Несравненный. Книга 1

Глава 38. Я и ты. Это называется «мы»

Фоэр, по приказу Бага-Ышбары-хана, прибыл в город Люгун с единственной целью: и вовсе не заполучить Нефрит Небесного озера, а сорвать переговоры между Великой Суй и Апа-ханом. Пока Цзиньлянь не прибыла в Люгун, наилучшим способом добиться этого было бы устранение представителя от империи Суй. Но теперь появилась Цзиньлянь, и если убить ее, переговоры также не состоятся. Даже если бы Апа-хану удалось найти другого, обладающего умом и мужеством, а также готового рискнуть и в одиночку отправиться на Центральные равнины посланника, смерть Цзиньлянь, несомненно, отдалила бы стороны друг от друга, и их союз распался бы ещё до заключения. Поэтому, когда Цзиньлянь и Цуй Буцюй предстали перед ним одновременно, Фоэр без колебаний оставил Цуй Буцюя и обратился против младшей хатун Апа-хана. Цзиньлянь и сама владела боевыми искусствами. Она могла стрелять из лука при верховой езде, а также вступать в пешее единоборство. В каганате она имела славу грозной и выдающейся женщины. Тем не менее, между ней и лучшим тюркским мастером боевых искусств разрыв был весьма существенным. После десяти ходов она уже явно проигрывала. Телохранители бросились ей на помощь, но один тут же получил смертельное ранение в грудь, так что, кашляя кровью, умер на месте, у другого же были сломаны ребра и рука, что лишило его возможности сражаться. Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи, которые уже вернулись, стояли по обе стороны от Цуй Буцюя, защищая его, но не делали ни шага вперёд, чтоб помочь Цзиньлянь. – Он хочет меня убить! – закричала Цзиньлянь. – Вы собираетесь стоять и просто смотреть [1], как я умираю?!

[1] 见死不救 (jiànsǐbùjiù) – оставить умирать без помощи, бросить на произвол судьбы.

– Цзиньлянь-хатун, хан Ышбара шаг за шагом теснит вашего хана. Если Великая Суй и лишится вашей поддержки, у нас останутся союзники в лице Бага-хана и Дату-хана. Так что останешься ты жива или нет – неважно. Даже моя должность не будет ни повышена, ни понижена из-за тебя. Тебе стоит это хорошенько обдумать. Цзиньлянь была на грани гибели: против такого мастера как Фоэр у нее не было никаких шансов. Она держалась лишь за счет своей несгибаемой силы воли. После пятнадцати ходов она все еще отступала. Удар ладони вызвал невыносимую боль в плече, но Фоэр и не думал останавливаться Он действительно намеревался убить Цзиньлянь. Возможно, тюрки не были столь же хитры, как жители Центральных равнин, но все равно склонны плести интриги и орошать землю кровью [2] в борьбе за власть с не меньшей жестокостью, чем во всех прочих землях мира. Цзиньлянь стала супругой Апа-хана, когда была еще совсем юной девушкой, и ей стоило огромных усилий добиться своего нынешнего положения. Как она могла расстаться с жизнью здесь столь нелепым образом?

[2] 腥风血雨 (xīngfēngxuèyǔ) – «кровавый дождь и пахнущий кровью ветер».

– Раз Цуй Буцюй не желает тебя спасать, это сделаю я, – услышала Цзиньлянь тихий смех, и в тот же миг всесокрушающее [3] давление, обрушившееся на нее, ослабло. Возникшая перед ней фигура заслонила ее от мощного удара ладони Фоэра, приняв его на себя. Столкновение истинный ци двух превосходнейших мастеров отбросило Цзиньлянь на несколько чи в сторону.

[3] 排山倒海 (páishāndǎohǎi) – «сносить горы и опрокидывать моря».

Цзиньлянь едва избежала неминуемой смерти и уже не обращала внимания на острую боль в спине, чувствуя лишь как колотится сердце и пульсируют виски. Ноги ее стали ватными, и всё тело обмякло. В этот момент она чувствовала себя как любой, кто чудом спасся от гибели. Все ещё потрясенная, она скользнула глазами по своим подчинённым, один из которых был мертв, а другой – тяжело ранен. И наконец ее взгляд остановился на человеке, сражавшемся с Фоэром. Эти двое двигались с умопомрачительной скоростью, так что даже несмотря на свое мастерство, Цзиньлянь не всегда могла уследить за их ударами. Она отступила на приличное расстояние, но всё ещё чувствовала, как их внутренняя энергия устремляется к ней, заставляя отходить все дальше. – Цзиньлянь-хатун, так и что ты думаешь? – поинтересовался Цуй Буцюй, как бы между делом [4]. – Насколько я знаю, вокруг хана Ышбары нет недостатка в выдающихся мастерах боевых искусств. Помимо Фоэра, есть ещё два могущественных мастера высочайшего уровня. Если он отправит сюда ещё несколько человек, боюсь, ты не сможешь вернуться в тюркские земли.

[4] 漫不经心 (mànbùjīngxīn) – безразлично, безо всякого интереса, машинально, без особого внимания.

Цзиньлянь стиснула зубы. Она прекрасно понимала, по какой именно причине Цуй Буцюй прежде стоял в стороне, не желая ей помогать. Но как она могла теперь отступить? Этот человек был совершенно прав. Чтобы отправиться на Центральные равнины, ей пришлось изменить имя и внешность, а само её путешествие было чревато опасностями. Ей удалось избежать их, но это не значит, что обратная дорога пройдет столь же гладко. Цзиньлянь надеялась, что после заключения союза Великая Суй отправит солдат, чтобы сопроводить её обратно. Но теперь все зашло в тупик, и если этот вопрос не будет решён, ей придётся вернуться ни с чем и в одиночку. – Количество скакунов можно обсудить позже, а что до самого союза, то он уже согласован, Великий хан не станет возражать, так что я могу подтвердить это от его имени. Однако относительно дани я не могу самостоятельно принять решение. Потому я предлагаю Цуй-ланцзюню отправиться вместе со мной ко двору хана для проведения личной встречи. Это будет куда действенней [5], чем если я вернусь одна.

[5] 事半功倍 (shìbàngōngbèi) – «дела – вполовину, успеха – вдвое»: добиться максимального успеха при минимальных затратах.

Выслушав эти слова, Цуй Буцюй понял, что это окончательное решение, и не стал более ни на чем настаивать. Кивнув, он сказал: – В таком случае я попрошу Цзиньлянь-хатун составить письмо и заверить его печатью, подтверждающей подлинность, так чтобы можно было отправить его в столицу на рассмотрение Его Величества. – Это не составит труда, – охотно согласилась Цзиньлянь. – Я также привезла с собой письмо от хана. Нужен только человек, владеющий тюркским, чтоб его прочитать. – Я могу это сделать, – ответил Цуй Буцюй. Эти мимоходом [6] брошенные слова заставили Цзиньлянь по-новому взглянуть на человека перед ней.

[6] 轻描淡写 (qīngmiáodànxiě) – писать скупо, протоколировать, касаться мимоходом, намечать контур.

Между тем битва между Фэн Сяо и Фоэром была далека от завершения. Боевые навыки Фоэра немного уступали навыкам Фэн Сяо, но с таким уровнем мастерства Фоэр, даже если не сумел бы победить, то уж сбежать невредимым точно сумел бы. Однако сегодня вечером он пришёл сюда с двумя целями: одного человека убить, а другого спасти. И конечно, он не мог бы просто так уйти, не добившись ни того, ни другого. Фоэр достиг высот в своих боевых искусствах, когда прежние великие мастера уже либо основали свои собственные школы и стали их главами, либо ушли в уединение, и теперь их было не так-то просто встретить. После прибытия на Центральные равнины Фоэр вызывал на бой одного мастера за другим. В итоге высочайший уровень собственных умений, приводящий к фактической непобедимости, заставил его полагать, что слава мастеров боевых искусств Центральных равнин сильно преувеличена. Так было, пока он не встретил Фэн Сяо. Фэн Сяо оказался противником, какого редко когда в жизни можно встретить. Его боевые искусства были стремительными и непредсказуемыми, и в то же время его внутренняя сила обладала глубиной и устойчивостью. Казалось неимоверным, что он достиг такого уровня мастерства в столь юном возрасте. Фоэр подозревал, что Фэн Сяо либо обучал и направлял какой-то великий наставник, либо сам он был великим мастером, сумевшим обратить вспять процесс старения [7]. В прошлый раз в Тополином лесу Фоэр не смог одолеть его, и теперь, похоже, поражение было неизбежным.

[7] 返老还童 (fǎnlǎohuántóng) – «превратить старость во вторую юность», вновь помолодеть.

Уже и один Фэн Сяо был достаточно грозным противником, но тут еще ведь Чжансунь Бодхи и Цяо Сянь маячили неподалеку. Пока они не предпринимали никаких действий, тем не менее, их присутствие вольно или невольно перекрывало ему возможность свободно атаковать и отступать, мешая сосредоточиться на одной цели. Краем глаза он взглянул на Цуй Буцюя, стоявшего в дальнем углу помещения, и в голове его созрел план. Во мгновение ока он взмыл вверх. Несмотря на его солидный рост и коренастую широкоплечую фигуру, прыжок этот был столь легким и бесшумным, словно белый журавль взлетел в небо. Фэн Сяо, конечно, тут же бросился следом. Но, вскочив на крышу, тот ринулся вовсе не прочь отсюда, и также не спасать своего ученика, а вместо того направил удар ладони на черепицу под ногами. Фэн Сяо понял, что дело плохо, но успел лишь крикнуть тем, кто остался внизу: – Бегите! И крыша с оглушительным грохотом обрушилась. Черепица, кирпичи, и высокие столбы, поддерживающие стропила, все это зашаталось и рухнуло вниз под ударом внутренней энергии Фоэра, погребая под собой находившихся там людей. Через мгновение все здесь сровнялось с землей. Кто владел боевыми искусствами, как Цзиньлянь, имел шанс увернуться. Хоть она и была застигнута врасплох, но, пусть и с некоторыми внешними травмами, все же смогла избежать последствий обрушения. А вот её единственному выжившему телохранителю, который уже и так был тяжело ранен, повезло меньше: он оказался под завалом, и теперь его судьба была неизвестна. Лицо Фэн Сяо помрачнело, с него тут же сошло выражение беспечности, и он кинулся выручать пострадавших. Пэй Цзинчжэ едва не придавило столбом, так что он чудом спасся, но на щеках его остались царапины от летящих обломков, а спина горела от пришедшегося по ней удара. Но тут, оглянувшись, он вспомнил о Цуй Буцюе, который не владел боевыми искусствами, и побледнел: – Мой господин, Цуй… Но Фэн Сяо уже был здесь [8] и отшвырнул прочь упавшую колонну. Хотя, казалось, он не прилагал усилий, но толстая колонна взлетела вверх и откатилась в сторону. Под ней же, заваленная обломками, показалась рука.

[8] 大步流星 (dàbùliúxīng) – (подошел) крупными шагами, быстро, стремительно.

Пэй Цзинчжэ в ужасе бросился на помощь. Но, с немалым трудом расчистив завал, он понял, что рука принадлежала не Цуй Буцюю, как он полагал, а Цяо Сянь. Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи защитили Цуй Буцюя, прикрыв его своими телами, а теперь их всех вместе вытащили наружу. Эти двое получили некоторые легкие ранения, зато сам Цуй Буцюй выглядел совершенно невредимым. – Как получилось, что столь искусный и могущественный второй командующий Фэн все же позволил Фоэру сбежать? – спросил Цуй Буцюй, приподняв бровь. Фэн Сяо ответил в своем обычном беспечном и равнодушном тоне: – Конечно, это потому, что едва я увидел тебя погребенным под завалами, мое сердце стало полыхать от тревоги [9], и я думать больше ни о чем не мог, кроме как о том, чтоб тебя спасти. Ах, Цюй-Цюй, как же можешь ты меня корить за такое? Прикоснись к моей груди, ты услышишь, что оно до сих пор бьется!

[9] 心急如焚 (xīnjírúfén) – «сердце будто огнем объято».

«А у кого ж оно не бьется? Разве что у мертвецов», – подумал Пэй Цзинчжэ. Но он все же являлся подчинённым Фэн Сяо и не должен был перечить своему начальнику, так что промолчал. Цуй Буцюй, похоже, тоже был не в настроении спорить. Он посмотрел на Цзиньлянь и спросил: – Где же письмо от Апа-хана? Рука Цзиньлянь была повреждена, и она с трудом извлекла бумагу из складок платья. Цяо Сянь приняла документ, убедилась, что он не отравлен, и передала Цуй Буцюю, который отряхнул пыль с одежды и развернул письмо. Вдруг рядом с ним показалась чья-то большая голова, которую Цуй Буцюй едва не огрел этим письмом прямо по лицу. – О, что это такое? Это на тюркском? Цуй-даочжан и правда необыкновенный человек. Ты даже и на тюркском умеешь читать? Обращение Фэн Сяо к Цуй Буцюю все время менялось: от «Цюй-Цюй» или «А-Цуй» до «Цуй-даочжана», в зависимости от настроения. Цуй Буцюй уже к этому привык и не обращал внимания. Он пробежал письмо глазами, убедился, что оно действительно написано самим Апа-ханом, а затем сунул его в руки Фэн Сяо и сказал Цзиньлянь: – Мы отправимся с тобой в тюркские земли, чтобы лично встретиться с Апа-ханом. Цзиньлянь, несказанно обрадованная этим, постаралась взбодриться: – Замечательно! Прошу Цуй-ланцзюня назначить дату, чтобы мы могли отправиться как можно скорее. Фоэр бежал, а значит хан Ышбара скоро узнает о нашем союзе. Тогда он наверняка пошлет своих людей, чтоб устроить нам засаду по дороге. Согласие Цуй Буцюя ехать с ней означало не только сопровождение в пути, но и возвращение вместе с посланником Великой Суй. И это должно было весомо укрепить ее престиж и положение. – Мы еще должны обсудить этот вопрос, – ответил Цуй Буцюй. – Сейчас уже поздно, а хатун сегодня пережила сильное потрясение. Тебе следует отдохнуть, а я пошлю за врачом, который мог бы осмотреть твои раны. Цзиньлянь кивнула и не стала больше скрывать усталости. – Благодарю, Цуй-ланцзюня. Что же до моих двоих подчиненных, прошу похоронить их достойным образом. Затем она ушла, поддерживаемая служанкой. Увидев, что Цуй Буцюй тоже собирается уйти, Фэн Сяо схватил его за руку, отчего тот резко вдохнул воздух. Когда его придавило к земле колонной, то, хотя Чжансунь и Цяо Сянь защищали его, всё равно среди этого хаоса он не обошелся без вывихнутого запястья. Теперь, когда Фэн Сяо потянул его за руку, это сразу дало о себе знать. Цяо Сянь бросила на Фэн Сяо гневный взгляд и явно была готова вступить в бой. Тот без колебаний отпустил руку и сделал шаг назад. – Погоди, просто что ты имел в виду, говоря: «мы отправимся»? Что значит «мы»? Уголки губ Цуй Буцюя приподнялись: – Я и ты. Это называется «мы». Фэн Сяо: ... Автору есть, что сказать Фэн Сяо: Когда это я говорил тебе, что пойду с тобой??? Цуй Буцюй: Я буду ждать тебя и в дождь, и в ветер [10]

[10] 风里雨里我在等你 (fēng lǐ yǔ lǐ wǒ zài děng nǐ) – судя по всему, строчка из песни популярного исполнителя Си Вэня, исполненной в дуэте с певицей Лань Ии и выпущенной на одноименном альбоме 2017 года.