Путеводителем была тревога

Размышлять над тем, что произошло с нами тогда, теперь как-то чуждо и до сих пор тягостно. Мы не могли даже предположить, что так произойдет. Я в особенности. Ведь казалось, что все наконец наладилось, что нам стало легче. Что у нас наконец будет все, о чем мы мечтали. Наверное, тогда свою долю он зачем-то решил отдать. Только кому? Зачем? Я не знал, что делать. Мы не знали, чем помочь. Все вернулось на круги своя, хотя он пытался все исправить и уже был на финишной прямой. К чему тогда были все эти старания? Странно не сказать о том, что я все еще скучаю. Сильно. И другие, наверное, тоже. Этот случай подарил нам многое, стал хорошим толчком, привел к результатам, но отнял нечто важное и неповторимое.

***

— Дрянное место, — слова вылетают вместе едким дымом, от которого воротило первое время. Что-то получше они просто не хотели себе позволять, аргументируя это простым «Меньше стоит — больше купим». Икс кривит лицо, прикусывая фильтр. Его белые волосы собраны в небрежный пучок, чтобы избежать прилипчивого аромата. Он страдальчески делает затяжку, а затем эффектно выпускает дым через ноздри. Мы насмотрелись от него фокусов, поэтому больше не реагировали. — А батька говорил валить. — Так отчислился бы. — Спокойно пожав плечами, подбивает Азур. Он сидит напротив Икса на таком же бревне. Их мы перетащили сюда в начале года, так как прошлые кто-то растаскал. Азур облокачивается широкой спиной на здоровый ствол, руками крепче обхватывая тонкую талию своего партнера — Ту Тайма. От его нежных поглаживаний мятой ткани становится неловко. Частенько хочется освободить им место и даль вдоволь натрогаться, чтобы позже нормально провести время. — Или Джон не дает? — Азур не улыбается, но подкол узнается. Тайм в замешательстве заглядывает тому в глаза, сильнее прижавшись. Икс меняется в лице. Он отводит сигарету, сплевывая едкую слюну на молодую траву как яд. Это забавная попытка запугать, однако никто не улыбается, кроме меня. Я важно прикуриваю свою дорогую сигарету (она просто стоит немного больше) и расслабленно вытягиваю ноги на земле. Ту Тайм закатывает глаза, собираясь встать с колен возлюбленного, чтобы начать разнимать их в очередной раз. Крепкие руки заметно напрягаются на них. Курение совсем не отвлекает меня от навязчивых мыслей о предстоящем экзамене. О выпускном экзамене, который решит каждую жизнь учеников нашей академии. Кроме моей, конечно же. Дым струится наверх, умирая в ярких лучах солнца. Я слежу за ним вплоть до колючих веток над головой. В свободной рубашке жарко, поэтому ладонь начинает расстегивать верхние пуговицы. Я думаю о том, что у реки сейчас куда лучше, чем здесь, около железной дороги, которая находится выше от нас. — Да что ты вообще знаешь, чтобы так говорить?! Я возвращаюсь в реальность и различаю ссору нашей Ширинки. Дуэт Азура и Икса получил такое название только в этом учебном году. Раньше их, особо, никак не звали. Ну, если не считать всяких оскорблений в адрес последнего в течение всего обучения. Об этом позже. Они всегда были хорошими друзьями, не разлей вода. Познакомились в этой академии, когда стали делить одну комнату. Азур выручал Икса на всех контрольных, а Икс проворачивал всякое, чтобы выбить им что-то хорошее (например, хорошую тему для проекта, новую мебель в комнату, а также фальшивое водительское удостоверение для приобретения спиртного и табака на заправке, к которой можно было выбраться через лес). Ссоры за ними стали наблюдаться (в особенности мной), когда в компанию Азур привел Ту Тайма и нарек их своим партнером. Вот тогда впервые вспылил Икс, на ровном месте и ни с того ни с сего. Грозился покинуть компанию, но Эллиот уговорил его остаться. Ругаться они после этого не перестали, только и добиваются этого. Комнатами Икс махнулся с бывшим соседом Эллиота, чтобы меньше нервничать (это не помогло). А Тайм часто выступали в их конфликтах примирителем. Вот тогда они и стали походить на ширинку: две несовпадающие тесьмы с зубьями и бегунок, который заставлял их сходиться. — А что там знать-то? — Азур даже не напрягся, когда Икс поднялся, расправив плечи. Глаза Тайма начинают бегать. — Подлизался и всего-то. Член ему еще не… — Прекрати! — Верещит Тайм, закрывая Азуру рот ладонью. Я поднимаюсь с земли, но они не обращают на меня внимания. Важно отряхиваю брюки, оставляя принадлежавшее лесу практически на месте. Они продолжают ругаться. Я вздыхаю, затягиваюсь, смотрю, как Икс собирается броситься на Азура, которого уже стоя прикрывает собой Ту Тайм. Неловко чешу пепельные локоны. — А почему мы пришли сюда? — Мне все еще жарко в своем официальном прикиде. Хоть форма у нас свободная, привычка соответствовать своему положению никогда не покидает меня. Посреди леса в деловом костюме я могу выглядеть глупо в чужих глазах, но именно такие образы поддерживают мой настрой. — Потому что Эллиот захотел. — Грубо отвечает Икс, отвлекшись на жалкую секунду. Мне кажется, что я сделал вклад в их перемирие этим жестом. — А где он? Икс разворачивается ко мне, прожигая дерево за моей спиной своим свирепым взглядом. Я спокойно перекатываюсь с носочков на пятки, поднося фильтр к губам. Его сигарета, кстати, почти дотлела. Вместо слов он указывает мне наверх, на верхушку узкого холма, где проходит железная дорога. Поблагодарив его, я стягиваю туфли со стоп и прихватываю их пальцами. Окурок отлетает в кусты. В носках подниматься по земле лишь немного приятнее и удобнее, чем в жестких туфлях. Пальцы, скованные носками, продавливают мягковатую землю. Трава щекочет стопы, задевая и щиколотки. Редкий ветер иногда поддувает в спину, подталкивая наверх. С того места дорога проходит очень высоко. Наблюдать оттуда за проходящими поездами довольно весело. Постоянно отвлекает и кажется, что вагоны унесут вместе с собой все мысли. Как ни странно, экзамен меня ничуть не волнует. Добродушная госпожа Удача оплатит любой мой каприз, потому что понесла обязательство заботиться обо мне. Я поступлю в любое заведение мира, если только захочу. Потому что у меня нет веских причин для поступления. У них же… Икс не захочет ничего брать, из предложенного отцом. Как он всегда заявлял — «Я все сам!». Но куда он придет с таким настроем и своей ненавистью к окружению — непонятно. Азуру хочется выбраться из бедности, созданной его матерью-алкоголичкой. Ту Тайм, скорее всего, желает выбраться из лап семьи культистов. И там и там тяжело. А у Эллиота… Я добраюсь до верха. Здесь палит солнце, но ветер дует чаще. Гляжу вдаль, вижу: лес, полянки, холмы, край реки. Городом тут и не пахнет, если несильно искать. У того, кто очень хочет, все получится. И можно будет разглядеть небольшой поселок. Поворачиваю голову. Ноги неловко наступают на шпалу. Я смелее двигаюсь в сторону единственного яркого пятна — Эллиота. Он растянулся прямо поперек рельсов. Жарко было не одному мне: Эллиот снял клетчатую зеленую рубашку и скомкал под голову, соорудив подушку для холодной железнодорожной постели. На его теле все еще оставалась светлая футболка с какой-то надписью. Ветер трепал его позолоченные локоны, раскинувшиеся в стороны. Сам Эллиот отдыхал с закрытыми глазами, пока шпала подо мной не заскрипела. Меня ловит зеленый блеск глаз, мягкий изгиб губы, легкая ямочка от улыбки. Я едва заметно замираю на месте, желая налюбоваться, пока Эллиот разрешает. — Шанс. — Бархатно зовет он. Кадык дергается. Я теряюсь на ровном месте, глупо киваю. Мысленно уже ругаю за глупый жест. Эллиот улыбается также тепло, как и до этого. — Ждешь кого-то? — Я прочищаю горло, смелею и подхожу ближе. Он позволяет мне возвышаться над ним. Воротник дергает порывом. — Поезд. — Хочешь куда-то уехать? Он хихикает и отворачивается от меня. Эллиот прикрывает глаза, показывая мне свой красивый профиль. Я не понимаю, что сказал не так. — Может быть. Дерево под стопами становится невыносимо жестким, так что я медленно опускаюсь на задницу, удобно устроившись в границах рельс. Туфли остаются блестеть под боком. Голова клонится к согнутым коленям, но не ложится. Я смотрю на Эллиота, думаю о том, что у него в голове. По моему мнению, только один ответ мог попасть в эту цель. Я пробую: — Переживаешь? — Аккуратно интересуюсь, будто невзначай. Отвожу взгляд от его изменившегося лица. Стараться скрыть это не имеет смысла: Эллиот чувствует. — Смотря о чем. — Его такие легкие неконкретные ответы каждый раз заставляют думать, даже когда очень хочется отдохнуть. Он делает так для продолжения диалога, для выкраивания времени на ответ, словно ему нужно что-то скрывать. — О том, что они снова ругаются — нет. Икса просто задеть. С ним надо аккуратно. — Его грудь заметно опускается. Такой ответ вызывает у меня смешок. Он улыбается в ответ, потому что понимает, что я совсем не это имел ввиду. — Конечно. Все волнуются. — Бывают же исключения, — почему-то вырывается у меня. Я обыденно ему улыбаюсь. Странно, что его лицо немного напрягается и сереет. — Мы, — Эллиот выделяет, — ничего не можем с этим поделать. — Ну, почему же? Всегда есть выход, — каждым словом я лишь закапываю себя сильнее, отталкиваю этот плот дальше от берега, отдаляюсь от него. — Всегда можно что-то сделать. Эллиот поднимается. Он встряхивает рубашку, не радуется ее мятому состоянию. Я немного отшатываюсь, хотя продолжаю смотреть ему в глаза. Его локоны блестят в моих глазах, легкая морщинка между бровей смешно играет. Безмолвный позыв становится громче. Я не хотел его обидеть. Эллиот словно реагирует на мои мысли, поворачивает голову, сжимает губы. Когда он их размыкает, мне становится легче. На пару секунд до осознания. — Сбежать. — Что? Между нами расстояние предплечья. Такая ничтожная преграда. Зрительный контакт неразрывен. Я поражаюсь его предложению. Легко мотаю головой, будто птенец крыльями, на пробу. Эллиот становится ближе. Волосы лезут мне в глаза. Я не спешу их убирать, только пораженно жду. Если сейчас это случится, то я рвану с ним хоть на край света. Ему стоит только разрешить мне. — Мы сбежим. — Безумно проговаривает Эллиот, но я не успеваю ему ответить. Меня грубо хватают за воротник рубашки, с силой тянут назад и вздергивают. Пара пуговиц отлетает от напряжения. Они скачут по дереву, пока не находят покой в поросшей траве. Благо Эллиота не задевает. Затем я больно падаю между крепких шпал. Ладони, что успел выставить, проезжают по исполосованной земле-доскам. Кожу лишь обтер. Неприятно. Лицо Эллиота напротив стало дальше. Он весь натянут внутри, явно недоволен, но вслух не говорит. Я поднимаю голову и смотрю на нахала через плечо. Злобный ядовитый взгляд узнается сразу. — Нам пора возвращаться. — Икс держит меня за рубашку еще какое-то время, пока, наверное, не убеждается в том, что я его понял. Я вырываюсь и поднимаюсь на ноги. Золотая макушка уже мелькает на спуске. Быстро он. — Что за выходки? Она дорогая. — Недовольствую я, поднимая туфли. Я чувствую с его стороны желанию в очередной раз сорваться, но, когда до нас доносится крик Эллиота, он замолкает. Лишь резко дергается и спешит вниз. Его грязная спина смешит меня. Видимо, Азур все же потаскал его по земле. До меня доходит смысл услышанных слов. Икс правда слаб, и только поэтому с нужно быть аккуратным. Попрощавшись с ярким солнцем молчаливым взглядом, я поспешил за ребятами. Туфли туго натягиваются на ногу, пока я корчусь над ними, опираясь на ствол дерева. Все ждут только меня. Ту Тайм прижимается к Азуру, прячет лицо в его груди, мило улыбается и блаженно прикрывает глаза, когда получает объятия. Эллиот ближе всех ко мне. Он бегает по нам взглядом, опять о чем-то думает. Икс держится в стороне, прочесывая белые волосы пальцами и выбирая из них лесные дары, подхваченные по время драки. — С тобой собираться надо за час, — не сдерживает колкость Икс и поворачивается, скрестив руки на груди. Перед этим он брезгливо избавился от веточки, которую вытащил из локонов. — Ну хватит. — Просит Тайм, глупо выглядывая на него из-за крепкой руки. В ответ получает высунутый язык с поблескивающим шариком пирсинга. Как жаль, что штанга не мешает ему свободно говорить. Лес вокруг нас шумит, поторапливает. Голова забита своим позорным внешним видом: носки все в земле, туфли будут такими же, рубашка глупо мотает больше не связанными частями, волосы растрепаны. Настроение теперь паршивое. Этот Икс. Мне стоит только добраться до него, поговорить тет-а-тет, объяснить все на понятном ему языке. Стопа наконец ныряет в туфлю, и я радостно выпрямляюсь, но замираю. Эллиот серьезно смотрит мне в глаза, придерживая лицо у подбородка. — Мы сбежим. — Снова повторяет он как мантру, но на этот раз для всех, хотя я больше уверен, что это предложение лично для меня. Эллиот так убежден в этом. Его не стесняют не догоняющие взгляды остальных, примагнитенные к нему. Эллиот не меняется в лице, даже когда его дергают за плечо назад, чтобы нарушить наш контакт и вклиниться в него. Икс недоуменно косится на Эллиота, подтягивая его ближе к себе, а затем на меня. Только злее и неприятнее. Я же смотрю на него с вызовом. Если он начнет первым, мне и оправдываться не придется. Однако Икс не спешит. — О чем вы говорили? Я вытягиваюсь во весь рост, поправляю смешной получившийся разрез у рубашки и, пригладив волосы рукой, смело объявляю: — Мы сбежим сразу после экзамена! Чувствую, как после сказанных слов, отношение Эллиота ко мне меняется. Остальные конфузятся дальше. Главное, что эта идея объединяет нас сейчас. Я знаю, что Эллиот уже придумывает план.

***

На обсуждение нашего побега я опоздал, потому что очень сильно поспешил (надеюсь, никого этим не насмешил) и сбил стеллаж с книгами в библиотеке. Собирал шустро, но без особого энтузиазма под недовольным пристальным наблюдением библиотекаря. А затем летел стрелой через учебный корпус и жилые домики, огибая преподавателей, некоторых учеников и дежурных-смотрящих. Вызвать к себе подозрения означало пресечь развлечение до его начала. Ребята бы мне этого не простили. Дверь открываю сразу, не заглядываясь на затертые краской написанные и выцарапанные послания для Икса. Все же они здесь не первый день. Легкий гул голосов резко исчезает. В меня впивается четыре пары глаз. Тайм облегченной вздыхает и поворачивается к журнальному столику обратно. Дверь за спиной тихо закрывается, защелка поддается пальцам. Прохожу спокойно, с интересом разглядываю заваленный книгами, тетрадями и бумагой стол — базовое прикрытие при обсуждении, чтобы создать вид бурной работы над очередным проектом, коих здесь приходилось делать немало. Чуть смещенно раскрылась тетрадь, в ней был план. Это объяснялось набросанным планом академии. — Почему я должен просить разрешение? — Вновь недовольствует Икс, но уже тише, ведь разговор ведет с Эллиотом, который даже не смотрит на него. Азур глубоко погружен в изучение стрелочек на бумаге — наших действий. — Потому что Джон Доу без проблем даст тебе его. Мы же знаем, как он к тебе относится. А без него нас просто не выпустят за ворота. — Эллиот взмахивает карандашом. Он держит его двумя пальцами и контролирует путь грифеля по воздуху. Я думаю над тем, чтобы предложить ему сигарету, но курить в комнатах — себе дороже. Икс злится. Хмурится и измеряет помещение громкими шагами, привлекая к себе внимание. Никто не реагирует, потому что привыкли. Я пытаюсь разобраться, кого он не желает подставлять: себя или Джона, единственного преподавателя, который хорошо относится к Иксу (даже слишком хорошо)? Эллиот вновь склоняется к тетради. Я спокойно облокачиваюсь на спинку дивана, на котором сидят Азур с Ту Таймом. Грифель спешно идет по бумаге, делает старые стрелки ярче. — Нам придется выбираться через лес? — Оживает Азур, наконец перекладывая руку, которая перетирала пальцы, на бедро Тайма. Те улыбаются. — Да. — А если потеряемся? В плане, вы можете уехать дальше или мы можем выйти ближе. Приходится погрузиться в каракули, чтобы понять, о чем идет речь. Вот большой учебный корпус, от нее движется стрелка с припиской «Х», она выходит на парковку и тормозит в миллиметре от нарисованной машины. Я понимаю, что это Икс. Все потому что из нас всех машина есть только у него, а также паленые права, с помощью которых мы обычно покупаем себе выпивку и табак. Как я слышал, сильно не вдавался в подробности, простенький автомобиль ему достался от отца после их крупной ссоры. В академию Икс уже второй год приезжает сам на этой самой машине. Права сделать ему тоже помог отец. По моим предположениям, это были некие извинения, и, видимо, они не были приняты. Возвращаюсь из мыслей к плану: от домика, в котором мы все сейчас сидим, тянется стрелочка прямо к машине. Она слабенькая по начертанию, трудно разглядываемая. Загадочный кто-то сядет в машину с Иксом и поедет с ним. Остальные три поползут вместе к забору академии за инвентарной, в которой хранится зимнее оборудование для уроков: лыжи, коньки. Туда сейчас почти никто не ходит, и их будет трудно заметить. Они преодолевают преграду и дальше двигаются одной стрелкой к дороге через лес. Там, в жирной точке, мы должны все встретиться. На раздумья Эллиот много времени не тратит. Он смело рисует рядом с точкой ромб. — Там знак о совах. Пусть будет нашим место встречи. — О, конечно. Чтобы нарваться на неприятности в самом начале приключения. — Включается в разговор Тайм. Сказано без злобы, но с ноткой иронии. Эллиот в ответ улыбается и кивает, соглашаясь на такой расклад. Ведь не ему их бояться, а нам. Знак тот предупреждает о злых совах. Икс психует от недостатка внимания и уходит в душ. Азур с Ту Таймом медленно собираются к себе. Нам всем надо выспаться перед завтрашним днем. Теперь сдавать экзамен не страшно, напряжнее сбежать отсюда. Остается надеяться на удачность нашего плана и подобранного момента. Дверь за спиной хлопает: мы с Эллиотом остаемся наедине. Осознаю это не сразу. Только когда он приподнимает голову и награждает меня взглядом. Я так сильно ушел в себя, что пропустил весь оставшийся разговор. Мы изучаем друг друга. Мне так нравится этот легкий блеск. Заинтересованность. Смелею. Упираюсь руками в спинку дивана и подтягиваю себя наверх, чтобы перебросить ноги через подлокотник и сесть напротив него. Ладони Эллиота прилипают к бумаге на столе, прячут план, словно я не должен его видеть. Наклоняюсь, кладу ладонь около его. Жду реакции. Эллиот забавно щурит глаза, осторожно прикусывает губу изнутри и подается корпусом вперед, еще ближе ко мне. Мы слышим, как льётся вода в душе. Она шумит, а я представляю нас около буйной реки. Свет в комнате тёплый, ласковый по отношению к лицу обрамленному золотыми кудрями. Это солнце светит на нас из-за высоких всплакивающих елей. Мы смотрим друг другу в глаза, не спеша опускать их ниже или позволять свободно разгуливать. — Ты опоздал. Хочешь послушать план целиком? — Предлагает Эллиот не отстраняясь. Его палец скользит подушечкой по нарисованному и стирает ту слабую стрелку. Я хочу поцеловать его. Хочу обнять, мягко-мягко касаться, зарыться носом в эти кудри, остаться спать с ним. Слушать его буду до самой смерти. Эллиот всегда так сладко разговаривает, так складывает свои загадки, а я, глупый, самый глупый, пытаюсь их разгадать. Чтобы проверить границы дозволенного я двигаюсь вперед, как сильная волна на берег. Эллиот ждет, наблюдает, как я приближаюсь. Он даже не отстраняется, когда я врезаюсь в волнорез, теряя свою смелость. Мои губы неожиданно встречаются с его теплой ладонью. Эллиот довольно бережно меня сдерживает. Я не понимаю почему. Шум реки, которую я себе представил, прекращается. Этот гад так быстро закончил! Легким порывом Эллиот отталкивает мое лицо и прячет ладонь. Сзади распахивается дверь, и раздается гневный кашель. — Да. Я бы хотел послушать наш план. — Улыбаюсь глазами и откидываюсь на спинку дивана. Однако не угадываю с настроением. Мокрые руки с силой падают мне на плечи и больно сжимают. Только одному человеку здесь не нравится мое присутствие. — Ты пиздуешь через лес сразу после экзамена. Инструктаж окончен. Прошу на выход. Скоро обход. Пересекаюсь взглядом с Иксом, молча поворачиваюсь обратно, словно собака, ожидающая «фас» или «чужой». Однако чувствуется не решимость, а какая-то вина. — Просто следуй за Азуром. — Словно извиняется Эллиот и без интереса начинает собирать бумаги на столе. Он не препятствует Иксу, точно, потому что тот слаб и к нему нужен подход. Мне всё больше кажется, что ему нужна хорошая взбучка. У этого парня ни капли солидарности! Мог бы подсобить. Я не хочу уходить, но напоминание об обходе поднимает на ноги. Я кратко улыбаюсь Эллиоту, мы вновь переглядываемся. Вот теперь Икс воспринимается как злая мама, считающая, что я плохая партия и у них есть порода, а у меня — ничего. Даже замотанные в рожок из полотенца на голове волосы соответствуют роли. Даю Эллиоту немое обещание, что вызволю его из жуткой башни с драконом и мы нагуляемся вдоволь. Нужно только подождать. Провожать меня выходит все тот же Икс, воспринимаемый мной теперь исключительно разочарованной в жизни и, особенно, мужчинах женщиной, воспитывающей в одиночку прелестную дочь. Напоследок оборачиваюсь и успеваю запечатлеть голую ногу Эллиота, согнутую и закинутую на диван для удобства, а самого его погруженного в какой-то конспект. Завтра экзамен. Мне тоже следует повторить хоть какой-то материал. Икс выталкивает меня и хлопает дверью. Вздыхаю, поднимаю глаза к потемневшему небу, думаю о том, что будет завтра. Побег. Громко, непривычно для себя, усмехаюсь и двигаюсь дальше, но не к комнате. Прохожу мимо чужих домиков, в которых уже как час не горит свет, в которых тихо, в которых спят прилежные ученики академии, замышляющие лишь детские шалости в виде натертой мылом доски, дрожжей в унитазе и подкинутого кому-то порножурнала. На что-то похуже у них просто не хватит смелости. Всем нужны аттестаты для поступления, а еще сильнее — стипендия. Но вот мы… Спокойной поступью добираюсь до телефонной будки, заглядываю внутрь и смело тяну руки к трубке. Перед тем как набрать номер, оборачиваюсь и приглядываюсь к окружению. Никого. Номер недолго вспоминаю, набираю свободно. Раздаются первые гудки. Со стороны леса поддувает ветер. Я смотрю на полную луну, когда на звонок наконец отвечают. Некоторое время жду, пока связь устаканится, и думаю, что сказать. — Мам, привет.