Цена кайфа

— Кисуня, просыпайся! — послышался громкий голос одного из парней, назойливо трясущего друга за плечо. — Че тебе, блять?! — сонным голосом отозвался Ваня, переворачиваясь на другой бок. — Сука, дай поспать… — Нет уж, пора вставать. Через полчаса завтрак. Сейчас Александр Григорьевич пойдёт проверять, все ли встали, — и тебе всё равно влетит, если он тебя застанет в кровати. — А сколько времени? — переворачиваясь с бока на живот, спросил Кислов и с трудом приоткрыл один глаз. — Восемь тридцать, я же говорю: через полчаса завтрак. — Нихуя не выспался… — простонал Ваня. Он всё‑таки сел на кровати и принялся сонно потирать глаза, пытаясь привыкнуть к яркому утреннему свету летнего солнца. Лучи, пробивающиеся через незашторенное окно, безжалостно били в лицо, заставляя щуриться. За месяц нахождения в реабилитационном центре Ваня так и не смог подстроиться под его строгий режим — практически каждое утро его будил новый друг Саша Морозов, с которым они как раз здесь и познакомились. — Ты видел новенькую вчера? — спросил Саша, когда друг прошёл мимо него в сторону туалета с ванной. — Нет, какую? — всё ещё плохо соображая, спросил Ваня. Его мысли путались, а тело отчаянно просилось обратно в мягкую постель. — Вчера, короче, уже поздно вечером, часов в одиннадцать, наверное, приехала девочка. Тася, вроде. — Тася? А полное тогда как? — включая воду, крикнул из ванной Кислов. Струи воды зашумели, немного приводя его в чувство. — Таисия. — А, точно, Таисия… Не, я не видел её. От чего лечиться будет? — Наркотики, вроде. — О, моя тема… — И алкоголь. — И твоя тема. Ну и моя отчасти тоже. Короче, понятно. Умывшись холодной водой и взъерошив свои растрёпанные волосы, Ваня вышел из ванной и принялся одеваться. Ощущение свежести немного взбодрило его, но усталость всё ещё давила на плечи. — Давай скорее, — поторапливал его Саша. — У них сейчас как раз утренняя гимнастика, пойдём посмотрим. Оценишь заодно. — Да щас, щас… Кислов быстро натянул футболку с шортами, на ноги надел уже привычные тапки — стоптанные, но такие удобные. После чего два друга вышли из комнаты и направились по длинному коридору к так называемому балкончику рядом с лестницей, ведущей на первый этаж. С этого балкончика открывался прекрасный вид: именно перед ним на первом этаже каждое утро занимались девушки гимнастикой. Парни без зазрения совести часто приходили сюда постоять — полюбоваться тем, как девушки медленно гнутся, демонстрируя свои фигуры, бёдра и иные прелести. Конечно, директор и воспитатели старались прогонять их отсюда, но уследить получалось не всегда. Сейчас у противоположной стены лицом к ним стояла одна женщина, строго руководя своими подопечными, а уже спиной к ним в пару рядов выстроилось около десяти девушек, все ещё сонных и пытщихся взбодриться. — Ну где она? — облокотившись на перила, спросил Кислов, вглядываясь вниз. — Вон, в последнем ряду, со светлыми волосами, — указал на одну из девушек Саша. — Это светлые, по-твоему? Это русый. — Ну они же светлые. — Ну не настолько… — Ваня прищурился, разглядывая новенькую. — Ну так‑то, кстати, ничего она, вроде норм. Какой размер, интересно? — Ты про грудь? Второй. — Спросил уже, блять, что ли вчера? — Ага, когда знакомился, — усмехнулся парень и уже более серьёзно добавил: — Нет, ну это так, на вскидку — то, что я вчера видел. — А ты её вчера ещё и голой видел? — поддразнил Ваня. — Да ну, не отказался бы… — хмыкнул Саша. — Так, вы опять тут?! — послышался строгий голос Александра Григорьевича, вышедшего на обход. Он стоял внизу и грозно смотрел на парней. — Пошли вон! Хватит пялиться. Пойдёте у меня после завтрака двор мести в наказание. — Да, Александр Григорьевич, — начал оправдываться Ваня, не скрывая улыбки — Мы просто мимо шли. Вон, я вообще с новенькой хотел познакомиться, помочь влиться в коллектив, помочь с реабилитацией… — Себе сначала помоги. Всё. Пошли оба на завтрак. — Да-да, всё, ушли уже, — закивали парни и поспешили прочь, стараясь не встречаться взглядом с воспитателем. Ваня с Сашей спустились на первый этаж и прошли мимо занимающихся гимнастикой девушек в сторону столовой. Воздух был наполнен свежестью раннего утра, а из столовой уже доносились аппетитные запахи — пахло овсяной кашей и поджаренным хлебом. — Киса, привет! — послышался звонкий голос Алисы. Она резко выпрямилась, прекратив очередное упражнение, и, как всегда, флиртовала — не упускала ни единой возможности привлечь к себе мужское внимание. Её улыбка была лучезарной, а глаза хитро поблескивали. — Привет, — улыбнулся Ваня и хотел было задержаться, чтобы перекинуться парой слов, но, встретившись со строгим взглядом Александра Григорьевича, поспешил дальше. — Саша, привет! — крикнула девушка уже удаляющемуся второму из друзей. — Привет! — на секунду поворачиваясь, махнул ей Морозов и тут же поспешил догнать Ваню. Друзья зашли в большую столовую, где уже собралось несколько человек — подростки расставляли тарелки, наливали чай и оживлённо переговаривались. Помещение было светлым: большие окна пропускали утренний свет, на стенах висели мотивирующие плакаты, а вдоль одной из стен тянулся длинный буфет с накрытыми блюдами. Всего в этом реабилитационном центре находилось около двадцати пяти человек возрастом от пятнадцати до восемнадцати лет. Они лечились от самых разных зависимостей: лудомании, игромании, наркомании, пристрастия к алкоголю, «аптечных» зависимостей. Каждый из них прошёл через свои испытания, и теперь все они пытались начать жизнь заново. Кислов приехал сюда впервые. Срок ему назначили на два месяца — в конце августа он должен был вернуться домой, а в сентябре пойти в школу, как обычный подросток. Ване нравилось здесь жить: вкусно кормили, вокруг были такие же ребята, как он, он нашёл новых знакомых… Но иногда, в тихие вечерние часы, он ловил себя на мысли, что забывает о главном — зачем именно он здесь. Несмотря на все занятия, домашние задания, собрания, разговоры с психологом и другие методы реабилитации, Ваня точно знал: стоит ему выйти отсюда — и он позвонит своему старому другу, знакомому дилеру Гене Зуеву, и всё начнётся заново. Единственное чего ему было жаль, так это денег матери, потраченных чтобы устроить его сюда. Вдруг в столовую зашли девушки, только что закончившие с гимнастикой. А вслед за ними вошла директор реабилитационного центра Марина Владимировна — высокая, подтянутая женщина с проницательным взглядом и строгой причёской. Несмотря на внешнюю строгость внутри она была очень добрая, весёлая и искренне переживающая за своих подопечных. — А что, сидим, болтаем? — строго произнесла женщина, обводя взглядом помещение. — Быстро все рассаживаемся и начинаем есть. Приятного аппетита! — Спасибо, — сонно отозвались ребята. Подростки шумно начали рассаживаться за столы, всё ещё продолжая перебрасываться фразами. Кто‑то буквально засыпал на ходу, клевал носом над тарелкой, другие, наоборот, уже взбодрились после зарядки и с нетерпением ждали завтрака — их глаза горели предвкушением, а руки нетерпеливо теребили ложки. — Тася, привет! — улыбаясь, произнёс Ваня, подходя к новенькой. Он старался выглядеть максимально дружелюбно, чуть разведя руки в стороны, словно предлагая дружбу. — А я Киса. Добро пожаловать в нашу дружную семью! — Привет. Это тебя утром наругали за то, что вы стояли и наблюдали за нами? — усмехнулась девушка, слегка склонив голову набок. В её глазах мелькнула искорка любопытства. — А, не, не меня — это вот моего друга Сашу, а я просто мимо проходил, — поспешно пояснил Ваня, так уверено, что девушка почти поверила ему. — Ну ладно. — Как тебе тут у нас? — продолжил Ваня, стараясь поддержать разговор. — Да пока не знаю, — пожала плечами Тася. — Вроде нормально. — Ты на долго? — До конца августа. — Ого, нихуя совпадение! Я тоже до конца августа, — обрадовался Ваня. — Ну, если что, помощь будет нужна — ты обращайся, ладно? — Ладно, — кивнула Тася, и на её лице промелькнула едва заметная улыбка. Они замолчали и приступили к завтраку, как и все остальные. Ваня налил себе чаю, положил в тарелку кашу и вдруг поймал на себе взгляд Таси — короткий, но внимательный. Тася выглядела невероятно милой и красивой — в её облике не было ни намёка на то, что она употребляет наркотики. Бледная кожа и тёмные синяки под глазами могли объясняться банальным недосыпом, никак не связанным с веществами. Большие карие глаза смотрели чуть настороженно, а длинные русые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Но кое‑что всё же настораживало: слишком много синяков и ссадин. Колени девушки были сплошь в синеве, на виске виднелся свежий ушиб, будто её ударили чем‑то тяжёлым. Ещё несколько тёмных пятен проступали на бледных руках. Ваня не без интереса рассматривал новую знакомую — она приглянулась ему с первого взгляда. В ней было что‑то трогательное, хрупкое, и в тоже время притягательное. — Так, кто доел, — раздался строгий голос Марины Владимировны, — идём в свои комнаты за тетрадями и собираемся все в зале. — А зачем нам тетради? — шёпотом спросила Тася у сидящего рядом Вани, слегка коснувшись его руки. В её голосе звучало искреннее недоумение и любопытство. — Мы будем тридцать минут писать свои мысли, — допивая чай, отозвался Кислов, лениво откинувшись на спинку стула. — Какие мысли? — переспросила Тася, нахмурив брови. — Ну хуй знает, а у тебя какие? Можешь пошлые записать, что бормочешь, когда дрочишь — парень усмехнулся, но тут же оборвал себя и всё‑таки ответил серьёзно: — Если ты приехала реально лечиться, пиши настоящие свои мысли: нравится тебе здесь или нет, тяжело ли расставаться с зависимостью, о чём переживаешь и так далее. А если тебя сюда упекли и тебе всё равно, можешь написать, что осознала свои ошибки, изменилась и больше не будешь принимать и пить. — А ты откуда знаешь, с чем я приехала? — Саша сказал, — пожал плечами Кислов. — А, ясно. А ты, кстати, из‑за чего здесь? — поинтересовалась девушка. — То же самое, — коротко бросил Ваня. — Ну понятно. В этот момент многие уже доели и начали вставать из‑за столов. Ваня с Тасей не стали исключением. Девушка направилась в свою новую комнату, которую делила ещё с четырьмя соседками. — А я смотрю, ты с Кисой заобщалась, — подбегая к новой знакомой, спросила одна из соседок — Полина. В её глазах светилось любопытство. — Только немного. Он смешной… А он вообще норм, нет? — Ну, смотря что для тебя «норм». На счёт того, что смешной, — да, он постоянно какую‑то хуйню вкидывает: на собраниях спит, а потом еще слухи ходят, что он часто на местных девчонок в туалете дрочит. Слышала, утром его с другом Сашей ругали за то, что они на балкончике стояли и пялились, — понизив голос, поделилась Полина. — Да‑да, слышала, — кивнула Тася. — Ну вот. Мне кажется, он по этой теме прям озабоченный, — продолжила Полина. — Есть такой вайб от него… Ну всё ясно, спасибо. — Но в целом, если так пообщаться, то парень неплохой. Ты главное всему не верь, что он говорит, лучше у меня переспроси. — Да я уже догадалась. Я когда у него спросила, что мы сейчас в тетрадях писать будем, он сказал: «Пошлые мысли, что бормочешь, когда дрочишь». — Придурок, — усмехнулась Полина, покачав головой. Девушки зашли в комнату, взяли тетради и направились обратно вниз, в зал, где уже собрались многие проходящие лечение. — Ну все собрались? — спросила директор, окинув всех присутствующих внимательным взглядом. — Марина Владимировна, — послышался голос Вани, — а мы после еды не курили, что за дела? Знаете, как говорят: «После плотного обеда по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть, надо срочно покурить». — Во‑первых, Киса, у нас был завтрак, во‑вторых, так кто тебе мешал покурить? Я ещё двадцать минут назад сказала про то, что мы идём сюда. За двадцать минут ты не успел покурить? — усмехнулась Марина Владимировна. — Так я тогда ещё не доел, и к тому же вы сказали взять тетрадь и пойти сюда, — оправдался Ваня. — Так, ладно. Все, иди кури, все, кому надо, тоже идите, только быстро. Через десять минут чтоб как штык были здесь. Хоть кого‑нибудь не будет — убью, — вздохнула женщина, устало потирая переносицу. — А что, курить можно? — шёпотом спросила Тася у Полины. — Только сигареты, — отозвалась девушка, — вейпы, поды — всё забирают. Ты че как, куришь? — Ну да, только у меня ничего нет с собой, — призналась Тася, печально вздохнув. — Так пойдём, сейчас стрельнём у кого‑нибудь, — бодро предложила Полина, беря её под руку. Девушки встали и вместе с ещё несколькими ребятами направились на веранду, где обычно все курили. Лёгкий ветерок доносил запахи лета, а где‑то вдалеке слышался шум проезжающих машин — будто напоминание о мире за пределами этого места. — Кис, дай сигарету, — подходя к парню, попросила Полина. — Откуда, блять, у меня? Вчера только, сука, новую пачку открыл, уже нихуя не осталось, — закуривая, отозвался Кислов. Но всё‑таки достал из кармана пачку и подал одну Полине. — А мне? — слабо улыбнулась Тася, глядя на него с надеждой. — И тебе, блять. Чё, свои‑то у вас где? — буркнул парень, протягивая сигарету. — Откуда я знала, что тут можно курить, — принимая сигарету из рук парня, тихо отозвалась девушка. *** Отдохнув после обеда, ребята собрались в одной из комнат вместе с руководителем. В помещении царила напряжённая, но в то же время доверительная атмосфера: кто‑то нервно теребил край футболки, кто‑то задумчиво смотрел в окно, а кто‑то, наоборот, старался выглядеть расслабленно. Главной задачей этого собрания было выслушать друг друга — узнать историю каждого, кто сошёл на кривую дорожку, понять, что привело их сюда, в какой момент всё пошло не так. — Итак, всем здравствуйте, — начала руководительница Ирина Сергеевна мягким, но уверенным голосом. Она окинула взглядом собравшихся: кто‑то ещё не до конца проснулся, видно, успел вздремнуть, кто‑то просто отдыхал, но все теперь внимательно смотрели на неё. — Вы все отдохнули, и теперь настало время поработать — поработать над вашим исправлением. Итак, кто желает начать первым? Есть такие? Особого желания никто не изъявил, и женщина, слегка улыбнувшись, продолжила: — Ну тогда, как говорят в школе, «пойдём по списку» — в нашем случае по кругу. Первый у нас Ваня Кислов, кажется, если не ошибаюсь? — Не ошибаетесь, — лениво, почти равнодушно отозвался парень, опустив взгляд. — Ну и отлично. Начинай. — Ну… я не помню, когда точно это началось, — протянул Ваня, потирая лоб, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Ещё давно я познакомился с одним чуваком. Он тогда сам ещё в школе учился, сейчас уже закончил. Ну, мы дружили… Потом он стал дилером, а я — его постоянным клиентом. — То есть всё началось с этого твоего друга? — уточнила Ирина Сергеевна, внимательно глядя на Ваню. — Ну, я бы не сказал, что вина в нём, — Ваня пожал плечами. — Мне кажется, что даже если бы его не было, я бы просто у кого‑то другого покупал. Он мне не предлагал, не заставлял — просто я сам захотел, и сука пошло-поехало. — Вань, всё‑таки я бы попросила тебя соблюдать цензурную лексику, — мягко, но твёрдо остановила его женщина. — Ой, да, извиняюсь. — А почему ты думаешь, что и без него начал бы потреблять? — Ну просто… — Ваня замялся, подбирая слова. — Наверное, были какие‑то внутренние причины. — Значит, есть какие‑то причины помимо этого. Может, у тебя в семье что‑то происходило? — Ну, у меня нет отца, — Ваня вздохнул. — Я мать спрашивал про него, но она ничего не говорила. А она сама хорошая — не пьёт, не курит, матом не ругается. Ну, насколько возможно в данной ситуации, всё нормально. — Понятно. Есть ещё что сказать, поделиться? — Да нет, вроде, — Ваня снова опустил взгляд. — Ну ладно, поблагодарим Ваню за то, что он нам сегодня немного больше раскрылся. — Спасибо, Ваня, — хором произнесли присутствующие, и в их голосах прозвучала искренняя поддержка. — Так, дальше, кажется, Саша? — Да, — кивнул парень, слегка поёрзав на месте — У меня отец пил, дядя пил, дед пил — да у меня все пили. Ещё когда я мелкий был, мне уже предлагали. Сначала я, конечно, отказывался, но потом, где‑то лет с десяти, начал соглашаться. Но моя мама вот недавно начала бить тревогу — сказала, что это ненормально, что это плохо. Она выгнала отца из дома, обвинив его во всём. И тут… — Саша на мгновение замолчал, словно взвешивая слова. — Вот Ваня нам только что говорил, что он сам по себе такой, а у меня я сто процентов уверен, что это всё из‑за семьи. Ну, я сам по себе таким точно не стал бы. — То есть ты прямо осознаёшь проблему и готов бороться? — уточнила Ирина Сергеевна. — Ну да, — Саша вздохнул. — Я уже устал от этого, но сам остановиться не могу. И мне даже мать деньги перестала давать, но я начал в долг брать, и всё стало только хуже. — Ясно. Ну очень хорошо, что ты понимаешь корень своей проблемы и готов с ней бороться. Ещё что‑нибудь хочешь сказать? — Нет. — Хорошо. Желаю тебе успехов, и поблагодарим Сашу. — Спасибо, Саша, — вновь громко сказали все присутствующие. — Дальше, кажется, новенькая. Я ещё не знаю, как тебя зовут, представься, пожалуйста. — Таисия, — тихо произнесла девушка, слегка вздрогнув, будто не ожидала, что её вызовут так скоро. — Отлично, Таисия, поделись, пожалуйста, своей историей. — Ну… я даже не знаю, с чего начать, — нарочито неспешно и лениво произнесла она. — У меня были какие‑то проблемы с семьёй… не у меня с ними, а в целом в семье. И я старалась меньше появляться дома, больше была с подругами. Попала в одну компанию, там было много ребят старше восемнадцати, и мы пили каждый день. Вот так и получилось. — А какие именно проблемы были? Не хочешь поделиться? — Ирина Сергеевна говорила мягко, но настойчиво. — Ну… мой отец пил, бил меня и мою мать, — Тася говорила этом как о самых обычных, базовых вещах, которые случаются со всеми. — Потом однажды я сказала, что либо я уйду, либо он. Моя мать выгнала его, но вместо него привела своего любовника, с которым давно изменяла моему отцу. Потом у неё родилась дочь уже от него, и на меня ей как‑то стало насрать, ой тут можно так говорить, нет? — Лучше использовать более цензурную лексику, — мягко напомнила Ирина Сергеевна. — Да, извините. Ей, короче, стало всё равно на меня, и я вот попала в эту компанию. Потом меня забрала тётя, но только из семьи — из компании вырваться не получилось. Поэтому она перевезла меня этим летом в Коктебель и устроила сюда. — Понятно. А ты сказала, что в компании все пили, но, по‑моему, я слышала, что ты приехала сюда не с одной зависимостью. Или я что‑то путаю? — Ну да, я сюда ещё из‑за проблем с веществами приехала. — А как ты до них дошла? — Просто я в целом и до их употребления была похожа на наркоманку, — девушка усмехнулась. — Ну так часто шутили там в компании. У меня вечно расширенные зрачки, а когда я пила, то со мной случались приступы, и я вела себя прям как наркоманка. И мне предложили наркотики — мол, «клин клином вышибает». Ну, я согласилась, но всё было точно так же, как и без них — приступы продолжались, и так я и подсела. — А из‑за чего приступы? Ну конкретно? Это болезнь какая‑то? — Ну это вроде эпилепсии, но только когда я выпью, — девушка вспомнила один из своих приступов и слабо усмехнулась. — Я начинаю биться головой, падаю постоянно, на ногах не стою, перед глазами полная темнота. Я ничего не помню буквально через секунду. Мне моментами становится вдруг всё ясно, я осознаю, что происходит, но не помню, что было до этого, и потом снова приступ. — А когда ты билась головой, ты это специально делала? Ты понимала, что ты делаешь вообще? — Да, это было самое страшное, потому что я понимала, что происходит, и боялась, что просто разобью себе голову, но не могла остановиться. Это как знаете… будто я заперта в собственном теле, всё понимаю, но сделать ничего не могу. И так же было, когда я падала. Я будто думала: «Так, всё нормально, я иду, всё хорошо… Да почему я падаю?!» — То есть ты тоже осознаёшь свою проблему и приехала сюда лечиться? — Да. То, что я испытываю во время приступов, это ужасно, — уверено кивнула девушка. — Хорошо, есть что добавить? — Нет, я всё сказала. — Ну хорошо. Поблагодарим Таисию за её историю. — Спасибо, Таисия, — прозвучало в ответ, и в этих словах было столько тепла и поддержки, что девушка слегка улыбнулась. — Следующий… Так продолжалось на протяжении полутора часов. Кто‑то отказывался рассказывать о себе, пряча глаза и отворачиваясь, кто‑то, напротив, с огромным удовольствием делился своей историей, надеясь на выздоровление и понимание. В комнате постепенно нарастало ощущение единства — будто каждый, открывая душу, помогал не только себе, но и остальным сделать шаг к новой жизни. *** — Киса, — после собрания, догоняя парня в коридоре, окликнула его Тася. Её голос прозвучал чуть дрожаще, а шаги эхом отдавались в пустом коридоре. — Спасибо за совет, я решила им воспользоваться и говорить всё то, что от меня ждут: о том, как я осознала все свои ошибки и хочу исправиться. — Подожди, — вдруг усмехнулся Ваня, резко остановившись и развернувшись к ней. Его брови удивлённо приподнялись, а в глазах мелькнуло недоверие. — То есть то, что ты говорила там, в комнате… неправда, что ли? — Нет… Ну, как бы сама история правдивая, а вот то, что мне очень страшно и я хочу исправиться… этого нет. — Блин, ну ты шикарно играешь, я реально поверил, — Ваня хлопнул в ладоши и рассмеялся коротким, отрывистым смехом. На мгновение его лицо омрачилось. — Ещё расстроился, что нам, похоже, не по пути. А так… мы точно сойдёмся, — он оглянулся по сторонам, убедился, что рядом никого нет, перешёл на шёпот и добавил, наклонившись ближе: — Если что, как нас выпустят — ты помни, что у меня связи. Дилер — друг, я тебе подгоню чего‑нибудь. В любое время. Тася на секунду замерла, её взгляд скользнул по лицу Вани — по его хитроватой улыбке, по блеску в глазах, который она уже хорошо узнала. Внутри что‑то ёкнуло: смесь тревоги и странного, почти забытого азарта. Она глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и слегка улыбнулась — не широко, а так, будто между ними только что родился какой‑то тайный сговор. — Ну хорошо, — тихо ответила она и, чуть помедлив, пошла дальше по коридору в свою комнату. Её шаги снова зазвучали глухо и размеренно, но теперь в них чувствовалась какая‑то новая решимость — или, может быть, отчаяние.