Несравненный. Книга 1

Глава 36. Он больше не прикоснется к нему, что бы ни случилось Цинь Мяоюй родилась в Когурё, и изначально у нее было другое имя. В Когурё и правитель, и вся знать были хорошо знакомы с культурой Центральных равнин. Цинь Мяоюй в раннем возрасте взяли на воспитание и обучали различным боевым техникам, включая также и искусство соблазнения. Когда ей было двенадцать лет от роду, она получила задание: пройти тысячи ли через Центральные равнины и притвориться местной жительницей в ожидании следующего задания. Со времён династий Цинь и Хань Когурё являлось вассальным государством по отношению к Центральным равнинам. При тех или иных императорах бывало и так, что жители Когурё даже получали почётные официальные титулы. Однако по мере того, как государство Когурё постепенно крепло, а на Центральных равнинах меж тем бушевал огонь войны, напряжение между двумя странами нарастало. Когурё больше не желало оставаться в подчинении. Именно при таких обстоятельствах Цинь Мяоюй и Су Син были отправлены в город Люгун в качестве шпионов. Цинь Мяоюй знала, что и в Когурё также скрывается много шпионов с Центральных равнинах. Такие люди могут всю жизнь прожить никем незамеченными, а могут в любой момент погибнуть. Хотя город Люгун был небольшим и весьма отдалённым поселением, его стратегическое положение являлось очень важным. Через него проходили пути в Хотан, Цемо и страны Западного региона. На севере он граничил с землями тюрков, а на востоке открывалась дорога во внутренние области Центральных равнин. Его положение было столь особым и уникальным, что Когурё обратило внимание именно на это место, а не на такие процветающие города, как, к примеру, Лоян или Юйхан. За четыре года пребывания на Центральных равнинах она более-менее привыкла к местным обычаям. Хозяйка семьи, в которой она поселилась, носила фамилию Цинь, полностью верила в тщательно выдуманную историю Цинь Мяоюй и относился к ней как к родной племяннице. У нее был сын примерно того же возраста, что и Цинь Мяоюй, которого в итоге та называла двоюродным братом. Это был очень добрый молодой человек, а к Цинь Мяоюй он относился с большой заботой, так что ее тетка даже подумывала о возможности брака между ними. Но Цинь Мяоюй раз за разом отказывалась, понимая, что едва ли у нее будет возможность выйти замуж и родить детей, как у обычной женщины. Наконец в Люгун прибыл Юйчи Цзиньу, племянник правителя Хотана. Су Син поручил Цинь Мяоюй найти способ соблазнить Юйчи Цзиньу, выйти за него замуж и сопроводить его обратно в Хотан. Видя силу Ян Цзяня, тогда ещё Суй-гогуна, Су Син полагал, что тот непременно захватит престол и станет императором. А после основания новой династии властные амбиции Ян Цзяня повлекут за собой трения с соседними странами. Хотан был небольшим княжеством в Западном регионе, но его местоположение располагало к тому, чтоб он стал важной фигурой в шахматной игре великих держав. Цинь Мяоюй нечего было на это возразить. В Люгуне ей не на кого было опереться, а её уровень боевых искусств и ее положение среди своих значительно уступали Су Сину. Ей оставалось лишь подчиниться его приказу и изыскать возможность для встречи с Юйчи Цзиньу. Тот был очарован её красотой и немедленно предложил ей стать его наложницей. Правда семья решительно воспротивилась этому союзу: они считали Юйчи Цзиньу неподходящей партией. Её так называемый «кузен» даже прогнал его, когда тот пришел свататься. Но Цинь Мяоюй настаивала, и в конце концов им пришлось поверить, что она просто тщеславна и жаждет показной роскоши, и они неохотно, но дали свое согласие. С тех пор она не возвращалась в Люгун и больше никогда не видела госпожу Цинь и семью, которая так хорошо к ней относилась. Юйчи Цзиньу являлся племянником правителя Хотана и принадлежал к местной знати, так что жизнь Цинь Мяоюй в Хотане была гораздо лучше, чем в Люгуне. Она имела возможность носить великолепные одежды и наслаждаться изысканными яствами, но всё ещё часто вспоминала о семье Цинь, живущей в далеком Люгуне. Впрочем, как бы то ни было, она знала, что вернуться назад ей уже не удастся. Она не прекращала тайно практиковаться в боевых искусствах, хотя её мастерство так и оставалось весьма посредственным – а на Центральных равнинах её сочли бы, в лучшем случае, третьесортным мастером. Но в мире, где во всем главенствует сила, это был единственный шанс приобрести хоть какую-то самостоятельность. У Юйчи Цзиньу уже имелась законная супруга в Хотане, а также несколько наложниц. Но Цинь Мяоюй была прекрасна и талантлива, потому стала его единственной любимицей, а его привязанность к ней не менялась в течение нескольких лет. В конце концов правитель Хотана назначил его посланником и поручил сопровождать дань на Центральные равнины. Нескольких нежных слов Цинь Мяоюй оказалось достаточно, чтобы он согласился взять с собой свою любимую наложницу. Он и представить себе не мог, что это путешествие станет для него последним. Когда оружие Су Сина пронзило грудь Юйчи Цзиньу, и в лицо Цинь Мяоюй брызнула кровь, и она тихо вскрикнула. Су Син нетерпеливо огрызнулся: «Заткнись! Ты хочешь всех всполошить своим криком?! Иди и прикончи тех двух служанок!» С этими словами он оставил Цинь Мяоюй и отправился разбираться со всеми прочими сопровождающими посланника. Это были телохранители правителя Хотана – и они точно не являлись обычными людьми. Но на Центральных равнинах, где талантливых людей с избытком, их умения оказались явно недостаточными. Цинь Мяоюй понимала, что, несмотря на годы упорных тренировок, сможет одолеть разве что этих весьма посредственных стражей. А вот если бы ей пришлось бросить вызов Су Сину, она не продержалась бы, наверно, и десяти ходов. А осознав это, она отбросила прочь шевельнувшееся было чувство вины перед Юйчи Цзиньу, и захотела завладеть Нефритом Небесного озера. Юйчи Цзиньу был так очарован ею, что поведал ей тайну: на самом деле он вез из Хотана не один нефрит, а два. Те, кто не видел настоящего Нефрита Небесного озера, ни за что не смогли бы отличить подделку [1]. Этот камень также являлся прекраснейшим нефритом, найденным в горах неподалеку, но ему не доставало силы того неповторимого переливчатого лунного мерцания, которым обладал подлинный нефрит. Правитель Хотана намеревался преподнести оба нефрита императору Суй, чтобы выразить искренность своих намерений. Незадолго до нападения Юйчи Цзиньу рассказал Цинь Мяоюй, где лежат оба этих камня.

[1] 深信不疑 (shēnxìnbùyí) – верить без всяких сомнений.

Таким образом, Цинь Мяоюй знала то, чего не знал Су Син. Потому она уверенно отдала ему поддельный камень, настоящий же спрятала. Она сделала вид, что возвращается вместе с Су Сином, а после тайно вернулась на место происшествия, забрала настоящий нефрит, пробралась обратно в город, и затаилась. Цинь Мяоюй знала слухи о Нефрите Небесного озера. Его способность укреплять тело и умножать силу была слишком соблазнительной для нее. Попробовав и так и сяк, она наконец поняла, что если подставить Нефрит Небесного озера свету полной луны и сосредоточить энергию в ладони, то вовнутрь тонкой струйкой устремится обратный очищающий ток. Попробовав сделать это несколько раз, Цинь Мяоюй полностью овладела секретом нефрита. Вне себя от радости [2], она упражнялась и день и ночь. В это самое время Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи пришли к ее обиталищу, следуя уликам, а также и наемник из Тринадцати павильонов Юньхай явился, чтобы покончить с ней. Цинь Мяоюй притворилась, что не может им противостоять, но после того, как Цяо Сянь и ее спутник одолели убийцу, она неожиданно смогла выскользнуть из их рук.

[2] 如获至宝 (rúhuòzhìbǎo) – «будто бесценный клад нашел»: безумно обрадоваться.

По правде говоря, кроме прочего, она хотела проверить свои боевые успехи – и результат оказался ошеломляющим. Ещё несколько дней назад она была третьесортным мастером, но теперь её внутренние силы ощутимо возросли. Похоже, слухи не врали и нефрит действительно был необыкновенным. Со временем она наверняка смогла бы поглотить всю мощь Нефрита Небесного озера и войти в число первоклассных мастеров. Но времени у Цинь Мяоюй как раз и не было. Хотя ей удалось сбежать от Цяо Сянь и Чжансуня, она получила серьёзные ранения и ей ничего не оставалось как продолжить скрываться в городе, стараясь излечить свои травмы. Когда Фэн Сяо узнал от Су Сина местоположение трех ее возможных убежищ, Цинь Мяоюй как раз решилась покинуть самое секретное из них и известное лишь Су Сину через черных ход. Она намеревалась рискнуть пройти через городские ворота, прикинувшись вдовой, навещавшей семью, и уехать вместе с купеческим караваном, с которым заранее договорилась. Цинь Мяоюй уже приняла решение: если побег ей удастся, и весь необъятный мир [3] будет открыт перед нею, она больше не станет шпионить в пользу Когурё и подчиняться чужим приказам. Она хотела жить честно и благородно, так, как сама бы пожелала. А будут ли ее звать Цинь Мяоюй или как-то иначе, все равно, главное, чтобы посторонние не указывали, что ей делать. Теперь, когда у нее был Нефрит Небесного озера, даже Су Син не смог бы ею командовать. Напротив, может ей удастся убедить и его освободиться и последовать за ней.

[3] 海阔天空 (hǎikuòtiānkōng) – «широк, как море, необъятен, как небо»: бескрайние просторы.

Но все ее планы рухнули, когда она заметила мужчину, стоявшего под деревом неподалеку от задних ворот и улыбавшегося ей. Он был необычайно красив. Цинь Мяоюй полагала, что многое повидала в мире, но она впервые повстречала кого-то настолько красивого. Однако чувство, которое он всколыхнул в ней, вовсе не было трепетом влюбленности, а скорее холодным ужасом, рожденным внутренней интуицией мастера боевых искусств, столкнувшегося с могущественным врагом. Нефрит Небесного озера не только помог ей в совершенствовании ее мастерства, но и обострил ее чувство опасности. – Госпожа Цинь, я давно о тебе наслышан, – улыбнулся красавец. – Но сегодня наконец-то имею возможность увидеть собственными глазами, и ты действительно, сияешь непревзойденной красотою, подобно цветку среди людей. Цинь Мяоюй постаралась взять себя в руки и улыбнулась в ответ: – Могу ли я узнать имя достопочтенного господина? – Хотя твое имя звучит красиво [4], мое – еще красивей! – сказал тот.

[4] Имя 秦妙语 (qín miàoyǔ) где Цинь – фамилия, а Мяоюй означает «умные речи, прекрасные слова».

Она никогда не сталкивалась с мужчиной, который говорил бы с ней в такой манере. Во взгляде его читалось восхищение [5], но это было совсем не то восхищение, что обычно рождается женской красотой. Скорее она чувствовала себя перед ним и правда разве что красивым цветком.

[5] 欣赏 (xīnshǎng) – восхищение красотой, эстетическая оценка.

– Меня зовут Фэн Сяо, – произнес он. Сердце Цинь Мяоюй дрогнуло, и не потому, конечно, что она была так растрогана звучанием этого имени, а потому что поняла, кто находится перед ней. – Значит, господин из бюро Цзецзянь, – будучи чрезвычайно проницательной, Цинь Мяоюй не стала дожидаться, пока собеседник сам огласит цель своего прихода, но склонилась в учтивом поклоне и произнесла: – Вероятно, Вы уже нашли Су Сина и он Вам все рассказал? Нефрит Небесного озера действительно у меня, и я могу его немедленно вернуть, но прошу выслушать. Фэн Сяо стоял, сцепив руки за спиной. – У тебя нет права обсуждать со мной условия, – неторопливо произнес он. Цинь Мяоюй усмехнулась с горечью: – Ах нет, господин не так понял. Жизнь Мяоюй находится всецело в Ваших руках, как бы я могла обсуждать условия? Я только лишь хотела сообщить Вам, мой господин, что той ночью на подъезде к городу, Юйчи Цзиньу и все прочие были убиты Су Сином. Я убила лишь двух служанок, но даже если бы я этого не сделала, Су Син все равно избавился бы от них. А если бы я не забрала Нефрит Небесного озера, Су Син давно отослал бы его в Когурё. Фэн Сяо впервые внимательно в нее вгляделся. Он нашел ее удивительно умной. Она не умоляла сохранить ей жизнь или свободу. Вместо этого она просто пересказала события того дня, полагаясь на доводы разума и рассчитывая показать малую степень своей причастности. Похоже, она уже поняла, что на Фэн Сяо не подействуют чары ее красоты, и он ее просто так не отпустит, потому решила избрать другой путь. – Зачем в Когурё понадобился этот нефрит? – спросил Фэн Сяо. Цинь Мяоюй не собиралась ничего скрывать и тут же ответила: – Я не знаю точно, но слышала от Су Сина, что правитель Когурё страдает от неизвестной и неизлечимой болезни. Возможно, из-за этого. Фэн Сяо понравилась ее прямота. В сравнении с Су Сином, эта женщина действительно была умнее и дальновиднее. Если бы не злая судьба и предательство сообщника, возможно, ей бы удалось ускользнуть из города, и скрыться, как рыба в море. – Где нефрит? – спросил Фэн Сяо. Цинь Мяоюй сняла с пояса расшитый мешочек, извлекла из него камень и бережно передала Фэн Сяо. Нефрит был размером не больше ладони. В его кристальной чистоте мерцал глубокий зеленоватый отблеск, плавно переливаясь на солнце так, словно был живым. Прежде Фэн Сяо мог полагать, что нефрит, купленный им на аукционе, также был чрезвычайно редким и прекрасным, но увидав этот камень, он сразу смог оценить его превосходство. Итак, это был настоящий Нефрит Небесного озера. – Почему камень такой маленький? – спросил он. Цинь Мяоюй взглянула настороженно. – Я слышала, что эта вещь способна усилить боевые навыки человека, потому я попробовала его применить. Она могла бы попытаться скрыть это, но Фэн Сяо, вероятно, всё равно бы догадался. Раз её жизнь уже находилась в его руках; лучше быть честной. Она и не подозревала, что ее действия снова заслужили внутреннюю похвалу Фэн Сяо. Видя, что другой до сих пор не притрагивается к нефриту, она решила, что он опасается от нее каких-либо тайных действий и поспешно произнесла: – Фэн-ланцзюнь, Мяоюй полностью в Вашей власти [6]. Я не осмелюсь ни на какие уловки или хитрости.

[6] 俎上之肉 – «как мясо на разделочной доске»: пассивное положение и полная зависимость.

Губы Фэн Сяо слегка дрогнули, но в конце концов он протянул руку и взял нефрит. Едва нефрит коснулся его руки, он почувствовал волну пробирающего до костей холода. Это было неописуемое ощущение, так, словно тело погрузили в ледяную реку, что, однако, не вызвало никакого отторжения. Вместо этого лёгкие струйки холода пробежали по его конечностям и всем костям, достигая сердца, проясняя разум, словно нечто божественное. Но в этот момент Фэн Сяо думал не о том, насколько чудодейственным был нефрит. Скорее он думал о том, что, раз уж ему все равно придется его кому-то отдать, то любой, кто захочет получить этот камень, которого коснулась рука, испачканная остатками фасолевой лепешки изо рта трупа, может его забрать, но сам Фэн Сяо больше никогда не прикоснется к нему, что бы ни случилось.