Marauders

Лето пролетело быстро — как это всегда бывает, когда тебе двенадцать и каждый день наполнен солнцем, смехом и приключениями. Джессика провела июль с семьёй: они ездили в Кембридж к дяде Брайану (на этот раз обошлось без розыгрышей — почти), гуляли по магловскому Лондону, ходили в кино на какой-то фильм про людей, которые летали в космос без мётел. В августе она, как и в прошлом году, гостила у Поттеров. Был тёплый августовский вечер, один из тех, что случаются в самом конце лета — когда солнце уже не обжигает, а мягко золотит верхушки деревьев, и воздух пахнет скошенной травой и приближающейся осенью. Джессика сидела на заднем крыльце дома Поттеров, перебирая струны гитары и напевая что-то себе под нос. Дверь скрипнула, и на крыльцо вышел Джеймс. Он молча сел рядом, привалившись плечом к её плечу, и уставился на закат. — Опять репетируешь? — спросил он. — Думаю, — ответила она, не прекращая перебирать струны. — О чём? Она пожала плечами: — Обо всём. О Хогвартсе. О том, что скоро снова увидим всех. О том, что мы уже второкурсники — представляешь? — Представляю, — он хмыкнул. — Ещё чуть-чуть — и мы станем взрослыми. — Не говори так, — она слегка пихнула его локтем. — Мне двенадцать. Я не хочу быть взрослой. — Я тоже, — он вздохнул и запрокинул голову к небу. — Знаешь, что я подумал? — Что? — она отложила гитару. — Что как бы ни было — у нас есть мы. Она повернулась к нему. В золотистом свете заката его растрёпанные волосы казались почти рыжими, а глаза — янтарными. — Ты сейчас про что? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Про всё. Про Хогвартс, про завтра, про послезавтра. Про то, что будет через пять лет. Не знаю, что случится, но точно знаю: ты и я — мы всегда будем вместе. Не в смысле... — он замялся. — Не в том смысле. А в том, что ты — это ты, а я — это я, и мы всегда друг у друга есть. Понимаешь? Она улыбнулась. Не было нужды говорить что-то пафосное или клясться в вечной дружбе. Они знали это с пелёнок — с тех самых пор, как их отцы поставили две детские кроватки рядом и сказали: «Вот ваша команда». Джессика положила голову ему на плечо и тихо сказала: — Понимаю. И да. Всегда. Они просидели так до темноты, пока миссис Поттер не позвала их ужинать. И ни одному из них не нужно было ничего объяснять. Потому что когда ты знаешь человека с первого дня своей жизни, слова становятся необязательными. --- Через несколько дней к Поттерам приехал Сириус. Его появление было шумным и немного суматошным: он прибыл на магловском автобусе, который, по его словам, чуть не врезался в фонарный столб, и с порога заявил, что умирает с голоду. Миссис Поттер немедленно усадила его за стол и накормила до отвала. А вечером, когда дом затих, Сириус и Джессика оказались вдвоём на заднем дворе. Они лежали на траве, глядя на звёзды, — тёплая августовская ночь, стрекот сверчков, запах ночных цветов. — Как думаешь, — спросил Сириус, закинув руки за голову, — нас распределили правильно? Джесси повернулась к нему: — Ты о чём? — Ну, Гриффиндор. Может, шляпа ошиблась? — Ты серьёзно? — она приподнялась на локте. — После всего, что было в прошлом году? Лабиринт, твои страхи, всё? Он пожал плечами. — Знаешь, Блэк, — она легла обратно, глядя на небо, — шляпа редко ошибается. И с тобой она не ошиблась. Ты смелый, преданный и местами даже благородный, когда не пытаешься строить из себя циника. — «Местами»? — Я же сказала — когда не пытаешься строить из себя циника. Он фыркнул, но ничего не ответил. А через минуту, когда Джесси уже думала, что разговор окончен, тихо сказал: — Спасибо. — За что? — За то, что вы есть. Ты, Джеймс, все. Она не ответила. Просто улыбнулась в темноту, и почему-то стало тепло, хотя ночь была прохладной. — Ты бы знал, кто меня научил разбираться в людях, — сказала она наконец. — И кто же? — Джеймс. Он с детства видит в людях то, чего не видят остальные. Если бы не он, я бы, наверное, не поняла, что ты не просто заносчивый аристократ с острым языком, — она покосилась на Сириуса. — А заносчивый аристократ с острым языком, у которого ещё и сердце есть. Сириус помолчал. — Джеймс удивительный, — сказал он наконец. — Ты тоже, Рокс. Не зазнавайся только. — Постараюсь, Блэк. Постараюсь. И они снова замолчали, глядя на звёзды, которые в эту ночь светили особенно ярко. --- — Как же я скучала по этому поезду! — Марлин рухнула на сиденье, раскинув руки. Купе постепенно наполнялось. Первым пришёл Римус — как всегда, с книгой в руках и тихой улыбкой. Он сел у окна и тут же погрузился в чтение, но когда Марлин плюхнулась рядом, отложил книгу. — Хорошее лето? — спросил он. — Отличное! Ездили с родителями в Брайтон. Море, пляж, мороженое. А ты? — Читал, — он чуть смутился. — Много читал. Но было хорошо. — Ты когда-нибудь читаешь что-то кроме книг? — она подтолкнула его локтем. — А что ещё читать? — Не знаю... жизнь? — она рассмеялась, и Римус, помедлив, улыбнулся в ответ. — Кстати, ты неплохо выглядишь. Загорел даже. Для книжного червя это достижение. — Я выходил на улицу, — с притворной обидой ответил он. — Иногда. — Иногда — это уже прогресс, Люпин. Через полчаса в купе ввалились Джеймс, Сириус и Джессика. Джеймс тут же начал рассказывать про новую метлу, которую ему подарили на день рождения, Сириус вставлял ехидные комментарии, а Джесси закатывала глаза. — Нимбус-1500! — Джеймс размахивал руками, едва не задевая Питера, который как раз протискивался в купе. — Она быстрее всего, что я видел! — Ты видел три метлы за всю жизнь, — заметил Сириус. — Четыре! — Три с половиной. — Какие три с половиной?! — Та, которую ты чуть не сломал этим летом на каникулах, считается за половину. Джеймс на мгновение замер, явно вспоминая тот злополучный день, когда он не вписался в поворот и врезался в бельевую верёвку миссис Поттер. Верёвка порвалась, простыни разлетелись по всему двору, а метла ещё неделю летала с подозрительным скрипом. — Я её не ломал! — возмутился он. — Она просто... слегка пострадала! — Слегка, — повторила Джессика, едва сдерживая смех. — Мама твоя до сих пор вспоминает ту простыню. — Простыня была не виновата, — философски заметил Сириус. — Как и верёвка. И куст, в который ты потом влетел. Питер прыснул. Джеймс развернулся к нему с выражением глубокого предательства на лице: — И ты туда же?! — Я ничего не говорил! — Питер поднял руки, капитулируя. — Ты смеялся. Это считается. — Смех не считается, — вмешался Римус, не отрываясь от книги. — Это непроизвольная реакция. — Вот именно! — оживился Питер. — Непроизвольная! — Предатели, — пробормотал Джеймс, плюхаясь на сиденье. — Кругом предатели. — Мы не предатели, — Джессика похлопала его по плечу. — Мы просто ценим хорошую комедию. А ты её обеспечиваешь. — Бесплатно, — добавил Сириус. — Цени. Джеймс хотел что-то возразить, но тут поезд дёрнулся и тронулся, и все отвлеклись на мелькающий за окном перрон. --- Ужин в Большом зале был, как всегда, великолепен. Золотые тарелки ломились от еды, свечи парили под зачарованным потолком, за которым сгущались сумерки. Первокурсники, только что прошедшие распределение, испуганно жались друг к другу, и Джессика поймала себя на мысли, что всего год назад она была на их месте. — Смотри, — Марлин кивнула на стайку первокурсников, — вон та девочка с косичками — вылитая ты год назад. — Я не заплетала косички. — Но выглядела такой же испуганной. — Я не выглядела испуганной! Я выглядела... сосредоточенной. — На том, чтобы не споткнуться на пути к табурету, — поддел Сириус с другого конца стола. — Тебя вообще не спрашивали, Блэк. — Я просто уточняю. Для протокола. Лили, сидевшая рядом с Алисой, подняла глаза от тарелки: — Вы двое когда-нибудь устаёте? — Нет, — хором ответили Джесси и Сириус и тут же уставились друг на друга. — Вот видишь, — Лили покачала головой, но уголки её губ дёрнулись вверх. — Даже отвечаете одинаково. Джеймс, наблюдавший за этой сценой, толкнул Римуса локтем: — Они пугают меня. Им всего двенадцать, а они уже как старая супружеская пара. — Только не говори им об этом, — шёпотом ответил Римус. — Иначе нам всем достанется. Но Марлин, сидевшая ближе, всё равно услышала. Она перевела взгляд на Римуса, улыбнулась уголками губ и прошептала: — Люпин, а ты умеешь быть осторожным. Приятно видеть. — Я вообще-то всегда осторожный, — тихо ответил он. — Ну да, конечно. Особенно когда ввязываешься в авантюры Поттера и Блэка. Римус вздохнул, но взгляд у него был тёплый. — Меня заставили. — Ага, рассказывай. И Марлин, перехватив этот взгляд, вдруг поняла, что смотрит на него чуть дольше, чем нужно. Она отвела глаза и сделала глоток тыквенного сока. --- После ужина гриффиндорцы потянулись в гостиную. Пароль на этот раз был «Драконья печень» — Питер запомнил его с третьего раза и всю дорогу повторял себе под нос, чтобы не забыть. Гостиная встретила их привычным ало-золотым уютом. Камин уже горел, кресла и диваны манили к себе, а воздух пах деревом и чем-то сладким — наверное, печеньем, которое домовики подали к чаю. Джессика поднялась в спальню девочек. Девочки уже раскладывали вещи: Марлин, как всегда, заняла кровать у окна, Лили аккуратно расставляла книги на прикроватной тумбочке, Мэри и Алиса перешёптывались о чём-то своём. — Слушайте, — вдруг сказала Марлин, плюхаясь на кровать, — а мы в этом году попробуемся в квиддичную команду? Я слышала, там не хватает охотника. — Я тоже слышала, — отозвалась Джесси, открывая чемодан. — И, кажется, загонщиков тоже не хватает. — Ты хочешь быть загонщиком? — Марлин приподнялась на локте. — А почему нет? Бладжеры — это весело. — Ты сумасшедшая, Рокс. — Я знаю. Джессика запустила руку в чемодан, чтобы достать пижаму, но пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Книга. Та самая, в тёмной обложке. Она совсем забыла о ней. — Ты чего? — спросила Марлин. — Ничего, — Джесси быстро задвинула книгу обратно. — Просто... вещь одна. — Какая вещь? — Да так, ерунда. Старый дневник, — она постаралась сказать это как можно более безразличным тоном. — Потом покажу. Марлин, кажется, что-то заподозрила, но не стала давить. Она только кивнула и перевела разговор на другое. А Джесси, дождавшись, пока все уснут, снова достала дневник. В свете луны, падающем из окна, страницы казались ещё более пустыми. Она уже хотела захлопнуть его, как вдруг заметила кое-что. На первой странице проступило слово. Одно слово. «Ищи». Джессика замерла. Буквы были неровными, будто написанными дрожащей рукой, и тускло светились в темноте. Она пролистнула дальше. Пусто. Ещё страница. Пусто. И на самой последней — снова слово: «Семь». Сердце забилось быстрее. Она захлопнула дневник и спрятала его под подушку. Завтра нужно будет показать мальчишкам. Что-то начиналось — она чувствовала это, — но что именно, пока оставалось загадкой. --- Утро встретило второкурсников ярким солнечным светом и прохладным ветерком из открытого окна. Джессика проснулась первой — дневник, спрятанный под подушкой, словно пульсировал, напоминая о себе. Она проверила: книга была холодной, слова на месте. В Большом зале на завтраке было шумно. Все обсуждали расписания, новых профессоров, планы на год. Джессика села рядом с Джеймсом и, дождавшись, пока остальные увлекутся едой, тихо сказала: — Мне нужно кое-что вам показать. Всем. Вечером. Джеймс перестал жевать тост и внимательно посмотрел на неё: — Что-то серьёзное? — Кажется, да. Пусть все соберутся. Только без лишних. — Понял, — он кивнул без лишних вопросов. Если Джесси говорила, что это важно, значит, так и было. Она поймала взгляд Сириуса, сидевшего чуть дальше, и едва заметно кивнула в сторону выхода. Он нахмурился — всего на секунду, — но кивнул в ответ. Этого было достаточно. Римус, заметивший этот безмолвный обмен, поднял бровь, но промолчал. Питер, ничего не заметивший, увлечённо накладывал себе третью порцию овсянки. --- День тянулся бесконечно. Уроки шли своим чередом: Трансфигурация с Макгонагалл, которая с порога заявила, что в этом году поблажек не будет никому. Зелья со Слагхорном, который расхаживал между котлами и хвалил Лили за идеальный цвет настоя. Защита от Тёмных искусств — молодой профессор Бёрк рассказывал про основы защиты, и Римус слушал его с таким вниманием, что даже конспектировал каждое слово. Джессика честно пыталась сосредоточиться, но мысли постоянно возвращались к дневнику. «Ищи». «Семь». Что это значит? Искать семь чего-то? Семь предметов? Семь человек? — Рокс, ты сегодня витаешь в облаках, — заметил Сириус на Зельях, когда она в очередной раз уставилась в пустоту. — Котёл ещё не закипел, а ты уже где-то не здесь. — Я думаю. — Это опасно. Для окружающих. — За собой следи, Блэк. У тебя настой сейчас убежит. Сириус выругался сквозь зубы и бросился спасать котёл. Джесси усмехнулась — хоть что-то в этом дне шло по плану. --- Вечер наступил как-то внезапно. После ужина компания разбрелась кто куда: Лили и Алиса отправились в библиотеку, Мэри — в гостиную играть в плюй-камни, Марлин задержалась поговорить с кем-то из старшекурсников о квиддиче. Фрэнк, как и предполагалось, ушёл в библиотеку — у него была традиция: первый учебный день он всегда заканчивал за книгами. Джессика, Джеймс, Сириус, Римус и Питер собрались в спальне мальчиков. Дверь закрыли на всякий случай. — Ну? — Сириус уселся на пол, скрестив ноги. — Ради чего такая конспирация? Джессика достала из-под мантии дневник. Тёмная обложка тускло блеснула в свете ламп. — Это та книга, что мы нашли в прошлом году, — сказал Римус. — Пустая. — Была пустая, — поправила Джесси и открыла первую страницу. Все подались вперёд. Слово «Ищи» проступало на странице неровными буквами, словно написанными дрожащей рукой. Джесси перелистнула в конец — и показала второе слово: «Семь». В комнате повисла тишина. — Ищи... семь, — медленно произнёс Джеймс. — Семь чего? — Может, семь сокровищ? — предположил Питер. — Или семь дверей, — сказал Сириус. — Как та, в лабиринте. — Или семь предметов, — задумчиво добавил Римус. — Но почему слова на разных страницах? Почему не вместе? — Может, дневник зачарован так, что слова появляются не все сразу, — Джессика провела пальцем по пустым страницам между первым и последним словом. — Как будто он проверяет нас. Или даёт подсказки по одной. — Или он сломан, — Джеймс почесал затылок. — Старая книга всё-таки. — Магические книги не ломаются просто так, — возразил Римус. — Тогда, может, это шифр? — Сириус взял дневник и пролистнул его. — Первая страница и последняя. «Ищи» и «Семь». Может, между ними что-то ещё появится позже? — Или, — тихо сказал Питер, и все повернулись к нему, — это адрес. Ищи, номер семь. Какой-то дом, улица, дверь... — Слишком просто, — покачал головой Сириус. — А может, и нет, — Римус нахмурился. — Мы не знаем, что это за магия. Она может работать не так, как мы привыкли. Джессика забрала дневник обратно. — В любом случае, — сказала она, — мы должны разобраться. Это не просто книга. Она была спрятана за испытаниями, за лабиринтом, за боггартом. Кто-то хотел, чтобы её нашли. И, кажется, этот «кто-то» теперь пытается нам что-то сказать. — Отлично, — мрачно резюмировал Сириус. — Говорящий дневник. Что может пойти не так? Джеймс хлопнул его по плечу: — Зато не скучно. — Как будто с нами когда-то бывает скучно, — пробормотал Питер. И все, как ни странно, улыбнулись. — Договорились, — сказала Джессика, закрывая дневник. — Пока держим это в секрете. Никто, кроме нас, не должен знать. Будем наблюдать, появятся ли ещё слова. И попробуем понять, что значит «Ищи» и «Семь». — Может, в библиотеке есть что-то про зачарованные дневники? — предложил Римус. — Может, — кивнула Джесси. — Проверим завтра. Дневник снова лежал в её руках — холодный, тёмный, молчаливый. Но теперь он не казался пустым. Он казался началом чего-то большого. Чего-то, что ждало их впереди. А за окном Хогвартс утопал в снегу, и звёзды над башнями сияли ярко, словно обещая, что этот год будет особенным.