Отношения

Хауса забрали в реанимацию. Все еще оставалось загадкой, как он выжил. При этом четкое чувство того, что он рядом, не переставало посещать Джеймса. Словно Грег всегда был рядом. Даже, когда онколог наблюдал за тем, как его оперировали. Хаус словно стоял за спиной с тростью и что-то бубнел про то, что они опять вырежут слишком много и он будет страдать еще больше. Страдать от боли. От собственной бессмысленной жизни. Все слишком быстро сменяло друг друга. Реанимация. Операция. Тот самый писк. Пощелкивание дефибриллятора. Джеймс знал исход. Чувствовал. И чувствовал, как Грегори стоял сзади. Как он был совсем рядом, но так далеко. Чувства. Слишком много чувств было одновременно. Чувство потери. Злость. Разочарование. Обида… Глядя на все это Джеймс чувствовал обиду. Вместо того, чтобы решать проблемы Грегори просто сбежал. Возможно, в этом несчастном случае он не виноват, но последствия. Последствия четко говорили о его попытке сбежать. Скрыться. И снова оставить пустоту. И боль. Все кончено. Мертвый писк звучал в темноте. Казалось, эта самая темнота поглощала с головой. Только темнота и этот нескончаемый, невыносимый писк.

***

Джеймсу очень редко снились кошмары. Особенно такие… Реалистичные. Приняв сидячее положение, Уилсон осмотрелся. Вокруг темнота. А писк… Кажется, он все ещё звучал в ушах. Хотелось убежать и спрятаться. И убедиться, что с Хаусом все в порядке. Это же сон? Грегори же жив? С ним все в порядке? — Грегори? — Уилсон не знал, как нашел телефон и набрал номер. Голос звучал обеспокоенно, а дыхание все еще было сбито. — Да? — голос на том конце был сонным, но спокойным. На мгновение все оборвалось. Это был Грегори Хаус. Действительно? — Я… Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — Уилсон с трудом подбирал слова. Воспоминания продолжали всплывать в памяти словно кадры из фильмов. И эта темнота повсюду… Она словно поглощала. Заставляла верить. — Со мной все в полном порядке, не переживай, — голос Хауса звучал слишком спокойно. В нем не было издёвок, не было сарказма. Кажется, он слегка не понимал, что происходит. — Я знаю, просто… Ты пропал, потом мне показалось что-то случилось и ты был там… — мысли в голове Джеймса слишком быстро сменяли одна другую, было сложно сфокусироваться на чем-то одном. Сложно даже четко говорить. — Я жив и со мной все в порядке, ничего не случилось, я просто отдыхал… — Отдыхал? — голос Уилсона на мгновение вздрогнул. Это было самое тупое объяснение. Особенно для Хауса. — Да, все хорошо, — какие-то умиротворённые нотки заставляли поверить. Казалось, что это просто продолжение сна. Хаус бы никогда так не ответил. Не пытался успокоить. — Но… — Хочешь я приеду? — голос Хауса звучал слегка убаюкивающе. Словно он хотел помочь. Действительно помочь. Но… Хаус бы никогда так не сделал. — Да… Наверное да, — Джеймс выдохнул. После этого странного диалога ему действительно становилось легче. — Хорошо, — Грегори первый бросил трубку. Джеймс посмотрел на свой телефон. Хаус жив. Немного подумав, он положил сотовый на прикроватную тумбочку и поудобнее лег. Лёгкое чувство страха и тревоги все еще не покидало его, однако стало значительно пассивнее. В этот день соседи Джеймса могли видеть, если бы они, конечно, не спали, как к дому подъехал мотоцикл. С него слез мужчина с тростью и медленно подошел к входной двери, Уилсона. Но так и не осмелился ни позвонить, ни постучать, ни даже дернуть ручку. Просто немного постояв, подошел к окну, ведущее в спальню. Посмотрел и уехал.