл к командиру Эрвину.       — Должен быть в отряде, — сонно пробормотал Смит. — С чего бы ему куда-то исчезать среди ночи?       — Его нет! Нет!       — Не истери, — из угла едко фыркнул Леви, зачёсывая перед зеркалом знаменитую чёлку, — не дома.       Йегер сник, сел на стул у постели, закрыв лицо руками.       — Простите! Я кажусь вам сумасшедшим, как и всем остальным.       Откинув одеяло, Эрвин поднялся, сладко потянулся во весь свой богатырский рост, исподтишка наблюдая, как Леви укладывает волосы, потом спокойно произнес:       — Ты влюблён, и объект твоих чувств, увы, омега, так что тебя надо скорее жалеть, чем насмехаться. Так как долго нет нашего светленького?       — Вчера вечером ушёл, — всхлипнул Эрен, — до ужина, и больше его никто не видел.       — Странно, — заметил командир, переглядываясь с капитаном. — Вроде ничего не предшествовало…       — Ага, кроме Троста, — саркастически перебил Леви.       — Троста? — в свою очередь вклинился в разговор Эрен. — Зачем, зачем Армину Трост?!       — Библиотека. Мальчик соскучился по сказкам.       В комнате почувствовалась напряжённость. Желая немного снизить горячность Леви, командор Смит примирительно пояснил:       — Арлерт приходил ко мне вчера посоветоваться о рейде. Он почему-то считает, что в Тросте скрываются нужные нам сведения, убеждал, что может прочитать тайные письмена.       — Армин очень умный, — тяжело вздохнул расстроенный альфа. — Я, пожалуй, пойду. Вы разрешите мне взять лошадь?       — Стоять! Развели здесь детский сад! Один бегает, когда ему вздумается, второй бегает за ним! Вы не забыли про титанов и нашу миссию? Никто более не отлучится из лагеря без приказа! Рядовой Йегер, отставить розовые слюни и шагом марш на тренировочную площадку! Я приду туда через пять минут и если не застану…       — …то буду чистить конюшни. Я в курсе, капитан. Разрешите идти?       Следя, как за Йегером закрылась дверь, Эрвин спросил, не слишком ли Леви жесток:       — Кому как не нам понимать ломку альфы, если он не видит своего омегу на расстоянии вытянутой руки? Не представляю, что буду делать я, если с тобой что-то произойдёт.       Слабая улыбка тронула бледные губы Леви. Ему была приятна проскользнувшая в словах редкая нежность Эрвина.       — Считаешь – им надо помочь? — сменив тон, тихо приблизился, кладя ладони на плечи любимого, заглядывая ему в глаза.       — Армин весьма ценен и, возможно, действительно сможет нарыть нечто полезное. Ты так не считаешь?       Умиротворения как не бывало! Леви завёлся с пол-оборота. Оттолкнув альфу от себя, зашипел:       — Я считаю, ты слишком много говоришь о нем!       Выскакивая вслед за мальчишкой, он гневно хлобыстнул дверью по косяку.

***

      — Смотри внимательно.       Задняя стенка комнаты терялась во мраке, а тусклый свет масляной лампы выхватывал нескончаемые стеллажи, в несколько рядов заполненные книгами. Темные переплёты поблёскивали в свете пламени, маня к себе, лишая разума.       — И это всё мне?.. Я правильно понял? Вы позволите?       Старик-жрец подошёл к столу, на котором лежала раскрытая книга с немного потёртыми страницами, рядом в хлебных крошках валялся огарок свечи.       — Сперва прочитай вот это, — скорее приказ, чем просьба прозвучал в низком подземелье излишне зловеще. Палец ткнул в одну из строк.       Наклонившись, Армин вгляделся в сложное переплетение старинной вязи и начал читать вслух: «Мы, люди Имир, пришедшие из-за океана, называемые народом Марлии элдийцами, взяли эту землю по праву силы. Девять величайших…»       Магистр вдруг закрыл текст ладонью и уже более уважительно взглянул на омегу.       — Значит, ты правда обучен тайночтению. Только этот текст или и другие сможешь перевести?       — Я знаю десять древних языков, на которых давно не говорят и не пишут. Если библиотека имеет подобные манускрипты, буду рад помочь.       Ревниво закрыв книгу, жрец присел на стул. Ветхая дерюга, заменявшая подол длинной юбки, натянулась на выставленных далеко вперёд костлявых коленях. Старик упёрся в них ладонями и некоторое время, опустив голову, молчал, словно принимая трудное решение.       — Возможно, ты действительно наша последняя надежда, хотя я и не люблю громких слов. Понятное дело, отпустить тебя я уже не смогу, потому нам надо договориться, как жить дальше. Вот тебе мои условия: ты сыт, защищён, тебе предоставлена относительная свобода внутри подземелья, в ответ – работа, каждодневная и качественная. В день я желаю перевод ста страниц, остальное время можешь тратить как хочешь, в том числе на изучение библиотеки.       Чувствуя заползающий в душу страх, Армин отпрянул от говорившего – отвратительная сделка, делающая его рабом сектантов, требовала немедленного заключения! И всё же старец прав: омега должен идти на жертвы, если хочет ещё больше знаний, знаний, которые спасут ребят, жителей стен, всё человечество. Если не он, то никто! Зря, что ли, Адальберт учил его выживать, довольствоваться малым и отдавать так много? В конце концов, он сможет применить силу, данную ему от природы.       — Я согласен.       — Тогда начнём прямо сейчас, — голос подобрел, дряхлый магистр вторично раскрыл заветную книгу. — Читай!       Слабый фитилёк лампы дрожал и потрескивал, Арлерт водил пальцем по длинным строкам, негромко озвучивая содержимое страницы. Вокруг него застыли десять фигур, обратившиеся в слух и запоминание, каждый жадно впитывал слова, звучавшие из тайной книги Мироздания, и как только раздавался звон колокольчика, извещающего об окончании церемонии, сектанты ещё долго продолжали оставаться на местах.       Острым ребром подобранного камня омега каждый вечер отмечал сутки, проведённые в библиотеке, царапая на стене кривые кресты. Жрец не солгал: у Армина всегда было вдоволь масла для сожжения и хлеба для еды, иногда хлеб заменяла густая каша из жёсткого проса, которую он размачивал водой. Отработав положенные сто страниц, принимался за книги иные, и здесь ему никто не препятствовал – наконец-то он был предоставлен саму себе. Читал много, порой по несколько фолиантов, оставляя для сна не более четырёх-пяти часов. Устав, валился на пол промеж полок. Закинув под голову книгу потолще, засыпал мгновенно. От постоянного горения масла слезились глаза, тогда, закрыв лицо ладонями, шагал взад-вперёд, стремясь высушить ненужные слезы. Болела спина, от влажности подземелья появился кашель.       Однажды, подсчитав кресты, поразился:       — Святые стены! Я здесь уже месяц! Хочу увидеть солнце! Ненадолго, может, на пару часов.       — Солнца не было в договоре, — отрезал старик, ворчливо обрывая просьбу омеги.       — Ненадолго, прошу! Клянусь, я не убегу, да и бежать мне некуда. В отряде считают дезертиром, Эрен, прочитав записку, ненавидит, Микаса ему под стать. Эрвин… — чувствуя, как сердце забилось, омега приложил ладонь к груди и тихо вздохнул, — тот никогда не узнает правды.       После долгих просьб магистр всё же сжалился. В сопровождении нескольких прислужников Армина отвели к пролому в каменной кладке потолка одного из подземелий. Сквозь толстые железные прутья там виднелся краешек неба, иссиня-голубой, и слышался шум ветра. Вдыхая свежий воздух, невольник привалился плечом к стене, задирая голову как можно выше, любуясь дневным светом. Вдруг в проем… всунулась голова Леви, и капитан чётко произнёс:       — Привет.

***

      Собирались быстро. Не делая секрета из спасательной миссии, всё же ограничились меньшим числом: Леви взял Тони, самого шустрого солдата, Эрен не смог отвязаться от Микасы. Выехали в тот же день, когда обнаружилась пропажа рядового Арлерта, ближе к вечеру, имея недельный запас продовольствия.       Трост располагался позади стены Мария и был, по уверениям королевских служащих, пуст. Титаны там появились сразу после атаки на стену Мария, большинство населения погибло, не успев бежать за стену Роза. Остались пустыми дома, разрушаясь со временем: от стен отслаивалась штукатурка, обнажая краснокирпичную кладку, точно пролитую здесь во множестве кровь, зарастали лестницы, ржавели запоры незапертых дверей. Колодцы, зеленевшие тиной, источали заброшенное зловоние. Изредка во дворы заходили дикие звери, ища пропитание.       К утру, успешно преодолев три десятка километров, усталые всадники показались на окраине Троста.       — Лошадей оставим здесь. Если дело затянется, они смогут вырвать трухлявый кол и освободиться.       — Но куда мы пойдём?       — В гости, — коротко бросил Леви, осматриваясь и выбирая нужное направление. — Возле одного из домов указал на дверь – висячий дверной молоточек подозрительно блестел, точно его только вчера протирали. — Стучи, — приказал капитан. Только Эрен едва взялся за медную ручку, как вдруг дверь сама отворилась. — Плохо. Видать, титаны побывали и здесь. Ладно, располагайтесь, дневать на улице опасно.       В комнате царил хаос: опрокинутая добротная мебель из сосны, разбитые стекла из старого буфета серебристыми бликами тускло отсвечивали на полу, от ветра хлопала одинокая занавеска, наполовину выброшенная в открытое окно.       — Похоже, дом покидали в большой спешке.       — И не по своей воле, — в тон командиру отозвался Тони, рассматривая пятна темно-багрового цвета на обоях. — Микаса, спустись в подвал – может, там найдётся немного провизии.       Леви серьёзно заметил, что дом слишком ненадёжен и потому задерживаться здесь не стоит. Распределив уборку между Эреном и Тони, полез на крышу караулить. Не успели парни смести пыль и поставить на ножки столы и стулья, как вернулась Микаса. Ей повезло: сразу два мешочка сухой картошки, бутылка масла, запечатанная сургучом, и даже нечто вроде сладких конфет удалось найти на полках подвала. Выложив сокровища перед восхищёнными друзьями, довольно усмехнулась.       — Сегодня пируем! А где капитан?       — Титанов высматривает, — бросил на ходу Тони, бегая с тряпкой и вытирая поверхности.       — А… ну пусть, — протянула девушка.       Отыскав глазами котелок, вздохнула. Что ж, всё как всегда: Эрен носится с Армином, за него готов в огонь и в воду, она же – лишний элемент, совершенно ненужная и даже чуточку навязчивая. Что толку, что она умеет отлично готовить и из этих жалких остатков смастерит сейчас неплохой ужин, а потом вымоет посуду, сбе́гает, рискуя жизнью, к колодцу во дворе. Разве Эрен заметит? Он видит только Армина, дышит им. Раньше сказали бы, что «это колдовство, омежья власть», но ведь омег не существует, значит, братик просто балуется, а надоест – обратит внимание на неё, и уж тогда Микаса не упустит. Утешаясь иллюзиями, девушка принялась разжигать огонь, а вскоре к ним присоединился капитан, объявив, что титанов в округе не наблюдается и можно спокойно трапезничать.       За столом говорили преимущественно об Арлерте. Йегер, лишённый его присутствия, пытался хотя бы словами восполнить пустое место возле себя, припоминая случаи, в которых незаурядный ум друга выручал из беды.       — Мы его найдём! К вечеру будем скакать в лагерь уже впятером! — Энтузиазм альфы казался неистощимым, он был готов тотчас броситься на поиски.       Не желая раздражать товарищей, Эрен вышел на крыльцо, остановился, тоскливо разглядывая стены домов. «Армин! Где ты?! Неужели не понимаешь, что я схожу с ума от любви! Я умру, если с тобой что-то случится! Молю, будь благоразумен, найдись! Найдись!» Припав лбом к сырой штукатурке, Йегер заплакал, в голове билась только одна мысль: схватить, прижать к себе омегу и целовать до одури, до умопомрачения.       — Эк тебя колбасит, — раздалось рядом. Леви, скрестив ноги, стоял неподалёку. — Видать, совсем плохо. Не думал, что наш брат может вот так забирать власть над альфой. Если через несколько часов не найдём его, ты вконец расклеишься. — И, поразмыслив, добавил: — Клянусь, я не хотел этого, но, видно, придётся – не могу терять талантливого бойца.       — Что, капитан, — сквозь пелену горьких слез пробормотал Эрен, — что вы хотите сделать?       — Обними меня, дурень! Да не трусь, это не по-настоящему.       — Не могу! Я люблю Армина!       — Это не измена, придурок. Тебе срочно нужно лекарство! Пока не найдём основной наркотик, ничего не поделаешь, иногда приходится идти на отчаянные меры. Обнимай меня! Это приказ!       Соглашаясь и не соглашаясь с начальством, альфа все-таки неуклюже облапил Леви, прижался мокрым носом к шее, вдыхая приятный запах омеги. Пусть от капитана пахло немного иначе, но что-то неуловимое в составе феромонов было, потому волнение начало потихоньку стихать, а разум проясняться. Осторожно водя ладонями по бокам, Эрен закрыл глаза, представляя на месте капитана иного. Помогало… и даже слишком! Вскоре, ощутив в паху результаты лечения, юнец густо покраснел.       — Спасибо, капитан, я думаю, хватит.       Неопытный альфа не заметил, с какой неохотой Леви отстранился. Лишь чувствуя, что вот-вот облажается, бросился за угол здания, оставив капитана в смятении.       Виня более всего себя в произошедшем, Леви сжал кулаки, поднимая их к вискам, в которых так и ухала кровь. Неужели он влюбился? И в кого – мальчишку вдвое младше его, глупого, неуравновешенного! Почему наваждение не проходит? Почему он готов вступить в бой с Армином за право обладания этим альфой? «Необъяснимо», — забормотал капитан, в глубине души понимая, что сам спровоцировал Эрена. И если сейчас альфа сделает выбор между ними, что ж, Леви не станет сопротивляться новому чувству.       Днём Йегер выглядел гораздо лучше – видимо, терапия подействовала. Осматривая каждый дом, разведчики беспрепятственно двигались по городу, выискивая хоть какие-то признаки Арлерта. Люди если и были, то днём выходить боялись: сколько бы Леви ни кричал, заставляя Тони стучаться во все двери, им никто не открыл.       Были они и возле разрушенной часовни. Безразлично пиная носком сапога лежащие у входа обломки, капитан окинул скучающим взглядом пустой зал.       — Его здесь нет. Скорее, он ушёл куда-то ещё. Мы не можем более оставаться в Тросте, сегодня вечером едем назад.       Эрен тяжело вздохнул. Ежеминутно надеясь на встречу, даже слова придумал, какие скажет Армину. Они давно жили в душе́ альфы, но он всё откладывал и откладывал изъявление горячих чувств.       — Капитан, вы ощущаете его жизненную силу?       — Ну да, это один из недостатков омег – мы слишком хорошо чуем друг друга, даже на значительном расстоянии.       — Значит, с ним всё хорошо? — в голосе слышалась слабая надежда – Эрен, как мог, попытался придать интонации спокойствие.       — Даже отлично! Он занят любимым делом… читает!       — Вы и это можете понять?       — Ничего не поделаешь – по-другому не получается. Не переживай, сейчас Армину не до тебя, наступит время – он найдётся. Сам придёт.       Хотелось верить капитану, очень хотелось. Альфа вдруг стал замечать, что с того короткого объятия он почему-то стал слишком доверять Леви. Не понимая природы влечения, легко согласился со старшим и послушно поплёлся за ним. В конце концов, Армин – свободный человек и может выбирать, где ему находиться. Не слишком ли Эрен давил на него всю жизнь, заставляя поступать, как хотелось ему?       — Скажите, капитан, а омега влюбляется сразу или должен пройти какой-то срок?       — У всех по-разному, нет двух одинаковых омег.       — А вы? Как вы почувствовали связь с командором?       Леви загадочно ухмыльнулся. Рассказать этому неопытному мальчишке, как Эрвин банально завалил его и жёстко взял, не спрашивая согласия, – значит разрушить желторотому романтический образ.       — У нас всё было очень медленно. Месяцами мы присматривались, а потом честно друг другу признались. Ты, надеюсь, сделал предложение светленькому?       — Да, и не раз! Я уверен в себе, а он нет. Как мне разбудить в нем ответное чувство?       — Трахни разок и увидишь результат.       — Ничего не получится, он не хочет.       — Важно, чего хочет альфа, а не омега.       Разговор стал слишком неудобным для Леви, и он дал сигнал отступать.       Возвратившись в расположение лагеря, Йегер сделался чересчур задумчивым, временами останавливался, словно глядя внутрь себя, о чем-то с собой споря. Микаса, у которой с пропажей Армина появился шанс, удвоила заботу и первая отметила странный интерес капитана и названого брата. Если поначалу ей казалось всё стечением обстоятельств, то спустя несколько дней новое открытие повергло девушку в шок.       — Ты увиваешься за Леви? — спросила напрямую между тренировками, зажав Эрена в угол.       — Думай, чего говоришь! Я принадлежу Армину!       — А мне кажется, уже нет! Что это за взгляды, покраснение скул? Какого черта ты творишь? Хочешь, чтобы Смит занялся тобой? Он и так бесится! Все это видят, только ты один слепец!       — Я уважаю капитана как командира. Его опыт и смелость восхищают меня, но не более.       — Врёшь! И мне, и себе, и Армину! Не верю, чтобы он просто так сбежал, у него была причина. Вполне возможно, он сейчас работает на нашу победу, доверив тебе хранить любовь!       — А я, по-твоему, чем занимаюсь?!       — Ну уж точно не этим!       Микаса, развернувшись, влепила брату оглушительную пощёчину, от которой пошёл звон в ушах, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Не желая продолжать унизительный диалог, она рванулась прочь, но Йегер схватил её за руку.       — Стой! Что-то я не понимаю! Раньше ты если не приветствовала Армина, то хотя бы не лупила меня за связь с ним. Что изменилось теперь? Ты перешла в стан обожателей Арлерта?       — Я люблю тебя, дуралей! — выкрикнула запоздалое признание девушка.       Отцепив руку Эрена, побежала прочь. Альфа стоял, не в силах двинуться с места. Микаса, его сестра и… любит? Они же вместе росли… спали в одной кровати. Он, конечно, тоже любит ее, и даже очень, но не как Леви! Леви?! А-а-а! Он хотел сказать – Армина! Совсем запутался!       Йегер посмотрел по сторонам, всё как всегда: на площадке Конни с Сашей, у них вроде срослось, вон как страхуют друг друга – радостно смотреть; Райнер и Бертольд, Криста и Имир. Что за чертовщина? У всех парочек всё понятно и просто! С каких пор он не в силах решиться, почему каждую ночь, закрывая глаза, мечется между двумя о́бразами? И что будет, если Леви победит? «Армин, ну где же ты? Возвращайся!»

***

      — Привет, — запоздало прошептали бледные губы Арлерта.       Зачарованно глядя в лицо Леви, он хотел, но не мог задать ни одного вопроса. Другое взволновало омегу: от капитана слишком явно пахло Эреном.       Леви улыбнулся.       — Учуял? Знаю, такое мы чувствуем слишком остро. Выбирай: книги или Эрен, ведь ещё чуть-чуть – и я уведу твоего альфу.       — Мне нужно время! Совсем немного времени, это важно!       — Тогда попрощайся с любовью!       — Почему ты ставишь меня перед выбором?       — Потому что ты не любишь Эрена и никогда не любил! Книги – твоя страсть. Вот только они не согреют долгими ночами и не протянут руку, когда будешь нуждаться в поддержке. Смотри, ты уже стал похож на учёную крысу!       — Неправда!       В этот момент Леви почувствовал, как неведомая сила подняла его и отбросила далеко от пролома, припечатав головой о каменную кладку фундамента одного из домов. Потирая шишку, капитан подумал про себя: «Ну хотя бы так. Надо же как-то Арлерта выманить, а Йегер – неплохая наживка».       Капитан Аккерман даже себе не признавался в малодушии, но с недавних пор в нем поселилась тревога – внутри он опасался Армина. Уже не было сомнений, что Арлерт принадлежал к особому роду омег – царственных, наделённых сверх основных неизвестными таинственными силами. А если он ещё получит и знания, то станет вообще непобедимым, и тогда Леви конец.       Оторвать Армина любым путём, любым способом от источника ненужных сведений – такую задачу поставил себе капитан и, в одиночку преодолев путь от разведлагеря до Троста, разыскал Арлерта. То, что они, омеги, используют и Эрвина, и Эрена как разменную монету, не трогало сердца Леви – да, он приложил некие усилия, чтобы влюбить в себя желторотого, и тот поддался: видимо, с рождения был слаб на омег.       Поднявшись, Леви залез на лошадь, трогая шагом, медленно поехал прочь. Всё! Он забросил в душу Арлерта сомнение, и в ближайшее время тот выйдет на поверхность даже не ради Йегера, а скорее ради мести ему, Леви Аккерману. Неплохо!       Заметив трёх приближающихся титанов, капитан выбросил из головы все мысли и вихрем помчался навстречу врагу.       — Я ухожу!       Старец, остановив монотонное бормотание молитвы, удивлённо поднял кустистые брови, нависшие над бесцветными глазами как густой мох.       — Ты отказываешься от договора?       — Я его отменяю.       — Договор нельзя отменить! Потому ты остаёшься!       Волнуясь, омега упёрся ладонями в стол и, склоняясь над жрецом, посмотрел ему прямо в глаза.       — Думаешь, что имеешь надо мною власть? Ошибаешься.       Чувствуя, как тело обдаёт горячей волной, магистр судорожно схватился за кресло. Глаза пришельца, казалось, занимали половину лица, в них плескалось только одно желание, не подчиниться которому он не мог. И всё же, сделав чудовищное усилие, сектант пробормотал:       — Я сожгу библиотеку, если ты уйдёшь.       — И убьёшь всех прислужников. Никто не должен вынести из подземелья тайных знаний.       — Убью, — услышал в ответ покорное и снял завораживающий взгляд.       — Счастливо оставаться.       Армин шёл знакомым проходом, поднимаясь всё выше и выше к поверхности земли. А вот и дверь, запоры, естественно, открыты. Люк. Теперь надо только поднять крышку – и он свободен. Чуя за собой запашок дыма и горелой бумаги, довольно хмыкнул.

***

      Ровно три дня потратил Армин на возвращение. Пешком, мучимый жаждой и голодом, упрямо брёл по направлению к лагерю, думая только об одном – запахе, оставленном Эреном на коже Леви. Уверенный в несокрушимости власти над альфой, он впервые осознал силу другого омеги, впервые кто-то невероятно мощный вторгся в его владения и, возможно, захватил их. Армина раздирали злоба и отчаянье… Капитан предложил выбор, и решение пришло внезапно. Бросив всё, омега развернулся лицом к атакующему врагу, намереваясь принять бой.       У опушки, с которой уже виднелся лагерь, перевёл дыхание, от слабости кружилась голова, подгибались ноги. Сев под дерево, привалился затылком к стволу, закрыл глаза. Теперь необходимо было всё обдумать.       Несомненно, Леви уже почуял его и готовится к непростому диалогу. А он? Готов ли Армин и что для него важнее, а точнее – кто? Эрвин, не проявляющий даже малейшей заинтересованности в желанной омеге связи, или все-таки Эрен? При мысли о последнем Арлерт почувствовал, как сердце забилось вопреки всем доводам рассудка. Желая понять, он приложил ладонь к груди, слушая, как оно, глупое, трепещет. Любовь ли это или элементарная жадность, столь свойственная существам его пола? Только на месте он сможет это выяснить и тогда решит, какую сторону принять.       Отдышавшись и собрав силы для последнего рывка, омега едва ли не бегом спустился с пригорка и вошёл в расположение покинутого два месяца назад лагеря. У границы его окликнул часовой. Это был Марко, веснушчатый парень с добрыми черными глазами.       — Вот дела, никак Армин собственной персоной! А мы уже и ждать перестали, дважды спасательный отряд на выручку посылали. Ты как здесь очутился?       Махнув рукой на все объяснения, омега спросил, где сейчас командор и капитан. Получив ответ, что Смит за стеной, а Аккерман у себя просматривает план новой миссии, кивнул.       — Отлично, это даже хорошо, что Леви один.       Не отвлекаясь более на иные вопросы, прямиком направился к незаметному командному пункту и, войдя без раздумий, толкнул дверь.       Эрен уже сто раз ругал себя за слабость. Вот и сейчас, найдя ничтожнейший повод в виде пришедшей корреспонденции, попёрся к предмету своего обожания. В маленькой комнатке, служившей и гостиной и кабинетом, застал капитана читающим книгу. Эрен видел второго человека, умеющего читать, кроме себя разумеется, и потому застыл в дверях, удивлённо открыв рот.       — Проходи, — проурчал Леви, не отвлекаясь от страницы, указывая альфе место рядом с собой.       — Письма пришли, — справившись с первым волнением, неуверенно поприветствовал начальство Йегер.       — От короля?       — Да, и от командора.       — Читай вторые.       — Но, капитан, как я могу?       — Можешь. Насколько я знаю, ты грамоте обучен.       — Это секретная информация.       Досадливо отбросив книгу на столик, стоящий неподалёку, Леви вальяжно откинулся на спинку дивана.       — Секретная? Очередная вылазка ради сокращения народонаселения, а конкретно – отряда разведчиков. И какая в этом тайна? Все её знают. Ладно, читай письмо короля.       Вздохнув, Эрен сломал сургучную печать, развернул сероватый конверт. «Командиру Разведкорпуса Эрвину Смиту и его заместителю капитану Леви Аккерману его величество поручает отбить Трост и очистить его от титанов», — прочитал убитым голосом и, опустив руку с посланием, грустно взглянул на омегу.       — Очередная бесполезная писулька. Королю, видишь ли, захотелось подвигов. Брось эту бумажку в камин, на растопку, и иди сюда – я соскучился.       Леви боялся себе признаться, но он тоже попал в любовный плен юного альфы. Ему временами хотелось задержать его после общего собрания, посидеть с ним наедине. Если раньше у Леви была цель вернуть Армина, то последнее время он всё чаще ловил себя на мысли, что не желает этого и даже немного опасается. Вот и сейчас, вздохнув, тоскливо обозрел ладную фигуру Эрена, подумал, как было бы приятно пробежаться пальцами по его затылку, спуститься к шее, приласкать мальчишеские, но уже набирающие альфью мощь плечи, положить голову на грудь, чтоб послушать, как бьется молодое сердце.       — Подойди ближе. Ты по-прежнему тоскуешь по своему омеге?       — Не так сильно, как раньше.       — Замечательно. Если понадобится, я могу дать тебе немного успокоения, — тихим голосом практически прямым текстом озвучил своё тайное желание.       — Как я смею?.. Вы выше меня по званию, и к тому же… Эрвин.       — Он ничего не узнает – мы же не хотим его расстраивать? Это всего лишь обоюдная, ничего не значащая помощь друг другу. Ты ведь хочешь?       Сглотнув ком, вставший в горле, Эрен решительно кивнул и, подойдя вплотную, остановился рядом с диваном. Немного подумав, сел и резко придвинулся к Леви.       — Я мечтал об этом, капитан. Простите, если был недогадлив.       — Ничего…       Вдруг по телу омеги прошла едва заметная судорога, лицо исказилось гримасой боли. Задрожав, он успел толкнуть альфу на пол буквально за мгновение до того, как распахнулась дверь и на пороге появился он! Взгляд светловолосого не предвещал хороших новостей. Не обращая внимания на Йегера, он смотрел только на Леви. Едва сдерживая убийственную невидимую энергию, медленно приближался к нему, сжав пальцы в острые кулаки.       Альфа не мог поверить глазам: сидя у ног Леви, он с замиранием сердца наблюдал твёрдую поступь Армина по деревянным доскам, заменяющим пол в земляном укрытии.       — Капитан, я вернулся, как вы и хотели.       — Добро пожаловать, Армин, вот и твой друг здесь… пришёл спросить о тебе.       — Неужели? Как кстати. Идём, Эрен, нам есть что обсудить. Извините, капитан, за внезапное вторжение.       Пятясь задом, Арлерт медленно отступал, не прерывая зрительного контакта с соперником, готовый в любой момент зашвырнуть его силой внушения за внешнюю стену. Уже за пределами командного пункта омега вдруг сбросил образ бушующего вояки и попытался стать самим собой. Взял любимого за руку, переплёл с ним пальцы.       — Всё хорошо! Ты не виноват – он обольстил. Я знаю, потому прощаю.       Альфа вдруг резко дёрнул кисть и демонстративно засунул руку в карман.       — О чем ты говоришь? Я и капитан? Как тебе вообще такое могло прийти в голову?       Эрену в этот момент стало не то чтобы страшно, а скорее неприятно от открывшейся Армину правды. Он даже отодвинулся от омеги, предпочитая смотреть в сторону, на стволы растущих неподалеку деревьев. Напрасно тот искал отклик в его взгляде.       — Эрен, послушай! Я был в отчаяньи, я просто сошел с ума от возможностей…       — Армин! Это ты меня послушай! Ты хотел разрыва, я согласился. Теперь какая блажь пришла тебе в голову?       — Я ошибся, как и ты! Мы можем простить друг друга! Всё забыть.       — А что конкретно ты желаешь, чтобы я забыл? Твою каждодневную ложь? твое лицемерие? твою слабость? трусость? выдумки типа: я могу призвать Колосса, за стенами есть море, титаны победимы, я люблю тебя, Эрен? Хватит! Сыт! Ты больше не причинишь мне боли!       Протянув руку, омега мягко положил ее на вздрагивающее от негодования плечо альфы и соблазнительно улыбнулся.       — Тише, не кричи так громко. Дай мне всего одну минуту!       — Минуту? Зачем? Хочешь опробовать на мне новый прием?       — Я лишь хочу, чтобы ты понял, как дорог мне и как я необходим тебе. Закрой глаза. — Не дожидаясь выполнения просьбы, Армин подался вперёд, прижимаясь всем телом к Эрену, включая механизмы любовного влечения на полную мощь. Феромоны в двойной дозе выплеснулись в кровь, и от кожи омеги начал исходить стойкий аромат мяты с легкой горчинкой, столь любимой альфой. — Всё хорошо, милый! Всё хорошо, ты больше не один. Я рядом, вместе мы непобедимы. Ты имеешь знания, я – способность их воспринять. Мы рождены, чтобы освободить человечество и стать его новыми богами!       Более не сомневаясь, Арлерт, приподнявшись на цыпочки, коснулся губами щеки Эрена, мягко провёл, оставляя свойственный запах, и поцеловал. Сам, первый, обвив руками шею, настойчиво и глубоко. Он ждал ответного чувства, ждал, что вот-вот любимый громко выдохнет, закачается, сожмет в объятиях своего омегу, и они еще долго будут вместе, и всё забудется как вчерашний сон. Армин даже дал себе слово больше ни в чем не обманывать Эрена, любить его, пусть это и принесет ему смерть, как Ури.       — Минута прошла, — спокойный голос, и спокойное дыхание, и то, как не колеблясь Йегер снял с плеч руки омеги, отталкивая его от себя. — Если ты не понял до сих пор, повторяю: я тебя не люблю! Уходи куда угодно: к своим книгам, к своей библиотеке. Ты привык жить во лжи, так возвращайся в нее, там тебе самое место!       Не желая дальше разговаривать, альфа быстро пошёл прочь, оставляя Армина в одиночестве и растерянности. «Не может быть, быть не может!» — беспрестанно повторял омега. Все его способности, которыми он так гордился, оказались бесполезны?! Что-то нарушилось в его планах! И именно сейчас, когда он узнал так много полезного, способного спасти человечество! Неужели из-за нелепой страсти, вспыхнувшей между Эреном и Леви, он откажется от своей миссии?       С трудом растянув губы в улыбке, побрел к конюшне, сел на землю, обхватив голову руками. Ему не выиграть без Йегера, альфа нужен, чтобы закончить процесс. Но проклятый Леви… кстати, Леви…       — Арестовать!       Тут Арлерта встряхнули, вздёрнули за руки, ставя по стойке смирно перед вышестоящим по званию. Капитан, будучи всего на полголовы выше, презрительно осмотрел соперника и вынес приговор:       — За дезертирство, самовольное оставление части, Армин Арлерт, вы подлежите суду трибунала. До принятия решения будете сидеть в карцере.       Леви боялся и торжествовал одновременно. Он чувствовал силу Армина и уже знал об отказе Йегера. Гадая в душе, на что готов пойти омега, все-таки решился заключить его под стражу.       — Нам надо поговорить, капитан!       — У нас нет общих интересов, рядовой Арлерт!       — Есть! Спасение людей, запертых в стенах!       — Очередная выдумка? Не будь мелочным. Тебя вздернут на потеху солдат, и уж поверь: Эрен не будет тебя оплакивать!       Леви знал, как больнее ударить, знал, что физическая боль не причинит омеге таких страданий, как рана душевная, даже перспектива близкой смерти.       С трудом подавив рвущийся из груди крик, Армин скривился, позволяя отконвоировать себя в низкую землянку, и там при свете тусклой лапы попросил дать бумагу с чернилами:       — Я напишу письмо королю с просьбой о помиловании. Я ведь имею на это право, как и всякий солдат?       Дежурный Жан Кирштейн почесал затылок: вообще-то каждый арестант действительно мог надеяться на монаршее помилование. Но на что рассчитывал Арлерт? Всем известно, что Рейсс ещё никогда не воспользовался своей властью для спасения простого человека. Однако бумагу дал.       «Армин Арлерт просит о помиловании», — вывел омега и задумался. А если коронованный отец не захочет обнародовать их связь, если предпочтет, чтобы его сына повесили как простого дезертира? Возможно, короля устраивает сегодняшняя скотская жизнь и ему не хочется большего? Тогда зачем унижения? Разве он мало принял боли от Леви и Эрена? Может, лучше умереть? Отбросив письмо, Армин закрыл ладонями глаза и заплакал. Как никогда здесь, в холодном карцере, он ощущал ненужность, преступность своего рождения…       Ночью ему дали пить, принесли кувшин сильно разбавленного вина, а утром у омеги жутко кружилась голова и клонило в сон. Он свернулся калачиком в углу на земляном утоптанном полу. Прикрывая живот и преодолевая слабость, позвал: «Эрвин! Эрвин, приди!»       Днем его не беспокоили. Незнакомый кашевар принес немного хлеба и жидкую похлёбку. Помня о питье, Армин опрокинул угощение на пол, вновь погружаясь в немой зов, упрашивая, умоляя, заклиная… и он пришел. Поздно вечером, когда совсем стемнело, касаясь головой низкого потолка, Эрвин Смит вошел в землянку. Ни слова не говоря, арестант протянул ему мятое письмо. Командор, прочтя коротенькую фразу, кивнул.       — Доставлю по назначению. До решения королевского трибунала тебя переведут в казарму, под домашний арест.       — Буду очень благодарен. Могу ли я вымыться?       На следующий день после полудня, закончив отскребать въевшуюся еще в подземной библиотеке грязь, Арлерт под конвоем двух дежурных был препровождён в небольшой сарайчик, на этот раз с кроватью и столом. И даже окно было! Забранное решеткой, но всё же окно.       — Армин!       — Микаса?! Зачем?!       — Мы же друзья! Вот, принесла тебе поесть. Не бойся, Леви не узнает.       Взяв переданный Микасой хлеб и корку твердого сыра, Армин немного расслабился и наконец смог улыбнуться, как в прежние времена.       — Спасибо. Что в лагере?       — Командор уехал в столицу. Говорят, поскакал за твоим помилованием. У них с Леви вчера такой грандиозный скандал был, все слышали.       — Эрвин очень хороший человек, доверяй ему.       Девушка оглянулась на шорох, подождала и, вновь прилипнув к решетке, зашептала:       — Эрен ухлестывает за Леви, а тот тоже не прочь. Короче, ой, что будет! Я так ждала тебя, думала, ты сможешь…       — Не смог, Микаса, прости.       — Ты всегда проигрываешь.       Слова подруги легли ещё одним камнем на сердце омеги. Желая скрыть реакцию, он отошёл в тень и вытер хлюпающий нос. То, что Леви оказался сильнее и гораздо опытнее, жгло сердце огнем.       — Он ведь не такой красивый, как я, правда, Микаса? — За решёткой ответили молчанием. — Он не обладает знанием! Он вообще ничтожество! Тогда почему?! — стон вырвался против воли. Вцепившись побелевшими пальцами в решетку, Армин закричал от разрывающей его боли: — Почему Эрен даёт ему силы бороться со мною, почему Эрен против меня?       Микаса мягко погладила сжатые кулаки Армина.       — Прощай, друг! Капитан повесит тебя, не дожидаясь королевского указа. Может быть, даже заслуженно.       Она ушла, а омега стоял, не в силах отцепиться от железных прутьев. Плечи вздрагивали от глухих стонов, из глаз текли слезы. Микаса права, он всегда проигрывал, что бы ни начинал. Адальберт и тот презирал его, говорил, что он не дотягивает до уровня Ури. И какой он принц и хранитель стен, если даже себя сдержать не может?       Утром, на удивление многих, арестованный выглядел неплохо, только грязные разводы от слез уличали его в ночной слабости. Умывшись у колодца, поправил волосы. Идущие мимо солдаты прокричали несколько оскорбительных насмешек, на которые омега не среагировал. Не дрогнув, прошёл мимо строящейся виселицы.       — Недурна, а? — Леви просто не мог не подколоть.       — Замечательная виселица. Вижу, ты не пожалел на неё дерева.       — Дерева в нашей местности хоть завались, не думай, чтобы я сильно выбирал.       — Нет? Странно, мне казалось, ты каждую досочку осмотрел, не подведёт ли?       — А мне кажется, кто-то уже наложил в штанишки! Не торопись, завтра у тебя будут для этого все возможности.       — Завтра? Ты так боишься меня, что нарушишь приказ командора?       Капитан Аккерман почувствовал желание ударить Арлерта по лицу, но рука не поднялась. Было ли это наваждение или нечто иное, он не мог понять, а потому только злобно фыркнул. И весь день бесился. Армин угрожал, хотя и остался в одиночестве, был заперт на все замки. «Однако даже в таком положении омега остаётся омегой», — повторяя себе эти слова, Леви мерил шагами комнату: десять шагов вперед – поворот, десять шагов назад – поворот, десять шагов вперёд… Не выдержал: свистнув часовому, велел открыть дверь самодельной тюрьмы.       В сарайчике было темно и сыро. Засветив огарок свечи, капитан присел рядом с лежащим Армином и потряс его за плечо.       — Не притворяйся, что спишь, есть разговор.       Арестант зашевелился, сел, привалившись спиной к стене, и поднял на командира пылающие ненавистью синие глаза.       — Убирайся!       Закусив губу, Леви посмотрел в сторону и примиряюще вздохнул:       — Заткнись, молокосос. Ты видел мою силу, с какой лёгкостью я окрутил твоего альфу. Так может, признаешь поражение и сдохнешь достойно?       Арлерт предсказуемо промолчал, затем встал и отошёл подальше.       Аккерману не нравилось всё это с самого начала, он надеялся найти омегу плачущим, бьющимся в истерике, ну уж никак не спокойным.       — У тебя есть шанс меня разжалобить. Вот, знаешь, пришла мне такая блажь, могу и помиловать. При условии…       — Никаких условий! — коротко ответил узник, перед тем как снова погрузиться в презрительное молчание.       Как бы ни добивался капитан от него отклика, на все последующие фразы тот не реагировал, застыл точно каменный и только изредка хлопал длинными ресницами. Леви ушел ещё более разозлённый, чем когда входил к арестанту. Решительно, омега выбивался из его схемы поведения, он сознательно шёл к своей погибели и не желал спасения.

***

      — Жан, Жан, пожалуйста, мне надо увидеть Эрена! Выпусти!       Долговязый охранник расхохотался, демонстративно погремел ключами у зарешеченного окна.       — А луну с неба не хочешь? Может, самого короля доставить в карете?       — С королём после, а сейчас прошу: открой дверь!       Кирштейн вдруг остановился – волна горячего жара, появившегося непонятно откуда, обдала с ног до головы. Голос Армина показался страшным.       — Открой. Я приказываю!       Руки сами собой легли на грубый засов. Хныча от страха, Жан непослушными пальцами принялся теребить замок, пытаясь попасть ключом в скважину.       — Быстрее, Жан!       — Д-да… господин, я сейчас. — Немой приказ буквально разъедал мозги, резал окриком уши и, проникая под кожу, причинял невероятные страдания. Спасаясь от боли, солдат наконец сумел провернуть железную бородку ключа и, услышав щелчок, устало привалился спиною к косяку двери. — Иди. И умоляю: больше так не поступай!       В ту ночь не спалось и Йегеру, он словно разрывался: сходя с ума по капитану, всё еще не мог забыть Армина. И неправда то, что он сказал несколько часов назад, будто ничего к нему не чувствует, – чувствует и даже слишком! Постоянно видит перед собой его синие огромные глаза, ощущает его запах. Черт! он так схож с запахом Леви, – та же сладко-тревожная горчинка, от которой все нервные окончания альфы приходили в крайнее возбуждение. «Армин, почему ты бросил меня? Почему я отказался вернуться к тебе?» Бродя по спящему лагерю, Эрен отошёл немного дальше, чем следовало, затерялся среди гигантских стволов старых сосен и даже не заметил, как пересёк границу.       Леви! От одного воспоминая о его ласках сердце начинало биться быстрее. Опытный, соблазнительный Леви, казалось, навсегда поселился в душе Эрена. Мечтая о нем, Йегер почти дошёл до опушки, за которой открывалась обширная долина. Вдруг кто-то, неслышно приблизившись сзади, закрыл ему рот узкой твёрдой ладошкой. Внутренне улыбнувшись новой выдумке капитана, Эрен на мгновение замер и слегка расслабился, гадая, что последует за этим. Было очень темно, даже луна скрылась за густым облаком. Альфа находился во власти аромата, исходящего от капитана, – мята с горчинкой ясно указывала на его обладателя.       — Леви, — застонал радостно Эрен, — я весь твой! Владей!       А капитан не торопился: вжимаясь в спину, только потёрся как кот, едва ли не мурлыча, тем самым возбуждая и так уже крайне нетерпеливого парня.       — Капитан, объяснитесь. Неужели?       — Угу, — раздалось невразумительное, и омега резко оказался напротив. Скрытый мраком, притянул к себе Эрена и жадно поцеловал, одновременно опуская на землю.       Быть опрокинутым и в то же время счастливым, побеждённым и победителем, – сладостные мысли роем пронеслись в голове альфы. Леви желал его, желал нагло, бесстыдно, желал здесь, на голой земле, в траве, усыпанной мелкими капельками ночной росы.       — Капитан, я счастлив! — Негнущимися пальцами альфа расстегнул форменный воротничок, принялся стягивать тёплую рубашку. Руки любимого бродили у него под одеждой, лаская и царапая одновременно покрытую мурашками холодеющую кожу. — Капитан, вы… разденьтесь… тоже, — и услышал шум сброшенной куртки. На Леви почему-то не оказалось прибора маневрирования. «Ну и пусть, он бы нам только мешался», — подумал Эрен, ощупывая узкие бедра омеги, сам помогая ему разоблачиться, уже не вдаваясь в несущественные подробности. — Я хочу вас, капитан, вы даже не представляете как! А вы? Вы ведь тоже? — В темноте молча кивнули, рука перехватила ладонь альфы, когда тот хотел погладить любимого по голове, и властно положила её на голую вздымающуюся грудь. — Понимаю и сделаю всё, как вам хочется, только направляйте меня, Леви.       «Дурак, дурак. Дурак!» — Армина ещё никогда так не выворачивало, всё внутри аж тряслось от омерзения. Не желая открытия правды, он торопился как никогда! Если капитан учует, если успеет, то Армину придётся завтра пинать ветер, болтаясь на толстой верёвке. Дед говорил, да и в книгах написано, что единственное, чем можно навечно привязать альфу, – это только сексом. Но омеги не спешат использовать последний козырь – он слишком силен и, увы, разрушительно действует на организм. Не жалея Эрена, омега рвал на нем одежду. Даже примерно не представляя себе, что намерен делать дальше, грыз рот альфы и едва ли не орал от злости.       «Ты не любишь меня, и я не люблю, но мне надо выжить! Я знаю, отец приедет за мной! Эрвин расшибётся в лепёшку, но достанет мне помилование. Это всё будет, но не завтра! А завтра ты защитишь меня, Эрен! И для этого ты должен снова меня полюбить. Так будь достоин моего первого раза, гордись: я, Армин Рейсс, отдаю тебе своё девственное тело! На! Подавись, насладись мною сегодня, а завтра отдай за меня жизнь! — Армин в горячке рассуждал как все омеги, его предки. Он ничего нового не придумал, а только воспользовался памятью далёких пращуров, тем, что подсказывали его спящие инстинкты. Сжав плечи партнёра, откинулся назад, ложась спиною на землю, по-прежнему стараясь держаться в абсолютной темноте, и слегка развёл белые бедра. — Ну же, придурок! Давай, прояви свои альфьи замашки, трахни меня наконец!»       Эрен дрожал так, словно его окунули в чан с ледяной водой. Холодный пот выступил на лбу и скатился по скулам на подбородок.       — Капитан, простите. Я неопытен. Я даже не знаю, как!       «Ну же, Армин! Хватит полагаться на этого засранца! Форсируй события, иначе… — Едва ли не плача, омега забросил Эрену свою стройную ногу на поясницу. — Вперёд!» — едва слышно прошептали губы.       «А-а-а-а!.. — заорал Леви и проснулся. Взрыв неконтролируемой боли потряс его, заставил сесть на кровати и лихорадочно одеться, ничего не понимая: откуда такие чувства? почему он страдает? что происходит? — Армин, тебе сейчас больно? Что ты сейчас с собой делаешь?..»       Адальберт говорил, что секс с нелюбимым альфой всегда влечёт боль. Но чтобы такую?!.. Забыв про все ухищрения, Арлерт, стиснув зубы, громко стонал. Казалось, с каждым толчком у него вырывали куски мяса из тела! На прокушенной губе проступила капелька крови. Будучи сжимаемым объятьями альфы, он не мог пошевелиться и должен был лишь ждать окончания пытки.       А Йегер меж тем освоился очень быстро: правильно найдя нужное местечко, вбился с первого раза и на всю длину, кряхтя от удовольствия. Опершись локтями о землю, накрыл собою омегу и уже не дал ему свободы – крепко вцепился зубами за шею и только наращивал темп, несясь в безумной гонке наслаждения.       «Я умру, умру… — проносилось в мыслях Армина, — умру вот так позорно! Как и жил. Я снова проиграл, я снова не учёл, не рассчитал… О, святые стены, я больше не могу, помогите мне!..»       Низкие ветки елей хлестали Йегера по голой спине, шишки осыпа́лись крупным градом, земля, взрыхлённая кончиками пальцев, противно чавкала, и тихий плач омеги уже не был слышен в звуках начинающейся грозы…       А Леви сидел в землянке, на пустой кровати и боялся признаться себе, что в этот момент Арлерт становится всё сильнее.

***

      Холодная, промозглая, осенняя занималась заря, солнце нехотя выпутывалось из густого елового бурелома, чтобы осветить ещё один унылый день небольшого разведотряда.       Йегер лежал на спине и смотрел в небо. Свершилось то, о чем он и не смел мечтать, свершилось как-то быстро, даже походя. Юный альфа улыбнулся пересохшими губами. Надо же! Оказывается, столько в холодном красавце страсти! На плечах надолго останутся синяки и царапины – так сильно тот сжимал пальцы. Повернув голову, Эрен вздохнул: место, где совсем недавно стонал под ним любимый омега, сейчас, увы, пустовало. Похоже, Леви просто воспользовался им и ушёл, ушёл так быстро, словно пытался скрыться, будто боялся, что их застанут. Но теперь всё будет по-другому: они уже не смогут таиться, придётся рассказать Эрвину и Армина известить.       Армин?! Йегер подскочил на влажной траве, хватаясь за грудь. Почему-то сердце сделало акробатический кульбит и забилось сильно-сильно, готовое выскочить наружу! «Армин, любимый Армин! Что я наделал?! Что вообще происходит со мной?! Почему при упоминании его имени я мгновенно возбудился? Разве я не люблю другого? Не люблю? Действительно? Кто играет мной, моими чувствами, жизнью?»       Эрен принялся быстро одеваться, кое-как застёгивая многочисленные ремни и пряжки, отряхивая куртку от налипших на неё хвоинок. Альфу не отпускала единственная мысль – где Армин? Казалось, вернулись школьные годы, когда он не мог свободно дышать, если рядом не было светловолосого худенького мальчика, которого хотелось поминутно тискать. «Армин! Армин!» — повторяя скороговоркой будоражащее кровь имя, ринулся обратно в лагерь.       Йегер, как оказалось, лишь ненамного отстал от своего партнёра и только по одной причине: едва держась на ногах, Арлерт целую вечность тащился к месту своего заключения, через каждый десяток шагов останавливался, чтобы передохнуть, вставал на колени, пережидая очередной болевой импульс. Дед был прав: терять девственность омеге всегда тяжело, а с нелюбимым человеком тяжелее вдвойне. «Я лишь хочу выжить, — успокаивал себя, — хочу увидеть земли за стенами, выйти однажды, не боясь титанов, и вздохнуть полной грудью. Не зависеть от приказов командира или указов короля. Я хочу сбежать от них всех и я сделаю это! Не сейчас, позже, сейчас главное – не умереть».              Кирштейн не спросил, где мотало Арлерта, даже не взглянул на него, только молча задвинул засов, чтобы спустя пять часов сдать дежурство Конни Спрингеру и удивиться. А удивляться пришлось не только простым солдатам, даже офицеры и те открыли рты, когда в расположение лагеря лихо въехала механическая повозка-автомобиль и из неё выпрыгнул взъерошенный Эрвин с безумными глазами. Отодвинув выбежавшего ему навстречу Леви, бросился в арестантский сарай, на глазках всего изумлённого отряда вынес Армина на руках, осторожно усадил на кожаные подушки автомобиля, откинул со лба грязные прядки волос.       — Хвала святым стенам, я успел! Рядовой Армин, как ты себя чувствуешь?       — Нормально. Спасибо, командор, за спешку.       Стоящий в стороне капитан Аккерман медленно приблизился, рассматривая парочку, поинтересовался, по какому случаю прилюдное обнимание. Командор злобно цыкнул на него:       — Как ты мог?! Знаю, ты хотел уничтожить Армина. Не подоспей я вовремя, случилось бы непоправимое!       — Да неужели?! — Леви хищно усмехнулся, складывая руки на груди. Его рысий взгляд стал холодно-пронзительным, глаза сузились, а голос приобрёл знаменитую хрипотцу. — Арлерт дезертир! Он должен умереть!       Как по волшебству в руках выросли боевые мечи, и настрой капитана не вызывал сомнений.       — Не смей! — Молнией ему наперерез метнулась тень – это уже Эрен заступил дорогу, закрывая собой пока ещё слабого омегу.       Леви захохотал, однако не теряя из виду Смита и сжавшегося Армина:       — Смотри-ка, изменник властвует над Йегером! Как думаешь, Эрвин, раскрыть всем глаза почему? Я готов сделать это!       — Молчи! Безумец!       — Безумцы здесь вы, все вы! И сражаться с кучкой отбросов с мозгами набекрень как-то расхотелось!       Демонстративно вложив оба меча в ножны, капитан развернулся спиной к напряженному Йегеру, по-прежнему угрожающему, и медленно удалился. Командор, немного подумав, пошёл следом, приказав солдатам расходиться.       На опустевшей площадке остались двое: Эрен и Армин. Омега расслабленно сидел на высоких подушках автомобиля и болезненно улыбался. Бросив мечи, альфа встал перед ним на одно колено и, взяв его тонкую белую кисть, поднёс к своему лбу, прижимаясь воспалённой кожей к прохладе ладони.       — Это был ты – не Леви. Я виноват… очень виноват.       — Да, Эрен, и будет неправда, если скажу, что не сержусь.       — Но… ты ведь сможешь простить? — заметив, как лицо любимого помрачнело, быстро забормотал: — Не сейчас, потом, через время…       — Ты предал меня.       — Значит, нет даже самой маленькой надежды?       Армин не отвечал, хотя и не отнимал руки, не вынимал пальцев из крепкого пожатия альфы. Внутри него бушевали противоречивые чувства: хотелось закричать, соскочить с автомобиля, падая свысока, вцепиться в Эрена и целовать его до тех пор, пока не устанут губы. Но вслух он произнес:       — Отец призывает меня. Прощай.       Зелёные глаза незадачливого любовника, казавшиеся бездонными от душевного переживания, потемнели, налились слезами.       — Я всё равно буду надеяться, потому что ты мой омега. Я спал с тобой… — в этот момент Йегер замолчал, переваривая в голове сказанное. Он сделался настолько отстранённым, что ответ Арлерта показался альфе далёким эхом.       — Мне был нужен воин на случай, если бы Эрвин опоздал. Вот и всё. Не льсти себе, Эрен. Я хотел, чтобы ты защитил меня, пусть даже ценой своей жизни. Обмен равноценный: я тебе девственность, ты мне – защиту. Он завершён. Теперь отойди, видишь – ко мне идут.       Не помня себя, альфа с трудом оторвался от нежной руки и отполз за механическую повозку. Грудь разрывалась от глухих рыданий, а голова горела в невидимом пламени: Армин никогда не простит, не разрешит больше прикоснуться к себе, не обнимет.       — Мне нет без тебя жизни! Прикажи и я убью себя! — закричал он, не в силах сдержаться.       Омега обернулся и смерил холодным взглядом.       — Живи! Живи долго!       Подошли приехавшие с Эрвином люди, заговорили. Из их слов Йегер лишь понял, что теперь Армин для него чужой, недоступный и сейчас он немедленно уезжает за стену Сина, прямо в королевскую резиденцию.       Приблизившись, Микаса обняла назва́ного брата; позволяя ткнуться себе в плечо, сжала крепко.       — Мы переживём, Эрен! Клянусь! Ты вновь завоюешь его!       — Кого, — Жан вырос как из-под земли с обалдевшим выражением лица, — принца?! Вот уж не знал, что настоящая фамилия Армина – Рейсс и он родной сынок нашего обожаемого короля! Нет, ребята, здесь не выгорит. Можете мечтать сколько угодно, но Арлерта мы видим в последний раз! Он уезжает за самые высокие стены, в самое безопасное место на свете – королевский дворец. Вот будет у него там житуха!       — Небось, там телячьих рулек и не сосчитать! — Саша не могла ни о чем думать, как только о еде. — Жаль, что я не принцесса!       Все из малочисленного отряда вдруг одновременно вздохнули, причем каждый думая о своём, и принялись обсуждать будущую миссию.       С ним никто не попрощался – впрочем, Армин и не желал прощаний. Как только механик автомобиля сказал, что они готовы отправиться в обратный путь, он невольно сжался и быстро кивнул – дескать, чего ждать и так слишком затянули.       Эрен метнулся, чуть не падая под колеса, хватаясь за металлические бока. Машина, фыркнув мотором, поехала сначала медленно, потом быстрее, ещё быстрее. Альфа бежал, боясь разжать пальцы, считая каждое мгновение рядом с омегой. Он уже не мог говорить или молить его о прощении, слезы высохли, в нем словно образовалась одна огромная пустота.       — Прощай, — тихо повторял Армин, пряча глаза, — прощай.       — Да, мой принц, — вырвалось обречённо, и Йегер рухнул коленками на дорогу. Оставаясь в холодной грязи, ещё долго глядел на удаляющийся тусклый огонёк повозки…

***

      Мажордом, камергер, камердинер, ливрейные – переодетому, но пока еще грязному с дороги Армину был представлен целый штат слуг, которые отныне будут угождать наследнику трона. Кутаясь в толстую меховую мантию, он смотрел на людей, готовых выполнить любой его каприз, и раздраженно кусал губы.       Нижний дворец, прозванный так за удалённое расположение, построенный в излучине реки, бывший на протяжении нескольких веков резиденцией принцев, встретил нового обитателя тишиной и сыростью. Серые стены с облупленной штукатуркой, некогда величественные, даже массивные, сейчас только могли вспоминать былое могущество. Кое-где сохранились обои, лоскуты золотой и багровой парчи. Окна покосились и скрипели от малейшего ветерка.       — Я буду здесь жить?       — Да, господин, вплоть до объявления вас королём.       — И Ури тоже здесь жил?       — Совсем недолго. Ему не нравилась обстановка, он находил её очень скучной.       — Король Ури был весельчак?       — Он был слишком живой для чопорности двора, поэтому немного не вписывался в этикет. Впрочем, извините – кажется, разговор перешёл границы дозволенного. Итак, ужин в восемь, в малой столовой. Камергер проводит, просьба одеться соответственно, — словоохотливый мажордом захлопнул рот и принял каменное выражение лица. Армин вздохнул, ему как никогда хотелось побольше узнать о венценосном омеге, и потому спросил, не сохранилось ли портрета бывшего короля. — Безусловно! Все изображения монарших особ представлены в парадной гостиной, вы можете на досуге осмотреть её. А теперь просьба вымыться и переменить платье.       Подчиняясь, омега много времени провёл в гардеробной, помогая лакеям превратить себя в подобие принца, кем он в действительности и являлся. Отросшие за время службы золотые пряди уложили, придав им величественный вид, румянами слегка тронули бледные скулы. Благодарно улыбнувшись, Армин поймал себя на мысли, что он вообще-то даже интереснее, чем считал, тем более что на его плечах сейчас не форменная куртка и не старый пиджак Адальберта, подобранный им на каком-то блошином рынке, а роскошные одежды из тонкого льна и драгоценной парчи. Образ завершали драгоценности, которыми украшались грудь и пальцы бывшего рядового Разведкорпуса. Из золочёной рамы на омегу глядел совсем иной элдиец – незнакомый.       Ночью Армину не спалось. Ворочаясь на неудобной кровати под тяжёлым балдахином, он то и дело высовывал из-под одеяла то руку, то ногу. Ужасно чесалась кожа. Вскоре омега заметил мелких насекомых, видимо живущих в складках и пребольно кусающихся. «Вот тебе и дворец, а клопы, как у нас в лачуге», — к трём часам ночи констатировал факт. Спать уже не хотелось, потому, накинув одеяло на голову, поплёлся искать парадную гостиную. Стащив в коридоре серебряный канделябр о пяти рожках с оплывшими сальными свечам, горевшими так тускло, что едва ли могли осветить путь, одиноко поплёлся по темным переходам, минуя залы и небольшие комнатки, заваленные старой мебелью, отражаясь в тусклых старинных зеркалах с тонкой сетью давнишних трещинок.       «Ой!» — увидев неподвижную статую в одном из помещений, вздрогнул и едва не уронил подсвечник. Фигура человека-воина пронзала длинным копьём какое-то чудовище, внешне немного походившее на титана, – немного, потому что неизвестный скульптор придал осмысленное выражение лица поверженному, страдающее, ужасающееся скорой смерти. Армин тихонечко потрогал холодный чёрный мрамор. Камень был весь в розоватых неправильных прожилках и смотрелся, наверное, очень выигрышно при дневном свете, в то время как ночью наводил страх. «Простите», — непонятно кому сказал и даже слегка поклонился. Вдруг различил едва уловимый вздох! Армин мог поклясться, что, кроме него и странного изваяния, никого не было в пустынной зале. Но тогда кто так безнадёжно вздохнул? Взвизгнув от нехорошего предчувствия, рванул в приоткрытые двери и ещё несколько залов проскочил, даже не посмотрев, что было в них, пока не очутился там, где и хотел.       Странная гостиная имела вытянутый вид, посередине – удобные диваны с сидениями из зелёного бархата, все стены увешаны картинами. «Портреты, — прошептал омега, приближая пламя свечи к одному из полотен. С холста на него глядел полный черноволосый король в знакомой мантии. — Его величество Элоис Рейсс, время правления… всего двенадцать лет? Странно, почему короли так быстро сменяют друг друга?» Освещая путь, двинулся дальше, ориентируясь по датам жизни. Оказалось, ряд монарших особ довольно длинен, но, что интересно, почти все они были смуглы и темноволосы, имели полные щеки, прямые толстые носы. Армин насчитал только пять портретов из почти полусотни просмотренных, на которых были изображены похожие на него люди. Неизвестные предки смотрели строго, точно выполняли непосильный долг, и даже печально.       Рука устала держать подсвечник, и, найдя удобное местечко на диване, омега прикорнул, до утра уже не пошевелился, видя прекрасный радостный сон: молодой король Ури сошёл к нему с портрета, посадил на колени, поцеловал и назвал сыном.       Утром принц поинтересовался, почему не нашёл нужного изображения.       — Оно немного в стороне. Неудивительно, что вам не удалось отыскать его.       — Я ведь могу сходить туда ещё раз?       — Не сегодня. Ровно в два часа пополудни у вас назначена встреча с родней, они уже выехали из Рессингтонского замка и скоро будут здесь.       — Я увижу маму и папу?       — К сожалению, только отца. Ваша мать покинула нас. Будут двое троюродных братьев и бабушка. Волнительно, не правда ли?       — Даже не знаю… я им чужой.       — Об этом не извольте беспокоиться, граф Адальберт также едет приветствовать ваше высочество!       — Дедушка? Какое счастье! Я думал, он убит!       — Графу удалось уйти подземными переходами, он вновь приступил к служению королевской семье. Кстати, ваше пребывание в отряде разведчиков было полностью под его контролем. Возможно, за обеденным столом вам будут заданы вопросы, касаемые сгоревшей библиотеки.       Звякнув серебряными приборами, Армин бросил на скатерть нож и вилку. Вцепившись в столешницу, поднял на слугу немигающий взгляд.       — Допрос?       — Ну что вы! — испугался тот и заюлил. — Только дружественная беседа.       — Иди! Ты мне больше не нужен.       Омега сидел во главе длинного, на тридцать персон, стола, покрытого белоснежной шёлковой скатертью, и, сжимая пальцы до белизны, кривился: «Они хотят узнать, насколько я продвинулся в запрещённой науке – истории. Они боятся, что всплывут отвратительные факты. Они хотят договориться. Вот зачем я здесь! Дело не в сыновней или отцовской любви: сговор – вот на что они рассчитывают! Интересно, Ури также приходилось участвовать в их играх?»

***

      Эрен стал серьезнее, строже, собраннее. Со дня отъезда Армина прошёл месяц, затем второй. Все ждали реакции капитана Леви, но тот затаился, ничем не показывал особого расположения к Йегеру, налаживая было пошатнувшиеся отношения с Эрвином.       Время выдалось неспокойное: отбито с десяток атак, в ходе рейдов отряд потерял почти до половины бойцов, – тут не до сердечных дел. Порой ребята только-только успевали перезарядить УПМы да наточить ножи, как снова приходилось кидаться в атаку. Микаса незаметно превратилась во второго капитана – искала радости только в убийствах титанов, кидалась в самые горячие заварушки, разила направо и налево, точно мстила за что-то или кого-то.       — Эрен, — грязная мозолистая ладошка легла на плечо альфы. — Сегодня ты был хорош: два титана – причём не самых лёгких!       — Ты тоже. Сестрица, если бы не твоя помощь, мы не завалили бы того, десятиметрового. Помнишь, как он визжал перед смертью?       — Ага, "крикун", такие редко встречаются. Другие в основном только всхрапнут как кобыла и всё.       — Слышала – Жана ранили? Ты могла бы его поддержать.       — Всё сватаешь нас? Не надоело? Вроде раньше ты был против.       — Раньше я был полный дурак, теперь говорю: пользуйся любыми моментами радости, иначе они исчезнут бесследно.       — Тревожишься об Армине?       — Всегда о нем думаю. Я так сильно его обидел… не удивительно, что он не хочет со мною встречаться.       — Но ты же не теряешь надежды?       — А у меня более ничего и не осталось… Вспоминаю его аромат, слышу голос, мои губы всё еще помнят его поцелуи… не рассчитывай на меня сестрёнка, я отравлен любовью к Армину.       Взяв по миске жидкого супа, солдаты сели за дощатые столы, принялись медленно есть, закусывая пойло серым кислым хлебом.       — Во дворце, небось, белые булки! Так и пышут, посыпанные сахарной пудрой!       — Заткнись! — Микаса, схватив миску, выплеснула в Сашу остатки так называемого супа.       Девчонка обиженно замолкла и принялась слизывать потеки еды с лица и волос, ворча:       — Подумаешь, какие мы нежные, – тоже, видать, из благородных. Говорят, вы, Аккерманы, ненормальные! С головой не в порядке!       — А проверить? — раздался за спиной хрипловатый голос Леви, и Саша подавилась куском картошки, начав громко кашлять. — Слабо? Тогда захлопни пасть. Завтра рейд к стене Мария, наверняка встретим титанов, поэтому набивайте брюхо, – кто знает, когда удастся ещё пожрать. И да, рядовой Йегер, зайди ко мне.       Микаса с Сашей быстро переглянулись и одновременно уставились на Эрена. Тот медленно поднялся и, безмятежно глядя на Леви, произнес:       — Можете говорить при всех, капитан, у меня нет секретов от ребят.       Будучи меньше ростом, Аккерман отступил. Прислонясь спиной к дощатой стене столовой, прошил взглядом черных колких глаз.       — Появился новый тип титана, наши разведчики зафиксировали странные его действия.       — Какие?       — Осмысленные, Йегер, вполне логичные и осмысленные. Я думаю, это дивергент, оборотень. Последнее время он бродит неподалёку от нашего лагеря, точно ищет кого-то или что-то.       — Абсурд! Титаны не обладают мозгом!       — Я тоже так думал, но эта тварь прячется при приближении отряда, не выходит на бой и даже прикрывает шею. Что это, как не проявления некой мозговой деятельности?       — А Эрвин? Он что говорит?       — Он ничего не может сказать, в школе этому не учили. Никто не может даже предположить, никто, кроме…       — …кроме Армина, вы думаете?       — Арлерт знает наверняка! Не просто так он сбежал, отлично представляя последствия.       При упоминании об Армине Эрен разволновался. Не в силах сдерживаться, выскочил из столовой на свежий воздух, глубоко вдыхая вечернюю прохладу.       Капитан вышел следом.       — Он нужен нам, очень. Но как нам получить от него знания? Только ты можешь их взять – тебе он не откажет! Надо найти способ вернуть Армина, вытащить его из дворца…

***

      Король Род Рейсс показался Армину чем-то сильно напуганным. Во время приветствия и последовавшего за ним разговора постоянно вздрагивал и прятал глаза, словно это не долгожданная встреча с сыном, а дипломатический прием двух сверхвраждебных держав. Омега также не выражал бурных чувств; улыбаясь, мял уголок скатерти в потных ладонях, отвечал односложно.       — Семья рада твоему приезду.       — Я тоже.       — Мы надеемся на понимание и дальнейшее мирное общение.       — Я тоже.       Напротив расположились троюродные братья, пихались локтями и всячески озорничали, будто выражая протест запротоколированности встречи. Веснушчатые обормоты со вздёрнутыми носиками, смешливые раздолбаи. Арлерт время от времени бросал на них взгляды, словно удивляясь, как сильно его внешность выбивается из привычных образов.       Последний участник переговоров, старушка в серой шали и длинном до пят платье, молча разглядывала новоявленного принца, и её взгляд не выражал даже притворной вежливости. Внутренний голос подсказывал Армину: если кого ему и надо опасаться, то именно этой суровой сгорбленной старухи.       Вскоре после обмена ничего не значащими фразами диалог окончательно зашёл в тупик и все его участники просто не знали, как выпутаться из щекотливой ситуации. Положение спас Адальберт, вошедший в малый обеденный зал чуть позже королевской семьи. Постаревший, но не утративший военной выправки, он прямо с порога бросился к омеге, обнял и расцеловал в обе щеки.       — Я горжусь тобою, воспитанник!       — Дедушка!       — Можешь меня так звать, а можешь – граф, тоже подойдёт.       — Да, граф, очень рад вас видеть.       — Знаю, знаю, ты героически проявил себя в отряде! И этот смелый поступок – ты превзошёл мои ожидания! Так что, что ты накропал в той библиотеке?       — Немного, не стоит внимания.       — Ну как же? Зря, что ли, я учил тебя древним языкам? Что с тобой, вну́чек? Ты должен рассказать семье, если нашел нечто поразительное.       — Не нашёл. Книги – полная рухлядь, не стоят внимания.       Адальберт, фальшиво посмеиваясь, взял стул и сел напротив омеги, вперив в него насмешливый взгляд.       — Так уж и ничего? К чему тогда было жечь фолианты, разве что сокрыть некоторые, так сказать, факты? Не удивляйся – многое мы знаем. И до тебя были омеги, способные воспринять древнюю мудрость, но они не были так упрямы – например, король Ури.       Услышав последнее имя, бабка вздрогнула, едва ли не подскочив на месте, и злобно зашипела:       — Убить, убить его надо было, еще в колыбели! Погубит всех! Страна исчезнет, а с ней и весь мир!       — Прекрати! — Король Рейсс не выдержал, выбежал из-за стола и бросился к Армину. Обнимая, прижал его голову к необъятному, колыхающемуся от жира животу. — Не бойся, мой мальчик, тебе никто здесь не причинит зла. Помни – ты под моей защитой. — Братья, не зная, чью сторону принять, захныкали, выжидая дальнейших действий. Меж тем король, немного успокоившись, погладил Армина по голове и, улыбнувшись, поднял лицо за подбородок, по доброму смотря в глаза: — Ты принц, и твоё право на трон неоспоримо. Тебе я передам жизнь всех подданных и сохранение стен, поэтому разве будет неуместным спросить, что ты знаешь о стране? о титанах? о нашей семье? Адальберт должен был тебя подготовить.       Мягко отстранив руки отца, омега попытался уйти от прямого ответа:       — Я не понимаю.       — Ну! Не всё сразу. Скажи только – ты с нами?       — Конечно, вы ведь моя семья.       — Вот и славно. А если эта старая карга Кларисса будет тебя пугать, скажи ей «брысь!», и она исчезнет.       За столом натянуто засмеялись, послышался звон приборов, и начался самый обычный обед.       Раздумывая, надо ли говорить о странных звуках, слышимых в разных уголках дворца, Армин тщательно пережёвывал жёсткую котлету, удивительно вкусную, потому что она была сделана из самого настоящего мяса. Адальберт подкладывал ему на тарелку новые кусочки, как в бытность в Шиганшине, и наставлял:       — Каждый твой шаг отныне подчиняется семье и желания тоже. Чтобы угодить нашему сообществу, ты должен выполнять ряд требований: например, участвовать в служении стенам, посещать короля-отца два раза в неделю в его резиденции и показываться народу.       — Это нетрудно.       — Забыть друзей, особенно Эрена.       — И это нетрудно, — сказал, а внутри защемило.       Особенно тяжело омеге давалась разлука с альфой. Здесь он не завел приятелей, да и не планировал. Быть одному, никому не доверяя и ни с кем не делясь хотя бы самыми простыми переживаниями, стало его жизненным принципом.              После непростого разговора с отцом Армин поспешил удалиться, едва ли не бегом промчался через десяток пустых залов и, очутившись в знакомом, не без трепета приблизился к мраморной фигуре, так сильно напугавшей ночью. Камень был уже не такой мрачный, напротив, казался тёплым, даже чем-то родным. Положив руку на плечо поверженного гиганта, нежно погладил ровность отполированного мрамора.       — Привет. Ты сегодня неплохо выглядишь.       И снова вздох, словно кто-то невидимый томился под застывшей оболочкой, кто-то живой, скованный неподвижностью.       — Меня зовут Армин, и я принц, — непонятно зачем сообщил, словно новому приятелю. — А еще я омега и меня все ненавидят.       Вздох на этот раз был тише, будто существо, живущее внутри поверженного гиганта, задумалось, замерло, слушая то, о чем даже себе Арлерт не хотел рассказывать: о страхах, переживаниях, об отчаянии. Он говорил долго, до тех, пока не прозвонил колокольчик, созывающий королевскую семью на ужин.       На это раз Род Рейсс, видимо имевший непростой разговор с Клариссой, не был так терпелив, напрямую велел Армину поделиться информацией, почерпнутой в сгоревшей библиотеке.       — Ничего не скажу, — омега упрямо поджал губы и прекратил есть, всем видом показывая свою решимость выйти из-за стола.       — Тогда, может быть, ты разговоришь его, Адальберт? Мы не станем здесь оставаться на ночь, поэтому завтра, мой мальчик, или выдашь, что успел прочитать, или…       — …или что – убьете меня? Приступайте прямо сейчас! Я вам ничего не скажу.       Омега ждал, что после подобных слов его если не изобьют, то уж точно посадят под замок, но, к удивлению, ничего подобного не произошло. Королевская семья величественно удалилась, оставив, как и в прошлую ночь, одного в громадном пустующем замке.       Странно, но даже слуги, начиная от мажордома и заканчивая последним мальчишкой-рассыльным, – никто не рисковал ночевать под крышей дворца. Более того: уходя, они так спешили, точно неведомый враг прятался здесь за каждым углом. Новоявленный принц с грустью смотрел в окно на убегавших людей. Ему тоже было неуютно в пустынных залах, хотя одиноким себя он не чувствовал.       Пока не стемнело, бродил по картинной галерее, пытаясь найти портрет короля Ури, но вопреки подсказке камергера, ни на боковых приделах, ни в простенках не находилось нужного холста. «Очевидно, его здесь нет, — сказал сам себе Армин, — и мне снова врут. Вот только зачем?» Чиркнув серной спичкой, зажёг оставленные свечи.       Во всем дворце стояла гробовая тишина, и каждый шорох отдавался громом в смятенной голове. Рассыхаясь, скрипели половицы, скрежетали часы, кашляя ржавым механизмом, их дребезжащий звон далеко разносился по мрачной анфиладе комнат. Старясь не создавать дополнительного шума, Армин на цыпочках обошёл помещения рядом с картинной галереей и, приметив в одном из них удобный диван, забрался на него с ногами. Идти в парадную спальню с оголодавшими клопами совсем не хотелось.       — И все-таки жаль, что я не нашёл тебя, король Ури. Наверное, они специально удалили твой портрет.       — Портрет… — прошелестело по пустым комнатам.       Омега едва не свалился с дивана! Не веря, бросился искать того, кто мог это сказать, принялся как помешанный носиться взад-вперед, пока окончательно не выдохся и не заблудился в путаных переходах.       — Кто ты? Отзовись! Я не испугаюсь, клянусь! — крича, оглянулся в надежде, что тайный собеседник вдруг появится из-за пыльных портьер. Никого, совсем никого, он один! — Хорошо, тогда я сяду вот здесь и буду тебя спрашивать, а ты отвечай – так пойдёт?       — Пойдёт…

***

      Двумя месяцами спустя ночью небольшой отряд пробирался в лесной чаще. Эрен Йегер, Жан Кирштейн, Микаса Аккерман, Конни Спрингер и Саша Браус – пятеро разведчиков, выехавших по приказу командора Смита на подмогу капитану, заплутали и потому рассвет встретили в густых ореховых зарослях. Саша надрывно канючила весь последний час, Жан изредка с ней переругивался.       — Ну вот, а в лагере, небось, сегодня каша из пшена! молочная!       — Дура, откуда молоко? У нас и коров-то нет!       — А ты, если такой умный, заткнись и не мешай мечтать.       — Мечтать надо о реальном! — встряла Микаса как бы между прочим.       Браус недолюбливала гордячку-азиатку и потому не преминула съязвить:       — Кто бы говорил! Сама-то, небось, до сих пор по Эрену сохнешь.       Микаса бросила испепеляющий взгляд на болтушку, ударив коня пятками, вырвалась вперёд к мальчишкам. Саша была в чем-то права, и это особенно задело лучшего бойца отряда. На скаку девушка сглотнула невольные две слезинки. Эрен по-прежнему живёт в сердце беты, и даже если бы хотела – не смогла выбросить. Разве она не заслуживает счастья? Сирота, у которой на глазах убили родителей, с первого взгляда влюбившаяся в своего спасителя, разве она вела себя отвратительно, как Армин? Нет! Она зажигалась от каждого взгляда любимого, улыбалась его словам, прижималась к нему долгими холодными ночами и… ничего?! Несправедливо! Она не позволяла себе плохого настроения, слабости, да всего, что могло бы оттолкнуть Эрена. А он? Вырос и влюбился в Армина, в мальчишку! неумеху! вечного аутсайдера! того, кто не может за себя постоять! слабого телом и духом! «Почему?! Почему?» — задавала она себе один и тот же вопрос. Зло вытерла мокрые скулы, чтобы никто не заметил, и, резко осадив коня, крикнула:       — Спрингер! Какого дьявола?!       — Микаса! Ого, как ты быстро нас догнала. А что не так-то?       — Стой, недоумок! Впереди открытая равнина, надо осмотреться!       Парни синхронно натянули поводья, останавливая тяжело поводящих потными боками коней.       — Микаса права, дальше опасная территория. Надо сделать привал. — Эрен первым спрыгнул с жеребца и, похлопав его по крупу, бросил повод Конни: — Пригляди, я на разведку.       — Ага, — выдавил тот, едва переводя дыхание от быстрой скачки, оглаживая своего коня и ища взглядом отставшую Сашу, с которой у него намечался небольшой роман, – так, ничего особенного, просто флирт.       Ноги Кирштейна, макаронинами свисающие по бокам рыжей кобылы, Спрингера раздражали, потому он медленно отъехал назад, чем и воспользовался владелец самых длинных в отряде голеней.       — Эй, Микаса! У тебя потник в сторону съехал.       — Тебе какое дело?       — Да так, вот думаю, дай поправлю.       — Мозги себе вправь, а потом уже подкатывай.       — Не хочешь как хочешь. Только зря ты так, я ведь серьёзно. Кстати, слышала? Райнер за малышкой Кристой ухлёстывает.       — Мне-то что?       — Ну, война войной…       — Заткнись!       Глаза Микасы следили за удаляющейся спиной Эрена, который в одиночку медленно двигался вглубь долины, слегка приседая на полусогнутых ногах, чтобы не быть слишком заметным.       — Кажется, всё чисто.       — И всё равно следует дать коням отдых. Кто знает – титаны могут напасть неожиданно.       Развели костер, согрели чай, достали сухие пресные лепешки. Закусывая, Саша тяжело вздыхала, поражаясь малому размеру хлебцев, отчего Конни не выдержал и отдал ей половину своей порции. Эрен ел отдельно, сидя под сосной, привалившись к ней спиною, тоскливо смотря вдаль. Микаса, подумав, присела рядом.       — Завтра соединимся с капитаном. Надеюсь, у них всё в порядке.       — Надеюсь, — невесело поддакнул друг. — Командор Смит в последнее время что-то сильно нервничает.       — Наверное, дело в том титане. Помнишь ребят, посланных проследить за ним? Никто не вернулся – мы следующие.       — Считаешь, капитан пожертвует нами, как и теми беднягами?       — Не знаю, хотелось бы верить, что нет.       Бессмысленный разговор на опушке в ранний час, когда от котелка ароматной струйкой исходит запах свежеприготовленного чая. Йегер улыбнулся, и этого хватило, чтобы девушка, отбросив сомнения, обняла его со спины, прижалась и громко зашептала на ухо:       — Пойдем отсюда! Там, в густом орешнике, есть неплохое местечко – никто и не заметит.       — Прости, сейчас не время.       — А когда? Когда ты перестанешь носиться с воспоминаниями об Армине? Он далеко, вы, возможно, больше никогда не увидитесь! Он принц, будущий король!       — Я спал с ним!       Услышав признание, вырванное в минуту крайнего нервного расстройства, Микаса замерла и испуганно отодвинулась от друга.       — Не может быть! Ты же…       — Армин использовал меня, заморочил мозги, я не понимал, что делаю. Короче, зря я тебе признался! Ты не поймёшь!       — Пойму, — Микаса, схватив руку Эрена, притянула её к своей груди, — пойму! — повторила и пылко расцеловала пальцы.       Эрену ничего не оставалось, как обнять назва́ную сестру и задумчиво коснуться губами волос. Ему хотелось сидеть так как можно дольше – от девушки исходило тепло, по которому он соскучился.       — Титаны! — истошный крик разорвал идиллию.       К парочке бежал Конни, на ходу застёгивая УПМ. Йегер среагировал быстрее всех – подскочив, взвился над деревьями, цепляясь за кряжистые стволы.       В глаза бросились сразу три фигуры, направлявшиеся к отряду из-за горизонта: две приземистые, с широким плечевым поясом, третий вертлявый.       — Два ходока и клоун. Жан, Саша и Конни берут первых двух! — скомандовал альфа.       Микаса спустя мгновение оказалась рядом с ним; не спрашивая, рванулась навстречу сложному экземпляру, на ходу обнажая смертоносные клинки.       При приближении стало заметно, что клоун – женская особь с выпуклыми, хотя и непропорциональными, формами и что она довольно агрессивна. Заметив людей, сама пошла на сближение.       — Микаса, осторожнее! — выкрикнул Эрен, пытаясь зайти клоуну со спины.       Титанша так быстро вертелась, что поймать момент для укрепления канатов не представлялось возможным. Видимо, та же проблема мучила и девушку. Промахнувшись дважды, она ушла в сторону, отпрыгнув на стоявшее неподалёку дерево, и принялась пристально наблюдать за движениями особи. Желая обездвижить и тем самым лишить преимущества, Йегер несколько раз обернул трос вокруг её массивных лодыжек и был готов затянуть петли, как вдруг она ударила его тыльной стороной ладони по спине. От толчка альфа сорвался и покатился по земле, рискуя каждую минуту быть раздавленным.       — Сука! — раздалось рядом, стальные нотки в тембре подруги говорили о том, что она будет рисковать.       Микаса налетела, целясь в глаза, но в последний момент изменила решение и ловко зашла за спину. Оставалось всего ничего – добраться до нужной точки, но тут оба троса натянулись, титанша сумела ухватить их и с мясом вырвать из собственного тела.       — Микаса! — Не помня себя от страха потерять единственного родного человека, Эрен врезался в морду чудовища, отсекая ему нос и верхнюю губу. Не думая, что произойдёт потом (ухватит ли отчаянного бойца длинный язык или он будет разорван зубами), автоматически скидывая враз затупившиеся клинки, Йегер одним толчком выбросил запасные, целя в глаза. — Убью, тварь!       С отвратительным всхлипом клинки глубоко ушли в глазницу, и титанша взвыла, припечатывая ладонью враз ослепший глаз. Эрену удалось, буквально вплотную отпрыгнув, переместиться на затылок, и скорее по наитию, чем действительно целясь, он ударил в незащищённое место, вырывая из тела кусок мяса с частью позвоночника.       Женская особь рухнула ничком и более не поднялась.       Всхлипывая, Микаса доползла до любимого и молча обняла его.       — Всё замечательно, сестрёнка, — хрипло выдавил Эрен.       Щурясь, он стал разглядывать, как идёт бой Конни и Саши. Они справлялись неплохо, тем более Жан, быстро прикончив своего ходока, ринулся им на помощь.       — Эрен, ты спасаешь меня уже в который раз.       — Так и должно быть между друзьями.       — Спасибо, — Микаса не нашлась что-либо ещё сказать, потому излишне рьяно поспешила к ребятам.       Прикрывая ладонью глаза от восходящего светила, Йегер стоял и смотрел на поверженных гигантов. Радости от победы никакой, даже более – опустошённость и равнодушие овладели им. Интересно, а если бы Армин был рядом, так же одиноко он себя ощущал? И все-таки лучше, что его здесь нет. Пусть любимый живёт за высокой стеной, через которую никому не перебраться, пусть ему не надо будет каждодневно рисковать жизнью, и все эти отвратительные моменты ему лучше не переживать.       Меж тем бой подошёл к концу. Довольные и слегка уставшие, ребята прошли мимо Эрена, хлопнув его по плечу в знак традиции. Расположившись рядом на кочках, вздохнули спокойнее.       — Сколько ещё будет атак сегодня?       — Две, три… кто знает. Нам везёт – титаны идут небольшими партиями. Если нарвёмся на группу, тогда конец… Час на отдых, и выступаем. Поскачем во весь опор. Пока мы не очутимся под защитой стен, никаких разговоров!       Повинуясь приказу Йегера, все разошлись. Кто улёгся на землю, кто стал собирать немногочисленные остатки от завтрака. Микаса сидела на бугорке, плотно прижав ноги в груди, и жевала травинку.

***

      Кто бы сказал Армину, что он станет говорить с пустотой, не поверил бы, но действительность нагло вторглась в его странную жизнь, и потому, спрятав страх в груди, он задал первый вопрос:       — Кто ты?       — Ты…       — Я Армин и ничего более.       — Более…       — Постой, ты можешь только повторять последние слова? Ты эхо?!       — Эхо!.. — прокатилось по анфиладе и разбилось у огромного тёмного зеркала старинного бального зала.       — Чего ты хочешь?       — Хочешь…       — Понятно.       — Понятно…       Невесело рассмеявшись, омега устроился на диванчике, тем более что, кроме него, никого рядом не было и отругать за самоуправство никто не мог. Ему понравилась игра с невидимым собеседником, он начал выкрикивать сначала пошлости, потом ругательства, а голос повторял за ним.       — Я хороший?       — Хороший…       — Или плохой?       — Плохой…       — Ну и дурак.       — Дурак…       Утром, принимая из рук лакея платье, поинтересовался, почему в замке такое сильное эхо. Судя по тому, как слуга побледнел и руки у него задрожали, понял, что ошибался и голос реально существует, – его слышали многие. Но сколько бы ни расспрашивал, все предпочитали отмалчиваться, сводили ответы к банальному помрачению рассудка.       Армин ждал следующей ночи. Он припас с сотню хитрых вопросов, но приехал представитель семьи Трион, служителей стен, и ему пришлось выполнять обязанности принца – развлекать гостя. Говорили о жизни, о планах на будущее. На время забыв о собственных страхах, омега с удовольствием вёл задушевную беседу с главой рода по имени Вилли, который вскользь поинтересовался, не слышит ли Армин голоса, не пугает ли его жизнь в проклятом дворце.       — Они скорее развлекают меня.       Улыбка расцветила суровые сухие губы религиозного аскета.       — Выходит, тебе даже нравится… очень хорошо. Тогда, думаю, тебе будет интересно узнать, что способность говорить с титанами, – привилегия лишь омег. А раз ты слышишь не только их голоса, но даже и мысли, это делает тебя в два раза ценнее. Возможно, именно ты получишь способности первого короля – способности полного контроля над титанами.       Армин, забывшись, рассказал Вилли о желании увидеть Колосса и о том, как тот отозвался на призыв десятилетнего мальчишки, как ему хотелось побольше узнать о границах своих возможностей, ведь по своей наивности он уже представлял, что изгонит всех чудовищ за пределы страны, если ему помогут, конечно. Собеседник кивал головой и льстиво рассыпался в похвалах. С наступлением сумерек поспешил откланяться. В дверях он передал курьеру срочную депешу, веля немедленно доставить в королевскую резиденцию. «Принц Армин должен быть уничтожен! Кларисса права!»