Несравненный. Книга 1

Глава 51. Просыпайся, тут призрак

Что представлял собой город Цемо? Вокруг него простиралась лишь пустыня, ни деревень, ни постоялых дворов. До ближайшего Люгуна ехать было не меньше двух дней. Императорскому двору, конечно, хотелось бы вернуть себе над этим городом власть и включить его в состав своего государства. Потому-то сюда и был отправлен Гао И – чтобы установить легитимность этих намерений и обеспечить возможность дальнейших действий. Однако Гао И оказался совершено никчемным, он не смел и пискнуть, пока Син Мао и Дуань Циху боролись между собой за власть, контролируя более половины городской территории, но предпочитал тихо отсиживаться, надеясь лишь, что эти двое не вовлекут его ни в какие несчастья. Фэн Сяо и трое его спутников изначально оказались здесь лишь проездом, намереваясь отправиться дальше, к горам Саньми, чтобы встретиться с Апа-ханом и убедить того перейти на сторону Империи Суй. Но похоже теперь, когда они прибыли сюда, глава бюро Цзоюэ, почтенный даочжан Цуй, Цуй Буцюй, не мог сдержать в своем сердце желание устроить какой-нибудь беспредел. Причем мелочиться он явно не собирался [1], его привлекали лишь великие дела. Потому он планировал полностью захватить Цемо, до которого пока что даже у императорского двора руки не доходили, установить здесь прямое непосредственное правление Империи Суй и превратить в один из законных ее уездов.

[1] 小打小闹 (xiǎodǎxiǎonào) – «мелкое сражение, пустячный бой».

Даже бесстрашный Фэн Сяо, не боявшийся ни Неба, ни Земли, и всегда готовый к тому, чтобы сеять хаос [2], был поражен его амбициями.

[2] 天上没窟窿也要捅个窟窿 – «если в небе нет дыры, ты можешь ее пробить»: поговорка о любящем создавать проблемы человеке.

– Ничего себе у тебя аппетиты! Если бы подобное заявлял какой-то военачальник или хотя бы человек с невероятными навыками боевых искусств – это бы еще куда ни шло, но проблема заключалась в том, что Цуй Буцюй практически постоянно болел, а вид имел такой, словно может и до следующего утра не дожить. Тем не менее, он все еще вынашивал в своей груди столь дерзкие планы. – Неужели командующему Фэну страшно? – холодно спросил Цуй Буцюй. Фэн Сяо улыбнулся: – Этот почтеннейший за всю свою жизнь не узнал еще, как пишется слово «страх». Только вот в одиночку тут ничего не сделать. Думаешь втянуть [3] в это дело и меня?

[3] 拖下水 (tuōxiàshuǐ) – «утащить в воду»: втянуть в беду (в грязное дело)

– О каком «втягивании» идет речь? – удивился Цуй Буцюй. – Подобное дело явно нам обоим принесет пользу [4]. Если все получится, это будет огромное достижение. Разве ты не жаждал урвать себе часть успеха? А представь, каков он будет, если в этой поездке мы не только сможем привлечь на нашу сторону Апа-хана, но еще и расширить территорию Империи? Хотя в Цемо сейчас и имеется уездный глава, но фактически на это место не распространяется власть Центральных равнин. Подчинение его станет заслугой даже большей, чем был бы возврат ранее утраченных земель.

[4] 有福同享 (yǒu fú tóng xiǎng) – «наслаждаться счастьем вместе, делиться радостями».

Фэн Сяо, конечно же, это все понимал, но большая выгода означала также и большой риск. Син Мао и Дуань Циху не стоило недооценивать, они ни за что не уступили бы просто так свою территорию. – И что же ты планируешь делать? – спросил он. – У трех сил этого города отношения уже и так напряженные, – сказал Цуй Буцюй. – А случай на празднике точно усугубит ситуацию. Хоть Дуань Циху ничего не сказал, в душе он явно убежден, что это Син Мао приказал третьему управляющему убить его, когда же план провалился, сам убил третьего управляющего, чтобы тот не проболтался. – Учитывая жесткий характер Дуань Циху позволявший ему десятилетиями удерживать власть в этом приграничном городе, он вполне может сделать первый ход, чтобы перехватить преимущество и уничтожить Син Мао. С другой стороны, Син Мао тоже наверняка обеспокоен этим, и возможно, также попытается нанести удар первым, – отозвался Фэн Сяо. – Верно, – ответил Цуй Буцюй. – И это как раз наш шанс. Если мы сможем расшевелить Гао И, как только одна сторона ослабнет, мы застанем ее врасплох, а затем организуем войска, и оставшаяся сторона уже не будет представлять собою большой угрозы. – Все, что может делать Гао И – это сидеть, как монах, да коротать дни, звоня в колокол [5]. Зачем ему рисковать и идти с тобой вместе воевать против Дуань Циху и Син Мао? – усомнился Фэн Сяо.

[5] 一天和尚敲一天钟 – целый день бить в колокол, как монах: пословица, обозначающая человека, который формально выполняет свои обязанности и лишен амбиций; 得过且过 – жить как живется, прожил день – и ладно.

Цуй Буцюй загадочно улыбнулся: – У каждого есть свои слабости. Я уже придумал способ убедить Гао И. Но одних лишь людей Гао И будет недостаточно. Фэн Сяо: … – Дело к вечеру, давай-ка умоемся да ляжем спать пораньше! – он вдруг встал и собрался выйти прочь из комнаты, но тут его поймали за рукав. – Еще даже солнце не село, куда так спешить? – спросил Цуй Буцюй. – Почему бы нам не выпить по чарке вина и не поболтать? Фэн Сяо бесстрастно посмотрел на него: – Этот почтеннейший опасается, что, если продолжит с тобой болтать, ты выманишь из него все до последней нитки! – В Люгуне есть правительственный гарнизон, – улыбнулся Цуй Буцюй. – Ранг Гао И слишком низок, чтобы распоряжаться им, но я знаю, что командующий Фэн носит генеральский титул [6], и имеет верительную бирку военачальника [7], пожалованную императором. Таким образом привлечение войск не должно быть проблемой. Не нужно большой армии, но и переброска сюда тысячи хороших бойцов наверняка не вызовет затруднений.

[6] 镇西将军 (zhènxī jiāngjūn) – чжэньси-цзянцзюнь, генерал, охраняющий запад (одно из высших военных званий в древнем Китае)

[7] 兵符 (bīngfú) – верительная бирка военачальника (получаемая при выступлении в поход).

– Ты все это спланировал еще тогда, когда мы были в Люгуне? – спросил Фэн Сяо. – Как такое возможно? Я же не провидец. Откуда мне было бы знать, что случится на празднике? – невинно ответил Цуй Буцюй. Фэн Сяо лишь усмехнулся, явно не поверив ни единому его слову. – Отдай мне свою печать [8], а также будешь должен мне услугу, – сказал он.

[8] 令牌 (lìngpái) – дощечка с текстами заклинаний, жетон, воинское удостоверение.

– Я не могу дать тебе свою печать, но буду должен услугу, – запротестовал Цуй Буцюй. – В любом случае, мы сможем сотрудничать с бюро Цзецзянь в будущих делах. А твой вклад в это дело будет высоко оценен. – Мой вклад? – усмехнулся Фэн Сяо. – Хотя мои полномочия позволяют мне распоряжаться войсками, если твой план провалится, вся вина ляжет на меня! Размечтался! Он явно намекал: даже не думай беспокоить меня, если не можешь предложить чего-то стоящего взамен! Цуй Буцюй вздохнул и достал из рукава небольшую искусно сделанную печать: – Это моя личная печать. Я отдам ее тебе в качестве залога. Когда закончим с этим делом, вернешь ее мне. Этого достаточно? Фэн Сяо взял его личную печать и перевернул. На ней было выгравировано: «Печать Цуй Буцюя». – Тебя действительно зовут Цуй Буцюй? – спросил он с некоторым сомнением. Он всегда полагал, что Цуй Буцюй — это псевдоним, но раз уж даже на личной печати было написано «Цуй Буцюй», значит того и в самом деле звали Цуй Буцюй. – Конечно, я с десяти лет я ношу это имя, – ответил тот. – А до этого тебя как звали? – Не помню, – бросил Цуй Буцюй небрежно. Фэн Сяо улыбнулся, не стал расспрашивать дальше и просто сунул печать в рукав. – Ну, положим, раз уж ты кажешься искренним, то я мог бы согласиться. Но от Люгуна досюда, даже если мчаться со всей возможной скоростью, не меньше двух дней пути. Если я уеду, и тут объявится Фоэр, вы втроем против него не выстоите. Это действительно было проблемой, но Цуй Буцюй вновь произнес с улыбкой: – У меня есть идея. Фэн Сяо: – Не годится. Цуй Буцюй: – Я еще даже сказать не успел, откуда ты знаешь, что это не годится? Фэн Сяо: – Тебе не нужно говорить, я уже знаю, что это не годится. Ты хочешь, чтобы Цяо Сянь взяла мою печать и отправилась в Люгун, чтобы перебросить оттуда этих солдат. – Цяо Сянь можно доверять, – уверил Цуй Буцюй. – Ты можешь ей доверять, а я – нет, – ответил Фэн Сяо. Они долго молча пронзали друг друга взглядами. Цуй Буцюя ничуть не огорчила прямолинейность Фэн Сяо. Будь он слишком ранимым, так не то что командующим бюро Цзоюэ не смог бы стать, а его и вовсе бы на порог этого бюро не пустили. Хотя сейчас они были в одной лодке, союз между ними являлся временным. Даже среди знаменитой своей горячей любовью императорской четы принимались меры предосторожности. Если бы императрица Дугу полностью доверяла своему мужу и верила, что тот ее никогда не предаст, зачем бы ей было создавать свое собственное соперничающее [9] с ним бюро Цзоюэ? Что уж говорить о Фэн Сяо и Цуй Буцюе. Сейчас они прекрасно ладили, и Фэн Сяо даже сопровождал Цуй Буцюя в его путешествии к тюркам в качестве посланника, но некоторое время назад они враждовали, плели друг против друга интриги и рыли друг другу ямы.

[9] 分庭抗礼(fēn tíng kàng lǐ) – «приветствовать друг друга с разных концов двора»: соперничать, противостоять.

Фэн Сяо не верил, что Цуй Буцюй так просто забудет тот случай с курениями Найхэ. Цуй Буцюй вдруг рассмеялся и спросил шутливо: – Неужели ты думаешь, что Цяо Сянь заберет печать и сбежит с ней, если я останусь у командующего Фэна в заложниках? – Ты безжалостен к другим, но еще безжалостнее к себе, – парировал Фэн Сяо. – Чтобы заставить меня поверить тебе, ты готов был даже дышать курениями Найхэ, что уж говорить о какой-то там печати. Цуй Буцюй не мог не закатить глаза: – Я делаю только то, в чем уверен, я же не сумасшедший. Признайся, ты боишься, что я тебя обману? Фэн Сяо ответил коротко: – Да. Цуй Буцюй: … – Я отдам печать одному из своих здешних людей, и пусть он отправится вместе с Цяо Сянь в Люгун, чтобы перебросить сюда войска, – наконец уступил Фэн Сяо. – Идет, – немедленно согласился Цуй Буцюй. Но Фэн Сяо все еще сильно сомневался относительно Гао И. Этот человек был труслив, как крыса, и не хотел ничего менять. Нужны были очень веские причины, чтоб побудить его к действию. – Ты уверен, что сможешь убедить Гао И? Цуй Буцюй вытянул три пальца: – Что до Гао И у меня есть три способа его одолеть: хороший, умеренный и плохой. Фэн Сяо: – Начни с плохого. Цуй Буцюй: – Мы ворвемся к нему, заявим о нашем истинном положении, приставим нож к горлу и вынудим подчиниться. – Неизвестно, когда Син Мао и Дуань Циху начнут борьбу, – покачал головой Фэн Сяо. – Даже если ты заставишь Гао И подчиниться, в этом мало пользы: из этих троих он самый слабый. Каков умеренный план? – Ты отравишь Дуань Циху и Син Мао курениями Найхэ, и когда они станут рыдать, моля о пощаде, мы просто одолеем их без боя. Фэн Сяо: … Он долго и пристально смотрел на Цуй Буцюя, так, словно на лице у того распустился цветок. – Ты постоянно только и думаешь о том, как бы меня подставить? – А командующий Фэн что, совсем идиот, чтобы постоянно попадаться в мои западни? Фэн Сяо фыркнул: – Ты полагаешь, что курения Найхэ – это какая-то кунжутная лепешка в лавке на обочине дороги, заплатил монетку – и ешь сколько влезет? Их состав крайне сложен и редок. У меня с собою в итоге осталось только полфлакона, и даже в столичном отделении бюро Цзецзянь возможно нет второго такого же. Подразумевалось, что другая половина флакона была израсходована на Цуй Буцюя. – Ну тогда остается только хороший вариант, – развел руками Цуй Буцюй. И когда он закончил излагать свой план, Фэн Сяо оставалось лишь вздохнуть. И не потому, что он полагал план Цуй Буцюя неэффективным, а скорее от осознания, как невероятно искусно Цуй Буцюй проникает в глубины человеческих сердец, как тонко чувствует мельчайшие перемены в их настроениях, и в итоге может умело использовать их слабости для достижения своих целей. Жаль, что подобный человек не мог практиковать боевые искусства, а то бы никто в мире не мог его одолеть и не было бы ничего такого, с чем он не способен был бы справиться. Так что это был вздох сожаления. И это было сожаление относительно Цуй Буцюя. Фэн Сяо видел в нем своего соперника. Иные люди желали бы, чтобы их соперники были как можно слабее, но что до него самого, он надеялся, что его соперник будет исключительно силён. Только в этом и состояла радость жизни.

* * *

Той же ночью. Все стихло. Хотя в Цемо собирались торговцы со всех концов земли и не было ограничений на ночные передвижения, простой народ в основном ложился спать рано. Даже те, кто желал предаваться удовольствием, разбрелись по домам для увеселений [10]. Наступил час Свиньи и дело шло к полуночи[11], так что, не считая ночного сторожа, на улицах было пусто. Иногда издали доносился лай собак. Огни во всех домах погасли, а их жители крепко спали, укрывшись одеялами.

[10] 秦楼楚馆 (qínlóuchǔguǎn) – «циньский терем и чуское подворье»: бордель.

[11] 亥时 (hàishí) – час Свиньи, двенадцатый заключительный час суток, время с 9 до 11 вечера.

Фэн Сяо тоже спал. Он был превосходным мастером боевых искусств – но все же не божеством, и также нуждался в отдыхе. Но спал он не крепко, так как мастера боевых искусств обладают невероятно обостренным слухом и на малейший шум сразу реагируют. И тут снаружи как раз донеслись какие-то беспокойные звуки. «Спасите... Помогите... Умоляю... Помогите мне...» Это был едва различимый женский голос, полный затаенной обиды и горечи, а если вслушаться, в нем улавливался оттенок негодования от некой свершившейся несправедливости. Хоть сейчас и стояло начало лета, ночь была холодной, а от этого голоса и вовсе мурашки шли по коже. Кто станет так рыдать и взывать к справедливости на улице посреди ночи? И кто в поисках справедливости бросится не в судебную управу, а к колодцу позади постоялого двора? Очевидно, что это был не человек, а призрак. Фэн Сяо вздохнул, и не в силах более уснуть, сел на постели. Вообще-то любого, кто мешает ему спать, он способен был избить до такой степени, что тот даже призраком стать не сможет. Но прежде… Он похлопал по плечу того, кто спал рядом с ним. – Просыпайся, тут призрак. Если уж он не мог спать, значит никто не должен был спать. Однако Цуй Буцюй в ответ на это лишь отвернулся и натянул одеяло себе на голову. Конечно Фэн Сяо мог все же его разбудить, но также он знал, что Цуй Буцюй больше всего ненавидит, когда его будят, и становится от этого сильно раздражительным. А если Цуй Буцюй в плохом настроении, он только и думает о том, как бы в очередной раз провести и подставить Фэн Сяо. Не то что бы Фэн Сяо боялся этого, напротив, ему нравилось вести подобные баталии с Цуй Буцюем. Однако, поскольку днем он уже выиграл один раунд, и теперь располагал личной печатью Цуй Буцюя, а бюро Цзоюэ было у него в долгу, Фэн Сяо решил не проявлять жадности и пожить пару дней в мире. Поэтому он изобрел другую стратегию, чтобы разбудить Цуй Буцюя. Фэн Сяо подошел к деревянной стойке для одежды, взял ведро с водой, в котором перед сном мыл ноги, а затем, направившись туда, откуда доносился голос, выплеснул воду в направлении пересохшего колодца, и, сжав горло, издал высоким голосом пронзительный крик: – Кто там среди ночи воет, как призрак, и мешает этой почтенной женщине [12] спать?!

[12] Вообще он говорит 老娘 (lǎoniang) – так говорит о себе женщина во время ссоры или пожилая женщина. Интересно, что в сетевом англоязычном переводе в этой фразе он называет себя beauty, красавица, в официальном англоязычном переводе – lady, леди, а в русскоязычном издании вообще употреблена безличная форма «не дает людям спать». А по сути, похоже, он кричит: «кто этой бабе спать не дает?!»

Автору есть, что сказать: Фэн Сяо напугал призрака. Конец пьесы. Ладно, шучу, это еще не конец. Спокойной ночи и сладких снов! От переводчиков Немного замедляли темп из-за занятости, но постараемся ускориться и довести дело по доработке текста до конца. А так - не забывайте, что черновой вариант уже готов и есть выкладки "Несравненный: книги 2-4" и "Несравненный: книги 5-7"! Так что новеллу уже можно прочесть в нашем переводе полностью! Есть также полный файл, также с дополнительными улучшениями, который можно найти, например, здесь: https://t.me/LinaLaroWushuang