Несравненный. Книга 1

Глава 45. Не надо так спешить!

Тот факт, что Цуй Буцюй оказался племянником князя Кучэ, немного поумерил пыл и заносчивость толстяка. Однако худощавый по-прежнему подозрительно на них всех поглядывал. В конце концов, сюда, в столь отдаленное место, как Цемо, где никто не уважал чиновников императорского двора, подобных Гао И, князь Кучэ также не смог бы выслать армию солдат на помощь своему племяннику. Даже могучий дракон не совладает со змеей в ее собственной норе [1]. Потому неважно, выдавал ли сейчас Цуй Буцюй себя за княжеского племянника: будь то даже сам князь Кучэ, нашлись бы сотни способов, которыми Дуань Циху и Син Мао могли заставить его сгинуть здесь навсегда, притом сделать это так легко, что никто бы и не заметил.

[1] 强龙难压地头蛇 (qiánglóngnányā-dìtóushé) - могущественный дракон не сможет подавить местную змею. Выражение, более всего известное по роману эпохи Мин «Путешествие на Запад».

Оба трупа в данный момент находились в общественном похоронном доме. Гао И не хотел заходить в подобное место, полагая это несчастливым знаком, потому приказал своим людям вынести трупы во двор. Погода стояла прохладная, так что хоть тела и пролежали тут всю ночь, от них еще не исходило запаха. Эти люди сгорели заживо, останки были черными от копоти, и в них с трудом проглядывали человеческие черты. Толстяк всем видом выражал недоверие и словно бы говорил: «Посмотрим, как ты собираешься осматривать труп». Цуй Буцюй обошел тела вокруг, а затем поманил Фэн Сяо рукой: – А-Фэн, разве это не то, в чем ты так хорошо разбираешься? Подойди и посмотри! Фэн Сяо: … Легкий запах паленого ударил ему в нос, и губы его дернулись: – Ах, господин мой, я только вчера вечером накрасила ногти, может Вы станете показывать, а я буду просто говорить о том, что вижу? Цуй Буцюй мягко улыбнулся, но неожиданно оказался уступчивым: – Конечно. Он не так пекся о чистоте, поэтому тут же протянул руку к трупу и начал его осматривать. Цуй Буцюй провёл пальцами по грудной клетке. Одежда сгорела дотла, а часть её местами слиплась с кожей. Ощущение от прикосновения к подобному явно было не из приятных. Даже от взгляда на такое волосы становились дыбом, так что толстяк и худощавый невольно прикрыли тканью носы и рты. Гао И – и тот отступил на несколько шагов назад, но Цуй Буцюй выглядел совершенно спокойным, как будто то, к чему он прикасался, было светлой и гладкой девичьей кожей, а не трупом, который обгорел до состояния полной неузнаваемости. Фэн Сяо хоть и был превосходным мастером боевых искусств, обладающим также несравненным умом и талантами, однако ровно ничего не смыслил в осмотре трупов. Только вот Цуй Буцюй назвал его умельцем в этом деле, и теперь у него не было иного выбора, кроме как продолжать представление, следуя за Цуй Буцюем. Глядя, тот ощупывает останки, он спросил: – Что там в верхней части тела? – На груди ран нет, а на спине… – Цуй Буцюй перевернул тело. Одна из рук отвалилась и с глухим звуком упала на землю. – Я совсем не прикладывал сил, – невинно произнес Цуй Буцюй, а затем повернулся к Фэн Сяо. – А-Фэн, пожалуйста, подними эту руку. Цяо Сянь скорей отвернулась, чтобы Гао И не заметил в ее глазах злорадства. – Ах, внезапно у меня закружилась голова, – Фэн Сяо коснулся лба тыльной стороной ладони. – Господин мой, эта ничтожная только что вспомнила слова врача: поскольку наш ребенок еще слишком мал, не стоит прикасаться ни к чему, что несет на себе негативную ци. Думаю, мне следует послушаться этого совета, ведь Вы же не хотите, чтобы наш ребенок родился без ручек? Цуй Буцюй: … Он бросил взгляд на живот Фэн Сяо, прежде чем вновь бесстрастно повернуться к трупу. – Кости его позвоночника целы, ран нет, – Цуй Буцюй еще раз тщательно осмотрел тело. – Вы уже так долго его разглядываете, и до сих пор ничего и не обнаружили? – не удержался толстяк. – Это пустая трата времени! – воскликнул худощавый. – Ваше превосходительство, я полагаю, смерть Ли Фэя, безусловно, подозрительна! – продолжил толстяк. – Прошу задержать этих четверых и тщательно допросить их. Нужно также отправить кого-нибудь в Кучэ и узнать, есть ли вообще у тамошнего князя племянник. Если нет, то они определенно преступники, убившие Ли Фэя по чьему-то приказу! – По чьему это приказу? Говори прямо, а не выставляй туманные обвинения! – рассвирепел худощавый. – Разве я о тебе говорю?! Похоже, они оба снова готовы были сцепиться друг с другом. Гао И к этому давно привык и уже размышлял, как их утихомирить. Цуй Буцюй только что показал золотую печать и подтвердил свою личность, но даже если бы он на самом деле оказался мошенником, Гао И все равно предпочел бы не вмешиваться. Прибыв сюда и узнав об отношениях Дуань Циху и Син Мао, Гао И погасил в своем сердце мечтания о том, чтоб продвинуться по служебной лестнице, каковые у него некогда имелись. По прошествии срока службы он не прочь был бы просто заполучить обычный, средний статус. Если бы он мог покинуть эти края, заняв незначительную должность низкого ранга в каком-нибудь маленьком городке в пределах Великой стены, это определенно было бы лучше по сравнению с тем, чтобы оставаться здесь. В Цемо он, конечно, получал довольно много подачек как от Син Мао, так и от Дуань Циху, но само пребывание в этой ловушке, словно между молотом и наковальней, делало его жизнь здесь поистине невыносимой. До его ушей донесся медленный и ровный голос Цуй Буцюя: – Хотя у этих двоих нет ран на груди или спине, но они определенно были сперва убиты, а потом уже сожжены. Трое наблюдателей посмотрели удивленно, даже толстяк и худощавый перестали спорить. – Не смей нести всякую чушь без доказетельств! – Посмотрите на его рот, – произнес Цуй Буцюй. Он разжал челюсти одному из трупов. Гао И не сумел сдержать любопытства и заглянул. У толстяка и худощавого также не было иного выбора, кроме как, преодолевая тошноту, приблизиться. – Если бы он сгорел заживо, в его нос и рот определенно попали бы дым и пепел, но у них у обоих во рту чисто, а значит они были уже мертвы до того, как их сожгли. Гао И с самого начала не рвался расследовать это дело, и когда ему сказали, что те сгорели заживо, то ничего иного и не заподозрил, а теперь поинтересовался: – Как же они, в таком случае, погибли? Вы можете это сказать? Цуй Буцюй взялся за шею трупа, немного помедлил, а потом позвал: – А-Фэн, подойди сюда и посмотри. – Ничего, если ты расскажешь, а я поодаль постою? – Фэн Сяо предполагал, что Цуй Буцюй снова попытается его надуть, и ни за что не хотел подходить. Цуй Буцюй обернулся и вдруг произнес, мягко улыбаясь: – Речь идет о человеческой жизни, если мы сумеем раскрыть правду, поможем мертвым восстановить справедливость. А-Фэн, я знаю, что с тех пор, как мы потеряли нашего ребенка, ты не переставала грустить и продолжала воображать, что дитя все еще у тебя в утробе. Вот почему мы должны отнестись справедливо к этим жертвам и совершить маленькое доброе дело во имя нашего ребенка, не так ли? Фэн Сяо дернул губами, словно говоря: «…Ты определенно жесток». Цуй Буцюй же приподнял бровь: «Кто заставлял тебя городить небылицы, так что теперь я вынужден подлаживаться под твои бредни? Если не подойдешь сейчас же, я прибегну к еще более жестоким методам». Некоторое время они обменивались взглядами, но наконец Фэн Сяо сдался и заставил себя сделать шаг вперед, подойдя к телу. Он преодолел свое отвращение и протянул руку, чтобы ощупать затылок трупа. Через некоторое время он произнес: – Сзади на шее трещина. Навыки убийцы превосходны, он явно знает толк в практиках ближнего боя. Кости треснули, но не распались. Это трудно было бы обнаружить без тщательного осмотра. Гао И вызвал местного осмотрщика, чтоб тот также изучил тело, и он сошелся в своих выводах с Фэн Сяо и Цуй Буцюем. – Я же говорил, что его убили, – воскликнул толстяк. – Ли Фэй обычно занимался делами в своей лавке, он и наружу-то почти не выходил. Кто мог быть его врагом? Очевидно, его убили потому, что кто-то просто хочет покончить со всеми верными людьми моего господина! – Если ты такой смелый, так назови виновного! – сердито парировал худощавый. – Не трать время на туманные намеки! – А вот и назову! – крикнул толстяк. – В Цемо все знают, что «Пальцы Ваджры» [2] Дуань Циху позволяют ему ломать золото и разбивать нефрит голыми руками!

[2] 一指金刚法 - пальцы Ваджры, традиционная техника боевых искусств, развивающая указательный палец до такой степени, что он может проламывать твердые вещи, даже стены. Конечно же здесь метод усиливается способностью управлять энергиями. Ваджра – мифологический символ, означающий молнию или алмаз, олицетворяющий нерушимость духа.

– Если наш господин хочет кого-то убить, зачем ему делать это самому? – усмехнулся худощавый. – У тебя совсем мозгов нет?! У Гао И аж голова закружилась от их препирательств, так что он мог только крикнуть: – Прекратите сейчас же, вы оба! Толстяк и худощавый не рискнули и дальше наглеть, так что притихли. – Истина в этом деле еще не ясна, – сказал Гао И. – Так что вам не следует без толку спорить. Позже я пришлю людей, чтобы всё подробно изучить. Если что-то прояснится, я вам сообщу. Договорив, он отослал их обоих прочь. Увидев, как Гао И с облегчением выдыхает, Цуй Буцюй чуть улыбнулся: – Главе Гао пристало быть основной силой, управляющей этим городом, как случилось, что ему приходится считаться с чужими настроениями? У Гао И был мягкий характер, так что он вовсе не рассердился, услышав эти слова, а вместо этого горестно усмехнулся: – Господин Шан, вы кое-чего не знаете. Этот город полностью контролируют Син Мао и Дуань Циху. Хоть я и представляю здесь императорский двор, но власти у меня нет. – Мой дядя, князь Кучэ, приказал мне отправиться на Центральные равнины, – произнес Цуй Буцюй. – Посетив Империю Суй и Южную Чэнь, я обнаружил, что по сравнению с Югом Север предстает куда более могущественным. Потому полагаю, вскоре Империя Суй сможет объединить северные и южные области, между тем как ни Дуань Циху, ни Син Мао не смогут противостоять ее войскам. Главе Гао стоит приободриться. Про себя Гао И подумал, что в данный момент основные силы Империи Суй тратятся на борьбу с тюрками, где уж тут уделить внимание такому небольшому городишке как Цемо? Но он был чиновником Империи Суй, поэтому не мог унизить собственное достоинство перед иноземцем, так что отделался в ответ несколькими формальными фразами. Он и представить себе не мог, что в скором времени именно этот болезненный молодой человек, утверждавший сейчас, что является племянником князя Кучэ, а также его жена, говорившая сдавленным голосом и ведшая себя до того странно, что это явно указывало на какой-то загадочный недуг, вскоре одним махом усмирят Цемо, уничтожат тройственную власть и официально включат этот город в состав Империи Суй. То есть сделают то, чего сам Гао И сделать никогда бы не сумел. В тот момент Гао И конечно же не знал, кем на самом деле являются эти четверо человек перед ним и каким ужасающим статусом обладают. – Дуань Циху был прежде разбойником, как ему удалось стать одной из правящих сил Цемо и заполучить столько приспешников? – спросила Цяо Сянь. – Я тоже не слишком много об этом знаю, – ответил Гао И. – Но слышал, он умеет подкупать людские сердца. Даже если он получит всего одну медную монетку, то непременно и ту разобьет на части, чтоб разделить между своими подельниками. Естественно, им это нравится. Он обладает большими способностями. В этом городе ему принадлежит треть всей торговли. Говорят также, он выдающийся мастер боевых искусств. В сравнении с ним Син Мао зависел от своего статуса потомка правителя Шаньшань, но его богатство, число людей и положение превосходили Дуань Циху. Только так они и могли удерживать относительно равные позиции. В деле не было никакой ясности, а кроме найденной на затылке трещины других улик пока не обнаружилось, так что с выводами стоило повременить. Гао И не проявлял особого интереса к расследованию, но конечно же Цуй Буцюю и его спутникам тоже создавать проблем не собирался, так что просто позволил им вернуться на постоялый двор, предписав лишь не покидать город еще некоторое время, чтобы их можно было вызвать, когда они понадобятся. По просьбе Фэн Сяо Гао И распорядился, чтоб тому принесли таз с чистой водой. Фэн Сяо тщательно вымыл руки не меньше десятка раз, но ему все еще казалось, что на них остался запах, поэтому он собрался идти в лавку благовоний, купить несколько мешочков с ароматами и втереть их в кожу. – И впрямь ведешь себя как женщина! – не удержавшись, усмехнулась Цяо Сянь. – Это ты на кого, на себя или на Цзиньлянь, свысока поглядываешь? – отозвался Фэн Сяо. Цяо Сянь закатила глаза, но теперь уже Цзиньлянь принялась его дразнить: – Хоть мы и женщины, все же далеко не такие привереды, как ты. – Между тем, чтоб радовать себя, и тем, чтоб нравиться другим, я обычно выбираю первое. Цуй Буцюй же подумал, что сидеть на постоялом дворе скучно. Он предпочел прогуляться и осмотреться, так что предложил Цяо Сянь и Цзиньлянь возвращаться, а сам отправился вместе с Фэн Сяо в лавку благовоний за ароматами. Чтобы сократить путь, они свернули в небольшой переулок, настолько узкий, что в нем едва смогли бы разойтись два человека. Таким образом им не пришлось бы делать большой крюк, чтобы добраться до места назначения. Кто же знал, что это окажется крайне неудачным решением, которое приведет их ко встрече со старым знакомым? Из-за угла вдруг вывернула фигура в белом. Это был советник принца Цзинь, монах Юйсю. На этот раз он появился не один, рядом с ним шел кто-то еще. Четыре человека вот-вот должны были встретиться, и времени повернуть назад уже не оставалось. А со своей проницательностью и превосходным зрением Юйсю легко мог заметить что-нибудь подозрительное в их маскировке. Видя это, Фэн Сяо без колебаний распахнул ворот своей одежды, притянул к себе Цуй Буцюя и с придыханием произнес: – Ах, господин мой, не надо так спешить… Заниматься подобными вещами средь бела дня – как после этого я смогу смотреть в глаза другим людям?! Цуй Буцюй: … От переводчиков Неожиданным образом эта глава куда-то исчезла. Восполняю утрату! Спасибо внимательному читателю за указание!