Служение графу

— В честь того, что ты меня позабавил, человек, я разрешу поставить тебе три условия, — демон лениво повёл плечом, будто даровал величайшую милость, а не жалкую уступку. — Затем я поставлю печать на твой единственный глаз. Согласен? — Нет, у меня есть второй глаз, правда, — Сиэль чуть запнулся, и эта крошечная заминка выдала в нём того самого уязвимого мальчика, который до сих пор не привык к своей слепоте. Но он тут же подавил неловкость, выпрямив спину так, что даже в полусогнутом от усталости положении в нём проступила привычная надменность графа. — Он ничего не видит, и он сокрыт под этой повязкой. Туда и ставь. — Как пожелаешь. Впрочем, это даже будет нам обоим на руку: никто не увидит, что скрыто за чёрной повязкой, — демон на мгновение замер, будто оценил эту практичность — не мольбу, не попытку скрыть слабость, а трезвый расчёт. Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки, лишённой всякого тепла. — Прошу, назови своё имя и фамилию и то, чего ты желаешь. Ну и свои три условия, — произнёс он с таким видом, будто заранее знал, что все эти условия — пустая трата времени. Для пущего эффекта он слегка зевнул, демонстративно обнажив ряды острых, как иглы, клыков. Сиэль сжал пальцы в кулаки, но голос его прозвучал ровно, без дрожи — так, как он отдавал приказы своим слугам, когда внутри всё сжималось от напряжения. — Меня зовут Сиэль Фантомхайв. Я хочу, чтобы ты меня защищал и был моим телохранителем. Однако позволь спросить тебя: если ты палач, а не пожиратель, то ты потребуешь гораздо больше, чем годы моей жизни, ведь так? — О, какой умный мальчик! — демон театрально и медленно похлопал в ладоши, но в этом жесте не было ни капли восхищения — только издёвка, приправленная скукой. — Верно, годы жизни — это лишь жалкая попытка оплаты. Я беру гораздо больше. — И что же? — Твою душу, граф, — демон ещё шире улыбнулся, уже не скрывая предвкушения. Он буквально ждал, как сейчас Сиэль начнёт отнекиваться, торговаться, может быть, даже побледнеет — и эта человеческая слабость станет для него лучшим развлечением за последние столетия. Но, к его удивлению, граф даже бровью не повёл. Ни страха, ни паники — только ледяное спокойствие человека, который уже всё просчитал. — Пусть будет так, — коротко бросил Сиэль, и в этой простоте прозвучала та самая безжалостность, с которой он расправлялся с врагами. — На сколько я могу тебя «забронировать»? На пять лет или тридцать? — Ты можешь растянуть контракт хоть до семидесяти лет, — протянул Андрас, лениво разглядывая свои когти, будто разговор шёл не о чужой судьбе, а о пустяке. — Однако если твоё тело начнёт отказывать с возрастом, я имею полное право забрать тебя раньше. Если мы заключим контракт и он завершится ровно в семьдесят лет, но если ты начнёшь гнить раньше — извини, но ждать и тянуть я не стану. В этом нет никакого смысла. Ты согласен? Сиэль на секунду прикрыл зрячий глаз, будто отгоняя наваждение, но когда снова посмотрел на демона, в его взгляде не было ни тени сомнения. Только острый, стратегический расчёт и упрямое нежелание проигрывать — даже в сделке с демоном. — Разумно, — кивнул граф, словно обсуждал условия поставки товаров, а не продажу собственной души. — Что ж, слушай мои условия, демон. — Пункт первый. Ты отныне будешь со мной связан. Где бы я ни ступил — в бальный зал, в сточную канаву или за грань миров, — ты обязан оказаться подле меня в тот же миг, что и моя тень. Ни расстояние, ни преграды, ни воля иных владык не служат тебе оправданием. Если я окликну тебя — ты явишься прежде, чем эхо умрёт. Нарушишь сие — и печать обратится в капкан, что сожмёт твою сущность до безмолвного шёпота. — Пункт второй. Отныне всякая угроза моей жизни — будь то клинок, яд, проклятие, безумие или тихий недуг, что крадётся в крови, — есть твой личный враг. Ты не вправе ждать приказа: ты обязан видеть опасность раньше, чем она коснётся меня, и уничтожать её до того, как она обретёт форму. Бездействие при угрозе равно предательству. За каждую пролитую каплю моей крови ты будешь терять частицу своей силы, пока не станешь тенью без воли. Защита — твоя единственная служба, пока бьётся моё сердце. — Пункт третий. Срок службы твоей — ровно до того дня, когда мне исполнится пятьдесят лет. Ни днём раньше, ни мгновением позже. В этот миг, и только в этот миг, ты получишь мою душу как плату за службу — и ни частицей больше, ни частицей раньше. Любая попытка завладеть ею до срока, любое искажение этих слов ради собственной выгоды, любая попытка ускорить мой конец — и контракт обратится против тебя: печать пожрёт твою сущность, оставив лишь имя, стёртое из памяти мира. Душа — плата, а не добыча, и ты не смеешь охотиться на неё прежде времени. Демон щёлкнул пальцами, привлекая внимание графа, и фыркнул, будто отмахнулся от назойливого комара. — Скучно. Ты будто завещание диктуешь. Давай без этих «прежде чем родится угроза» — я и так вижу, где нож в спину летит. Вот как надо. Он лениво взмахнул рукой, и воздух вокруг него будто дрогнул, искажая реальность на долю секунды. — Пункт первый: я рядом. Всегда. Хоть в канаве, хоть в будуаре — не жди, что отвернусь, если ты там с кружевами возишься. Опоздаю хоть на миг — печать сожрёт меня до шёпота. Достаточно? Хотя, знаешь, перспектива стоять с тобой рядом вечно… это утомляет. Но если хочешь, можешь взять и мой вариант. — Пункт второй: о, боже, какая же ересь… Вечно вы, люди, нам не доверяете. Ладно, раз уж ты так настаиваешь… Тронут тебя — пожалеют. Молча и навсегда. Прольётся твоя кровь по моей вине — буду слабеть, пока не стану бесполезным. Мне это не нравится. Значит, не случится. А насчёт болезни… Ты что, пропустил мимо ушей? Я тебе уже говорил: если ты начнёшь гнить — болезнь, рана, которую не залечишь, и прочее в том же духе — я не стану тянуть. В этом нет смысла. Это не недоверие, а здравый расчёт. Ты согласился, говоря, что это разумно. Андрас сделал паузу, сверля Сиэля взглядом, в котором смешивались скука и едва уловимое раздражение. — Пункт третий: пятьдесят лет. Ровно. В последний миг — душа твоя мне, как плата. Раньше не возьму — это банально. Попытаешься схитрить или ускорить конец — печать сотрёт меня в пыль. И да, я слишком долго собирал репутацию, чтобы сдохнуть из‑за твоей паники. Устраивает? Демон наклонил голову, будто прислушиваясь к тишине, которая повисла между ними, и добавил уже тише, почти про себя: — Хотя я отвечу в третий раз для таких, как ты: если ты будешь подыхать раньше срока, я имею право тебя забрать. Так что твои условия и мои оговорки — они не противоречат друг другу. Просто я не всесилен. Даже демон должен учитывать реальность. Сиэль медленно кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Принимаю твой вариант, — произнёс он спокойно, будто ставил точку в деловом соглашении. — С учётом твоих оговорок о преждевременной гибели. Пусть будет пятьдесят лет. Или меньше, если судьба решит иначе. Андрас хмыкнул, его губы растянулись в кривой усмешке. — Наконец-то хоть капля здравого смысла. Что ж, граф, похоже, мы договорились, напоминаю, я буду с вами, что бы ни случилось, одно ваше упоминание моего имени — и я появлюсь в тот же миг, я обязан защитить от всех врагов, от болезней, которые смогу вылечить с помощью ваших врачей, не поймите неправильно, у меня нет медицинского образования, но оказать первую помощь вполне способен. Я имею право забрать вашу душу, если ваше тело начнёт сдавать по каким-либо причинам, и это невозможно будет остановить, и я не стану затягивать болезни, раны и т. д. до смертельного исхода. Это должно случиться не по моей вине, а из-за фактора, которого даже сам демон не способен остановить. Как бы я вас ни защищал от агрессивных болезней, даже демон не может помочь. Демон протянул руку, и воздух между ними сгустился, наполняясь тяжёлым, почти осязаемым напряжением. Он стянул повязку с глаза графа и поставил печать именно туда, жгучая боль, словно цунами, накрыла с головой, отдаваясь в затылочной части головы, из глаза полилась струйка крови, а алая печать стала фиолетовым цветом. Контракт заключен, жду вашего первого указания, граф Сиэль Фантомхайв.