Отношения

— Тринадцать сказала что ты тут, — произнес Уилсон, зайдя в кабинет Хауса. Время давно было нерабочее, поэтому странно было найти Грегори здесь. — А зачем ты меня искал? — Хаус не поднял взгляд, а продолжил перебирать свои отсчёты. На какую сумму они поспорили, что Грегори так уперто пытается дойти к победе? Или дело имеет какой-то подтекст, о котором никто не знает. — Мне нужно поговорить с тобой, — Джеймс чувствовал себя слишком странно. Сказать хотелось сказать так много, и в тоже время ничего. А еще это отстраненность Грегори будто говорила о том, что идея не закончится ничем хорошим. — Только быстро, я занят, — голубые глаза Хауса на мгновение переместились на Уилсона, внимательно осмотрев, а затем снова в бумаги. Тонкие пальцы быстро перебирали листы с какими-то документами, а взгляд быстро пробегался по каждой написанной строчке. Он знал, что ищет и найдет это. — Если сильно занят, то я могу подойти позже, — проговорил Уилсон. Сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке. — Позже может быть поздно, — каким-то эхом произнес Грегори. Голос на мгновение стал чуть увереннее. Он поднял один из листов, сверяясь с монитором компьютера, где было изображение. — Это онкология? — он повернулся к Уилсону, явно намекая, чтобы тот помог. Джеймс решил, что его признание может подождать, и подошел к столу, встав сзади Хауса и посмотрев на монитор, а затем на снимок. Опухоли были на мониторе, только какие-то странные. — А где и что должно быть? — Джеймс внимательно изучил изображение на мониторе и на бумаге. А затем на мгновение повернул голову на Грегори. Сосредоточенный взгляд, серьезное выражение лица… Казалось, на все это он хотел смотреть вечно. — Это, — Хаус чуть дернул рукой, — снимок сделанный два года назад, а тут, — он кивнул на экран, — сделанный два часа назад… — Опухоли есть… Но они какие-то странные… — задумчиво проговорил Джеймс. Его взгляд внимательно скользил по монитору, стараясь хоть что-то понять. Понятно было ничего. Да и все мысли заняты были совершенно другим. — Вот именно… — Грегори резко сложил все бумаги в одну не очень ровную кучу и положил на край стола. Бросил взгляд на монитор и поднялся. И уверенным шагом направился к доске. Тут же что-то написав. — Значит мои предположения верны… Уилсон просто остался стоять возле стола, изучая изображение на мониторе. Пытаясь отвлечься от собственных мыслей. И все про Хауса… Везде он. Может просто свалить куда-нибудь на время, чтобы отдохнуть? Когда он последний раз был в отпуске? — Ты не просто так поспорил, ты знал что выиграешь и дело тебя как-то интересует… — Джеймс повернул голову на Грегори, который уставился на доску что-то записывая и прикидывая. Он явно был близок к разгадке. — А смысл мне спорить, если я не уверен, что выиграю? — Хаус на мгновение улыбнулся. Все оказалось гораздо проще. Если еще и анализы буду положительные, то он выиграет. — И ты прав, дело интересное, — и, оставив маркер в покое, Хаус направился обратно к своему столу, в этот раз хромая чуть сильнее, чем обычно. — Но поговорить ты хотел не об этом, — Хаус снова уселся в свое кресло, расслабившись. Джеймс слегка посторонился. — Да это неважно, — отмахнулся Уилсон. Почему-то он передумал говорить именно сейчас. — Если бы это было неважно, ты бы не искал меня после окончания рабочего дня, спрашивая у Тринадцать, — Грегори посмотрел на Уилсона как на идиота. — А учитывая твой вопрос сегодня днём… — на мгновение задумался. — Ты нашел себе новую пассию и решил жениться? — Что?! Нет! — Джеймс от такого заявления вернулся в реальность, чутка дернувшись. Почему-то именно сейчас это вполне логичное предположение казалось чем-то совершенно абсурдным. — Нашел себе мужчину? — по своему «расшифровал» такую реакцию Хаус, теперь уже наблюдая с легким любопытством. — Что? — Что? — Грегори на мгновение будто признал свое поражение. Отвел взгляд, задумчиво рассматривая кабинет. Он знал, что ответ был на поверхности. Что-то сложное для Уилсона, и что-то слишком просто и очевидное для самого Хауса. Варианты в голове мелькали достаточно быстро. И почти сразу же отметались, когда Грег находил доказательства того, что тот или иной вариант не подходит. — С Кадди ты сегодня не пересекался и новых пациентов у тебя не было, на счет спора ты бы сказал сразу, а не ходил вокруг да около… Значит что-то не касающееся работы, что удивительно, у тебя почти все касается работы… Но и бывших жен это тоже не касается, иначе бы ты не стал ждать до самого вечера, даже с учетом того что у тебя много работы… Получается это что-то личное. Так что это, Уилсон? — взгляд голубых, почти ледяных, глаз устремился на Уилсона. Природа была ясна Хаусу, осталось понять что это. — Я тебя люблю, — это прозвучало слишком легко. Просто. Будто это было чем-то обыденным и понятным. Джеймсу показалось, что он говорил это не впервой. И все те разы, что он говорил до этого Грегори говорил, что любит в ответ. — Я очень рад, что до тебя дошло, — Хаус усмехнулся и поднялся. — Только я хотел не любви, а подчинения, впрочем это не так далеко ушло… — Грегори сделал шаг в сторону двери, явно собираясь идти домой. Все же он и так засиделся допоздна. — Ты не понял, — Джеймс резко и как будто неосознанно схватил Грегори за руку, прося остановится. Была какая-то едва ощутимая надежда на то, что все будет хорошо. Что Грегори на самом деле не такой плохой, каким хочет казаться. И Джеймс знает, что Хаус не плохой. Он не раз это замечал. — Я люблю тебя, но не как друга, или, не знаю, как любят тебя твои подчинённые… Я люблю тебя как партнёра, как человека с которым я хочу прожить всю жизнь… Грегори резко отдернул руку, отрывая Уилсона на полуслове, что слегка сбило его с толку. На мгновение все замерло и будто перестало существовать. За долю секунды Уилсон успел пожалеть, что сказал это, и в голову закрались мысли о том, что он боится ответа Грегори. Особенно, зная, что он за человек и что может сказать. — Ты идиот, — смотря прямо в глаза произнёс Грегори, — ты знаешь, что это не любовь. Это твой «фетиш» на вечно страдающих и нуждающихся в помощи. Пойми, наконец, что я ни в чьей помощи не нуждаюсь и мне никто не нужен, — только Джеймс собирался на это что-то сказать, как Хаус его перебил. — И это не любовь, и ты это знаешь, это жертвенность. Надеясь что кто-то полюбит тебя, только от этого не пройдёт, потому что ты сам себя ненавидишь. Каждый раз так происходит и каждый раз тебе больно, потому что ты сам любишь страдать. И так называемая «любовь» у тебя появилась ко мне, потому что никого другого у тебя нет. Все твои друзья привыкли, что ты им помогаешь, а я «особенный», и мне твоя помощь не нужна, поэтому ты так хочешь ее дать. Так что мы оба знаем, что ты врешь, потому что это не любовь. А еще ты забыл, что я не гей, меня привлекают только женщины, — на мгновение на лице Хауса появилась довольная улыбка. — Ты жалок. И работаешь онкологом, потому что знаешь, что тебе место среди таких как ты. А учитывая твою ориентацию, это вдвойне не удивительно. Так что… Если дружба перешла во влюблённость, то надо с этим что-то делать, — и закатив глаза, развернувшись ушел. Лучше бы он вмазал. Лучше бы перевел в шутку. Лучше бы… Все что угодно, но не это. Джеймс не чувствовал, что разочарован. Он знал, что так будет. Прекрасно знал Грегори после многолетней дружбы… И знал, что такой вариант самый реальный. Но в тоже время было отчего-то больно. Где-то едва ощутимо. Где-то между пустотой и мертвыми ожиданиями. Хотя чего он ожидал? Он знал что Хаус так ответит. Сам виноват, что так произошло. Сам сказал. Чего тогда расстраиваться? Уилсон и не расстраивался. Какая разница? Грегори высказал все, что о нем думает. И частично был прав. Он действительно хотел помочь Хаусу. Чтобы тому было хорошо рядом с ним, ведь плохо, когда он уходит… А все было гораздо проще. Грегори просто хотел быть один. Ему не нужны были отношения. Во всех смыслах. Возможно, он просто в один момент хотел уйти, но об этом Джеймс старался не думать. Хаус просто гад. Не долго думая и поняв, что оставаться тут не имеет смысла, Уилсон просто выдохнул и направился по коридору. Нужно домой. Добирался он уже на автомате. Кажется, тоже самое он испытывал, когда умер его первый пациент. Когда это было? Кажется, очень и очень давно. Что-то было комфортное в том, чтобы в этом состоянии вспоминать того парня. Он был чуть младше Уилсона и никогда бы не дожил до его возраста. Хороший был парень. Ричард. Любил рок и с подросткового возраста мечтал играть в группе, и не стеснялся своей мечты, даже приходил в детское отделение и что-то им играл на гитаре, поднимая детям настроение. Хороший был парень. Почему жизнь так несправедлива? Странное ощущение пустоты сменилось грустью и печалью. Это было лучше. Даже с этими чувствами Джеймс ощущал себя живым. Может быть Грегори был прав, но какая уже разница? Видеть, да и общаться, ему уже не хотелось. Или хотя бы какое-то время, чтобы забыть и подождать пока любовь утихнет, или появится кто-то другой. С кем можно быть счастливым хотя бы на время… От многих мыслей Уилсону было противно от самого себя. Даже тут Грегори оставил свой след. Это его воздействие! А от этого было еще и обидно. Везде этот Хаус. Есть не хотелось, как и как-то запариваться, поэтому завалившись на кровать Джеймс почти сразу заснул.