Несравненный. Книга 1

Глава 22. Твои попытки прикинуться дурачком стали совсем ленивыми

Человек в белом был несколько озадачен. По его представлениям, боевые навыки, да еще и в сочетании со свирепым настроем Фоэра, должны были позволить тому если уж не убить Фэн Сяо, то уж по крайней мере сильно задержать. Кто бы мог подумать, что этот первый мастер среди тюрков окажется всего лишь пустышкой [1]? Одного шичэня не прошло, а Фэн Сяо уже смог и от него избавиться, и их догнать.

[1] 虚有其表 (xūyǒuqíbiǎo) – быть ппустой видимостью; пустоцвет.

– Боевые искусства Фэн-ланцзюня превзошли мои ожидания. – Но похоже ты изначально не собирался далеко уходить,– сказал Фэн Сяо. – Из всех, кто появлялся сегодня, только твое происхождение остаётся загадкой. Разве этот уважаемый господин не желает представиться? Что ходить вокруг да около, оставаясь безымянным? – Имя – всего лишь звук,– ответил человек в белом. – Через сотни лет все обратится в прах [2]. К чему Фэн-ланцзюнь так настаивает?

[2] На самом деле загадочный буддийский монах на полном серьезе говорит 尘归尘，土归土 (chén guī chén, tǔ guī tǔ) – «пепел к пеплу, прах к праху», что является в целом цитатой из Ветхого Завета (Быт. 3:19) «В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взять; ибо прах ты, и в прах возвратишься»), но все религии едины в своем скептическом отношении к бренному бытию, так что буддийскому настроению это более чем соответствует. Слова используются в заупокойных службах и стали очень уцитируемыми по всему миру. (можно кстати вспомнить известную песню Дэвида Боуи Ashes to Ashes (1980))

Фэн Сяо усмехнулся: – Чем больше некто говорит подобных слов, тем очевиднее, что он сильно заботится о своей репутации. На твоей белоснежной одежде нет ни пылинки, полагаю, и внутри ты так же щепетилен и с собой, и с другими. Как же ты мог бы на самом деле быть таким отрешенным, как хочешь казаться? – Мне не особо интересно, как оценивает меня Фэн-ланцзюнь, – улыбнулся человек в белом. – Мне интересно другое. Ты схватил Цуй-даочжана и, удерживая силой в плену, подверг его действию сильного яда, превратив его жизнь в мучения [3]. И все же он по-прежнему надеется, что ты придешь к нему на помощь. Неужели в мире есть люди, которым так нравится жестокое обращение [4]?

[3] 生不如死 (shēng bùrú sǐ) –жизнь, которая хуже смерти; лучше умереть, чем жить; сущий ад.

[4] 被虐待 (bèinüèdài) – «радоваться жестокому обращению» (в частности, современный термин для обозначения мазохизма).

– Мне не нравится жестокое обращение, но я понимаю, что оказаться в его руках лучше, чем в твоих, – холодно ответил Цуй Буцюй. Человек в белом с лёгким удивлением спросил: – За исключением того приема, что я применил, забирая тебя, разве все остальное время я не был с тобой крайне любезен? – У него есть разумные цели и некоторое чувство меры, ты же не знаешь границ и едва ли хоть чью-то жизнь считаешь заслуживающей внимания, – ответил Цуй Буцюй. – Ах, Цюй-Цюй, так редко приходится слышать, чтоб ты хвалил меня перед другими, я так тронут проявлением твоей благосклонности... [5] – с этими словами Фэн Сяо устремился к ним.

[5] 受宠若惊 (shòuchǒngruòjīng) – «принимать неожиданные знаки благоволения (вышестоящего) со смешанным чувством радости и тревоги»

Человек в белом мгновенно отреагировал: он отсутпил, схватив Цуй Буцюя, и даже слегка подтолкнув вперед, чтоб в любой момент можно было использовать его в качестве живого щита и блокировать атаку Фэн Сяо. Однако, вопреки ожиданиям, Фэн Сяо вовсе не стал наносить ему серьезный удар, а вместо этого протянул руку к шляпе на его голове. Человек в белом вздрогнул и попытался удержать шляпу, но было поздно. Холодный ветер уже обдувал его неприкрытую голову. Цуй Буцюй дважды кашлянул, не скрывая удивления. – Так значит монахи нынче вовсе не благонравны, – рассмеялся Фэн Сяо. – Вместо того, чтобы сидеть храме и возносить молитвы [6], они бегают воровать драгоценные нефриты. Из какого ты храма, кто твой настоятель? Надо бы с ним хорошенько поговорить.

[6] 敲木鱼 (qiāo mùyú) – «бить в деревянную рыбу». Деревянная рыба – ударный инструмент, часто используемый для отбивания ритма при совершении ритуалов, распространенный в даосизме и из него перешедший в буддизм. Правда утверждается, что распространение он приобрел в буддизме уже во времена династии Тан. Говорят также, что рыба – важный символ, поскольку не закрывает глаза во сне, таким образом обозначает усердие. Любопытно, что переводчик англиийского официального издания заменил это выражение на «читать писания». Но мне кажется, что «возносить молитвы» по крайней мере не дальше по смыслу))

Лунный свет отражался от гладкой, блестящей головы человека в белом, и Фэн Сяо невольно вспомнил о свежеочищенном варёном яйце. В это время Цуй Буцюй снова закашлялся. Но взглянув на него, Фэн Сяо осознал, что тот просто пытается скрыть смех под видом кашля. Похоже они с этим чахоточным призраком все же на редкость сходно мыслили и понимали друг друга. Лишившись своей маскировки, человек в белом вскипел было от ярости, но очень быстро взял себя в руки: – У этого скромного монаха нет постоянного пристанища, я скитаюсь как вольное облако [7]. Моё имя не стоит упоминания.

[7] 闲云野鹤 (xiányúnyěhè) – «вольное облако и дикий журавль»: не связанный никакими обстоятельствами, вольный; полная свобода.

– Так значит ты бродяга [8]? – распевно протянул Фэн Сяо. – И следовательно не являешься в собственном смысле монахом. Кто знает, не используешь ли ты личность монаха, чтоб уйти от закона? Может ты беглый каторжник? Похоже, мне нужно отправить тебя на тщательный допрос! Он протянул руку к человеку в белом, но тот, конечно, предусмотрительно отступил шагов на десять, едва Фэн Сяо начал говорить. Однако Фэн Сяо не собирался его просто так его отпускать и ринулся за ним, явно полный решимости его захватить.

[8] Используется выражение 野僧 (yěsēng) – означающее странствующего монаха, но также уничижительное прозвище по отношению к монахам и слово, применяемое монахами к себе для акцентировки смирения и скромности.

Человек в белом слегка нахмурился. Он не боялся боя с Фэн Сяо, но не желал впустую тратить время, а тем более показывать свои боевые искусства, которые выдали бы противнику его личность и происхождение. Так что, как только Фэн Сяо снова атаковал, тот толкнул к нему Цуй Буцюя, а затем повернулся и отскочил, намереваясь уйти. И тут как раз перед ним появилась еще одна темная фигара, чей длинный меч рассекал воздух, целясь ему в лоб. Сегодня луна была яркой, а легкие облака лишь чуть закрывали свет звезд. Так что человек в белом мог очень хорошо разглядеть лицо противника. Оказывается, это вернулся Пэй Цзинчжэ, недавно похищенный Гао Нином. И с одним-то Фэн Сяо справиться было сложно, а тут к нему еще добавился Пэй Цзинчжэ, чьи боевые искусства были не слишком впечатляющими, но и жужжащей вокруг мухи было бы достаточно, чтобы добавить хлопот. Человек в белом уже понял, что сегодня здесь ему ничего не светит. Так что он развернулся, уклоняясь от направленного в него меча, оттолкнулся от ветки дерева и взлетел наискосок на ближайшую крышу. Пэй Цзинчжэ думал бросился за ним в погоню, но тот уже был на большом расстоянии. – Не стоит его догонять,– сказал Фэн Сяо. Пэй Цзинчжэ спрыгнул с дерева и смущённо сообщил: – Этот подчинённый слаб. Мне не удалось схватить Гао Нина. – Его боевые навыки гораздо выше твоих,– отозвался Фэн Сяо. – Но тебе хватило умений на то, чтоб сбежать, и тем самым сэкономить время, которое мне пришлось бы потратить на твое спасение. Потому я и так уже должен быть тебе благодарен. Пэй Цзинчжэ немного растерялся, пытаясь понять, были ли слова его господина скорее порицанием или поощрением. Подумав немного, он осторожно произнес: – Благодарю Вас за похвалу, господин. Этот подчинённый недостоин. Цуй Буцюй: – Он же смеется над тобой. Ты думаешь, он тебя хвалит? Пэй Цзинчжэ: ... Фэн Сяо: – Увы, этот малый немного глуповат, прости, что рассмешил тебя. Цуй Буцюй: – Ничего страшного. Пэй Цзинчжэ едва сумел сдержать дрожь в губах, чтобы все-таки спросить ровныым голосом: – Господин, следует ли мне установить личность этого монаха? Фэн Сяо посмотрел на Цуй Буцюя: – Цуй-даочжан, должно быть, и так знает. – У меня есть предположение, но я не уверен, – ответил Цуй Буцюй. – Говори же. – Монах Юйсю. Кто это? Пэй Цзинчжэ был в замешательстве. Он порылся в памяти, но не смог вспомнить кого-либо в Цзянху с таким именем. – Это ученик главы школы Тяньтай [9],– продолжил Цуй Буцюй. – Он редко путешествует по Цзянху, потому там практически не известен. С некоторых пор он находится в окружении одной высокопоставленной персоны в качестве тайного советника.

[9] 天台宗 (tiāntāizōng) – школа Тяньтай – одна из ранних школ китайского буддизма, основанная в эпоху Суй монахом Чжии (538-597), а позже переданная также в Японию и ставшая там одной из основных. В тексте сказано, что Юйсю – ученик некоего 智者 (zhìzhě) – что переводится как мудрец (вместе будет «мудрец школы Тяньтай»), но по сути, это обозначение для 智顗 (zhìyǐ) (что кстати можно понять как «мудрый просветленный»). Это имя основателя и главы школы, то есть вероятно имеется в виду, что он ученик Чжии.

Услышав слова «высокопоставленная персона», Пэй Цзинчжэ что-то заподозрил, но не рискнул произнести. Фэн Сяо же сказал: – Принц Цзинь [10].

[10] 晋王 (jìn wáng) – принц Цзинь – титул, дававшийся высокопоставленным особам, отпрыскам царского рода, отсылающий к царству Цзинь периода Весен и Осеней (провинция Шаньси). Сыновья императоров часто наделялись этим титулом. В данном случае это текущий титул будущего императора Ян Гуана.

Это был не вопрос, а утверждение. – Верно,– отозвался Цуй Буцюй. Принц Цзинь, Ян Гуан [11] был вторым сыном императора. Его матерью, как и матерью наследного принца Ян Юна, являлась императрица Дугу. Однако второй сын был гораздо энергичней и общительней старшего брата. Плачущее дитя получает больше сладостей [12], в итоге Ян Гуан больше нравился своим родителям, нежели старший сын, который не капризничал и не шалил. Это не было секретом при дворе.

[11] 杨广 (yáng guǎng) – Ян Гуан, Ян-ди (569-618) сын императора Суй Ян Цзяня. После смерти Ян Цзяня в 604 году стал императором Суй. Его правление было крайне неудачно, он фактически привел династию Суй к краху, а вскоре после его свержения была установлена династия Тан. Ян Гуан получил титул принца Цзинь в возрасте 13 лет, то есть через год после установления династии Суй и за два года до описываемых событий. На момент повествования ему, теоретически, около 15 лет. Первое имя Ян Гуана – Ян Ин (или Пулюжу Ин), под этим именем он появляется в новелле «Тысячи осеней» (где Шэнь Цяо спасает младшего сына Пулюжу Цзяня от похитившего его Чэнь Гуна, но в конце сцены мальчик проявляет себя неожиданно и самостоятельно закалывает Чэнь Гуна мечом). Поскольку события в той сцене происходят при отстранении Юйвэнь Юня от власти, а значит в районе 579-580 гг., на тот момент Ян Гуану должно быть около 10 лет.

[12] 会哭的孩子有糖吃 – идиома, указывающая на то, что способность вызывать сочувствие способствует попаданию в центр внимания и вызывает благосклонность.

До Пэй Цзинчжэ даже доходили слухи, что император выбирает командующего армией, готовясь завоевать Чэнь, чтоб завершить объединение Севера и Юга, а императрица прочит принца Цзинь на место заместителя командующего, чтобы также отправить его в этот поход. Если столь великое военное предприятие увенчается успехом, кто потом осмелится сказать, что принц Цзинь – всего лишь непослушный ребенок, с детства избалованный своими царственными родителями? Вероятно тогда заслуги принца Цзинь превзойдут заслуги Его Высочества наследного принца. Будучи советником столь значимой персоны, монах Юйсю, несомненно, имел блестящие перспективы. Чем слоняться по Цзянху, куда лучше было бы стать государственным наставником [13]. Пэй Цзинчжэ вздохнул. Конечно, стоило бояться не Юйсю, а того, кто за ним стоял.

[13] 国师 (guóshī) – «государственный наставник», «наставник государя»: официальное название должности, титул, даремый выдающимся религиозным деятелям и монахам.

– Но если он подчиненный принца Цзинь, разве он не знает о бюро Цзецзянь? Зачем ему вмешиваться в эту историю? – Пэй Цзинчжэ посмотрел на Фэн Сяо. – Конечно, потому, что ему нужен нефрит. – Для прин… для своего господина? – Ну смотри,– протянул Фэн Сяо. – Нефрит был украден, бюро Цзецзянь не справилось со своими задачами и провалило миссию. Тот, кто сможет отыскать нефрит, получит существенное преимущество перед лицом императора и императрицы. Неудивительно, что принц Цзинь хочет вмешаться. Даже бюро Цзоюэ, стоящее за Цуй-даочжаном, не удержалось от того, чтобы сунуть свой нос в это дело, не так ли? – Не понимаю, о чем ты,– произнес Цуй Буцюй. – Твои попытки прикинуться дурачком стали совсем ленивыми, – отозвался Фэн Сяо. – Тогда в следующий раз я постараюсь получше, – сказав эти слова, Цуй Буцюй изобразил на лице легкое удивление. – О чем ты говоришь? Что еще за бюро Цзоюэ? Я ничего не понимаю. – Тон звучит не слишком убедительно, а вот выражение лица получилось очень неплохо, – кивнул Фэн Сяо. Пэй Цзинчжэ: ... Неловкое молчание прервал некий урчащий звук. – Я проголодался, – как ни в чем не бывало объявил Цуй Буцюй.