Несравненный. Книга 1

Глава 19. Ты, по фамилии Фэн, проклятое черепашье отродье!

Цяо Сянь сидела в чайном домике, напряженно глядя в чашку с янтарного цвета чаем, в котором отражался закат. Постепенно закат погас, а владелец заведения зажег светильник и подошел к ней спросить, не желает ли она плошку горячего бульона с лапшой. Цяо Сянь отказалась. Терпкий и горький вкус чая был ей непривычен. В бюро Цзоюэ все знали, что помощница главнокомандующего любит пить кисловатый сливовый отвар. Но в этих отдаленных землях и в это холодное время сливового отвара было не сыскать. Когда она в пятый раз подняла чашку, отпила немного и вновь с хмурым видом поставила ее на стол, Чжансунь Бодхи, которого она ждала здесь, наконец появился. Издалека можно было видеть, как он вышел из Мастерской весенних ароматов, и неторопливо направился к чайному домику, где они договорились встретиться. – Ты опоздал на половину шичэня, – сказала она, как только Чжансунь уселся. – А ты пришла раньше. – Что ты выяснил? Задумавшись на мгновение, Чжансунь ответил: – Ароматы, которые она использует, созданы женщиной, называемой госпожа Мяо. Госпожа Мяо хорошо разбирается в запахах и способна создавать уникальные благовония. Юнь-Юнь в последнее время смогла так выделиться [1] в Мастерской весенних ароматов отчасти именно благодаря этим духам.

[1] 脱颖而出 (tuōyǐng'érchū) – проявить свои таланты, показать себя.

Если бы Цуй Буцюй или Фэн Сяо были здесь, при упоминании госпожи Мяо они бы немедленно вспомнили о Цинь Мяоюй, исчезнувшей наложнице посланника из Хотана. Но их сейчас здесь не было, потому Чжансунь и Цяо Сянь не могли знать скрытой подоплеки этого дела. Но даже так они способны были догадаться, почему Цуй Буцюй отправил их разведывать ситуацию с холодным ароматом цветов сливы. – Вероятно эта госпожа Мяо как-то связана с человеком, которого разыскивает цзуньши, – произнесла Цяо Сянь. – Но ты потратил полдня, чтоб найти всего лишь эту маленькую зацепку? Чжансунь Бодхи не ответил, но бросил на нее взгляд, в котором читалось: «Ну а сама-то ты что смогла выяснить?» – Я собиралась следить за ее служанкой, – сказала Цяо Сянь. – Но заметила, что та подошла к комнате Юнь-Юнь с лицом, полным недовольства и ревности. Тогда я решила воспользоваться этим [2] Я притворилась раненым воином из Цзянху, случайно попавшим в Мастерскую весенних ароматов и умоляющим о помощи. Мой жалкий вид заставил ее потерять бдительность, и я вытянула из нее кое-какую информацию.

[2] 将计就计 (jiāngjìjiùjì) – устроить ловушку, использовать замысел врага к своей выгоде, бить противника его же оружием.

Цяо Сянь обладала холодной отрешенной красотой. Будь она мужчиной, столь возвышенный и отстраненный облик, пожалуй, способен был бы сводить женщин с ума. И чем дольше на нее смотреть, на деле, тем труднее было различить, какого она, собственно, пола. Впервые взгляд Чжансунь Бодхи задержался на ее лице на некоторое время, и в нем возникло сомнение. – А ты вообще мужчина или женщина? – Ты так долго практикуешь буддизм, неужели ты не знаешь, что форма пуста, а все проявления ложны? – равнодушно спросила Цяо Сянь. Чжансунь перебрал пальцами свои буддийский четки и несколько раз тихонько проговорил «Амитаба» [3]: – Ты права, я слишком много внимания уделяю внешнему и еще не постиг буддизм.

[3] 阿弥陀佛 (ēmítuófó) – Амитаба, одна из трех форм Будды. Распространенное буддийское причитание аналогичное «О Господи!»

– Разве между тобой и Юнь-Юнь ничего не произошло? – удивилась Цяо Сянь. – Я задал ей свои вопросы, затем надавил на ее точку сна и ушел, – спокойно ответил Чжансунь. Когда Юнь-Юнь проснется, она, возможно, вспомнит Чжансунь Бодхи, но не вспомнит, как она уснула. Это будет для нее как весенний сон, не оставивший следа [4]. Они больше никогда не увидятся.

[4] 春梦无痕 (chūnmèngwúhén) – идиома «мир мимолетен, как весенний сон, не оставляющий следа», о бренности сущего.

Чжансунь Бодхи на мгновение погрузился в задумчивость, но ощущение четок в руке быстро вернуло его в сосредоточенное состояние. – Так что же ты выяснила? – спросил он с редкой для себя настойчивостью. – Я выяснила, где искать эту самую госпожу Мяо. Служанка рассказала, что Юнь-Юнь тайно приобрела себе домик за пределами Мастерской весенних ароматов. На самом деле она приготовила его, чтобы жить там, когда сможет выкупить себя. Госпожа Мяо помогла ей укрепить положение [5] в Мастерской весенних ароматов, а в благодарность [6] Юнь-Юнь предложила ей временно пожить в своем доме. Мне тоже хотелось бы узнать, кто такая эта госпожа Мяо.

[5] 站稳脚跟 (zhànwěn jiǎogēn) – «твердо стоять на ногах».

[6]投桃报李 (tóutáobàolǐ) – «подарить персик и получить в благодарность сливу»: ответный подарок.

На лице Чжансунь Бодхи было явно написано: «Уже стемнело, почему бы в таком случае нам туда не пойти?» Вместо ответа Цяо Сянь позвала хозяина и попросила его подать две плошки лапши. – Еще рано. Мы можем пойти, после того, как поедим. Чжансунь Бодхи кивнул. По правде говоря, он был не слишком силен в добывании информации при помощи словесных уловок. Если бы он мог выбирать, то предпочел бы сражаться с врагами с мечом в руках. Хотя Юнь-Юнь проявила потрясающую сговорчивость, все же, Чжансунь покинул Мастерскую весенних ароматов с плотно сжатыми от напряжения губами. Только сейчас он сумел немного расслабиться. Цяо Сянь посмотрела на него и вдруг сказала: – В бюро Цзоюэ людей меньше, чем в бюро Цзецзянь. Если бы у цзуньши в подчинении нашелся человек, обладающий достаточным умом и доблестью [7], возможно, ему бы не пришлось сейчас лично организовывать свои планы и расставлять сети [8].

[7] 智勇双全 (zhìyǒngshuāngquán) – «обладать умом и отвагой», выражение, возводимое к «Историческим запискам» Сыма Цяня (династия Хань) и применяемое для обозначения человека, одновременно обладающего мудростью и способного доблестно сражаться.

[8] 出马 (chūmǎ) – выезжать на коне, выступать в поход; 设局 (shèjú) – расставлять ловушки; 布阵 (bùzhèn) – выстраивать боевой порядок.

– Чем видеть его по много дней прикованным к постели, лучше уж пусть носится кругом, как вихрь, и меньше болеет, – редко можно было услышать, чтоб Чжансунь произносил такую длинную фразу. – Боюсь, что ему не сладко приходится с Фэн Сяо, – нахмурилась Цяо Сянь. Пока они говорили, принесли лапшу. Они отложили разговор в сторону и молча принялись за еду. Это была самая обычная лапша. Мука была совсем не того качества, что в столице, а бульон был простой кипяченой колодезной водой, посыпанной кое-какой зеленью, без единого кусочка мяса. Простая еда для простых людей. По сравнению с тем, что Чжансунь и Цяо Сянь привыкли есть, это лапша была куда менее вкусной. Но когда холодно и голодно, миски горячего супа достаточно, чтоб согреть тело и снять усталость. Так что в данную минуту Цяо Сянь и Чжансунь подумали об одном и том же: как здорово было бы, если б цзуньши был здесь! Неизвестно, есть ли у него сейчас миска горячего супа с лапшой?

***

Разумеется, у Цуй Буцюя не было миски горячего супа с лапшой. Мало того, сейчас он стоял на ветру на улице, с трудом сдерживая кашель. И все же он пребывал в отличном настроении, наблюдая, как Фэн Сяо столкнулся со сложной ситуацией, где выступал один против пятерых. И тут он услышал, что тот говорит Пэй Цзинчжэ: – Принеси нефрит. Пэй Цзинчжэ на мгновение застыл, не понимая, что Фэн Сяо задумал сделать. Но затем он развернулся, вошел в дом и быстро возвратился с нефритом. Лунный свет был сегодня восхитительно ярким, и нефрит сиял и переливался в руках Пэй Цзинчжэ. Он был кристально чистым со струящимся зеленоватым свечением внутри. Был ли это настоящий Нефрит Небесного озера или нет, в любом случае это был нефрит непревзойденного качества. Все присутствующие уставились на камень сверкающими глазами. Фэн Сяо скрестил руки на груди и спокойно [9] спросил: – Вы все здесь ради этого нефрита?

[9] 好整以暇 (hǎozhěngyǐxiá) – собранный, организованный и неторопливый. Первоначальный контекст: армия марширует организованно и неторопливо. Идиома используется для описания человека, который выглядит спокойно и неторопливо среди общей хаотичной обстановки.

Из пяти незваных гостей, за исключением девушки в желтом, которая только что сообщила, что хочет просто посмотреть на нефрит, все остальные до сих пор молчали и скрывали свои личности и намерения. Повисла тишина – словно никто не решался заговорить первым. Казалось, они соревновались, кто вытерпит дольше. Фэн Сяо не волновался, а Цуй Буцюй тем более. Лишь Пэй Цзинчжэ немного нервничал. Он понимал, что ему не хватает мастерства, и боялся подвести Фэн Сяо. Он сделал беззвучный глубокий вдох и попытался подавить тревогу в своем сердце. Девушка в желтом вновь прежде всех нарушила молчание: – Я первой раскрыла себя и не хочу враждовать с бюро Цзецзянь. Я всего лишь слабая женщина, а уже полночи сижу на холодном ветру. Умоляю Фэн-ланцзюня пожалеть меня и позволить мне разглядеть нефрит, чтоб, вернувшись к себе, я могла всё хорошо разъяснить. Она слегка улыбнулась. Хоть ее лицо и было ничем не примечательным, чарующий голос невольно обращал к ней взоры. Цуй Буцюй незаметно огляделся и обнаружил, что из присутствующих лишь двое не взглянули на девушку в желтом. Одним был тот самый человек, закутанный в белое, о котором трудно было даже сказать, мужчина это или женщина, а другим был тюрок. Внимание тюрка с самого начала было приковано к Фэн Сяо. Только большой мастер мог быть так полно сосредоточен на своей цели, не поддаваясь никаким иным внешним воздействиям. Что касается фигуры в черном, все еще наполовину скрытой в тени... Этот человек стоял в отдалении и повернувшись боком. Левой рукой он сжимал запястье правой руки, временами поглаживая его. Цуй Буцюй чуть прищурился. Фэн Сяо не обращал внимания на прочих, его взгляд был направлен на девушку в желтом так, словно она была единственной посетительницей на этом дворе. В ответ на ее улыбку он также улыбнулся и сказал: – Раз ты так учтива, я перво-наперво позволю посмотреть на нефрит тебе. Но я не знаю, ни кто ты, ни откуда. Если ты возьмешь нефрит и убежишь, как же я тебя найду? – Эту скромную зовут Бин Сянь, – ответила девушка в желтом. Фэн Сяо поднял бровь. – Твоя фамилия Бин? Звучит необычно. – Фамилии и имена – всего лишь способ обращения. Например, даже если бы Вас не звали Фэн-ланцзюнь, Ваше непревзойденное великолепие от этого отнюдь не уменьшилось бы [10]. Разве не так?

[10] 风华绝代 (fēnghuájuédài) «талант и элегантность, непревзойденные в мире», идиома, используемая для описания выдающегося таланта и внешности.

– В сравнении со всеми этими грубиянами ты мне больше всех по душе, – рассмеялся Фэн Сяо. – Твои слова так точны. Скажи, почему бы тебе не присоединиться к бюро Цзецзянь? Обещаю, что смогу позаботиться о тебе и не позволю сидеть на крыше по полночи, дрожа от ветра. Улыбаясь, Бин Сянь собиралась ему что-то ответить, когда вдруг Фэн Сяо выхватил нефрит из рук Пэй Цзинчжэ и бросил в ее сторону. – Поскольку ты мне нравишься больше всех, я сначала предоставлю этот нефрит тебе! Бин Сянь была ошарашена: она никак не ожидала, что Фэн Сяо действительно бросит ей камень, едва сказав эти слова. Не раздумывая в тот же миг, легко оттолкнувшись тонкими кончиками пальцев своих ног, она взмыла в воздух, как птица, и устремилась к нефриту. Она была очень быстрой, но иные были еще быстрее. Человек под белой вуалью и человек в сером со шрамом между бровями одновременно с ней также протянули свои руки к нефриту. А вот тюркский воин, даже не взглянул в сторону нефрита. Он внезапно выхватил из ножен свою длинную саблю, и энергия этой сабли бурлящим и грохочующим потоком хлынула в сторону Фэн Сяо [11].

[11] 山崩海啸 (shān bēng hǎi xiào) – «низвергающиеся горы и грохочущие волны», «горный обвал и морской прилив», «оползень и цунами»: нечто мощное, стремительное и катастрофическое.

Напор энергии был настолько мощным, что даже Цуй Буцюй, стоявший позади Фэн Сяо, ощутил, что его сбивает с ног ураган. Он невольно отпрянул и почти что врезался в стену, но тут его резко дернули за одежду, его глаза округлились, и он обнаружил себя в объятиях Фэн Сяо. Но тюрок был уже рядом, и энергия сабли обрушилась на них сверху. Цуй Буцюй почувствовал, как пучок на его голове распустился, и волосы рассыпались по плечам. Мастер уровня Фэн Сяо наверняка предугадал, что столь внезапная упреждающая [12] атака этого тюрка по крайней мере собьет с его головы заколку, и чтоб сберечь собственную прическу, воспользовался Цуй Буцюем в качестве щита.

[12] 先发制人 (xiānfāzhìrén) – «кто выступит первым – управляет другими», захватывать инициативу, превентивные меры.

Цуй Буцюю не нужно было зеркало, чтоб понять, что теперь он выглядит как растрепанный безумец. Ярость вскипела в его сердце, и он выплюнул: – Ты, по фамилии Фэн, проклятое черепашье отродье! [13]

[13] 他娘 (tāniáng) – ругательство, аналогичное фразе «твою мать»; 混账 (hùnzhǎng) – ругательство: негодяй, сволочь, бесстыдник; 王八 (wángba) – буквально: «черепаха», как ругательство – «ублюдок, черепашье отродье»; 卵子 (luǎnzi) – спора, яйцо, яйцеклетка, яички, как ругательство: подлец, подонок. Словом, Цуй Буцюй покрыл его весьма трехэтажным матом. Но поскольку это еще и название главы...))) То мы сохраним некоторое приличие))) Хорошо англичанам: “motherfucking son of a bastard” – и все проблемы решены)))

И тут же он понял, что косвенным образом этот тюрок помогает ему отомстить, поскольку Фэн Сяо уже пришлось вступить с тем в ожесточенную схватку, и у него не было ни малейшей возможности начать пререкаться с Цуй Буцюем. Меж тем человек в сером как раз смог прикоснуться к нефриту, но не успел он порадоваться, что оказался на шаг быстрее других, как камень внезапно рассыпался в его руке. Трое, боровшиеся за нефрит, замерли, совершенно ошеломленные.