Кодекс Выживальщика в Нью-Йорке

Селена внимательно слушала пациентку – они уже почти подобрались к осознанию ключевой проблемы в ее отношениях с матерью, – когда ее личный телефон, придавленный ворохом бумаг, резко зажужжал. Миссис Элспет отвлеклась, запнувшись на полуслове и слегка нахмурившись в сторону звука, но спустя секунду, услышав приглушённый механически-вежливый голос из динамиков за дверью, всё поняла сама. Это не было безответственностью терапевта – вообще-то, Селена всегда отключала звук на сеансах, – это пришло оповещение о Коде С. Желтый уровень. Да, не тот, который заставляет бросать всё и бежать в укрытие сломя голову, но тоже… не повод расслабляться. Селена отложила ручку, чувствуя лёгкую ноющую усталость в плечах – день выдался длинным, третий пациент подряд без перерыва даже на туалет, – и мягко улыбнулась пациентке, стараясь завершить сессию плавно, без ощущения обрыва. Ей было важно, чтобы миссис Элспет не почувствовала себя брошенной посреди важного разговора. – Давайте подведем итог на сегодня, — предложила она успокаивающе, привлекая внимание встревоженно замершей женщины. – Вы отлично поработали с техникой дыхания; попробуйте её применить вечером, перед сном, и обязательно запишите в заметки, что почувствовали. Это поможет нам на следующей встрече. Миссис Элспет, хоть и выглядела немного разочарованной потерей оставшихся пяти минут из своих законных пятидесяти, только скованно кивнула и вышла, бросив тихое «спасибо, доктор Морган». – Код С, уровень жёлтый. Просьба персоналу и посетителям: пройдите в ближайшие укрытие. Следуйте указателям, – из-за не до конца прикрытой двери голос зазвучал громче. Так размеренно и раздражающе привычно. Селена быстро выключила компьютер, подхватила пальто с вешалки и одним движением закинула на плечо тревожный рюкзак – по инерции, ведь формально можно было бы обойтись и без него. Но ей было важно выполнять все правильно; годы терапии научили, что ритуалы дают ощущение контроля. Она вышла из кабинета, заперла дверь ключ-картой и направилась через холл к лестнице за лифтом, инстинктивно оглядываясь по сторонам, как и всегда в такие моменты. Как говорилось в самой первой, неотредактированной еще версии «Кодекса»: «верти башкой, о юный падаван, и будешь целее». Селена не без оснований подозревала, что эта фраза принадлежит перу Эстер Ким, одной из однокурсниц и близких подруг Декса. Картина в просторном зале была предсказуемо отражающей практически все человеческие реакции на постоянную и неопределенную угрозу. Усталая и растрепанная женщина за тридцать возмущенно спорила с администраторшей, едва удерживающей вежливую улыбку на лице. К матери прижимался тонкий, как тростинка, мальчик, глазеющий по сторонам скорее с любопытством, чем со страхом. – Мы уже почти час ждём этот прием! – долетело до Селены визгливо, на повышенных тонах. – Почему вы переносите наше время, если это даже не красный код?.. Голос женщины дрожал, казалось, она была готова разрыдаться от злости и изнеможения – типичный случай накопленного стресса, когда самая мелкая проблема становится последней каплей, запускающей нервный срыв. И Кэти, девочка-администратор, прекрасно это понимала, судя по тому, как принялась предлагать кофе из автомата – нарушение правил, но в такие моменты эмпатия брала верх, – и терпеливо объяснять по второму кругу, что протоколы обязательны для всех. – Да зачем мне сдался этот ваш кофе?.. Мы спешим, понимаете вы или нет?.. Селена покачала головой, и едва успела свернуть с пути спешащего мужчины в строгом офисном костюме с дорогими часами на запястье. Он направлялся к выходу, не глядя по сторонам и совершенно не замедляя шага. – ...за что я плачу вообще! – раздраженно рявкнул он в трубку и со злостью посмотрел в черный экран, оторвав телефон от уха. – Алло?.. Почему чертова связь не работает даже на чертовом желтом уровне?!.. Алло, мисс Хендерсон, документы мне нужны уже через час! Вы меня слышите?.. За нервным мужчиной к стеклянным дверям проскользнули две медсестры в небрежно накинутых на плечи куртках, и Селена успела услышать реплику одной из них: «Да успеем – жёлтый же, и через полчаса все должно кончиться». Селена повернула за шахту лифта, спускаясь вниз по лестнице в неприметный с первого взгляда закуток. Удивительно. Мозг людей настолько адаптировался к постоянной угрозе, что сирены превратились в надоедливый фоновый шум, как реклама на баннерах и билбордах. Вроде ярко и привлекает внимание, а вроде и плевать. Но это не было глупостью или беспечностью, отнюдь. Просто хроническая тревога вырабатывала защитные механизмы типа отрицания, рационализации… обесценивания, в конце концов, и такое поведение становилось нормальной реакцией психики на затянувшуюся опасность. «Это не про меня», «далеко же!», «да все окей, пронесёт» – говорили люди себе, и частенько оказывались правы. Но Селена по долгу службы и благодаря опыту Декса знала статистику – больше восьмидесяти процентов пациентов, поступающих в больницы после низких уровней, были ранены осколками и рикошетами. Да, не насмерть, но приятного все равно мало. Поэтому Селена предпочитала все же спускаться в подвал – комфортабельный, обустроенный после первого десятка Инцидентов, с мягкими стульями, запасами воды и даже розетками для зарядки. Это был её ритуал: дать себе передышку, вместо того чтобы рисковать ради кофе через дорогу и воспринимать эти «зеленые» и «желтые» тревоги в качестве дополнительного перерыва, как те медсестры. В подвале, рассчитанном на две сотни человек с запасом, оказалось неожиданно просторно – совсем не то, что в первые недели после его открытия, когда яблоку негде было упасть, и все нервно переминались с ноги на ногу, толкались локтями и тревожно перешёптывались. Сейчас свободных стульев – разномастных, стащенных из разных кабинетов, пластиковых, офисных, даже потрёпанных кресел из ординаторской – хватало. Кто-то уже углубился в журналы, постепенно перекочевавшие с ресепшена, – старые выпуски «Psychology Today» и местную газету с кроссвордами. Кто-то достал вязание или книгу. Ещё пара человек в наушниках медитировали на бежевую стену, вертя бесполезный сейчас телефон в руках. Пахло арбузом или чем-то фруктово-свежим, как в уборных в дорогих ресторанах, никакого запаха сырости или плесени. Селена выбрала стул подальше от входа, устроилась поудобнее, поджав ноги, и открыла Hero Alert, разработанный энтузиастами-волонтёрами из числа фанатов Кодекса. Карта мигала алым аж через шесть кварталов от ее местоположения: центр происшествия находился далеко, к северу от клиники. Здесь опасности не предвиделось никакой. Но, как она всегда говорила пациентам, «лучше перебдеть, чем недобдеть» – и это была не паранойя, а осознанный выбор. Сеть, конечно же, легла в первые минуты – стандартно для кода С, когда все одновременно проверяли статус и место Инцидента, – но уже через десять долгих минут телефон ожил. Селена отпустила истерзанную нижнюю губу и торопливо разблокировала экран. На дисплее всплыло сообщение от Декса, видимо, отправленное раньше, но застрявшее в очереди перегруженной сети и дошедшее только сейчас. «мы в подвале кампуса ты ок?» Облегчение прокатилось волной от груди к кончикам пальцев ног, куда секундой раньше рухнуло сердце. Он в безопасности. Следует протоколу. Селена быстро набрала ответ, стараясь не показать своё беспокойство слишком явно – Декс всегда чувствовал, когда она волновалась, и начинал защищаться, как ёршистый подросток. «На работе, тоже в подвале. Ты с ребятами?» – отбила Селена. «с эстер» Маленькие, такие небрежные на первый взгляд буквы. Но Селена уже научилась читать между строк за эти восемь лет, что растила его после смерти родителей. «С Эстер» – не «с ребятами», не «с группой», а именно с ней. С Эстер Ким. Декстер начал чаще упоминать ее еще полгода назад, хотя это имя и так периодически мелькало в числе прочих, когда он рассказывал об учебе и друзьях. Сначала это было скорее вскользь, неосознанно, потом начало случаться на постоянной основе, а последние недели две братишка не затыкался совсем: «Эстер то», «Эстер это». И каждый раз его голос становился чуть мягче, взгляд чуть отстранённее, как будто он мысленно возвращался к ней, даже когда ужинал в их скромной квартирке. Селена улыбнулась экрану, чувствуя тёплое покалывание где-то в районе сердца – то самое материнское умиление, которое она давно перестала скрывать от себя. Её маленький братец взрослел. И, кажется, влюблялся. «когда ж код закончится, мы к тебе подвалим» «ок?» «Мы». Опять. Не «я», а «мы». Он уже думал о них, как о паре? Или просто привык включать Эстер в свои планы? Селена вспомнила его истории о ней: упрямая, спорит ради спора, даже когда очевидно неправа, но потом всегда приходит извиниться, если сама себе покажется грубой; умная, подхватывает его мысли налету и развивает их так стремительно, что Декс не успевает хотя бы слегка отшлифовать идею; добрая – однажды притащила бездомного котёнка в общежитие и выхаживала его две недели, пока не нашла хозяев. «Она странная», – говорил Декс тогда, но улыбался при этом так, что Селена сразу поняла: «странная» в его устах означало «особенная». А ещё она запомнила его взгляд, когда он показал фотографию с общей встречи волонтёров Кодекса: Эстер стояла рядом с ним, маленькая, азиатской внешности, с короткой стрижкой и упрямо выдвинутым подбородком, а Декс украдкой косился на неё, улыбаясь. Да, камера запечатлела то, что не заметил ни фотограф, ни сам Декстер. А Селена заметила и промолчала, потому что знала: если надавить, брат закроется. Лучше подождать, пока сам расскажет – и приведёт девушку в гости. Селена набрала ответ, стараясь звучать одобряюще, но не навязчиво: «Хорошо. Будь аккуратнее, пожалуйста. Обнимаю вас обоих» Последнее добавила специально – «вас обоих». Пусть знает, что она принимает Эстер в их маленький круг, и что совсем не против, если она станет для него кем-то большим. Декс лайкнул ее последнее сообщение и его статус сменился на «был(а) в сети недавно». Селена откинулась на спинку стула и почувствовала, как напряжение спадает, оставляя после себя приятную усталость и призрак улыбки в уголках губ. Надо будет обязательно пригласить Эстер на ужин к ним домой. Или в кафе, если Декс будет стесняться домашней обстановки. Селена хотела бы посмотреть на возможную девушку брата своими глазами, а не через фильтр его рассказов: увидеть, как они общаются, как смотрят друг на друга, как Эстер реагирует на его шутки, а он – на её упрямство. По описаниям она была хорошей девчонкой, со своими тараканами, конечно, но Селена могла, положив руку на сердце, признать, что ее Декс тоже был не самым идеальным человеком на свете. Она улыбнулась своим мыслям. Сама для себя Селена звучала уже как мать, планирующая знакомство с невесткой, хотя Дексу было всего ничего, по ее скромному мнению, и до свадеб им ещё было расти и расти. Но после смерти родителей она и правда стала ему матерью – не по крови, а по выбору и необходимости, и в конце концов ни капельки не пожалела о принятой на себя ответственности. За этими размышлениями Селена не сразу заметила, как сирена за стенами подвала затихла – сначала снизила тональность, потом перешла на прерывистые гудки, сигнализирующие отбой, и наконец смолкла совсем. Самые нетерпеливые уже столпились у дверей, пялясь в телефоны и ожидая официального уведомления об отмене сигнала тревоги. Кто-то торопливо собирал вещи, кто-то потягивался после долгого сидения, кто-то звонил близким. В приложении Hero Alert наконец тоже всплыло оповещение: «Код С отменён. Угроза миновала. Благодарим за соблюдение протокола». Селена глубоко вздохнула и выдохнула. Декс был в порядке, Эстер тоже: они следовали Кодексу, который сами помогали писать. И это значило, что он научился беречь себя и что она не зря потратила эти восемь лет, прививая ему ответственность и осторожность, в то же время сумев не превратить эти качества в паранойю. Она вышла из подвала, вдохнула свежий воздух коридора клиники и набрала короткое сообщение Дексу: «Тревога закончилась. Жду вас с Эстер. Приходите, когда будете готовы. Люблю».