Отношения

Уилсон знал, что пить было плохой идеей. Впрочем, пока он поднялся с постели и добрался до кухни, достаточно в этом убедился. Башка раскалывалась неимоверно, причем от каждого, даже малейшего, движения. Но, как минимум, нужно было перекусить перед работой и выпить что-нибудь от головы. Несмотря на то, что Хаус был инициатором этой попойки, было ощущение, что он все равно будет действовать на зло, чтобы головная боль становилась просто невыносимой. Завтраком выступил небольшой сэндвич, сделанный из того, что нашлось в холодильнике: сыр, колбаса и какие-то овощи. Не было сил готовить что-то сложное и более сытное. Да и желания особо тоже. Поэтому, приготовив кофе и сэндвич, Уилсон уселся за стол, желая насладиться спокойствием утра. Но только он окончательно расслабился, понимая, что никуда спешить не надо, как повернул голову и увидел Хауса, который с некоторым раздражением смотрит на него через окно. Причем еще и достаточно грязного, словно он всю ночь провел на газоне во время дождя. — Может впустишь? — спросил Грегори, когда Джеймс, тяжело вздохнув, открыл окно. Впускать он не собирался, но и перспектива, что Грег начнет орать, не радовала. Или, что тоже вполне вероятно, разобьет окно. — Нет, — Джеймс пожал плечами и снова сел за стол. Ему бы хотелось, чтобы ночью Хаус ушел, но нет. Этот засранец все еще здесь. Хотелось спросить что ему нужно, но ответ Джеймс прекрасно знал. — Потому что я предложил переспать, пока ты был пьян? — Уилсон не понимал, да и не хотел понимать, Грегори действительно идиот или просто издевался над ним. Если бы у Хауса был РАС, это ещё можно было спихнуть на первое. Но, зная его достаточно хорошо, можно было уверенно сказать, что второе. — Это была попытка изнасилования, — «поправил» Джеймс, все же приступая к своему завтраку. — И что теперь, сдашь меня? — Хорошая идея, — согласился Джеймс. Казалось, во всей этой ситуации в принципе других вариантов и нет. Просто сдать Хауса полиции и он больше его не увидит. Особенно, если вскроется, что кое-кто уже долгие годы подделывает рецепты. Да и все остальные моменты. — А учитывая, что сейчас твое поведение похоже на сталкерство, ты сам подписываешь себе приговор. — Зануда, — буркнул Грегори, взяв свою трость, и все же ушел. Оставшись в тишине, Уилсон даже задумался. А этого ли он добивался? Хотел ли он, чтобы Хаус навсегда ушел из его жизни? Нет… Наверное нет. А чего он тогда хотел? Хотел… Чтобы Хаус перестал вести себя как самовлюблённый ублюдок? Но Грегори не меняется. Нет таких событий, которые бы заставили Хауса изменится. Или… Он хотел, чтобы Хаус наконец ценил то, что ему дают, а не принимал это как должное? Чтобы нормально относился хотя бы к самому Джеймсу? Эгоистичное желание. Хотя, после появления Хауса, все кажется эгоистичным. Просто не можешь не думать о том, что он сказал. Все лгут. Может и Джеймс на самом деле врет сам себе? Может на самом деле он получает некоторое мазохистическое удовольствие от Грега? Нет. Или да. Об этом думать не хотелось. Было слишком очевидно: ответы ему не понравятся. Он слишком много времени провел с Хаусом, чтобы просто не воспринимать свою жизнь без этого хама. Без инвалида, постоянно жалующегося на жизнь, на людей, на собственную инвалидность. Да на что угодно. И Джеймс знает, что все это лишь жалобы. Во всех подколах, издевательствах, — все это жалобы. Причем на собственную никчёмную жизнь. Потому что Хаус не может жить нормально. Он слишком ненормальный для нормальной жизни. «Тогда зачем ты добиваешься, если знаешь, что это бессмысленно?» Джеймс давно не хочет нормальную жизнь. Хочет с Хаусом. Но… Зачем он тогда пытается? Попытка показать, что ему обидно от действий? От слов? Потому что знает, что Хаус врет? Все врут. И Хаус. В этом ли случае? Его поведение можно списать на многое, хотя бы на жажду внимания. Но склонял бы он к сексу при простой жажде внимания? Или он хотел просто так поиздеваться? Не хотелось гадать. Хотелось знать. Понимать зачем. Но как понять Хауса? Решив, что времени на все эти раздумья уже нет, Джеймс быстро покончил с завтраком и отправился в комнату одеваться. Все же не хотелось опаздывать на работу. А с Хаусом он разберётся чуть позже. Вернее, с его поведением. Или когда поведение Хауса станет хоть чуточку адекватнее по отношению к Уилсону. Может… Может тогда Джеймс и пересмотрит, хочет он пытаться дальше или нет. — Ты хорошо себя чувствуешь? — на удивление, первым, с кем пересёкся Джеймс, когда переступил порог больницы, была Лиза Кадди. — Да, достаточно поздно лёг, — виновато ответил Джеймс, чуть улыбнувшись. После выпитой таблетки голова уже не так сильно болела и можно было вполне спокойно работать. — Я хотела тебя поблагодарить за… — только начала она, как Хаус материализовался на горизонте. — И за что же ты хотела его поблагодарить? — спросил Хаус таким тоном, словно уже знал ответ. — Он не мог тебе как-то помочь, потому что я знал где он был вчера, а утром он бы просто не успел… Раньше вы тоже не пересекались, — Грегори скорчил задумчивую гримасу. — А значит ты про то, что Дэвида посадили… Тебе явно доставляют удовольствие мои страдания! Какая ты бессердечная! — Хаус! — тут же возмутилась Лиза. Она знала причину, по которой посадили Дэвида. И знала, кто это организовал. Вернее знала всех, кто в этом участвовал. — Не строй из себя идиота. — А ты не пытайся перевести тему. Он тебе уже рассказал как отверг меня, когда я предложил ему переспать? — на мгновение взгляд Грегори упал на Джеймса. — Меня не интересует ваша личная жизнь! — Если бы не интересовала, ты бы не благодарила его за то, что он сделал! — Хаус, я не имею никакого отношения к задержанию Дэвида. Она благодарит за то, что просто слегка помог ей с этим, — Джеймс решил, что молчанием он подпишет себе приговор. А так… У Лизы будет больше аргументов, чтобы объясниться. — Ты лжёшь, — тут же парировал Хаус, переведя взгляд на Джеймса. — Он не врет. Твой Дэвид мешал работе всей больнице и ее репутация катилась вниз быстрее, чем когда ты часами работаешь в клинике и хамишь всем подряд, — Кадди даже не врала. Вернее, ни одно из ее слов не было неправдой. — Поэтому самая большая задница больницы решила пожертвовать собственной репутацией? — Хаус был слегка удивлён. — Я ничем не жертвовала, — коротко ответила Кадди и, бросив взгляд на Уилсона с Хаусом, направилась к лифту. — Я ей нравлюсь! — с лёгким восхищением произнёс Хаус, как только фигура скрылась за дверьми лифта. — Она тебя ненавидит, — спокойно ответил Джеймс. Его лицо не выражало никаких эмоций, которые бы хотел видеть Хаус. — Как и все в этой больнице, — и тоже направился к лифту.