Несравненный. Книга 1

Книга II.

ПРЕСТУПНЫЕ ТАЙНЫ ЦЕМО

Глава 40. Он сказал так, чтобы скрыть свои истинные чувства

Прошло пять дней прежде, чем Цуй Буцюй пошел на поправку. За это время прибыл новый посланник от правителя Хотана и привез новый редкостным дар, а именно драгоценную нефритовую подвеску. И хотя этот дар не был столь же исключительным, как Нефрит Небесного озера, все равно обладал невероятной ценностью. Хотан был богат нефритом, и эта подвеска была сделана из наилучшего камня, а также отличалась искуснейшей работой. Говорили даже, что, подобно мешочку с благовониями, она успокаивает тело и разум. Хотя Юйчи Цзиньу умер у стен города Люгун, поскольку это никак не являлось враждебным выпадом против Хотана, то и хотанский князь, все еще надеющийся на установление хороших отношений с империей Суй, стремился продемонстрировать искренность своих намерений. Опасаясь, что Нефрит Небесного озера так и не будет найден в ближайшее время, он поспешил отправить еще один щедрый подарок в доказательство своей доброй воли по отношению к заключению союза. Фэн Сяо написал доклад с разъяснением ситуации, не забыв упомянуть и об активном содействии бюро Цзоюэ в раскрытии дела. Затем он отправил своих орлиных всадников [1] вместе с Пэй Цзинчжэ сопроводить посла Хотана в столицу, а заодно доставить туда же Су Сина [2] для суда.

[1] Вообще в описании состава бюро Цзецзянь постоянно упоминаются некие 鹰骑 (yīng qí) – орлы, едущие верхом, орлы-кавалеристы. Не знаю, что имеется в виду, возможно это какое-то специальное название, которое мы почему-то не можем найти. Но мне надоело обходить его теми или другими способами, поэтому пусть будут орлиные всадники. Предположим, что это термин. Просто запомним, что люди из бюро Цзецзянь называются орлиными всадниками!

[2] Кстати также хочу отметить интересный момент. Подглядела в только что вышедшем русском переводе: там этот персонаж везде после раскрытия его настоящего имени называется Инь Цзайжуном. Возможно, автор сама внесла эту поправку в новую версию, но как в версии, которой мы пользуемся, так и в китайской печатной версии он по-прежнему называется Су Син. Впрочем, в этом нет особой важности, просто любопытный момент!

Что же касается Цинь Мяоюй, то ее он, намеренно или случайно, в своем докладе вовсе не упомянул. Эта женщина промелькнула, словно мимолетная тень, пролетела, как испуганный лебедь, и исчезла без следа, подобно прекрасной весенней грезе [3]. Фэн Сяо ничего не стал рассказывать, а Цуй Буцюй не стал расспрашивать. Дело об убийстве хотанского посланника было раскрыто, и вклад бюро Цзоюэ в решение этого вопроса также был обозначен. Для Цуй Буцюя это выглядело вполне достаточным. У него имелись задачи и поважнее. У каждого из них существовали собственные тайны, и они не собирались задавать друг другу много лишних вопросов. Иногда слишком многого знать и не стоит.

[3] 虚无缥缈 (xūwúpiāomiǎo) – иллюзорный, обманчивый; 惊鸿一瞥 (jīnghóngyīpiē) – мимолетный отблеск красоты (буквально: «один взгляд на испуганного лебедя»)); 春梦 (chūnmèng) – мимолетный сон, призрачные мечты. Ну и описание! Похоже, Фэн Сяо она очень впечатлила! Запомните эту девочку, это отличная девочка, она нам еще понадобится)))

В конце концов, они оба – люди весьма своеобразные. Едва у Цуй Буцюя прекратилось головокружение, как он тут же наотрез отказался продолжать пить те омерзительно горькие травяные лекарства и приказал Цяо Сянь готовиться к путешествию в Западные регионы. Правда у Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи возникли разногласия по поводу того, кто будет сопровождать Цуй Буцюя. Чжансунь считал, что его навыки боевых искусств смогут обеспечить Цуй Буцюю надежную защиту. А Цяо Сянь полагала, что ее гибкость и сообразительность будут еще более полезны. К тому же, Чжансунь был одним из заместителей главнокомандующего бюро Цзоюэ и, последуй он за Цуй Буцюем, в бюро останется всего один заместитель, к тому же не владеющий навыками боевых искусств. Поэтому Цяо Сянь считала, что Чжансуню следует поскорее вернуться в столицу и контролировать ситуацию в бюро. Понаблюдав за их спором, Фэн Сяо лениво улыбнулся: – Раз еду я, какое значение имеет, едет ли Чжансунь? Только сейчас Цяо Сянь вспомнила, что Фэн Сяо едет с ними. Хотя его боевые искусства были превосходны, она не могла не считать Фэн Сяо чужаком и не испытывать в его отношении подозрений, опасаясь, что тот будет строить козни и чинить препятствия на их пути. Последнее слово, однако, было за Цуй Буцюем: – Чжансунь вернется в столицу. Меня и Цяо Сянь будет достаточно. – Но… – усомнилась было Цяо Сянь. – Если командующий Фэн не сможет обеспечить мою безопасность, тогда бюро Цзецзянь может смело искать себе нового командующего, – сказал Цуй Буцюй. – Цюй-Цюй, какую же ты тяжкую ответственность возлагаешь на меня, говоря так! – Фэн Сяо развалился в вальяжной позе, подперев подбородок рукой, чуть раскачиваясь и излучая такую беззаботность, что уж точно не был похож на человека, гнущегося под тяжестью возложенной на него ответственности. У Чжансуня же, поскольку решение было принято самим Цуй Буцюем, естественно, не возникало возражений. – Командующий Фэн, – чуть улыбнулся Цуй Буцюй. – Ты уж постарайся позаботиться о моей безопасности. Хотя дело с послом Хотана раскрыто, Нефрит Небесного озера был поврежден. Если Его Величество пожелает расследовать этот вопрос, боюсь, твои заслуги сильно обесценятся. Так что лишь отправившись со мной, ты вернешь смысл этому своему дальнему путешествию. – Тогда просто подожду, пока ты со всем разберешься, а затем убью тебя на обратном пути и присвою твои заслуги себе, разве не удобно? Услышав это, Цяо Сянь насторожилась и метнула в его сторону полный ярости взгляд. А вот Цуй Буцюй вовсе не был встревожен: кто вынашивает подобные намерения, ни за что бы не стал говорить об этом вслух. – Есть еще один вопрос, требующий внимания. Раз мы едем вчетвером, нам потребуется маскировка и подставные личности. Что за личности? Конечно, такие, которые бы правдоподобно объясняли, почему они едут вместе. В противном случае, какими бы свободными ни были сейчас нравы, совместное путешествие двух мужчин и двух женщин в Западные регионы смотрелось бы странно. – А как насчет путешествия с купеческим караваном? – все так же лениво спросил Фэн Сяо. – Найти надежный караван не так уж просто, – ответил Цуй Буцюй. – К тому же в основном они доезжают только до Цемо, а затем движутся к западу по другому пути, нежели нужен нам. Мы можем притвориться двумя супружескими парами. Кучэ располагается неподалеку от земель Апа-хана, так что если нас кто-то спросит, можем сказать, что мы направляемся туда, чтобы навестить родню, а заодно ведем кое-какую мелкую торговлю. – Супружеские пары? И кто с кем? – Фэн Сяо приподнял бровь. – Конечно же я – с Цяо Сянь, а ты – с Цзиньлянь, – сказал Цуй Буцюй. – Между нашими семьями давняя дружба, а зарабатываем мы торговлей тканями. В Люгуне есть семейство по фамилии Е, чья дочь когда-то вышла замуж за торговца из Кучэ. А теперь сын этой семьи, повинуясь воле родителей, отправляется в Кучэ вместе со своей женой, чтобы навестить тетку. Фэн Сяо не ожидал, что Цуй Буцюй уже все так детально просчитал. Он даже нашел семью с подходящей историей и подготовил все сведения, чтобы сопоставить с ними их личности. – Да кто же возьмет с собою жену в такой долгий путь? – Так уж совпало, что его жена тоже родом из Кучэ, – улыбнулся Цуй Буцюй. – Когда-то она приехала в ханьские земли со своим отцом и вышла замуж за господина семьи Е, так что теперь они навещают не только его тетку, но заодно и родственников его жены [4].

[4] 归宁 (guīníng) – «приехать в отчий дом и успокоить родителей».

– И все равно я не согласен с идеей выдать нас за семейную пару. Сам подумай, разве человек такого выдающегося вида, как я, стал бы брать в жены женщину в возрасте? – Это не имеет значения. Цяо Сянь в совершенстве владеет искусством маскировки. Твоя внешность действительно слишком впечатляющая, и это может превратить нас в приманку для разбойников. Было бы лучше слегка изменить твой облик, сделав его несколько более заурядным. Фэн Сяо коснулся своего лица, и Цуй Буцюй решил уже, что тот не желает менять свой внешний вид. Кто же знал, что у него на уме совсем иное? – Цюй-Цюй, ты находишь мою внешность впечатляющей? Скажи честно, ты ведь тоже был очарован ею с первого взгляда? – Да, – ответил Цуй Буцюй. Фэн Сяо заподозрил, что перед ним находится не настоящий Цуй Буцюй. Невольно он посмотрел на него внимательней и удивленно спросил: – Почему ты не возражаешь? Цуй Буцюй невозмутимо ответствовал: – Внешность командующего Фэна такова, что любой, кто заявит, что не восхищен и не очарован ею, определенно покажет себя лицемером. Но… – Ладно-ладно, не стоит продолжать, вряд ли ты еще что-нибудь приятное дальше скажешь, –- перебил его Фэн Сяо. – …Но, – улыбнулся Цуй Буцюй. – Едва ли после дня, проведенного с тобой, хоть у какого-либо человека в своем уме еще останутся мечтания на твой счет. Фэн Сяо: … Слова Цуй Буцюя погрузили Фэн Сяо в глубокую задумчивость, так что на обратном пути он даже спросил Пэй Цзинчжэ: – Как думаешь, это был комплимент или оскорбление? Губы Пэй Цзинчжэ слегка дернулись: – Ну, в определенном смысле это можно рассматривать как комплимент... – Я думаю, что последнее предложение он нарочно сказал, чтобы скрыть свои истинные чувства, – кивнул Фэн Сяо, а затем рассмеялся. – Главнокомандующий бюро Цзоюэ – такой исключительный и умнейший человек – очарован мною! Как приятно это осознавать! Ну, ради таких слов, я, так и быть, составлю ему компанию в поездке. Пэй Цзинчжэ хотел было напомнить ему о второй половине фразы. То, что было сказано вначале, являлось лишь подводкой к последующей части. И весь смысл содержался в ней. А смысл был в том, что ни один нормальный человек не поддастся очарованию Фэн Сяо. Тем не менее, Фэн Сяо просто выбросил из головы вторую половину предложения, а также и осторожную реакцию Пэй Цзинчжэ. Напевая какую-то песенку, он отправился к своей резиденции с чувством, что сегодня ночью его ждут прекрасные сны. Цуй Буцюй не мог знать, какие сны снились Фэн Сяо. Он видел лишь, что на следующий день лицо у того буквально лучилось светом и было румяным, подобно цветку персика. Даже Цзиньлянь, которая много повидала на своем веку, да и с Фэн Сяо уже была знакома, едва не задохнулась при виде столь восхитительной картины. Словно великолепные соцветия распускались прямо перед ее глазами – и едва ли такое буйство красоты ей удастся забыть когда-либо в жизни. Тюркские мужчины отличались грубоватыми и резкими чертами лица, в которых сквозили их сила и воля. У большинства из них были крепкие мускулистые тела, но среди них никогда не встречалось той изысканной утонченности, какой обладал Фэн Сяо. Однако исключительность облика Фэн Сяо состояла в том, что в его внешности не было ни доли слабости. В ней скрывалась мощь, способная уничтожить всякого, кто неосторожно приблизится. Хоть Цзиньлянь уже была немолода, но от вида такой красоты даже в ее груди затрепетало сердце. Цуй Буцюй невольно взглянул на Фэн Сяо. Почему у него было такое чувство, что за прошедшую ночь этот олеандровый оборотень приобрел еще большую силу соблазна, красуясь перед всеми и заманивая неопытные души в свои сети? Заметив этот взгляд, Фэн Сяо улыбнулся в ответ, про себя подумав: «Ну раз уж ты правда очарован мною, так и быть, можешь на меня еще немного посмотреть». Цуй Буцюй чувствовал себя несколько озадаченным и не мог взять в толк, что все это значит. Фэн Сяо с рождения был благословлен Небесами, он обладал ослепительной внешностью, выдающимися боевыми способностями и острым умом. Неудивительно, что и высокомерием он тоже обладал немалым. К его двадцати с небольшим годам он уже становился объектом внимания множества особ женского пола, среди которых были даже принцессы, однако пренебрег ими всеми. И еще в меньшей мере хоть кто-либо мог удостоиться чести считаться его соперником. Если бы Фоэр, первый мастер боевых искусств среди тюрков, узнал, что в глазах Фэн Сяо он и наполовину не способен сойти за достойного противника, он, вероятно, сошел бы с ума от гнева. Но Цуй Буцюй был исключением. За несколько произошедших между ними столкновений, Фэн Сяо хоть и не понес значимых потерь, в конечном счете, и выиграть не сумел. Вот и сейчас ему предстоит сопровождать другого в тюркские земли, а ведь изначально эта трудная и неблагодарная задача вовсе не входила в его планы. Но теперь, ведомый своим стремлением к совершенству, будучи вовлеченным в это дело, он не собирался сдаваться на полпути, но напротив, должен был довести начатое до конца, а заодно изучить, какую тайную игру ведет бюро Цзоюэ в Западных регионах, и взглянуть, не удастся ли использовать ее в своих интересах. Тот факт, что он раз за разом делал исключение для Цуй Буцюя, лишь доказывал, что последний является человеком весьма уникальным. И хотя едва ли он мог стать для Фэн Сяо другом, достойным соперником его точно можно было бы назвать. А на фоне телесной немощи, такой, что едва ли он даже курицу связать смог бы [5], и постоянных тяжелых болезней, его ум и решительность сияли еще более ослепительно.

[5] Не помню, упоминалась ли уже в предыдущих главах эта прекрасная идиома, но можно и повторить: 无缚鸡之力 (wúfùjīzhīlì) – «нет силы, достаточной, чтобы связать курицу»: о крайней физической слабости, слабосильный человек.

Фэн Сяо осознавал, что его интерес к Цуй Буцюю неуклонно растет, и он даже сам искал поводы для того, чтобы вновь и вновь с ним посостязаться. А поездка в западные земли как раз предоставляла ему такую возможность. По просьбе Цуй Буцюя Цяо Сянь постаралась изменить внешность Фэн Сяо, однако скрыть сияние прекрасных глаз маскировкой было никак невозможно. Так что ей оставалось лишь потрудиться над другими деталями внешности этого человека. Например, она могла затемнить его кожу и одеть его в одежду из грубой ткани. Однако, когда она решила испачкать и запылить его волосы, лицо Фэн Сяо оканчетельно помрачнело. – Довольно, – Фэн Сяо наотрез отказался позволить Цяо Сянь сыпать ему на волосы травяную золу из мусорного совка. Затемнение цвета кожи было пределом того, на что он был готов. – Как у обычного торговца могли бы быть столь ухоженные волосы? – возразила Цяо Сянь. – Эти люди усердствуют, пытаясь найти средства на жизнь и прокормить семью, где им взять время, чтоб заниматься своей внешностью так же тщательно, как ты? Цуй Буцюй тоже преобразился. И его лицо казалось слишком благородным и утонченным для торговца, потому Цяо Сянь подправила его облик, придав ему больше приземленности и грубости. Видя, что в Фэн Сяо снова вспыхнула одержимость чистотой, он сделал глоток чая и произнес: – Я знаю способ изменить внешность, который позволит тебе не пачкать волосы и не затемнять кожу. Фэн Сяо приподнял брови в ожидании продолжения, хотя и знал наверняка, что едва ли Цуй Буцюй предложит что-либо хорошее. И действительно, тот сказал: – Переоденься в женскую одежду и притворись красавицей. От переводчиков Над главой работали: Lina Laro и Sashuus Как уже говорила, далее текст будет выкладываться здесь - и когда-нибудь мы в конце концов получим единый массивы глав, вот же будет времечко-то, а!!)) Что до заглавной мысли этой главы... Цуй Буцюй сделал вид, что Фэн Сяо не прав (в том, что пренебрег второй частью фразы). Пэй Цзинчжэ даже искренне верит, что Фэн Сяо не прав. И еще гордится, что сам-то он понял, что Цуй Буцюй считает, что Фэн Сяо не прав. Проблема заключается только в том, что Фэн Сяо прав 🤣😍💕