Несравненный. Книга 1

Глава 49. Старый долг ещё не погашен, а новый прибавляется

Смерть настигла третьего управляющего Пэн Сяна в дровяном сарае поместья Син. В это место постоянно кто-то заходил – в основном за дровами для растопки, так что дверь обычно даже не запирали, а лишь притворяли. И вот, пока старший управляющий со своими людьми повсюду искал Пэн Сяна, среди суматохи кто-то случайно толкнул дверь дровяника – и как раз обнаружил третьего управляющего, повесившегося на поперечной балке. Хоть обычно никто и не стал бы выметать сор из избы [1], но дело уже приняло серьёзный оборот. Дуань Циху не желал оставлять этого просто так и настоял на том, чтоб пойти взглянуть на труп, потому Син Мао вынужден был всех заинтересованных лично туда отвести.

[1] 家丑不可外扬 (jiāchǒubùkěwàiyáng) – «семейные скандалы нельзя распространять за пределы дома».

Естественно, в такой ситуации Цуй Буцюй и Фэн Сяо не могли остаться в стороне. Помимо них поглазеть отправились и некоторые из гостей, в том числе Гао И, а также тот самый Чэнь Цзи, что ранее пытался поближе познакомиться с Фэн Сяо, но нарвался на приступ ярости со стороны Цуй Буцюя. Судя по всему, он впервые видел нечто подобное, и на его лице проступало изрядное возбуждение и любопытство. Если бы третий управляющий на том свете узнал об этом, едва ли пришёл бы в восторг. Даже после смерти его черты сохранили исказившее их выражение ужаса. Видно, в последний миг он пожалел о содеянном, но уже не в силах был вырваться из петли и, наконец, мог лишь нехотя подчиниться судьбе. Однако Цуй Буцюй помнил слова Фэн Сяо о том, что третий управляющий владел боевыми искусствами, пусть и на довольно посредственном уровне. Если он действительно вместе с Юйсю замышлял убить Дуань Циху и теперь боялся разоблачения, он бы скорее выбрал бежать, нежели удавиться из страха перед карой. А даже если и допустить, что он всё же решил свести счеты с жизнью, то для человека, знакомого с боевыми искусствами, перерезать себе горло было бы куда проще и быстрее, чем вешаться. Пока все склонились над телом, чтобы его осмотреть, Фэн Сяо тоже смотрел. Вот только смотрел он на Цуй Буцюя. В те мгновения, когда Цуй Буцюй опускал глаза и чуть сводил брови, в нём вдруг проступала некая умиротворённая мягкость, столь несвойственная ему обычно. Похоже тот ощутил на себе пристальный взгляд и недоуменно обернулся к Фэн Сяо, словно спрашивая, в чём дело. Фэн Сяо же с неподдельной искренностью заявил: – Всякий раз, когда у тебя на лице возникает такое выражение, я сразу знаю – ты готовишь очередную западню [2].

[2] 坑人 (kēngrén) – злоумышлять, завлекать в ловушку, вредить. Выражение составлено из иероглифов «яма» и «человек». Словом, фактически это означает «рыть кому-то яму».

Эту фразу он направил прямиком в уши Цуй Буцюю, прибегнув к технике «тайной передачи голоса» [3]. Со стороны можно было лишь заметить, как шевельнулись губы Фэн Сяо, но с них не слетело ни звука.

[3] 传音入密– распространённый в уся и сянься термин, обозначающий способность направлять голос так, чтобы его слышал только точный адресат.

Цуй Буцюй продемонстрировал в ответ холодную улыбку, больше похожую на оскал, после чего снова склонился над телом. – Его ладонь – кажется, там что-то есть! – раздался чей-то возглас. Старший управляющий тут же приказал разжать ладонь покойного. На ней багровела короткая кровавая надпись: «Кровь за кровь». Само собой, все сразу бросились осматривать вторую ладонь. Там тоже оказались слова: «Закон кармы». – У него на предплечье раны! Когда запястье третьего управляющего приподняли, рукав соскользнул вниз, обнажив несколько порезов. Старший управляющий нахмурился: он видел лишь, что раны были неглубокими, а оставившее их лезвие – неотравленным. Неужто третий управляющий сам себе их перед смертью нанес? То есть, сперва приказал служанке подсыпать яд Дуань Циху, а после того, как замысел провалился, устыдился содеянного и решил покончить с собой? – Как ловко, господин Син, ты всё устроил! – с ледяным смешком произнёс Дуань Циху. – Убить не вышло, так хоть устранить свидетеля успел. Теперь с покойника не спросишь, и я, выходит, бессилен! – Да если б я и вправду задумал тебя убить, разве стал бы так заморачиваться? – парировал Син Мао. – Даже сейчас, стоит мне лишь отдать приказ, и, будь уверен, ты не выберешься отсюда живым! Нет, здесь кто-то третий намеренно сеет раздор, желая извлечь выгоду из нашей ссоры [4]!

[4] 渔翁之利 – «выгода рыбака»: вновь отсылка к идиоме о рыбаке, поймавшем вступивших в борьбу между собой птицу и устрицу.

Гао И: … Кто бы выиграл в итоге из-за распри между Син Мао и ДуаньЦиху? Естественно, Гао И. Если силы Дуань Циху и Син Мао будут уничтожены, Гао И станет единственным хозяином Цемо. Хотел ли Гао И быть полновластным главой уезда, твёрдой рукой правящим на вверенной ему земле? Ещё бы он не хотел. Но будучи самым слабым среди троих, он попросту не мог этого достичь. – Если господин Син не возражает, я могу послать за осмотрщиком трупов, – предложил Гао И. – Нет необходимости, – Цуй Буцюй поднялся. – Это не самоубийство. Его сначала задушили, а уже потом повесили. Порезы на его руках также нанесены убийцей уже после его смерти. Дуань Циху ни за что бы не поверил, что племянник князя Кучэ умеет осматривать трупы, но в этот момент ему было не до выяснения подлинной личности собеседника. Нахмурившись, он тут же спросил: – Из чего сделаны эти выводы? – Взгляните на его шею, – Цуй Буцюй указал на шею третьего управляющего. – При повешении тело под собственной тяжестью тянет вниз, поэтому след от верёвки неравномерен: глубже посередине и слабее по краям, да к тому же остаётся отпечаток узла. А здесь – след ровный, одинаковый по всей окружности. Это значит, что его сначала удавили верёвкой, а уже потом инсценировали самоубийство. Присмотревшись внимательней, окружающие смогли убедиться в правоте Цуй Буцюя. В душе каждый уже почти верил ему, но вместе с тем рождались новые вопросы. Если третьего управляющего убили, то кто и зачем в поместье Син мог это сделать? Заметив, что взгляды присутствующих начали устремляться к нему, Син Мао вскипел: – Я, как и все, хочу знать, кто убийца! – Господин Син, не спешите гневаться. Я тоже считаю, что вы к этому непричастны, –бесстрастно заявил Цуй Буцюй. – С вашими-то возможностями, к чему браться за столь хлопотное и неблагодарное дело. Приказ отравить господина Дуаня, скорее всего, исходил от третьего управляющего, но кто мог совершить убийство в поместье Син? Вот что является ключевой загадкой! – Поместье Син тщательно охраняется, и я уверен в каждом из своих людей – они не могут меня предать! – не задумываясь, ляпнул Син Мао. Но тут же, увидев насмешливую улыбку Дуань Циху, он понял, как глупо прозвучали эти слова. Разве третий управляющий не предал его? Разве в его доме только что не выявился изменник? И, скорее всего, он был не единственным. Син Мао припомнил, что в самом начале празднества видел Пэн Сяна. Тот, весь в хлопотах, сновал среди гостей. С того времени до момента, когда его убили, должно быть, прошло не более часа. Цуй Буцюй словно уловил его мысли: – Дровяной сарай расположен недалеко от кухни. Поскольку для торжественного приёма нужно готовить еду, сюда постоянно кто-нибудь заходил, и начнись хоть малейший шум, его бы наверняка услышали. Но третий управляющий уже умер – а никто ничего так и не заподозрил. – А это значит, что по части боевых искусств убийца на голову превосходил третьего управляющего, – сказал Фэн Сяо. – Именно, – подтвердил Цуй Буцюй. Син Мао нахмурился ещё сильнее. В его доме убить третьего управляющего было по силам лишь первому и второму управляющим, а также нескольким отборным телохранителям. Но телохранители неотступно находились при нём, и оба управляющих тоже всё время были на виду. Оставался один вывод: убийца проник извне. – Едва прибыв в Цемо, я сразу услышал, что поместье Син, при всех его масштабах, неприступно как крепость, и что всякий, кто входит и выходит, подвергается тщательному досмотру. Полагаю, что из тридцати сегодняшних гостей господину Сину известно имя и происхождение каждого, – произнес Цуй Буцюй. Син Мао кивнул: – Хотя Пэн Сян и занимался организацией празднества, но служащие охраны были ему не подотчётны, а список гостей я утверждал лично. У него попросту не было возможности что-либо подстроить. На этих словах он повернулся к старшему управляющему. Тот тотчас рухнул на колени: – Мой господин, Вы и сами ясно видите: этот ничтожный не стал бы злоумышлять с Пэн Сяном! В день, когда распределяли охрану по постам, Лу Цзю также присутствовал. По заведённому обычаю, все пункты мы утверждали с ним вдвоём! Лу Цзю был вторым управляющим. Син Мао тоже считал невозможным, чтобы его разом предали все трое управляющих. Он сам не заметил, как перевёл взгляд на Цуй Буцюя, ожидая с его стороны ещё каких-нибудь разъяснений. Удивительно, но этот молодой человек, которого он видел впервые в жизни, всего несколькими словами смог взять ситуацию под контроль, и теперь все готовы были следовать за ходом его мыслей. – Принесите поимённый список гостей. И ещё: никому не позволяйте уходить, – сказал Цуй Буцюй. Впрочем, в последнем распоряжении не было нужды: второй управляющий уже давно приказал запереть ворота. Тем гостям, что не изъявили желания поглазеть на место преступления, оставалось лишь сидеть за столами в томительном ожидании до тех пор, пока Син Мао не решит их отпустить. Как и утверждал Син Мао, гостей было всего тридцать. За исключением Гао И, Дуань Циху, Цуй Буцюя и Фэн Сяо, все остальные являлись давними знакомыми и приятелями Син Мао. Даже Чэнь Цзи попал сюда не случайно: его отец находился в дружеских отношениях с Син Мао и, получив приглашение, специально отправил сына, чтобы передать пожилой госпоже Син пожелания благополучия. Старший управляющий принялся шаг за шагом сверять гостей со списком и вскоре нашёл нестыковку. Одного человека недоставало. А точнее – он определённо раннее вошёл в усадьбу и преподнёс подарок, а после куда-то исчез. – Это Чжун Хаомяо! – воскликнул старший управляющий. Кто это? Цуй Буцюй посмотрел на Син Мао. Син Мао сдвинул брови: – Он из храма Циюэ [5]. Матушка часто ходила в Циюэ слушать даосские проповеди и хорошо знакома с настоятелем, так что туда тоже было отправлено приглашение. Но выяснилось, что настоятель ушёл в затвор, и что поздравить госпожу приедет его старший ученик.

[5] 栖月观 (qī yuè guān) – что-то вроде «храм спящей на ветвях луны».

Первый управляющий немедленно послал людей в храм Циюэ для выяснения обстоятельств. Цуй Буцюя и остальных Син Мао велел разместить в боковом зале, куда перенесли и тело третьего управляющего. Картина вышла своеобразной – кучка людей, сидящая вокруг трупа. Гао И было явно не по себе, он непрестанно ёрзал. – Ваше превосходительство [6], Вы плохо себя чувствуете?– вполголоса обратился к нему Фэн Сяо.

[6] 明府 (míngfǔ) – «Ваша светлость», «Ваше превосходительство» – вежливое обращение к уездному начальнику.

Гао И с горечью улыбнулся и чуть слышно ответил: – Сегодня, прежде чем выйти из дома, я обратился к гаданию, и выпал дурной знак! Не стоило мне приходить на этот приём, гадание не врёт! – Разве происходящее имеет какое-то отношение лично к Вам? – спросил Фэн Сяо. – Конечно, никакого! – ответил Гао И. – Но что, если решат, что это всё мои козни, и что именно я устроил весь переполох? Фэн Сяо: … И как только вышло, что Императорский двор назначил на пост такое ничтожество? Без гаданий и шагу сделать не может, а в деле и вовсе оказывается трусливее крысы? Вот если бы уездным главой здесь был Цуй Буцюй… Фэн Сяо даже задумываться не нужно было, он и так знал, что, будь тот даже ежедневно при смерти, всё равно перевернул бы здесь всё вверх дном, и никому в Цемо не дал бы покоя [7], так что Син Мао с Дуань Циху всяко пришлось бы посторониться. И только такой изысканный во всех отношениях господин, как сам Фэн Сяо, мог бы, пожалуй, сдерживать его хоть как-то.

[7] 鸡犬不宁 (jīquǎnbùníng) – «курам и собакам не давать покоя»: устроить переполох.

Ах да, есть ведь ещё Юйсю. Весьма непредсказуемая персона. Пока Фэн Сяо размышлял о Юйсю, отправленные старшим управляющим люди уже разыскали и привели Чжун Хаомяо. То, что поведал Чжун Хаомяо, также оказалось весьма неожиданным. За день до празднества в храм Циюэ явился один человек. Некогда он спас наставнику храма жизнь, а по возрасту был ровесником Чжун Хаомяо, так что они быстро нашли общий язык. Узнав о шестидесятилетии матери Син Мао, гость промолвил: «Я давно наслышан о Син Мао, которого величают чуть ли не князем Цемо – вот бы взглянуть на него вживую!». Чжун Хаомяо с радостью вызвался взять его с собой. Но как раз в тот момент настоятель столкнулся с трудностями во время практики, и ему требовался кто-то, кто охранял бы его покой. Тогда Чжун Хаомяо передал дары своему шиди и велел ему отправляться на пир вместе с гостем. Однако, по воспоминаниям привратника и старшего управляющего, с верительным знаком от храма Циюэ прибыл только один человек. – Лишь после я узнал, что шиди из любви к развлечениям по дороге свернул куда-то в сторону, – виновато пояснил Чжун Хаомяо, – так что мой друг явился на пир один. Но он – адепт известной школы, он не стал бы убивать невинного! – И кто же этот твой друг? – спросил Гао И. – Ученик Академии дворца Линьчуань, крупнейшей школы Южной династии Чэнь, Янь Сюэсин, – ответствовал Чжун Хаомяо. Пока все лихорадочно вспоминали, знакомо ли им имя Янь Сюэсина, Фэн Сяо и Цуй Буцюй были поглощены совсем другим, а именно: наблюдали за реакцией окружающих. И как раз в тот самый миг Дуань Циху слегка изменился в лице. Всего на долю мгновения, прежде чем снова натянуть непроницаемую маску. Но эти двое ни за что бы не поверили, что им почудилось. Фэн Сяо ткнул Цуй Буцюя в бедро, дескать, смотри, с Дуань Циху явно что-то неладно. ЦуйБуцюй: … Он чуть отодвинул ногу. Но Фэн Сяо и не думал униматься. Он снова собрался ткнуть его. Цуй Буцюй в раздражении поймал протянутый к нему палец, очень желая отломать его от самого основания, но Фэн Сяо ловко вывернул запястье, и в следующее мгновение уже сам крепко ухватил руку Цуй Буцюя. – Чем это вы таким заняты? – их возню заметил Чэнь Цзи. Он всё ещё не простил Цуй Буцюю недавнюю обиду и быстро ухватился за возможность отыграться. – Перед лицом усопшего следует проявлять уважение, а вы позволяете себе такие легкомысленные выходки, вам что, совсем до господина Сина дела нет? – Прошу прощения, мой супруг просто не смог совладать с собой – всему виной ослепительная красота этой ничтожной! – Фэн Сяо, как обычно, знать не знал, что такое «стыд». Чувствуя, как все вокруг уставились на него с выражением: «Ну и ну, так вот в чем причина его чахлого вида – он, значит, охоч развлекаться с красоткой без продыху», – Цуй Буцюй с каменным лицом резко выдернул свою руку из захвата Фэн Сяо. «Прекрасно. Старый долг ещё не погашен, а новый прибавляется». От переводчиков Внимательный читатель сообщил, что была пропущена 45-я глава. Спасибо большое за это наблюдение: мистика какая-то с этой главой, до этого мне указали на несколько помарок в ней, как будто там частями и не редактировалось. Но теперь помарки исправлены и глава возвращена. Надеюсь, она перестанет дурить)) Вообще это была та самая глава, с которой я когда-то начала перевод! Так что в любом случае она особенная!)) А эту главу, 49-ю, переводила Zakkum, а я редактировала. Приятного чтения!💕