Шесть цветов радуги

Доктор Саммерс сидит в своем кабинете в окружении шкафов, до отказа набитых папками. В Нью-Йорке пасмурно, но к вечеру должно проясниться; у доктора Саммерс от погоды болит голова. Она рассеянно щелкает ручкой, оттягивая бумажную работу, когда кто-то стучится в дверь. – Войдите. Их новый администратор, вежливый юноша с прилизанными черными волосами, входит в кабинет с букетом цветов. – Вам от пациентов. Доктор Саммерс поднимает на него брови. Розы, красные, обернутые в тонкую бумагу, с какими-то белыми веточками по краям. Красивые. – От кого? – Там написано. Она встает из-за стола и снимает со шкафа вазу. Доктору Саммерс нужно будет сходить за водой – еще одно оправдание не приниматься за документы. В детстве никто не предупреждал, что за спасение жизней будешь расплачиваться бюрократической тягомотиной. – Спасибо, Джек. Он улыбается и добавляет, уходя: – Еще печенье принесли. На столе в комнате отдыха. Может, успеете. Доктор Саммерс вздыхает. Не успеет. Она достает из букета маленький квадратик кремовой бумаги – написано от руки, немного неряшливо. "Доктору Амелии Саммерс от Эйвери и Дерека Хатчинсов. Спасибо". *** Дерек бы не вынес больше десяти минут шумного парада, так что они сошлись на прайд-пикнике. Друзья Эйвери увязались за ними в Нью-Йорк, но уже в парке оставили их одних. Дали вздохнуть. Дерек дремлет, сложив голову к Эйвери на колени – через шумоподавляющие наушники он слышит далекие вскрики и смех, глухой ритм музыки из колонок. Мягкие пальцы Эйвери перебирают его волосы. Дерек успел убедить его пойти потанцевать, даже если сам Дерек не может, посмотреть пару номеров драг-шоу под открытым небом и просто поговорить с людьми, пока Дерек стоял рядом и слушал, опираясь на его плечо. Они оба успели устать. Бекка, Майк и Лили ушли за кофе к одному из маленьких киосков по краям парка, но, кажется, по пути их затянуло в круг танцоров или к другим киоскам, где продаются флаги, значки, футболки и сладости. Дереку не то чтобы сильно хочется кофе – он знает, что это был просто предлог свалить. По краям клетчатого пледа влажная, примятая ногами трава. В полусне Дереку кажется, что он слышит, как внутри нее течет сок, распрямляя стебли. Эхо вселенского знания до сих пор иногда звучит у него в голове – Дерек чувствует то, что чувствовать не должен; вспоминает то, чего не мог увидеть и узнать. Тусклый свет из-за облаков медленно, но все же кормит траву. Внутри Дерека пасмурный свет неторопливо переплавляется в растительную энергию. Когда ему заслоняют свет, Дерек недовольно, голодно морщится – ему мешают фотосинтезировать. Эйвери говорит и кто-то отвечает ему, но Дереку приходится пару минут моргать и хмуриться, прежде чем слова обретают смысл. – ...бесплатно, если что. Я плету, пока сижу на лекциях, так что у меня их полный рюкзак. Девушка с неряшливыми розовыми волосами сидит на краю их с Эйвери пледа. От запястий до локтей у нее на руках браслеты в цветах прайд-флагов: из ниток, лент и кожаных шнуров, с бусинами и без. Эйвери уже повязывает один себе на руку – радужный, из круглых стеклянных бусин. Дерек привстает на руках, отряхиваясь от растительных ощущений. – М-можно посмотрю? – Конечно! Прости, если разбудила... – В-все хорошо. Я н-не спал. Задумался. Девушка кивает и вытягивает руки перед Дереком – между браслетов видно ее бледные запястья с татуировками. Дерек выбирает себе кожаный браслет в цветах сине-зеленого гей-флага. В последнее время ему нравится зеленый. К тому же, в их с Эйвери маленьком городке почти никто не узнает эти цвета. Дерек и так привлекает к себе слишком много внимания. До сих пор не может привыкнуть. Эйвери повязывает браслет на руке Дерека – не слишком туго. – С-спасибо. Дерек хочет все же предложить девушке денег, но не хочет обидеть – и вздыхает от облегчения, когда Эйвери заговаривает о своем канале и о том, что может рассказать на стриме про ее онлайн-магазин. Он снова начинает соскальзывать в дрему, пока Эйвери выбирает еще несколько браслетов и брелков чтобы показать подписчикам. Выходит что-то вроде бартера. В его сон проникают голос и нежные касания Эйвери, далекая знакомая мелодия – что-то из квинов – и, немного погодя, тепло показавшегося из-за облаков солнца. Эйвери заботливо складывает бандану ему на глаза. Его будят Бекки, Майк и Лили чтобы все-таки напоить холодным кофе и потащить играть в шахматы с престарелыми завсегдатаями парка, непонятливо оглядывающимися на раскрашенную молодежь. Дерек выигрывает партию, но к концу начинает ронять фигуры от тремора в руках. Разволновавшиеся старички предлагают даже проводить их к машине, но все убеждают их, что Дерек просто устал. Его место на скамейке перед шахматным столом занимает серьезная маленькая девочка, сразу тянущаяся за рукопожатием. В следующий раз Дерек просыпается уже в машине – они стоят в пробке, и Лили прижимает к окну поднятый средний палец чтоб было виднее матерящему их водителю красного пикапа. Эйвери начинает опускать стекло со своей стороны, но, прежде чем он вспоминает, чему его в двенадцать лет научил пвп на анархии, Дерек кладет руку ему на плечо. – Голова болит, – говорит он. – Прости, – в унисон говорят Лили и Эйвери. Прежде чем они снова трогаются, Лили произносит одними губами: "гандон". Дереку приходится лечь на заднее сидение чтобы больше не видеть в окнах мигающие огни ночного праздничного Нью-Йорка. Между висков у него уже ворочается зачаток мигрени. *** В отеле Эйвери задергивает шторы, складывает Дереку на лоб холодное полотенце и уходит, чмокнув его в щеку – возвращается через полчаса с лапшой в квадратных коробках из китайского ресторанчика на углу. Первое, что он говорит Дереку, это: – Извини, что тебя сюда притащил. Дерек выглядывает из гнезда одеял, в которое успел завернуться пока Эйвери не было. – Тебе н-не за что извиняться. – Я не знаю, Дерек. Ты не любишь людей, шум, вот это все, а я... Каждый раз тебя куда-то вытаскиваю, и тебе от этого плохо. Дерек садится и тянет к Эйвери руки. Эйвери вкладывает в них коробку с лапшой и вилку. Дерек фыркает, но все равно выбирает несколько кусочков соленой фасоли, медленно жует и глотает. – Эйвери. Я не с-сказал, что мне не понравилось. Эйвери даже не притрагивается к своей еде. – У тебя снова болит голова. – Она в-всегда болит. У меня х-хронические мигрени. Ты в этом не виноват. Эйвери сипло, невесело смеется. – Как раз я в этом и... – Эйвери. П-посмотри на меня. Эйвери смотрит. В желтоватых от уличного света сумерках Дерек уставший и встрепанный, но спокойный. В комнате пахнет теплыми пряностями. – Это первый раз, когда я п-праздную прайд. Это... Это в-все про то, что мы живы и можем б-быть такими, к-какие есть. Это важно. Это м-мне очень важно. Я рад, что мы с т-тобой здесь. Вместе. – Но тебе плохо. – Если я н-не буду больше выходить из дома, мне в-все равно будет плохо. Какая разница? Я х-хочу быть здесь и я знаю, н-на что иду. Ты правда д-думаешь, что меня заставил? – Ну... Да? Дерек вздыхает и ковыряется в лапше. Находит кусочки болгарского перца и сосредоточенно выкладывает их на салфетку. – Я опять веду себя глупо, да? – спрашивает Эйвери. – Н-нет. Я п-просто... Хочу, чтобы ты мне верил. – Я тебе верю. Дерек смотрит на него, щурясь в полутьме. – Я счастлив быть с т-тобой. Я счастлив быть здесь, д-даже если мне больно и я б-боюсь людей. Я счастлив знать, что есть еще т-такие люди, как мы. Он выбрал бы умереть за Эйвери, и за них, и за всех людей в мире еще раз – но этого Дерек не говорит. Он спрашивает: – Веришь? Эйвери кивает, утирая глаза подолом рубашки. Он садится на постель рядом с Дереком. Дерек кладет щеку ему на плечо. – У тебя остались еще радужные б-браслеты? – Да. Разные. Я думал привезти родителям, и твоей маме тоже. Дерек еле заметно улыбается. – Д-дай мне один. Эйвери оборачивается к нему. – Я думал, ты не любишь, когда на тебя смотрят. – Не люблю, – соглашается Дерек. Эйвери снова опускает глаза. Дерек видит, как его палец рассеянно гладит цветные гладкие бусины. – Зачем тогда? Опять будут пялиться. – Они и т-так. Из-за кресла или х-ходунков. Я подумал, т-тогда... Раз уже с-смотрят, то какая разница? Эйвери поворачивается и целует его в лоб. Он тоже не хочет, чтобы на Дерека смотрели, не хочет, чтоб ему было больно – но он не может защитить его от того, что уже случилось. Может только пытаться сделать его счастливым, жить с ним, любить его. Эйвери опускается на пол чтобы повязать второй браслет рядом с первым, на тонком смуглом запястье Дерека. Дерек склоняется над ним и целует Эйвери в макушку. Тот остается внизу, уткнувшийся лицом Дереку в колени. – Эйвери, – тихо зовет Дерек. – М? – Б-будешь болгарский перец? Эйвери смеется, но не отказывается. Он берет Дерека за руку, большим пальцем гладит косточку на запястье, выпуклое плетение браслетов. Дерек вздыхает. В полутьме едва различимы шесть цветов радуги.